Франкенштейн

      - А ещё я сумел сбить голову с чучела! – восторженно рассказывал Ларо, едва ли не прыгая на стуле. Семья Албертсонов сидела в общей комнате перед камином по одной из любимых традиций. Дети рассказывали про свои успехи на занятиях, а также читали вместе с родителями, пели или просто разговаривали. Ларо, как самый младший, всегда был последним в очереди, но, в отличие от братьев и сестры, не просто говорил, чему научился, а описывал всё это с таким восторгом, что становилось понятно – мальчик обожает своё занятие.       - Мы все прекрасно знаем, что ты у нас воин до мозга костей, - проворчал Ричард. – Хватит уже, давайте лучше поиграем!       Начавший было описывать, как именно надо держать кинжал, который не так давно презентовал Вэс за успехи в обучении, Ларо тут же стушевался. Уселся на стульчик и опустил голову. Он действительно увлёкся.       - Но мне интересно! – тут же взвился эмоциональный Габриэль.       - Я тоже с удовольствием послушаю, - степенно кивнул спокойный Уильям.       - Продолжай! – решил за всех беспринципный Кристофер. Брианна снова подпёрла подбородок кулачками, Изабелла и герцог ободряюще улыбнулись.       - Вэс говорит, что у меня есть все… эти… з-задатки? – мальчик вопросительно посмотрел на мать, на что женщина кивнула, подтверждая, что это слово существует и вполне возможно, что учитель сказал именно его. – Он говорил, что некоторые ученики постарше редко когда показывают такой уровень в столь нежном возрасте.       - Твой учитель сегодня в хорошем настроении, - усмехнулась Изабелла.       - Ага, он вообще редко меня хвалит, но сегодня я и правда многое сумел, - легко улыбнулся мальчик.       - Ричард, ты мог бы присоединиться к ним, - проговорил герцог. – У тебя прекрасно получается работать со шпагой. Нет желания перейти на меч?       - Нет, - покачал головой лорд. – Не хочу. Я и фехтованием просто так занимаюсь.       - Ты можешь стать сильнее, - мягко проговорила Изабелла. Из всех детей Ричард и Габриэль были слабы здоровьем, и женщина искала способы помочь им.       - Становиться сильным таким же способом, что и мой младший братишка – скучно и некрасиво, - проговорил Ричард. – Вы посмотрите на него! Постоянно взлохмаченный, взмыленный, потому что носится по всему замку, а руки? Вы посмотрите на его руки! Они уже сейчас теряют свою красоту. Это что? Мозоль! И вот ещё одна, а ещё куча старых и заживших ссадин. Ему семь, но его ладони уже грубые, словно у деревенского парнишки! Такое поведение недостойно для будущего герцога и…       - Ричард! – возмутилась Изабелла.       - Всё в порядке, мам, - улыбнулся Ларо. – Всё просто, Ри, я не собираюсь становиться герцогом. Я буду солдатом! Сильным, быстрым, непобедимым солдатом! Самым лучшим в папиной армии!              Ларо задумчиво посмотрел на свои ладони, большие, крепкие и действительно совсем не похожие на изящные ладони герцогов. Но он никогда не жалел о том, какой путь выбрал. Особенно сейчас, когда он уже две минуты барабанит в дверь! Занозу, вот, посадил. Выдернув деревяшку зубами, мужчина выбил двери и прошёл в кабинет графа.       - Франкенштейн…       Замолкнув в начале фразы, солдат обнаружил молодого графа в кресле. Дворянин склонил голову на кипу бумаг и, казалось бы, спал, но бокал с вином, стоявший чуть в стороне…       - Франкенштейн!       Подбежав к дворянину, Ларо схватил его за плечи, намериваясь откинуть на спинку стула, но в следующее мгновение оказался сам прижат к столешнице с заломленной за спину рукой и лезвием у горла.       - Что вам… Ларо?       Выпустив помощника капитана, молодой человек отступил на шаг и потёр лицо, сдержав зевок. Убрав орудие, он вопросительно посмотрел на солдата. Ларо медленно выпрямился, внимательно оглядывая графа.       - Что произошло? – спросил Франкенштейн, не дождавшись никаких действий от бывшего учителя. – Я уснул?       - Видимо, хотя я подумал, что тебя снова отравили, - наконец заговорил мужчина. – Спасибо, парень! Благодаря тебе я заработал паранойю!       - Заработал? – возмутился граф. – Она у тебя ещё до моего рождения поселилась!       - Но из-за тебя она стала прогрессировать!       - Из-за меня?! Я просто уснул за столом рядом с бокалом вина!       - Именно! – тут же взбеленился Ларо. – Ты уснул за столом! Сколько ночей ты уже не спишь? Ты хотя бы раз спал после того, как все те расфуфыренные дворяне перестали штурмовать наш дом? Когда ты выходил на улицу? Тренировался? Ел, в конце концов?..       - Эмили приносит мне еду, - пожал плечами Франкенштейн, садясь обратно за стол. Однако Ларо тут же выдернул его обратно.       - Ты идёшь отдыхать! – твёрдо заявил он. Граф вырвался. Терпение, в конце концов, лопнуло. Он делает всё, чтобы им жилось более-менее нормально в тех условиях, которые создал отец, а он даже этого не ценит! Поэтому, когда помощник капитана сделал новую попытку вытащить его из кабинета, дворянин просто не сдержался.       - Отдыхать? А работать за меня ты будешь? Письма с извинениями за отца, который сам не понимал, что говорил, отправишь? Деньги по долгам раскидаешь, закупишь всё, что необходимо, ты? Может быть, ты и бумаги в порядок приведёшь? Или счета перепроверишь? Что ты молчишь? Что так смотришь?! Ты думаешь, что я не хочу выйти на улицу? Что мне не хочется вывалять в песке хоть кого-нибудь? Что у меня нет желания не то чтобы уснуть, просто полежать в своей кровати? Хочу! – почти прокричал дворянин. – Я хочу сжечь эти бумаги, выйти на улицу, хочу уйти в свой домик и заняться своими делами, я хочу отдохнуть, в конце концов!! Однако стоит мне расслабиться, как нас тут же вышвырнут на улицу все те мудро-умные графы и бояре, которые имеют зуб на наш особняк, которые рассорились с прежним графом и теперь просто мечтают отыграться на его сыне! Как ты будешь защищать народ, если я позволю им это? Чем? Зубами?       Глядя на взбешённого парня, Ларо даже сделал шаг назад. Таким Франкенштейна он ещё не видел. Злым, колючим, уставшим, отчаявшимся?       - У нас не хватает денег даже на еду, не то что на новые клинки, - уже тише проговорил граф, падая в кресло и пряча лицо в ладонях. В комнате воцарилась тишина. Ларо приходил в себя, Франкенштейн сгорал от стыда. Вот так вот глупо сорваться и вывалить все свои эмоции на ни в чём не повинного человека. Чем он только думал?       - Прости, Ларо.       - Всё в порядке, Франкенштейн, - вдруг мягко улыбнулся солдат, положив руку на плечо дворянина. – Я понимаю. Рад, что ты хотя бы таким образом сбросил немного напряжённости. А то ходишь тут такой серьёзный. Честно, иногда я забываю, что тебе всего двадцать!       Подняв голову, граф посмотрел на помощника капитана, пытаясь и в то же время боясь увидеть там ложь или недосказанность, но Ларо не врал. Издевался, конечно, но не врал. Красивые губы дрогнули в попытке улыбнуться.       - Спасибо.       - Работай, парень.       Легонько хлопнув Франкенштейна по плечу, мужчина ушёл, приставив двери к косяку.       - Типа закрыл? – раздался чуть насмешливый голос из кабинета.       - Когда я пришёл, всё так и было, - ответил солдат.       - Пусть починит кто-нибудь!       Когда шаги мужчины затихли, граф уронил голову на бумаги. До чего же он устал! В первый же день его поджидала огромная гора работы. Джозеф умудрился набрать столько долгов, что в одной из игр заложил особняк. Франкенштейну пришлось приложить немало усилий, чтобы выкупить его обратно. К счастью, он умел прекрасно заговаривать зубы, а ещё - играть. Так что дому больше ничего не грозило. Однако молодой человек совершил ошибку. Он доверился счетам и финансовым бумагам прежнего графа. И исходил из этого, раздавая долги и отдавая недостающие суммы для закупок необходимых предметов.       Именно для этого он и созвал всех тех людей. Конечно, многие дворяне, увидев в графском кресле молодого человека, пытались заставить его играть по их правилам, однако Франкенштейн не поддался. Он знал эти игры. Ларо, как лорд, которого обучали по всем правилам, прекрасно разбирался во всех хитростях, чему уже давно обучил молодого графа. А на взбешенных и кричащих мужчин прекрасно действовал его взгляд. Не графа, общающегося с дворянином, но воина, привыкшего убивать без сожалений. Однако тот день вымотал его морально настолько, что хотелось просто уйти на чердак и притвориться летучей мышью, которую если не боятся, то просто не трогают.       Подводя итог того дня, Франкенштейн уже точно знал, кому можно доверять, а с кем надо обрывать все связи. Тем же вечером он пересмотрел большинство бумаг, содержимое которых привело его в ярость. Граф понятия не имел, как Джозеф вёл бумаги, но теперь получалось, что ему едва хватило средств для того, чтобы расплатиться по всем долгам. Но следующий крупный доход планировался только через несколько месяцев, что тоже не прибавляло настроения. И вот с той-то ночи молодой человек и засел за бумаги, скрупулезно проверяя каждую, исправляя и переписывая почти все.       Когда успела наступить ночь? Он не знал. Он едва отметил, как ему починили дверь, вроде бы это был Кейт? На плечи мягко опустились ладони. Граф вздрогнул.       - Тсс, дорогой, это всего лишь я, - проговорила Офелия, наклоняясь к самому его уху. – Ты так напряжён, я пришла сделать тебе небольшой массаж.       Нежные пальцы с неожиданной силой разминали затёкшие плечи, заставляя Франкенштейна откинуться на спинку кресла и тихо застонать.       - Закрой глаза, - посоветовала ему девушка, не прекращая массажа. Граф послушался и немного расслабился, полностью сосредоточившись на ощущениях. Он любил то, как Офелия делала массаж, нежно, но в то же время применяя необходимую силу. Она точно знала, куда нажать, где задержаться дольше, где ему нравится, где - нет. Разомлев, молодой человек слегка улыбнулся, почувствовал, как локоны скользнули по его шее, как девушка опёрлась грудью на одно из плеч, а её руки скользнули под ворот рубашки. Его камзол уже давно лежал где-то на стуле, а сам он работал в рубашке да брюках.       - Спасибо, - прошептал он, легко целуя жену в щёку.       - Даже с закрытыми глазами попадаешь, - тихо засмеялась Офелия, наклоняясь ниже, огладив мышцы пресса, ощущая отсутствие бинтов. – Ты так давно не приходил, дорогой.       Как она оказалась у него на коленях, девушка не успела осознать, да и не пыталась. Привыкла уже к его немного резким для дворянина движениям, к его открытости, к тому, что он такой только наедине с семьёй. Наедине с ней.       На следующее утро Ларо тихонько приоткрыл двери, намериваясь выгнать упрямца из кабинета и в течение следующего часа упорно выбивать из него все переживания и всё напряжение. Приоткрыв не скрипнувшую дверь, мужчина усмехнулся и привалился к косяку, оглядывая Франкенштейна, задремавшего в кресле. Было видно, что молодой граф уснул за работой, откинувшись на спинку, крепко прижимая к себе жену, что сладко спала на его коленях.       Солдат закрыл двери. Этот способ даже вернее будет. Приставив к двери одного охранника, он строго наказал тому, чтобы никого не пускали. Франкенштейн не будет рад, если его увидят в таком положении.

***

      Франкенштейн быстро расписался в нескольких бумагах и отложил их в сторону. Устало потерев глаза, он сладко потянулся и огляделся. Сейчас кабинет сиял чистотой, все свитки и бумаги заняли свои места в шкафах, освободив стол от завала и беспорядка. В счетах тоже стало всё чётко и ясно – с этим ему помогли.       Граф усмехнулся, вспомнив, как именно это происходило. Он тогда просто сказал Ларо, что не может найти ошибку в бумагах, из-за чего финансы не сходились с реальностью. Вечером того же дня помощник капитана вломился к нему, ногой подталкивая к столу стул.       - Я злой, причина – ты, поэтому не спорь, - коротко бросил он.       - Я?..       - Без глупых вопросов, парень! Мы вызвали Ларкина, он поможет.       - Но…       - Врежу! И будешь встречать гостя с синяком на пол-лица!       - Молчу, - сдался граф.       Солдат ушёл так же резко, как и вернулся, а через несколько минут в кабинет прошёл Ларкин, тепло поздоровавшись с юношей.       - Спасибо, что приехали, граф, - улыбнулся Франкенштейн. – Отец не успел объяснить мне всех тонкостей.       - Всё в порядке, - покачал головой мужчина. – Я буду рад помочь тебе.       Следующие два часа граф разбирался в бумагах, дав Франкенштейну время на то, чтобы прибраться в кабинете. А потом до полуночи объяснял парню, как правильно вести документацию, подробно разъясняя все ошибки, которые сделал Джозеф, и как избежать их последствий. С посильной помощью гостя дворянин, наконец, разобрался с этим.       - И даже не думай о том, что ты мне что-то должен, малыш, - проговорил Ларкин, устало откидываясь на спинку стула. – Мы слишком давно дружим семьями для этого.       - Спасибо, граф, - улыбнулся Франкенштейн. – Вы можете положиться на меня, если вдруг что-то случится.       - Я знаю, - ответил мужчина. – Ты всегда готов помочь, я знаю и ценю тебя за это. Ты не представляешь, как я рад, что Офелия вышла замуж именно за тебя.       - Вы ужинали? Или вас вытряхнули из плаща и затолкнули в этот кабинет?       Мужчина тихо засмеялся, но покачал головой.       - Юни не позволила, хотя ваш Ларо был готов именно так и поступить. Ночь на дворе, позавтракаю с вашего позволения утром.       - Просто я знаю ход на кухню, - невинно улыбнулся граф.       Снова усмехнувшись, Франкенштейн поднялся, закрывая чернильницу. Если бы кто-то в ту ночь заметил двух дворян, крадущихся по коридорам в кухню, всю жизнь потом припоминали бы! Однако молодой граф прекрасно знал своё дело, а Ларкин, оказывается, ходил тихо, словно кот.       Как бы то ни было, но, благодаря тому случаю, дела пошли более гладко. К концу недели Франкенштейн привёл все бумаги в порядок, на следующей - заключил несколько сделок, принёсших неплохие доходы. И сейчас, спустя всего месяц после гибели графа, он полностью уладил все дела, приобрёл небольшой, но еженедельный доход, который полностью уходил в кухни, а так же несколько ежемесячных, благодаря которым у его армии появилось новое оружие и, наконец-то, броня.       Сейчас дела семьи не доставляли ему никаких неудобств. Приведя их в порядок, он только следил за тем, чтобы всё шло хорошо. Причиной его усталости в это утро были возобновившееся эксперименты. Решив пока оставить регенерацию, Франкенштейн взялся за силу.       Спустившись по лестнице вниз, юноша прошёлся по владениям, внимательно следя за всем, что от него зависело. Через несколько дней они уезжали в особняк Уильяма Албертсона на бал, а это значило, что на некоторое время его дом останется на попечении слуг. Ларо и Кейт должны вскоре вернуться с патруля и доложить о том, насколько безопасна поездка и надо ли проводить рейды перед выездом.       Медленно достав меч, дворянин резко развернулся, безошибочно попадая по цели – деревянному чучелу. Машинально отрабатывая удары, граф думал обо всём, что творилось сейчас. Из всего, что он знает, получается, что некто, возможно, тот колдун, по вине которого погиб Патрик, пытается создать как можно больше монстров. Судя по тому, что большинство мутантов приходится на их лес, этот неизвестный живёт где-то недалеко. Точно не за их особняком, иначе чудовища шли бы с другой стороны, значит, остаётся та область, в которую они поедут на бал. А это значит, что бал – прекрасное время, чтобы хоть что-то выяснить про колдуна.       С силой вонзив меч в чучело, Франкенштейн отметил, что на этот раз оружие вошло гораздо глубже, чем раньше.       Узнавать что-то без помощи Ларо или Кейта было сложно, но впутывать их в это дело граф не торопился. Он прекрасно помнил, что на него начались покушения только после того, как он увидел лицо колдуна, после того, как он начал попытки что-либо узнать. Пусть лучше он сам будет в эпицентре.       Меч лязгнул, ударившись об оружие, блокировавшее его удар.       - О чём задумался, парень? – весело спросил Ларо, скидывая его клинок со своего. – Всё чисто, можно ехать.       - Отлично, - улыбнулся граф. – Тогда скажите всем, чтобы собирались. Мне надо ещё кое-что закончить.       Раз монстров нет, значит, они должны выехать примерно через три дня. Поедут без слуг, практически налегке, так что сборы много времени не займут. Поэтому можно опробовать новый препарат.       Зайдя в дом, юноша оглядел свои владения и уселся за стол, взяв свиток в руки. Всё было высчитано идеально, препарат он сделал ещё несколько дней назад, можно начинать.       Отложив уже пустой шприц, Франкенштейн снова посмотрел на записи, ожидая, пока препарат начнёт действовать. Перечитывая, что входило в состав его препарата, граф нахмурился. Что-то здесь не то, что-то он упустил.       В комнате было жарко, оттянув галстук, дворянин расстегнул несколько пуговиц на рубашке, взглядом поискав окно. Открыто? Но и на улице вроде не жарко.       - Стоп! – сам себе сказал дворянин, снова вчитываясь в строки. Если он сделал препарат несколько дней назад, то препарат №7 должен был… или нет?       Проведя рукой по лицу, Франкенштейн с удивлением посмотрел на мокрую от пота руку. Какое-то непонятное ощущение на лице заставило его нахмурится. Сразу после этого около брови что-то лопнуло, заставив юношу немного вздрогнуть от неожиданности. Проведя пальцем по тому месту, он с удивлением увидел кровь.       - Что за ерунда? – нахмурился граф, снова подхватывая лист. – Если я сделал препарат несколько дней назад, то вкупе с препаратом № 10, препарат № 7 должен был… Ч-чёрт!       Резкая боль в руке снова сбила поток мыслей, заставив отбросить лист бумаги и соскочить со стула. Кожа на руке вздулась, словно от ожога и прямо на глазах лопнула. Только сейчас дворянин осознал, что не в комнате жарко, а началось действие препарата. Ещё несколько волдырей лопнуло на ноге, заставив его припасть на колено. Глухо застонав, юноша закусил руку, остро почувствовав привкус крови. Пожар внутри всё усиливался, казалось, что кровь внутри закипела, заставив Франкенштейна упасть на пол. Непослушными руками он сорвал с себя рубашку, обнажая покрывшееся волдырями тело.       Тяжело застонав, юноша сжался в комок, понимая, что неверное действие препарата не разъело его только из-за того, что регенерация работала на полную мощность. Губы исказились в усмешке: зато он точно уверен, что яды ему больше не страшны. Сквозь мучительные боли мозг работал, на удивление, ясно, давая хозяину понять, где тот ошибся, а так же указывая на то, что, если он сейчас всё не запишет, то информация забудется. Превозмогая себя, Франкенштейн дополз до заветных листов. Кожа лопалась, раскрывая раны, кровь которых останавливалась практически сразу, дворянин чувствовал, что препарат сжигает его организм изнутри, он уже не мог сидеть и, отбросив перо, сполз на пол, свернувшись в клубок. Однако резкая боль в животе заставила его выгнуться в пояснице, обнажая страшные ожоги на коже, но блаженная тьма всё никак не приходила. Извиваясь на полу, Франкенштейн царапал деревянную поверхность, не обращая внимания на обламывающиеся ногти, до крови закусывал руку, сдерживая крики, раздирал себе грудь, чтобы хоть чем-то отвлечь себя от этой адской агонии.       Он не знал, сколько прошло времени с того момента, когда он ввёл себе препарат, но боль стала стихать, постепенно разжимая свои тиски. Глухо застонав, граф смог, наконец, расслабиться и, оставшись прямо здесь, посреди крови и собственных кусков кожи, впал в беспамятство.       Очнувшись, Франкенштейн обнаружил себя на полу. Он лежал, свернувшись в позу эмбриона. Всё тело ломило, а сам он чувствовал только лишь усталость. Организм работал на износ. С трудом поднявшись на ноги, дворянин тяжело улёгся в кровать и тут же уснул.       Он проспал до следующего утра, а потом, как только проснулся, оглядел себя. Всё его тело было покрыто засохшей кровью, то место, где лежал Франкенштейн, выглядело так, словно там с кого-то живьём сняли кожу. Отталкивающее зрелище. Быстро прибравшись и приведя себя в порядок, граф сел за стол, глядя на закапанные кровью листы, читая то, что успел записать.       «Использовать сразу после создания».       Дописав эту строку в конце свитка, дворянин вышел из домика. Утро. Сколько он спал? Спокойным шагом направившись в сторону особняка, граф лениво размышлял о том, насколько сложно быть первопроходцем в этой области. Если бы он изначально решил улучшать силу, а не регенерацию, то умер бы ещё до первого покушения.       Как оказалось, отсутствовал он всего лишь со вчерашнего утра. Привыкшие к такому родные не потеряли, зная, где искать блудного графа.       Только вот улучшение силы придётся отложить до приезда. Ему нужно восстановить силы.