Франкенштейн

      До особняка герцога добрались на удивление быстро и, внемля мольбам Ларо, решили заночевать в деревне.       - Разве ты не хочешь увидеть семью? – удивилась Офелия. Мужчина вздохнул.       - Хочу, - проговорил он. – Однако дома я прежде всего - лорд, только потом уже Ларо. Особенно на людях. Такая уж договорённость, графиня. Гости уже сейчас начали съезжаться, и Уильяму будет немного не до семейных объятий. А ходить целыми днями с каменным лицом, нет уж, увольте.       - Но ночевать в трактире - это как-то… - девушка замялась, не зная, как выразиться так, чтобы никого не обидеть. Усмехнувшись, Франкенштейн приобнял её за плечи.       - Думай об этом, как о новом приключении, - проговорил он. – Разве тебе не интересно, как это - спать в трактире?       - Ну, если с такой стороны посмотреть, - всё ещё немного неуверенно проговорила Офелия. Ларо лишь немного усмехнулся, благодарно посмотрев на графа. Если бы девушка начала отказываться, им пришлось бы ехать в замок. А это значит – прощай свобода, здравствуй тесный и неудобный костюм. Он никогда не понимал, как Франкенштейн мог, как есть, в сюртуке или камзоле схватиться за меч и начать биться. На сегодняшний день он даже не рвёт одежду от неосторожных движений! Только если пропустит удар-другой. Но делать нечего, он дал обещание, а значит, будет ходить и улыбаться, как истинный лорд.       Ларо сидел на кровати, сосредоточенно пытаясь зашить разорванный костюм. Он, конечно, не виноват в том, что одежда порвалась. Он просто убегал от своей нянечки, что упорно пыталась увести его в ванную, а он, между прочим, ещё не тренировался! И уж конечно не он виноват в том, что около лестницы ковёр был приподнят! Запнувшись об этот злочастный ковёр, он кубарем полетел вниз по лестнице, умудрившись как-то сгруппироваться. Наверное, поэтому, ударившись о перила, которые не замедлили треснуть от силы удара, он сумел подняться и убежать дальше, пока нянечка не пришла в себя.       Сейчас же он старательно пытался зашить костюмчик, чтобы скрыть следы преступления. Если отец увидит…       - Ларо!       Двери распахнулись, и в комнату ворвалась герцогиня, сразу бросаясь к немного растерянному мальчику. Крепко прижав сына к себе, она отодвинула его на расстояние вытянутой руки, оглядывая и причитая:       - Как ты, малыш? Ничего не сломал? Ах! Это что, синяк?!       - Это со вчерашней тренировки, ма, - улыбнулся Ларо. – Не переживай, пожалуйста, я в порядке, правда! Вот, даже одежду уже зашил! Где она?..       Развернувшись к кровати, мальчик с удивлением заметил, что одежда пропала.       - Упала, наверное…       Присев, он заглянул под кровать, но одежды не было и там!       - Да что же это!       Сдавленный смех заставил его заподозрить неладное. Хмуро посмотрев на них, он снова огляделся, пытаясь вспомнить, куда он положил починенную одежду.       - Это ищешь? – улыбаясь, спросила Изабелла, приподняв рукав сюртука, что был накрепко пришит к штанине маленького Лорда. – Молодец, хороший шов, крепкий.       Сдавленный смех вырвался наружу громким хохотом. Глядя на сконфуженного мальчика, смеялись все: братья, сестра, мать и даже обычно строгий отец. Фыркнув, мальчик уселся на кровать, ножницами отрезав рукав вместе со штаниной.       - Ларо, так не пойдёт, - вдруг строго сказала герцогиня. – Мы позволили тебе тренироваться, как будущему солдату, но сейчас ты – лорд, и такое поведение позорит не только тебя, но и всю нашу семью. Как мы будем смотреть в глаза людям, если младший лорд ходит такой растрёпанный и в порванной одежде?       Ларо стыдливо опустил голову. Он действительно в последнее время не слишком порядочно себя вёл.       - Простите меня.       - Давай договоримся, - уже мягче продолжила Изабелла. – Ты можешь продолжить тренировки, но в замке ты должен вести себя подобающе. Никаких порванных одежд, растрёпанных волос и чумазых лиц. Правила ты знаешь, будь добр их соблюдать!       - Да, мам, - вздохнул мальчик.       - Уильям, - герцогиня повернулась к сыну. – Как старший, ты будешь следить за тем, чтобы Ларо вёл себя хорошо. В случае каких-либо инцидентов в первую очередь будешь наказан ты.       - Он?! – подскочил мальчик. – Почему он? Это же буду я!       - Всё в порядке, - улыбнулся юноша. – Как наследник, я должен уметь следить за своими подчинёнными. А ты, хоть и не подчинённый, но прекрасная тренировка!       - Не слишком ли это жёстко, дорогая? – спросил герцог, когда они остались вдвоем.       - Только так можно немного присмирить Ларо, - вздохнула женщина. – Зная, что за его провинности будет страдать его брат, он будет думать, прежде чем делать. Скорее всего, это неправильно, эгоистично и просто ужасно с моей стороны. Несомненно, я никогда не прощу себе, что подавляю сына, но…       - Всё хорошо, - проговорил мужчина, крепко обняв жену. – Если мальчику будет слишком сложно, мы просто снимем запрет и всё.       - Ты только ему об этом не говори, - усмехнулась Изабелла.       Деревня, в которой решил остановиться Ларо, была шумной и многолюдной. Каждый человек здесь что-то делал, что-то говорил, что-то пытался продать, и Франкенштейну пришлось крепко удерживать непривычную к такому жену, чтобы не потерялась и не скупила половину прилавков по доброте душевной.       - Тётенька, подайте на пропитание! – пропищали откуда-то снизу. Умилившись большим детским глазами на ещё пухлом чумазом лице, девушка тут же дала ему горсть монет. Франкенштейн глубоко вздохнул и так же незаметно, как и сам малец, забрал у воришки кошелёк жены.       - Следи за своими вещами, дорогая, - проговорил граф, показав ей кошелёк. Ахнув, дворянка тут же взяла вещь, убрав на место.       - Именно, миледи, - с улыбкой поддакнул Ларо, возвращая девушке браслет.       - Да как же это?! – всплеснула руками Офелия. – Я даже не заметила!       На это солдаты лишь усмехнулись, и взяли девушку в плотное кольцо. Юни шла чуть в стороне, рядом с Кейтом, посмеиваясь над растерянным видом невестки. У них дома никогда такого не было, но, будучи ещё девочкой, она часто ходила с братом в патрули и просто в далёкие походы. Так она побывала в самых разных деревнях, как малых, так и крупных, даже умудрилась однажды попасть в плен.       Самым обидным было даже не то, что она попала в плен, а то, что именно в тот день она сидела дома, в безопасности. Готовила обед на двух вечно голодных мужчин и себя.       Поэтому когда дверь с грохотом слетела с петель, а внутрь ворвались двое мужчин, первой, что они встретили, была кастрюля с почти что сваренным супом, прилетевшая точно в них. Испуганная, на тот момент десятилетняя Юни схватилась за раскалённую сковороду, на которую собиралась выложить котлеты.       - Только посмейте подойти! – чуть дрогнувшим голосом проговорила она, копируя стойку брата. Ошеломлённые ошпаренные мужчины, один из которых ещё и с шишкой на лбу, смотрели на ребёнка, который на полном серьёзе собирался драться.       - Что застыли? Если они вернутся, нам всем несдобровать! – проговорил ещё один незнакомец, заходя в комнату. Оглядев разлитый суп, мокрых подельников и малышку, он ещё больше разозлился. – Идиоты! Вы что, ребёнка испугались! Взять её! И найдите ожерелье!       Юни ещё успела садануть сковородой по руке одного из мужчин, когда её обхватили сзади обеими руками и засунули в мешок вместе с прихваченным ожерельем. Девочка закричала, в надежде, что её услышат, на что преступники ответили кляпом.       Дорогу она запомнила плохо: было темно и долго. После чего ребенка закинули в подвал какого-то дома и закрыли, оставив одну в темноте.       Темноты девочка не боялась, всё-таки ночёвки в лесу, порой без костра, сделали своё дело. Зато неизвестности – очень. Что они собираются делать? Зачем им ожерелье Лансии? Что происходит? Надев через голову на шею украшение, девочка огляделась в поисках спасения. Нельзя здесь оставаться! Но все стены были наглухо забиты, а выход наверняка охранялся. Глубоко вздохнув, Юни уселась прямо на землю, сжавшись, чтобы сберечь себя от холода. Кейт вернётся только лишь завтра, Ларо тоже, они оба уехали, как сопровождающие для Лансии, что захотела съездить куда-то в деревню. Её некому было спасти.       - Да какая разница? – раздался в наступившей тишине громкий голос главаря. – Пока что мы всё равно не сможем продать цацки. Пускай у девчонки будут. Наша задача – украсть ожерелье, потом его же отдать этой женщине, чтобы подставить парня. Всё! Девчонка – приятный бонус, как закончим с делом, можно будет и…       Что именно можно будет с ней сделать, девочка не расслышала – слова разбойника заглушил хохот, но стало страшно. Вдруг её увезут ещё дальше от Кейта? Или продадут в какую-нибудь семью? Она слышала, что некоторые так делают! Поднявшись, Юни огляделась, пытаясь понять, что ей делать. Кейт часто повторял, что надо сначала внимательно оглядеться, потом хорошенько продумать, а потом уже начинать волноваться. Ларо добавлял, что последний пункт необязателен.       Поэтому она решила подождать. К ней не спускались, не приносили ни еды, ни воды, про девочку словно забыли. Было холодно, но вокруг не было ничего, чтобы укрыться. Дрожа от холода и страха, Юни без сна просидела всю ночь.       Утром послышался топот копыт и скрип телеги, кто-то приехал. Тишину подвала разорвал хор голосов, среди которых девочка с удивлением услышала голос Лансии.       - Покажите мне что-нибудь особенное, - проговорила девушка. Юни лихорадочно соображала. Ларо и Кейт сопровождали Лансию, если она здесь, значит и они тоже?       - Кейт! – хрипло закричала она. Прокашлявшись, девочка забежала вверх по лестнице и заколотила в закрытую крышку люка. – Ке-ейт! Ке-е-ейт!       Наверху слышалась какая-то возня, после чего крышка распахнулась, а девочка оказалась на руках брата.       Юни поёжилась, вспомнив о том холоде подвала. Сейчас-то она понимала, что именно Лансия хотела подставить её брата, чтобы потом его же спасти и таким образом женить на себе мужчину. Но то, что её, Юни, похитили вместе с ожерельем, испортило все планы.       - Всё хорошо? - тихо спросил Кейт, чуть приобняв сестру.       - Зябко, - слабо улыбнулась женщина. Практически в то же мгновение на её плечи опустилась тяжёлая, но тёплая куртка Ларо.       - Грейся, - коротко бросил он.       - Суровый лорд, - чуть улыбнулась Юни. Мужчина промолчал, лишь посмотрел недобро. Он никогда не любил, когда упоминали его титул, предпочитая считать себя просто солдатом. Да и не справился бы он просто потому, что большая часть жизни его братьев-герцогов сейчас проходит в кресле, в умственной работе. Мозг Ларо заточен на то, как выжить, как тихо пройти, как спасти кого-то, обойтись без жертв, победить. Он просто не смог бы жить, как герцог или как лорд.       В таверне было шумно. Громко играли музыканты какую-то весёлую музыку, и Франкенштейн быстро утащил жену танцевать. Остальные лишь посмеивались, глядя, как молодые отплясывают на освободившемся пятачке. Офелия, одетая в простое платье, звонко смеялась, кружась в танце. Франкенштейн улыбался, задавал темп и расчищал себе всё больше места.       На самом деле действовал он по своему плану – вымотать жену и оставить её под охраной дяди и друга. Однако ночью, когда все уже спали, его остановили у выхода. Ларо сидел на скамье, тщательно полируя свой меч.       - А я думал, ты раньше выйдешь, - проговорил он. – Что задумал?       - Ничего особенного, просто небольшая вылазка, девушки на вас, - улыбнулся граф. Усмехнувшись, мужчина убрал оружие на место. Он прекрасно знал Франкенштейна, поэтому видел, где мальчишка врёт, а где что-то скрывает. Не так давно они с Кейтом сошлись на втором предположении, о чём сейчас солдат и поведал дворянину. Франкенштейн слегка усмехнулся, но посмотрел серьёзно.       - Я не хочу говорить, будучи неуверенным в своих словах, Ларо, - сказал он. – Пожалуйста, не спрашивай сейчас. Все, кто знают правду, под угрозой…       - Мозгов бы тебе добавить, да поздно, вот где я это упустил? - вздохнул помощник капитана. – Ладно, спрашивать не буду, но иду с тобой. Трактир проверен, Кейт в случае опасности справится. Пошли, куда ты там хотел.       - Ты же не отвяжешься! – закатил глаза Франкенштейн. – Пошли-пошли.       Опершись на чан, в котором горел костёр, граф зажёг один из факелов. Развернувшись, он встретился с ошеломлённым взглядом Ларо.       - Что?       - Как ты?.. Дай посмотрю! Тебе не больно?!       - А? – дворянин посмотрел на свою руку, с удивлением отмечая довольно серьёзный ожог, который, впрочем, уже затягивался. – Когда я успел?       - Ты опёрся на железный чан, в котором горит костёр, - проговорил солдат. – И тебе не больно?!       - Похоже, болевой порог повысился, - чуть нахмурившись, ответил Франкенштейн. Неужели это из-за неудавшегося эксперимента? Из-за чего он не почувствовал, что железо горячее? Неужели у него теперь настолько высокий порог боли? Хорошо ли это в его ситуации? Сунув в руки Ларо факел, юноша достал кинжал быстро резанул по ладони. Боли не было. Он чувствовал, что его рука порезана, но это словно предупреждающий фактор. Впрочем, рана уже затягивалась.       - Франкенштейн, - предупреждающе шепнул Ларо. Убрав кинжал, граф вопросительно посмотрел на друга. – Никто ничего не видел, не переживай.       Мимо прошествовала пара нетрезвых мужчин. Чуть усмехнувшись, молодой человек забрал факел и кивком предложил следовать за ним.       - Так, что ты можешь мне рассказать? – спросил Ларо.       - Монстры идут из этой области, - ответил Франкенштейн. – Пытаюсь узнать, откуда именно. По пути сюда я видел несколько признаков их, хм, гнёзд. Хочу проверить.       Ларо шёл следом, ворча о том, что ему достался ученик, не имеющий ни малейшего понятия о безопасности. Однако продолжал идти следом за юношей. Он уже привык, что, несмотря на возраст, граф во многом превзошёл его. Конечно, юноша ещё неопытен, юн и горяч, но последние два фактора никак не влияли на него. А опыт... опыт они с Кейтом помогут ему набрать.       Порой Ларо задумывался о том, что бы было, если бы не было этих монстров, если бы Франкенштейн рос в мирное время, без надобности хвататься за меч и спать с кинжалом под подушкой. Что бы тогда было? Сегодня, глядя на то, как граф схватился за раскалённое железо, он получил ответ. Франкенштейн бы с головой ушёл в свои свитки, постепенно отдаляясь от семьи, от Офелии, от всех. Не беря в руки оружие, не зная цену жизни, он, скорее всего, взялся бы проводить опыты на людях. Уничтожая их, но думая, что всё это во благо. Если Франкенштейн не знал того, что знает сейчас, то, скорее всего, он стал бы врагом.       Сейчас Ларо понимал, что Франкенштейну в жизни нужен якорь. Тот человек, за которого он смог бы зацепиться, чтобы не уйти в себя, в свои эксперименты, чтобы он остался именно Франкенштейном, чтобы он не потерял своё «я» в бесконечных экспериментах. Сейчас этот якорь – защита, но что будет, если защищать станет некого? Чуть мотнув головой, мужчина пообещал себе сделать всё, чтобы избежать этого.       - Здесь, - прервал его мысли граф. Ларо посмотрел сквозь листья, с ужасом отмечая огромное количество монстров. Их здесь было явно больше сотни. В одной огромной пещере они копошились, словно червяки, ворчали, грызлись между собой, выли, дрались.       - Откуда они только взяли столько… жертв? – тихо спросил Франкенштейн. Голубые глаза полыхнули злобой. – Это же просто люди! Были когда-то.       - Для того, кто это делает, люди – просто пустой звук, - проговорил Ларо. Красивые губы дрогнули в ухмылке. Он поднял факел выше.       - Ну, что, Ларо, потанцуем? – спросил он, кидая факел прямо в монстров. Одежда одного из чудовищ легко вспыхнула. Заверещав, мутант бросился бежать, столкнувшись с другим монстром. Очень скоро почти все были объяты огнём.       - И как ты собираешься драться с живыми факелами? – взревел Ларо.       - Успокойся, - чуть сморщился Франкенштейн. – Там больше нет выходов. Они побегут сюда. Наша задача просто не позволить им сбежать. А сгорят они сами.       - Идиот! Франкенштейн, ты не граф, ты – глупец! Ты вообще когда-нибудь думаешь?!       - Да, я оставил себе одного монстра для допроса, - пожал плечами дворянин.       Ларо задохнулся от возмущения, но сказать ничего не успел: несколько мутантов бросились к выходу. План Франкенштейна работал идеально: разумных чудовищ здесь не было, а те полуразумные существа просто носились по пещере, нападая друг на друга и сгорая, лишь некоторые из них додумались пройти к выходу, но там их встретили солдаты. Помня о том, что у Ларо нет регенерации, Франкенштейн старался взять большинство мутантов на себя. Теперь он знал, что повышенный болевой порог ему только на руку. Царапины и неглубокие раны заживали практически сразу, но отвлекаться на боль от них больше не надо было. Он прекрасно чувствовал себя: как появлялись раны, как они заживали, как появились первые ожоги. Он ощущал всё это где-то на периферии, отмечая, но не обращая внимания.       Их битва длилась долго – до тех пор, пока обугленные тела мутантов не устлали пол пещеры. Франкенштейн проверил всех, они были мертвы. Очистив меч, он убрал оружие в ножны и вышел к молчавшему Ларо.       - Пошли, теперь можно и к нашему мутанту сходить, - проговорил он.       - Когда ты успел? – удивился мужчина.       - Этой ночью, пока ты меня ждал, я вылез в окно, но забыл кинжал, поэтому, поймав мутанта, вернулся обратно. Решил, что ты уже спишь, поэтому вышел через двери, - коротко объяснил Франкенштейн, распахивая дверь в полусгнившее небольшое здание. Ларо осторожно поднялся по проваливающимся ступеням и прошёл внутрь, чтобы сразу услышать рычание и схватиться за меч, глядя на прыгнувшего на него монстра. Рядом послышался лязг меча, и к ногам Ларо отлетела голова чудовища, а тело с грохотом упало на пол.       - Ты в порядке?       Услышав какие-то незнакомые нотки в голосе ученика, Ларо посмотрел на него. Франкенштейн стоял с мечом наизготовку, тяжело дыша и с испугом глядя на мужчину. С испугом?!       Графу с трудом удавалось сдержать дрожь в руках. Он не был готов к тому, что монстр нападёт на его друга. Что он окажется настолько быстрым! Это что? Новый виток в их эволюции? Или просто этот монстр создал тех, разумных мутантов? Сколько же их над ним?       - Прости, - проговорил юноша. – Я оплошал. Не знал, что он сильнее обычных мутантов. Похоже, допрос отменяется. Пошли обратно?       - Пошли, - кивнул Ларо, первым выходя из домика. Франкенштейн всю дорогу молчал, обдумывая увиденное. Мутанты могут быть ещё сильнее? Может это из-за того, что он приблизился к тому, кто их создаёт? Он успел спасти Ларо только потому, что следил за плененным мутантом. Но отреагировать на атаку не успел даже помощник капитана! Это какая же у них скорость?! Пока получается короткая цепочка: полуразумные, разумные, а потом такие же, как убитый им только что и их создатель. Но сколько монстров ещё может уместиться между создателем и убитым мутантом?       Юноша искренне надеялся, что больше ни одного.       Вернувшись в таверну, он не лёг в постель, но сел за бумаги, записывая всё, что узнал за сегодня. Вновь и вновь переписывая, считая и рассчитывая формулы силы, которые уже знал наизусть. Он прекрасно понимал, что с такими темпами они проиграют эту битву. Полуразумных монстров становилось всё меньше, их место занимали разумные. Это значило только то, что они справлялись со своей задачей и уничтожали мутантов, заметно сократив их ряды.       Но теперь оказалось, что они уничтожили только один «слой». Но на их место встал другой, более сильный. Граф закусил кончик пера, думая. Если они идут от сильных к слабым и с каждым последующим обращением слабеют, значит, заразу надо уничтожать «сверху». Ему надо найти и убить колдуна, а так же самого сильного монстра, а потом убивать их от сильного к слабым.       Вот только как?       Бросив взгляд на капнувшее чернильное пятно, скрывшее один из символов, юноша улыбнулся. Кажется, у него получилась верная формула.

***

      Замок герцога поражал своим величием. Сразу было видно, что прежний герцог владел огромными территориями, которые разделил между сыновьями. Но замок остался прежним. Уильям тепло приветствовал гостей и сказал, что лучше Ларо с домом их никто не познакомит. Сам же герцог снова переключился на приходящих.       Ларо был неузнаваем. Мужчина был одет в новый костюм, причёсан и всем своим видом показывал, что он вообще не имеет никакого отношения к воинскому делу. Он – лорд, и все видели только это. Словно не было за плечами долгих лет битв и опасных миссий, словно не он жил в деревне с юношеского возраста. Даже Юни сначала потерялась от такой разницы, не зная, как вести себя с «новым» Ларо.       - Знакомьтесь, пожалуйста, мои братья: Ричард, Кристофер и Габриэль. С Уильямом вы уже знакомы, - представил их Ларо. Франкенштейн с вежливым любопытством оглядывал родню друга. Габриэль был одним из младших детей, а так же самым непохожим на Ларо: тонкий, хрупкий, какой-то болезный, его волосы были светлее, чем у остальных братьев, как и глаза, что были не просто карими, но отливали золотом. Мужчина был добр, но строг, как герцог. Он сразу понравился юноше.       Кристофер, третий по старшинству, очаровательно совместил в себе черты обоих родителей: высок и крепок, как отец, он обладал немного женственной красотой, явно доставшейся ему от матери. По нему сразу было видно, что этот герцог – ловелас, у которого отбоя нет от девушек. К тому же он единственный остался холостяком.       Ричард… Франкенштейн едва не выронил бокал из рук и, сделав вид, что подавился, отвернулся, чтобы взять себя в руки. Повернувшись обратно, он извинился и тут же продолжил разговор, незаметно оглядывая герцога. Ричард был высоким, немного худощавым мужчиной с чёрными зализанными волосами. Немного колючий взгляд карих глаз и доброжелательная улыбка. Сейчас он был одет, как и полагается герцогу, но граф прекрасно помнил, как он выглядел тогда, в том неудобном плаще. Несомненно, Ричард Албертсон и был тем самым колдуном, по вине которого погиб Патрик.       Боитесь, ненавидите, любите или же презираете, вы – виконт…       Франкенштейн прекрасно помнил те слова, что когда-то сказал ему Ларо, поэтому прекрасно знал – Ричард не понял, что граф его узнал.       Вот только… что же теперь делать?!