Франкенштейн

      Лорд молча смотрел в свиток, уже не пытаясь прочесть строки. Наизусть выучил.       - Вот оно как, значит, - проговорил он. – И как давно это всё продолжается?       - Почти десять лет, Лорд, - проговорила каджу Кравей, не поднимая головы. – Мы с Рагаром всё досконально проверили. Я не имею ни малейшего понятия, как люди умудрились так долго всё скрывать, однако они уже дошли до того, что создают неконтролируемых монстров, у которых только одна цель – сожрать побольше людей. Лорд, я считаю, что мы не можем больше медлить.       - Ты знаешь об этом больше, чем кто-либо другой, - задумчиво проговорил благородный. – Я отправлю тебя. Справишься одна?       - Лорд, там всего лишь несколько зазнавшихся человечков, - усмехнулась Кравей. – Всё будет в порядке. Я проведу расследование, найду виновных и покараю их!       - Жду твоих отчётов, - мягко улыбнулся мужчина. – Иди.       Каджу Кравей выпрямилась и ушла в свой особняк, сразу на входе ловя черноволосую девочку и крепко прижимая её к груди.       - Игнес, малышка, как ты тут поживаешь? – спросила женщина, подкидывая девочку высоко, к потолку. Та весело засмеялась, пытаясь вырваться из рук матери.       - Мам, ну что ты! Пусти! Я уже взрослая! Мне уже двадцать! Хватит! – возмущённо пищала она. – Ну, ма-ам!       - Всё, всё, взрослая ты моя, - улыбнулась Кравей, отпуская ребёнка. – А где папа?       - Он с дядей Лагусом куда-то ушёл, я тут сама всем заправляю! – гордо проговорила Игнес. Кравей глубоко вздохнула и покачала головой. Роктис последнее время слишком много времени проводит вне дома, в гостях у Кадисов. Не то, чтобы она была против, но оставлять ребёнка за главную? Игнес порой слишком своевольничает, пытаясь урвать как можно больше внимания у вечно занятых родителей.       - Прости, малышка, - вздохнула женщина. – У твоей мамочки всегда много работы.       - Всё хорошо, - улыбнулась Игнес. – Вы с кланом Мергас защищаете нашу страну. Щит и меч Лукедонии. Я понимаю, только… Когда ты вернёшься, ты сможешь провести несколько дней дома? Пожалуйста! Мне так хочется взяться за исследование, но ты не позволяешь это делать без тебя!       Каджу мягко улыбнулась. Ещё в пятнадцать у малышки проявился интерес к изучению нового, а так же довольно скверный характер. На каждый запрет она отвечала выплеском силы, разрушая комнаты. А после того, как семнадцатилетняя девочка вспорола брюхо мышке, оправдываясь невинным «посмотреть», каджу забила тревогу. Забросила все дела клана и взялась за дочь. Она потратила почти два года на то, чтобы объяснить девочке, что хорошо, а что плохо, как вести себя. А также строго-настрого запретила ей что-либо изучать без неё.       - Конечно, милая, - проговорила женщина, крепко обняв дочку. – А пока мамы нет, старайся не отпускать папу, хорошо?       - Ага, - с сияющими глазами кивнула Игнесс.

***

      Бал прошёл великолепно. Франкенштейн, опасаясь быть раскрытым, постарался забыть о том, кем является Ричард, обдумывая ситуацию только лишь вечерами. А потому они с Офелией приятно проводили время, танцуя и общаясь. Старательно заводя знакомства, юный граф рассматривал всех, в первую очередь, как возможных колдунов. Однако, на первый взгляд, никто не подходил на эту роль.       Решение о дальнейших действиях пришло, когда Ларо на правах друга спросил о причине задумчивости юноши.       Франкенштейн решил всё им рассказать.       Всю дорогу домой он думал, как мягче представить информацию, так, чтобы всё стало понятно, выглядело правдиво и чтобы Ларо был готов помочь.       Юный граф знал, что он мог доверить Кейту и Ларо самые сокровенные свои секреты, однако всё равно немного нервничал. Всё-таки просто секреты и то, что граничит с магией – разные вещи. Особенно когда это касается родных. Ларо трепетно относился к семье, любил своих братьев, гордился ими, их достижениями и всегда был готов им помочь. Это-то и страшило.       В этот вечер оба солдата решили немного расслабиться, чего ни тот, ни другой не мог позволить себе на балу. Ларо был вынужден «стать» лордом, что вымотало его морально и физически, а Кейт без устали следил за порядком на улице, чтобы мутанты ненароком не напали. Франкенштейн не мешал им, ушёл с головой в работу, как всегда решая все проблемы за вечер – ему было так удобно.       Взяв дела в свои руки, он быстро выправил все финансовые проблемы, и теперь старался улучшить их благосостояние. Для солдат необходимо было обновить форму, оружие и броню, в доме – починить некоторые комнаты да подлатать крышу: в сильные дожди заливало прачечную. К тому же граф запланировал укрепить стены и поменять забор на каменный.       Джозеф часто говорил, что их семья одна из самых богатых в этих землях, Франкенштейн же сделал слова правдой.       Утром, после тренировки, он позвал помощника капитана в небольшой сад и просто рассказал всё, что узнал, надеясь после посоветоваться о том, надо ли рассказывать об этом кому-то ещё.       Лицо Ларо под конец рассказа из заинтересованного стало сердитым, что заставило юношу насторожиться. Однако солдат молчал, обдумывая слова графа. Сложив пальцы замком, он положил на них подбородок и облокотился на колени, хмуро глядя вдаль.       - Что скажешь? – не выдержал дворянин.       - Спрошу, - поправил его мужчина. - Зачем тебе надо подставлять моего брата? Чего ты этим добиваешься? Отвечай, Франкенштейн!       В саду воцарилась тишина. Граф растерянно смотрел на солдата, а Ларо хмуро оглядывал его самого, а потом вдруг усмехнулся и от души хлопнул парня по плечу:       - Да ладно, шучу. И как долго ты выдумывал эту историю?       Это резануло даже больнее, чем обвинение. Это он-то выдумывает?       - Ларо, да пойми же ты, я не шучу! Я не придумал ничего! – проговорил юноша, взволнованно поднимаясь со скамьи. – Какой смысл мне подставлять твоего брата?       - Я не имею ни малейшего понятия, Франкенштейн, - неожиданно жёстко проговорил мужчина. – Однако ты с поразительным упрямством пытаешься убедить меня, что мой брат пытается захватить мир! Это мой-то брат!       - Я не говорил про захват мира, но мутантов создаёт он!..       - Прекрати! – перебил солдат. – Ты ничего об этом не знаешь! Где твои доказательства?       - У меня нет доказательств, Ларо, но я видел Ричарда в том лесу. Он приказал монстрам убить Патрика! Ты не общался с братом с четырнадцати лет, как ты можешь утверждать, что он остался тем Ричардом, которого ты помнишь?       - Ты слишком заигрался в графа, мальчик, - резко оборвал его солдат. – Неужели ты думаешь, что получил титул, и можно обо всём забыть? О том, кто помог тебе стать таким, какой ты сейчас. И вот она – твоя благодарность? Выставить мою семью в самом плохом свете! Один из моих братьев, между прочим, освободил нас от неприятного соседства и что? Его тоже в создатели монстров запишешь?       - Ларо… - опешил юноша. Он ожидал чего угодно, но только не этих слов. Он никогда не думал, что Ларо может опуститься до таких мыслей.       - Франкенштейн, предупреждаю, - с угрозой в голосе проговорил мужчина, тоже поднимаясь на ноги. – Только попробуй даже попробовать начать пытаться доказать твои слова, и я уничтожу тебя. Зарублю твоим же мечом!       Глядя на искажённое злобой лицо Ларо, юноша отошёл на шаг. Он не мог принять тот факт, что ему просто не поверили! И кто? Ларо! Тот, кто знает его с шести лет! Внутри всё перевернулось от вспыхнувшего гнева.       - Да что с тобой?! – закричал Франкенштейн. – Ты совсем не понимаешь всей ситуации? Или ты настолько ослеплён, что…       Сильный удар по лицу едва не сбил его с ног. Потеряв равновесие, граф схватился за железную ограду, ободрав ладонь. Выпрямившись, он с удивлением смотрел на удаляющегося мужчину. Медленно опустившись на скамью, граф пытался осмыслить всё, что произошло только что. Мог ли Ларо быть причастным ко всему происходящему? Если да, то почему тогда он помогал им, рискуя своей жизнью?       - Что за глупые мысли? – сам себя спросил граф, потерев лицо. Рядом кто-то сел. Подняв голову, Франкенштейн увидел капитана и Юни, которые с тревогой смотрели на него.       - Что случилось? – спросил Кейт, с удивлением оглядывая синяк на лице племянника. – Ларо едва с ног меня не сбил, нёсся, словно мутант на охоте!       - Поссорились, - коротко бросил юноша. – Слушай, я должен тебе кое-что рассказать.       Он был уверен в том, что мама или дядя поверят ему, поэтому повторил всё, что сказал помощнику капитана. Однако вместо ожидаемых эмоций: недоумения, гнева, задумчивости – они оба проявили только неуверенность.       - Думаю, что Ларо прав, - нахмурившись, проговорил Кейт. – Он довольно хорошо разбирается в людях, поэтому я уверен, что ты ошибаешься. К тому же герцог – его брат. Уж кто-то, а Ларо знает своих братьев.       - Ты, главное, не переживай, Франкенштейн, - улыбнулась Юни. – Вы обязательно найдёте виновных, не надо косо смотреть на всех мало-мальски подозрительных.       - И вы туда же, - вздохнул юноша. – Да вы что, издеваетесь все, что ли?!       Раздражённо ударив ладонью по ограде, граф резко развернулся и ушёл в комнату. Упав на кровать, он сжал голову руками. Он рассчитывал на их помощь! Без Ларо он мало что может осуществить.       - Что же теперь делать? – сам себя спросил дворянин. – Что делать? Что делать? Что?!       Если продолжить действовать дальше, то Ларо может его остановить, а это значило, что покровительство семьи Албертсонов канет в небытиё. Без покровительства он лишится возможности приезжать к ним, в том числе и видеть Ричарда, а это значило, что он теряет единственную нить, которая вела к уничтожению мутантов! Он должен был что-то сделать, но один он просто не справится, не сейчас, когда он настолько слаб.       - Слаб, - повторил Франкенштейн, подняв голову. Зацепившись за это слово, он снова увидел чёткий план: в его нынешнем состоянии с Ричардом не справиться, а это значит, что верхушку монстров не уничтожить. Отсюда следует, что единственный способ хоть как-то обезопасить семью – усилить себя. Ждать больше некогда. Надо было действовать до того, как Ларо или Кейт его остановят. Он теперь не знал, чего можно ожидать от них. Поднявшись, юноша вышел из комнаты и быстрым шагом направился прочь из дома.       - Франкенштейн? – спросил Кейт. – Ты куда? Постой, давай поговорим!       - Потом, - ответил граф. – Зайдёте ко мне в домик – вышвырну.       Солдат с удивлением остановился, глядя на непривычно злого племянника. Франкенштейн же, не остановившись даже перед матерью, ушёл, захлопнув двери.       - Кажется, он сильно на тебя обиделся, - проговорил Кейт, прислоняясь к стене. Из-за портьеры вышел Ларо.       - Я слегка перегнул планку, - проговорил он. – Но Ри не мог так поступить с собой!       - И вместо того, чтобы помочь парню быстрее узнать это, ты врезал ему, наговорил всяких обидных слов и ушёл? – поднял бровь Кейт. – Как-то непохоже на тебя, друг мой.       - Я не знаю, что со мной было, но… стоп.       - Что? – искоса посмотрел на него Кейт.       - Ты ведь ему тоже не поверил?       - Да, верно, хотя… я как-то, - мужчина нахмурился, пытаясь вспомнить, что произошло там, в саду. Ларо резко развернулся и пошёл в сторону выхода.       - Пошли за мной!       Выскочив на улицу, он побежал прямиком к казармам. Заглянул в кухню и вытащил ящик, из которого они не так давно пили вино.       - Вот почему бутылка показалась мне знакомой! – проговорил помощник капитана. – Это те ящики, которые Франкенштейн просил выкинуть!       - Ни глотка, - задумчиво повторил Кейт вспомнившуюся фразу. – Сдаётся мне, что наш граф знает гораздо больше, чем говорит нам. Отчего же?       - Наверное, оттого, что боялся, - хмуро ответил Ларо. – Того, что произошло сегодня. Мы ему не поверили. Мало того, мы его фактически не выслушали! Пошли, посмотрим, кто кого ещё выкинет.       Прекрасно зная, что его ученик вполне мог пойти на кардинальные меры и принять решение действовать самому, помощник капитана торопился, едва ли не бегом преодолевая расстояние от особняка до домика. Теперь-то, когда он вспомнил про вино, он мог чётко анализировать своё состояние. Эта необъяснимая жажда накануне, когда хотелось ещё и ещё, сильное похмелье с утра, которое обычными способами не снимается. Его гнев, которого не должно было быть. Вспомнился и «незнакомый» Франкенштейн, что приказал ему вернуть бутылку. Неужели в это вино что-то подмешано? Юноша велел выкинуть его из кабинета графа. Связанно ли это хоть как-то с сумасшествием Джозефа?       Домик оказался закрыт. Выбить двери не получилось. Окна же были плотно закрыты и занавешены, разбивать их солдаты не рискнули. Однако, прислушавшись к звукам, они ничего не услышали.       - Дождёмся?       - Он может там два дня просидеть, - хмуро ответил Ларо. В это же время двери открылись, и из домика вышел побледневший и усталый Франкенштейн. Бросив на родню короткий взгляд, он прошёл мимо. Сил спорить не было. Пусть он и знал, как изменить свой организм, самому телу это не нравилось, приходилось обходить многие реакции, которые не позволяли препарату прижиться. К тому же далеко не все эксперименты проходили безболезненно, всё-таки он насильно изменял себя, заставляя тело делать то, для чего оно не было предназначено. Поэтому ему сейчас надо было плотно поесть и хорошо поспать, даже несмотря на сравнительно короткий эксперимент.       - Франкенштейн! – окликнул его Кейт.       - Все вопросы потом, когда Я буду в кабинете, - даже в голосе графа чувствовалась усталость. – Если вы по поводу нашего небольшого спора, то вы правы, а я – нет. Всё в порядке, извините.       - Нет уж, послушай! – рыкнул Ларо, разворачивая юношу к себе лицом. Глубоко вздохнув, Франкенштейн посмотрел на мужчину, отметив про себя, что его снова утягивает, и нельзя садиться.       - Что? – спросил он. – Снова хочешь ударить? Я не собираюсь больше ничего никому доказывать. Теперь по делу. Сегодня вечером придёт телега с оружием, ваша с Кейтом задача разгрузить её, раздать, кому надо, остальное разместить на складе. Завтра жду список, включающий в себя всё, что нам ещё необходимо. Наши дела, наконец, пошли в гору, можем позволить себе лишку.       - Но…       - Я не желаю больше разговаривать, - перебил его юноша. – Устал. Твоего брата я больше не трону, не беспокойся. Я слишком увлёкся, мог обознаться. Пусти. Или мне снова, ха, «поиграть» в графа и начать приказывать?       Солдат нехотя выпустил рукав друга, и Франкенштейн ушёл. Переглянувшись, мужчины зашли в домик, но не обнаружили ничего, что могло бы подсказать, чем именно он занимался здесь. Все свитки были педантично убраны, стол чист, в подвалах – никого.       - И что теперь делать? – хмуро спросил Ларо.       - Ждать, пока он остынет? – неуверенно предположил Кейт.       - Сколько по времени? – задумался солдат. – На меня он никогда не обижался.       - И на меня, - ответил мужчина. – Если подумать, то он вообще никогда не обижался. Ни на кого.       - Просто прекрасно! Мы довели парня! – всплеснул руками помощник капитана. – Ладно, начнём с того, что вино всё-таки выльем. Мало ли кто ещё опробует? Мне вот до сих пор хочется глотнуть хотя бы чуть-чуть.       - И не говори, - вздохнул Кейт. – Первый раз такое. А дальше что?       - Будем ждать, - развёл руками Ларо. – Зато узнаем, как долго дуется Франкенштейн. После этого поговорим о Ри, интересно, что он там узнал? Я наш разговор почти и не помню.       - Аналогично, - хмуро проговорил капитан.       Однако ни вечером, ни на следующий день поговорить не удалось. С самого утра Франкенштейн пропал, а Офелия лишь разводила руками и говорила о том, что муж ушёл, когда она спала. Прождав его весь день, солдаты додумались пойти в домик.       Франкенштейн лежал на полу, стеная и мечась в бреду.

***

      Очнулся он дома, в своей постели. Рядом сидела бледная уставшая мать, которая сейчас отвернулась, чтобы охладить компресс, видимо, снятый с его головы.       - Долго я спал? – хрипло спросил юноша, приподнимаясь на подушках. Юни вздрогнула и тут же крепко обняла сына. Граф не пытался повторить её жест, он был слишком слаб для этого. Всё тело отяжелело, словно отлитое из свинца.       - Франкенштейн! Ты так меня напугал! – запричитала женщина. – Почему ты молчал о том, что заболел? Кейт пришёл к тебе, а ты лежишь на полу, стонешь в бреду, весь горишь, словно в лихорадке! Ты трое суток пролежал в таком состоянии! Лекари не знали, что и думать! Даже Ларо не понимал, что с тобой!       - Прости, - слабо улыбнулся дворянин. – Здесь есть вода?       - О, малыш, сейчас принесу, - Юни подскочила, устремляясь к выходу, а сам Франкенштейн сел и взялся за полупустую чашку, из которой, видимо, пила мать, а в следующую секунду растерянно смотрел на то, как холодный чай стекает по его рукам на одеяло, перемешиваясь с кровью из уже регенерирующих ран. Аккуратно собрав осколки, граф нахмурился и поднялся. Он чувствовал себя уже хорошо, хоть и немного непривычно, поэтому подошёл к шкафу, планируя одеться до того, как вернётся мать. Аккуратно открыв дверцу, дворянин замер с ней в руке. В растерянности он смотрел на вырванную дверь, не понимая, как так получилось, он старался сделать это тихо!       Осознав, что эксперимент удался, юноша подхватил чугунную кочергу, с лёгкостью согнув её в круг. Теперь Франкенштейн знал два факта: он стал неимоверно силён и совершенно не представляет, как усмирить эту силу. Что же делать? Только сейчас он понял, как ему повезло, что он не обнял мать. Он же мог убить её!       Усевшись обратно на кровать, дворянин накрыл себя одеялом, так как его ещё немного знобило. В это время дверь снова открылась, в комнату залетела Юни со стаканом в руках.       - Держи, Франкенштейн.       Взяв стакан в руки так, словно это было лёгкое пёрышко, готовое улететь от неосторожного движения, граф улыбнулся, заметив, что отделался лишь крохотной трещинкой.       - Как ты? Двигаешься так, словно всё тело болит, - встревожено проговорила женщина, от волнения даже не обращая внимания на шкаф.       - Болит, - солгал юноша, решив не тревожить мать. Посидев ещё немного, Юни ушла, чтобы оповестить остальных. Франкенштейн же всё-таки решил одеться. Медленно и осторожно достал одежду и снял рубаху. Послышался треск ткани и обе половинки повисли в его руках. Глубоко вздохнув, дворянин бросил их на постель.       Когда полностью одетый граф посмотрел на кровать, то ему ничего не оставалось, как вздохнуть и покачать головой.       - Придётся покупать новую одежду, - сам себе сказал он. Порванные рубашки и сюртуки лежали на полу и на кровати. Без приключений удалось надеть только штаны. Всё-таки не зря он сделал их неубиваемыми!       Дойти до улицы оказалось намного сложнее, чем он планировал. Двери так и норовили получить трещину, соскочить с петли, а то и вовсе упасть. Перила лестницы смялись под его ладонью, словно бумага, а споткнувшись о ступень и схватившись за стену, он оставил в камне отпечаток своей руки. Повесив на то место картину, юноша пошёл дальше и, наконец, вышел на улицу.       - Франкенштейн! – обрадовано воскликнул Кейт, подбегая к племяннику. – Ну и напугал же ты нас! Иди сюда, обниму!       Вспомнив о вырванной дверце, юноша отшатнулся от дядюшки, испугавшись, что он просто раздавит его. Однако солдат этот жест понял по-своему. Почесав в затылке, он виновато посмотрел на племянника. Стоявший рядом Ларо глубоко вздохнул, но выступил всё-таки первый.       - Франкенштейн, я должен извиниться перед тобой за то, что произошло тогда, в саду. Я должен был выслушать тебя и помочь, однако…       - Всё в порядке, - перебил его граф. – Я не в обиде. Расстроился, да и только. Давайте не будем пока возвращаться к этой теме. Хотя такого я от вас не ожидал.       - А вот это целиком и полностью моя вина, - подхватил Кейт. – То вино, которое ты приказал вылить, помнишь?       - Да, - тут же насторожился юноша. – Что с ним?       - Я поручил это одному из солдат, но тот, видимо, решил, что такое добро следует припрятать, - объяснил капитан. – Я должен был проверить, однако это как-то забылось. И накануне нашей ссоры мы с Ларо как раз пили это самое вино.       - Вы вылили его? – резко спросил Франкенштейн.       - Да, теперь я лично это сделал.       - Хорошо, - кивнул граф. – Надо было сразу вам рассказать, забыл. Это вино, из-за которого повредился рассудком отец.       - Что?!       - Садитесь, расскажу вам всё по порядку. Хватит уже недоговорённостей.       Взявшись за резную боковину скамьи, Франкенштейн хотел было сесть, но дерево под его силой треснуло, обломилось, и граф, не удержав равновесия, упал на землю.       - С тобой всё в порядке? – спросил Ларо, подхватывая его под локоть и поднимая. Франкенштейн схватился было за него, но вовремя остановил себя и опёрся о собственную ногу, поднимаясь.       - Да, видимо, последствия лихорадки, - ответил он. Помощник капитана посмотрел подозрительно, но ничего не сказал. Однако то движение он всё-таки заметил. Что-то не так с его бывшим учеником. И движения стали скованнее, из-за лихорадки? Но у него не было лихорадки!       - Ладно, что там такое, рассказывай, - проговорил он, усаживаясь напротив.       - Только не бей, - усмехнулся Франкенштейн. За время рассказа Юни успела поплакать, встревожиться, испугаться и снова поплакать. Ларо и Кейт же не шевельнулись, задумчиво и хмуро глядя на графа. То, что они узнали, многое ставило на свои места, но порождало ещё больше вопросов.       - Ты уверен, что Ри причастен? – тихо спросил Ларо.       - Да, - коротко ответил Франкенштейн. Швырнув травинку, которую он перебирал в руках, Ларо тихо выругался.       - Зачем ему это? – сам себя спросил мужчина. – К Уильяму с одними словами не сунуться, нужны доказательства. Даже я ещё не до конца уверен в том, что ты прав, парень. Я помогу тебе, надо же обелить имя моего брата.       О втором варианте развития солдат умолчал: верить в то, что он возможен, не хотелось.       Вечером того же дня, когда Франкенштейн шёл по тренировочному полю, Ларо подошёл к нему и швырнул что-то под ноги.       - Нам надо очень серьёзно поговорить, парень, - едва сдерживая себя, процедил солдат. Около ног графа лежала согнутая кочерга.