Франкенштейн

      Следующие несколько месяцев Франкенштейн планировал привыкать к своим новым способностям. Предельно точно рассчитав тренировки, новые эксперименты, он был уверен, что спустя полтора-два месяца полностью овладеет собой. Однако судьба распорядилась иначе. Буквально через день после проявления скорости вернулась домой Офелия, нанянчившаяся с младшим братом и жаждущая внимания. Графу ничего не оставалось, как взять себя в руки и, не ослабляя контроля над собой даже на секунду, вернуться в семью.       Пришлось всё пересчитывать: сдвигать тренировки, оставлять эксперименты на ночь, добавлять время отдыха, потому как контроль отнимал слишком много сил. Составив для себя новый план, молодой граф решил, что тело приспособится к способностям через два-два с половиной месяца.       Но и этот план с треском провалился. Через несколько дней после возвращения жены к ним в дом приехал граф Ларкин, отчего-то решивший познакомить друзей с новой женой и сыном именно сейчас. И каждый норовил сунуть юноше малыша в руки подержать. Франкенштейн ругался про себя, вежливо отказывался вслух и старался не касаться ребёнка под шутки окружающих. Только лишь Ларо понимал и разделял опасения молодого графа. Остальные посмеивались, мол, не было детей, вот и не знает, как вести себя.       Первый раз ребёнка он взял волей случая. Малыш, которому уже почти исполнилось два года, был весьма активным карапузом, обладающим изрядной долей любопытства. На второй день после приезда, немного освоившись и избавившись от стеснения, мальчик уже вовсю бегал по особняку. Взрослые же увлеклись разговором, оставив ребёнка на попечение молодой нянечки.       Франкенштейн до сих пор не знал, что толкнуло его повернуться к лестнице именно в тот момент, когда мальчик слетел с перил, но впервые в жизни благодарил небеса за то, что никто, опять же кроме Ларо, не обратил на это внимания. Только из-за этого его запредельная скорость, позволившая пересечь гостиную за три секунды и поймать упавшего ребёнка, осталась незамеченной.       Подхватив его, юноша замер, держа маленького, лёгкого и такого хрупкого малыша в руках. Он не обращал внимания на зашедшегося в плаче мальчика, на мгновенную тишину в комнате, просто стоял, боясь выпрямиться, сжать руки, просто вздохнуть. Помощник капитана готов был поклясться, что видел в глазах графа в этот момент страх, тонко граничивший с паникой. Осторожно, словно пустую яичную скорлупу, он донёс паренька до близстоящей матери и аккуратно передал его ей на руки. И потом вместе с Ларо облегчённо выдохнул.       - Ну, вот, а ты боялся, - заметила Юни, ловко перехватывая мальчишку и закружившись с ним по комнате. Помещение снова огласил весёлый детский смех, а граф стоял, стараясь успокоить дрожь в руках. Проходящий мимо Кейт легко похлопал его по плечу, шепнув, что однажды и сам Франкенштейн слетел с перил, только вот его спас огромный торт, который испекли на годовщину свадьбы родителей.       Граф гостил у них несколько дней, за которые дворянин более-менее научился укрощать свои силы и скорость. В последний день юноша уже сам подхватывал малыша и подбрасывал его высоко вверх, ловя и снова подкидывая. Он мог спокойно закружить Офелию в танце без музыки и крепко обнять маму, не боясь при этом раскрошить ей кости. Молодой человек всё-таки смог укротить свои силы меньше чем за неделю вместо предполагаемых полутора месяцев.       Ларо же был доволен, глядя на явно повеселевшего графа. Он видел, что Франкенштейну самому стало легче. Однако когда гости уехали, а Офелия вместе с Юни что-то делала в комнате, мужчина зашёл в кабинет дворянина. Тихо открыв дверь, помощник капитана застал юношу на диване, что стоял в помещении.       Услышав скрип двери, Франкенштейн слегка поморщился и открыл глаза, зная, что без стука к нему заходят только два человека, один из которых вместе с небольшим отрядом уехал провожать гостей. Заметив лёгкую тревогу на лице Ларо, дворянин улыбнулся и выпрямился.       - Просто устал, не переживай, - проговорил граф. – Контролировать свои силы оказалось не так просто, как я думал.       - Но ты справился, - подбодрил его мужчина. Франкенштейн чуть поморщился.       - Всё тело болит так, словно я не с семьёй был, а наказание от тебя принимал, - вздохнул он. – Постоянное напряжение… ну, да ладно. Привыкну, я уже почти довёл контроль до автоматизма, так что на балу буду «прежним».       - Балу? – поднял бровь помощник капитана.       - Ты же граф! – пропищал дворянин, подражая голосу жены. – Тебе исполняется двадцать один! Я хочу, чтобы ты дал бал! Мне же ты устроил праздник! Вот как ей объяснить, что, в отличие от неё, я не хочу бала на свой день рождения?       - Она права, - слегка улыбнулся Ларо. – Чтобы не давать балы на свои именины, тебе надо пойти по моим стопам и стать простым солдатом…       - … чтобы мою семью разорили, а мы лишились только что налаженного потока денег, брони и оружия, - ехидно закончил за него Франкенштейн. – Джеймс схватится за этот шанс, словно клещ. И сделает всё, чтобы отобрать особняк. Пока монстры живы, у меня не получится уйти от дел.       Коротко застонав, юноша рухнул обратно на диван.       - Сделай что-нибудь, а? – с мольбой попросил он. – Что-нибудь, что позволит мне отменить бал? Ну, Ларо-о!       - Ну что тебе сделать? – раздражённо спросил мужчина. – Монстров насвистать? Или провалиться сквозь землю вместе с Кейтом? Что ты от меня хочешь?!       - Чтобы ты вышел из себя и проиграл мне, - улыбнулся Франкенштейн, отнимая руки от лица. – Открывай кошель!       - Что? Да я… Мы были пьяны, парень! – возмутился солдат.       - Аргумент так себе, надо сказать, - не скрывал победного выражения лица юноша, протягивая ладонь. Скрипнув зубами, мужчина со стуком положил монеты на стол.       - Грязный приём, - проворчал солдат.       - Это тянет на возвращение пары монет в качестве извинений, - отозвался Франкенштейн, кинув деньги за спину. Подхватив их, Ларо усмехнулся и вышел из комнаты.       А на следующий день они с Кейтом пропали.

***

      Франкенштейн молча сидел на диване, невидяще глядя в окно и время от времени прикладываясь к фляжке. Было жарко, он только что оббегал все четыре из пяти земель герцогов, умудрившись успеть до того, как проснётся Офелия. И вот теперь он утолял жажду освежающим отваром и думал.       С момента пропажи его друзей прошла уже неделя, и всё меньше шансов на то, что хоть кто-то из них ещё жив. Кому могли понадобиться капитан небольшой армии такого же небольшого графства? А помощник капитана? Неужели это те же люди, которые изменили его отца? Семья отпадает, Ларо говорил, что все братья друг за друга горой. Тогда кто?       Откинув голову на подлокотник и прикрыв глаза, граф думал. Мучительно долго думал. Буквально на следующий день после пропажи мужчин снова начали нападать монстры. И если первые атаки были слабыми, то сейчас стало сложнее. Люди не знали, как им защищаться, ведь эти существа обладали разумом и не были похожи на тех полуразумных особей, которых можно было голой атакой уничтожить.       Он устал. Сражаясь с чудовищами в одиночку по ночам, решая дела графства по утрам, мотаясь в поисках друзей в остальное свободное время, он едва мог выкроить время, чтобы успокаивать рыдающую мать и хоть немного общаться с женой. Ещё меньше оставалось на усиление его тела. Теперь это было жизненно необходимо. Особенно если он действительно останется один.       - Ты уже проснулся или ещё не ложился? – тихо спросила Офелия, укладываясь рядом и пригреваясь в объятьях мужа.       - Проснулся, - так же шёпотом ответил граф. Девушка прикрыла глаза. Она видела, насколько было тяжело Франкенштейну, как он уходил поздно ночью, когда она засыпала, не зная, что чуткий сон позволял ей замечать отсутствие мужа. Она легко читала то, что дворянин не показывал никому – боль от возможной потери лучших друзей и надёжной опоры, усталость и что-то ещё, что она не могла разобрать, чего она никогда не видела в этих глазах, что пугало её. Молодая графиня всё видела, но ничем не могла помочь. Что она могла сделать? Только лишь поддержать. Прижаться к усталому мужу, без намёков, просто показывая – вот она я! Я буду рядом, Франкенштейн! Она могла успокоить Юни, безуспешно пытавшуюся взять себя в руки. Но это всё. Офелия не могла защитить в бою его спину, как это делали Кейт и Ларо, не могла помочь ему в тренировках, поддержать колким словом, не обидев при этом. Не могла взять в руки меча.       Положив голову подбородком на скрещенные руки, что покоились на груди мужа, девушка хитро посмотрела на него.       - Врунишка, - вздохнула она. – С днём рождения, врунишка.       Дворянин слабо улыбнулся, всё так же обнимая жену. Настроения не было, даже праздник не смог бы его поднять. Он помнил свою шутливую просьбу к Ларо об отмене бала. В первые дни Франкенштейн представлял, как будет подтрунивать над ним, когда найдёт, как будет благодарить за выполнение просьбы. Спустя несколько дней он решил, что просто скажет это вскользь, не акцентируя внимания. Сейчас дворянин не хотел ничего, только бы найти! Только бы живых.       - Прости, обошлось без праздника, - тихо сказал он, понимая, что надо хоть что-то ответить. Графиня покачала головой и осторожно погладила его по лицу.       - Я люблю балы, но Ларо и Кейта люблю больше,- проговорила девушка. – Найди их, пожалуйста. А потом устроим праздник в кругу семьи. Только ты, я, Юни, Кейт и Ларо.       Снова тишина. Граф вслушивался в дыхание жены. Такой доброй и понимающей. Крепко прижав её к себе, юноша снова глубоко вздохнул.       - Франкенштейн? – удивлённо позвала его графиня.       - Кого мне поблагодарить за то, что ты такая? – тихо прошептал дворянин. – Любая другая уже мне столько истерик закатила бы за такое отношение! Или завела себе любовника.       - Я знаю, какой ты, - улыбнулась Офелия. – Я росла вместе с тобой, и знаю, что если у тебя отнять то, чем ты занимаешься… это уже будет какой-то другой Франкенштейн. Ты любишь меня, я чувствую это, а я люблю тебя, всем сердцем! К тому же, кто ещё тебя такого выдержит? Иди, ты в это время уходишь, не меняй привычек, пока не найдёшь друзей, а потом ты снова будешь мой. Как прежде.       - Как прежде, - эхом откликнулся граф, спускаясь на пол и пронося девушку к кровати. – Хотелось бы мне, чтобы всё было, как прежде.       Дверь уже закрылась, шаги графа стихли в коридоре, а Офелия всё так же сидела, пытаясь понять, что имел в виду Франкенштейн? Слишком уж грустные были его глаза.

***

      Франкенштейн тенью прошмыгнул сквозь листву. Его отряд был недалеко, он прекрасно это знал, чувствовал каждого из них. Скорее всего, это было связано с последним улучшением, но граф стал не просто сильнее, он стал видеть ауры людей, чувствовать их приближение, эмоции, он мог сосчитать, сколько людей в его отряде и сколько монстров находится впереди. Десять. Уже третий отряд по десять монстров.       Ветром пролетев мимо главаря, юноша затих, ожидая. Его отряд отстаёт, значит, у него примерно три минуты, чтобы уничтожить десятерых. На полминуты больше, чем в прошлый раз.       Выхватив меч, граф бросился в атаку. Его нападения не ожидают, что давало ему неплохую фору, но среди монстров был кто-то другой. Отрубив одному из чудовищ голову, юноша вонзил меч в другого, им же защищаясь от третьего. Пока существо пыталось раскромсать когтями спину своего же сородича, граф успел рассмотреть незнакомца. Он был больше всех похож на человека. Серая, до синевы, кожа, красные, горящие желанием убивать глаза, неестественно длинные руки и ноги, спутавшиеся грязные волосы – всё, что отличало его от живых людей. За исключением огромной скорости и силы. Отбросив от себя «щит», Франкенштейн прикончил ещё троих, одновременно с этим размышляя, насколько же они должны были продвинуться в уничтожении этих существ, что колдун не успел создать достаточной армии. Губы тронула усмешка – не зря он наведался в земли, что лежали близ герцогства, и сжёг ещё два отряда монстров.       Осталось ещё четверо, не считая главаря. И его отряд вот-вот придёт. Значит, надо убить главного. Перепрыгнув через головы противников, Франкенштейн приземлился точно около человекообразного монстра и сделал попытку одним ударом прикончить его. Однако противник увернулся и ловко выбил оружие из руки дворянина, в свою очередь отбросив юношу от себя. Вскочив, граф отметил, где находится его оружие и атаковал голыми руками. Такого манёвра явно не ожидалось, поэтому чудовище замедлилось, думая. Воспользовавшись этим мгновением, юноша ударил его ногой, отбрасывая в ближайшее дерево, и прижав его к стволу, вцепился в голову, не позволяя зубам достать до тела. Зарычав от напряжения, Франкенштейн потянул голову вверх, слыша, как кричит от боли противник, как рвётся кожа, хрустят кости.       Отшвырнув голову в сторону, он вдруг улыбнулся и проговорил:       - Отдохни пока что, милый.       Развернувшись в сторону отчего-то не нападавших существ, граф успел увидеть замерший свой отряд. Люди, которых он в пылу драки не заметил, успели расправиться с оставшейся четвёркой и явно видели, как он голыми руками лишил монстра головы. Подавив в себе панику, юноша вытащил из-за спины кинжал, тем же движением вытирая его об одежду, давно промокшую от крови.       - И откуда их столько берётся? – ворчливо спросил граф, придирчиво разглядывая кинжал с кровавыми разводами. – Никакой одежды не напасёшься!       Солдаты нервно рассмеялись, увидев в руках командира оружие. А они-то всерьёз решили, что он голыми руками убил монстра!       Франкенштейн же молчал, убрав оружие обратно. Чуть не попался!

***

      Дворец постепенно становился знакомым, так часто граф сюда приходил. Он прошёл мимо тронного зала, где герцог обычно принимал людей, прямиком в гостиную. Уильям обнаружился в кресле, читал какие-то бумаги, но, увидев Франкенштейна, сразу отложил их в сторону, поднимаясь навстречу. Остальные братья были здесь же. И все смотрели на него с тревожным ожиданием.       - Ну, что? – первым спросил старший Албертсон, опуская приветствие. – Нашлись?       Вздохнув, юноша покачал головой: он надеялся, что у них есть хоть какие-то зацепки. Уильям упал обратно в кресло, Кристофер сжал кулаки, Габриэль уронил голову в ладони, а Ричард залпом допил свой бокал вина, с нечитаемым выражением глядя на пустой сосуд.       - Я надеялся, что у вас есть что-то, что поможет мне в поисках, - глухо проговорил Франкенштейн, не особо надеясь на результат. Уильям подал ему бумаги, которые изучал.       - Это отчёты всех моих солдат и соглядатаев, а так же остальных моих братьев, - сказал он. – Прочти, может быть, ты увидишь то, что мы проглядели.       - Свежий взгляд, - саркастично заметил Ричард, не отрывая глаз от бокала. Граф же пропустил его слова мимо ушей, жадно вглядываясь в строчки. Ничего.       Отложив отчёт Уильяма, он взялся за бумаги второго брата. Ничего.       Кристофер. Ничего.       Габриэль.       Ничего.       Ничего, что могло бы хоть намекнуть на их месторасположение. Отдав бумаги, снова покачал головой. Стало тихо. Воспользовавшись этим, Франкенштейн оглядел братьев новым взглядом. Он видел их ауры, сравнивал их. Видел, что аура Ричарда ярче, насыщеннее, чем у остальных, иная. Как и у него самого, вот только сам граф научился скрывать её, подстраиваясь под обычного человека. А вот Албертсон не додумался.       Глупый колдун.       - Ты слишком себя изводишь, парень, - вдруг сказал Уильям, всё это время неотрывно смотрящий на гостя. – Ты измотан.       - Знали бы вы, как часто мне говорил это Ларо, - улыбнулся юноша. – Прошу прощения за беспокойство, мне пора. Как только я что-то узнаю, сразу же извещу вас. До свидания.       - До свидания, Франкенштейн, я также обещаю информировать тебя, - ответил мужчина, поднимаясь и крепко пожимая руку молодого графа. Проводив гостя взглядом, Уильям снова опустился в кресло.       - Такой молодой, похоже, он младше меня, - проговорил Габриэль. – Я слышал, прежний граф едва не убил его, когда граф Мейси сделал попытку убить их всех.       - А я слышал, что он самый красивый из дворян, - с лёгкой завистью ответил Кристофер.       - Не переживай, братец, он женат и жену свою любит, - невесело усмехнулся Уильям. – Так что не беспокойся об очереди девушек к твоей персоне.       - Я беспокоюсь только о твоей прямолинейности, - буркнул мужчина. – Серьёзно! Как ты ещё не развязал войн?       Ричард молчал, глядя на закрывшуюся дверь. Ему показалось, или этот парень и в самом деле не так прост, как кажется?       Выйдя за двери, Франкенштейн огляделся по сторонам и глубоко вздохнул. Вскочив на Шального, он выехал на дорогу, пустив коня в сторону дома. Однако, как только дворец скрылся из виду, спустился на землю, привязав лошадь к одному из кустов. Умное животное замерло, сливаясь с темнотой ночи, и меланхолично оторвало листок с ветки.       Потрепав скакуна по шее, граф побежал в сторону особняка герцога Ричарда. Навещая семью Албертсонов, он не только пытался узнать, что им известно, но и пользовался возможностью проверить их территории на предмет чудовищ. Первые трое были чисты, остался только Ричард, которого Франкенштейн оставил напоследок.       Особняк герцога встретил юношу тишиной. Не было снующих слуг, готовивших дом ко сну, бегающих детей-помощников. Никого.       - Странно, - пробормотал Франкенштейн и без опаски пошёл по тропе. Он не чувствовал ничьего присутствия. Не было собак, лошадей, тропинки покрылись опавшей листвой, стёкла запылились – особняк пустовал довольно давно. Обыскав всё вокруг, юноша прошёл в само здание. Внутри он был более обжит, чем снаружи. Не было толстых слоёв пыли, грязи и запущенности. Слуги так же отсутствовали. Только лишь одна девчушка старательно протирала один из столов, затравленно оглядываясь по сторонам.       Обойдя её стороной, граф пошёл дальше. За минуты обежав все комнаты, он спустился в подвалы. Камеры были пусты. Обыскав их от пола до потолка, юноша перетыкал в каждый камушек, нажал на каждый выступ, передёргал все держатели для факелов и пододвинул единственный шкаф, но не нашёл ни одной тайной комнаты.       Да и не чувствовал он своих друзей.

***

      Каджу Кравей медленно шла по лесной тропе, вслушиваясь в тишину. Она не так давно прибыла в человеческие земли, но уже уничтожила несколько отрядов существ. И откуда их столько? Аристократка видела молодого воина со светлыми волосами, который бился с чудовищами наряду со своими солдатами. Пытаются спасти свои жизни, не зная, что они же эту опасность и создали.       Как это по-людски!       Полюбовавшись немного парнем, которого она когда-то спасла из заброшенного замка, кишащего монстрами, женщина ушла и теперь бродила по лесу в поисках хоть каких-то зацепок, которые привели бы её к главному «колдуну». Узнать бы ещё, с кем он заключил контракт?       Со стороны послышалось тихое лошадиное ржание. Метнувшись туда, благородная увидела медленно бредущего коня, на котором сидел всё тот же белокурый юноша. Чуть удивившись тому, что он едет так поздно, женщина пошла дальше. Нужно найти хоть что-то, что помогло бы ей в этом деле!       С другой стороны раздалось глухое волчье урчание. Кроме животных там ощущался ещё и человек. Женщина поспешила спасти путника от участи быть съеденным. Выбежав к месту, она увидела около дерева светловолосого мужчину в грязной оборванной одежде. К нему уже подходили волки, явно вознамерившись утолить свой голод за счёт несопротивляющейся жертвы.       Отогнав животных, каджу присела около человека, перевернув на спину. Мужчина был красив, если не учитывать грязь, перемешанную с кровью, на лице и разбитую скулу. Кто-то его сильно побил перед тем, как оставил здесь!       - Что же мне с тобой делать, красавчик? – тихо спросила аристократка. Она не ощущала никого из людей, помимо него, но и возиться с человеком времени не было. Вспомнив о молодом спасённом парне, женщина радостно улыбнулась. – Пора тебе отдать долг!       Догнать и обогнать всадника было делом двух минут. Положив раненого прямо на дорогу, Кравей прыгнула на дерево, скрыв своё присутствие. Вскоре послышался цокот копыт, на дороге показался паренёк. Вот он встрепенулся и с неожиданной для человека скоростью спрыгнул с коня. Подбежав к спасённому, он осторожно перевернул его на спину.       - Кейт! – воскликнул Франкенштейн, узнав родные черты лица. – Живой! Давай, дядюшка, приходи в себя!       - Надо же, как получилось! – пробормотала каджу, глядя, как юноша без труда усаживает полубессознательного мужчину на коня и, садясь сзади, пускается в путь. – Молодец, Кармен!