Франкенштейн

      Карета остановилась уже поздним вечером. Им повезло — монстров не было. Выбравшись наружу и поддержав Дрейнмар, виконт немного отошёл и с интересом огляделся. Особняк был всё таким же, как тогда: высокие стены, красивые фигуры из кустов и деревьев. Добавилась только стройка и ещё одно здание к казармам.       — Не давайте ему спуску, — бросила графиня прежде, чем уйти. Франкенштейн с молчаливым спокойствием наблюдал, как его окружают солдаты. Дрофф представил виконта нескольким воинам, которые, видимо, будут давать ему задания. Судя по форме одежды, один из них был капитаном.       — Говорят, что ты приехал из графства Джозефа, — тут же повернулся к нему один из солдат. Уловив в его голосе непонятную угрозу и отметив, что солдаты называют его отца неуважительно, по имени, Франкенштейн пожал плечами и чуть улыбнулся.       — Служил там солдатом до сегодняшнего дня.       Хмыкнув, Дрофф выхватил меч Франкенштейна и внимательно его оглядел. Виконт не сопротивлялся. На «игрушках» герб графства не ставили даже ему, слишком уж часто они для этого ломались.       — Не слишком хороший меч, — заметил мужчина, чуть дёрнув губой. Разоблачить хотел, как понял виконт.       — Другого нет.       — Ясно. Капитан, он ваш, — процедил мужчина. — Госпожа велела установить над ним особый контроль и не давать халтурить.       — Понял, — кивнул мужчина. — Значит так, малыш, раз ты приехал в карете, то будем считать, что отдохнул. Видишь того юнца? Калеб. Работать будешь с ним. Выполнять всё, что прикажу я или госпожа. За любое нарушение — наказание, и поверь, оно тебе не понравится. Свои тряпки снимай, мы дадим тебе что-нибудь попроще. Неужели все ваши солдаты ходят в этом? Как они дерутся? Нет, ваш граф зря позволил сыну отобрать у нас кузнеца. Вон как халтурить начал. Что это за мечи? Боги, ужас! Смотри, я же говорил, что этот юнец совсем ничего не понимает в оружии!       — Он же виконт, — презрительно хмыкнул второй мужчина, видимо, помощник капитана. — Откуда им знать хоть что-то про оружие? Наверняка мальчишка просто захотел власти, как и все. Что скажешь, малец?       Франкенштейн молчал. Кажется, его здесь не жалуют. Ещё один повод оставаться лишь солдатом.       — Я не могу ничего сказать о виконте, я служил не ему, — честно ответил юноша. — Я служу солдатом под командованием капитана.       В конце концов, не выдержав, его просто оставили около парня и ушли.       — Калеб, — протянул руку паренек.       — Франкенштейн. Что делать?       — Госпожа велела построить небольшой особняк из брёвен. Вот, в принципе, этим мы и займемся.       Кивнув, юноша закатал рукава выданной рубахи. Как он и ожидал, солдаты забрали всё вплоть до ленты для волос. Видимо, Дрейнмар хотела таким образом унизить его, внушить неуверенность в себе, взять контроль над его эмоциями. Однако Франкенштейн не просто не потерял уверенности в себе, он знал, что даже в этих простых, но, несомненно, новых вещах выглядит сногсшибательно. И уж точно он не станет называть её «госпожой».       Собирать волосы юноша не стал, мысленно поблагодарив Ларо за обучение. Именно он приучил ученика не обращать внимания на такую мелочь, как лезущие на лицо волосы.       Как потом оказалось, стройкой дома обязанности Франкенштейна не ограничивались. Его могли позвать принести воду из колодца в кухни, починить что-либо и даже увести и почистить лошадь. Виконт не жаловался, не пытался отказаться. Он прекрасно понимал, что именно этого Дрейнмар и добивается. Неповиновения. Споров. Возможности.       Возможности получить над ним ещё большую власть — наказать.       Франкенштейн посмотрел на балкончик, где разместилась графиня, и слегка улыбнулся. Риск — дело благородное. А он, как известно, один из благородных господ. Запустив руку в волосы, приглаживая, юноша с трудом сдержался от смеха.       Это наказание начинает ему нравиться!

***

      — Почему у меня такое плохое предчувствие? — вздохнул Ларо.       — Потому что Франкенштейн находится в доме врага? — иронично спросил Кейт и добавил скорее для Юни, чем для друга. — Он не даст себя в обиду.       — Я волнуюсь не за то, что он будет обижен, — усмехнулся мужчина. — А за то, кого может обидеть он.       — Ларо, ты же не думаешь, что… — Юни осеклась.       — Именно, наш виконт просто так не оставит это оскорбление, — снова вздохнул мужчина. — Но если он попадётся хоть кому-то!..

***

      Сегодня Франкенштейн шёл от конюшни к стройке, где его поджидал Калеб. С веселым мальчишкой они уже успели сдружиться, но даже ему дворянин не решился доверить свою тайну. Он вообще никому не доверял. И это выматывало больше, чем сама работа. Виконт был постоянно настороже, не мог расслабиться, успокоиться. Это помогало ему избегать ошибок и ухищрений Мэдисон.       В первый же вечер он успел поймать большую крысу и подкинуть её в комнату графини. Этот ребяческий поступок был вознаграждён истерическим криком вечером. Как потом услышал виконт, миледи не заметила крысу изначально. Она успела улечься в кровать и только тогда нос к носику столкнулась с грызуном, а потому половина особняка имела удовольствие наблюдать за невероятно злой, испуганной и встрёпанной госпожой, которая выговаривала охране за невнимательность в одной сорочке. Охрана клялась исправиться и не поднимала глаз выше груди. Впрочем, ниже тоже не опускала.       Франкенштейн тогда искренне удивился: как же? Разве здесь есть крысы? Он знал, что Мэдисон шла позади него и слышала его вопрос.       Первые две ночи виконт потратил на обследование графского особняка. Тайные ходы, незаметные двери для слуг, время караула, как и когда ходит охрана — всё это было тщательнейшим образом изучено. Днём юноша прилежно работал, не вызывая никаких подозрений.       Мэдисон начала действовать на второй день. Нагло улыбаясь, она приказала юноше прислуживать ей в ванной. Пожав плечами, Франкенштейн согласился. Он ждал подобного приказа, успел подготовиться. Вместе с ним шла девушка, личная служанка графини.       — Расстегни платье.       Повинуясь приказу, юноша сделал несколько шагов вперед, помогая избавиться от платья, нижней юбки. Он действовал спокойно, не торопился, не медлил, тщательно контролировал себя. Безразличный взгляд скользнул по телу женщины, потом виконт чуть поклонился.       — Вода набралась, миледи.       Фыркнув, Мэдисон медленно и грациозно прошла к большому чану и опустилась в воду. Франкенштейн проследил, чтобы она не поскользнулась, и отвернулся, проигнорировав скрип зубов, сейчас он рассматривал полку с небольшими, с ладонь, кувшинчиками, пытаясь понять, какой из них брать.       — Не медли, — шепнула служанка, сунув ему в руки нужный сосуд. Чуть дёрнув губами, сдерживая улыбку, виконт подошёл к чану и вылил всё.       — Зачем же так много, милый? — промурлыкала Мэдисон, вытащив ногу из чана и сделав попытку дотронуться до дворянина. Франкенштейн словно невзначай отошёл, чтобы взять следующий кувшин. Вылил и его.       — Кхм, миледи, — неуверенно позвал он, посмотрев на свою ладонь, которой пробовал воду на температуру.       — Да?       — Так и должно быть?       Мэдисон открыла глаза и некоторое время молча смотрела на сине-зелёную ладонь виконта. Потом перевела взгляд в чан, где плескалась мутная вода трудноопределимого цвета. Взвизгнув, графиня вскочила, доставив тем самым Франкенштейну несравненное удовольствие, потому как сверху был прикреплен небольшой кувшинчик с каким-то маслом, медленно капающим в чан. Вскочив, миледи головой сшибла его, выливая масло на себя.       В насупившей тишине громко квакнула лягушка.       — Г-госпожа, — растерянно пробормотала служанка, с ужасом оглядывая сине-зелёные разводы на теле графини и жалобно квакающую лягушку, лапкой запутавшуюся в густых волосах женщины. Франкенштейн тактично отвернулся.       Не смеяться! Не смеяться! Не смеяться!       — Иди прочь! — рыкнула Мэдисон виконту. Юноша не стал возражать и быстро вышел. Миссия «соблазнение виконта» провалена, и Франкенштейн искренне наделся, что ему больше не надо будет присутствовать при помывке. От отвращения аж передёргивало.       Он видел, как быстро переглядывались рабочие и служанки, пытаясь понять, почему юный солдат чужой армии вышел из ванной так быстро. Если Мэдисон кого и звала с собой, то обычно это было надолго.       — А мальчишка-то не промах, — усмехнулась одна из кухарок. — Не поддался на ведьминские чары.       — Думаешь, Анна? — неуверенно протянула другая. Первая засмеялась.       — Ты посмотри на него! Такой так быстро не уйдёт. Более того, такого быстро не захочется отпускать.       Юноша, естественно слышавший разговор, смутился, наклонился за топором, скрывая заалевшие щёки за волосами. Кухарки ушли. Виконт выдохнул, прикрыв глаза. Не то, чтобы у него были какие-то проблемы с местными девушками, но как-то уж слишком часто они попадались у него на пути. Пытались познакомиться, кокетливо стреляли глазками. Узнав имя, женщины мгновенно его исковеркали, оставив от гордого «Франкенштейн» несколько детское «Эф».       Виконт реагировал на это так же, как и на всё в этом месте — никак.       Мэдисон не выходила до самого вечера, слуги шептались, что всё это время она пыталась избавиться от краски. За ужином женщина бросила на стоявшего рядом Франкенштейна уничтожающий взгляд, но промолчала. Она не могла доказать, что это был именно он, а наказывать просто так не позволял титул.       Черная крыса, спасённая накануне от рук солдат, каким-то образом снова оказалась на кровати миледи.

***

      Франкенштейн вышел на улицу и потянулся. Он недавно закончил тренировку и, сбежав за ворота, искупался в реке. Виконт мог бы тренироваться с солдатами миледи, но такие тренировки не давали ему желаемого, приходилось драться в полсилы, слабо, неуклюже, показывая уровень новичка.       Встряхнув влажными волосами, юноша выскользнул на тропу и нос к носу столкнулся с кухаркой. Растерявшись от того, что его заметили, юноша не нашёл ничего лучшего, как очаровательно улыбнуться.       Кухарка же выразительно посмотрела на лаз за спиной виконта, потом на него самого и улыбнулась в ответ.       — Тебе не запрещено ходить в наши купальни, Эф, — сказала женщина. Юноша чуть нахмурился, понимая, что она точно видела ещё не вставшую на место доску. Около ног кухарки стояло ведро, полное воды, в другой руке она несла корзину с фруктами. Франкенштейн поднял ведро.       — Я думал, что обеспечение кухонь водой полностью свалили на меня, Анна.       — О, тебя и так загрузили по самую маковку, — ответила она. — Нам несложно.       — Прошу, не ставьте меня в неудобное положение перед миледи, — вежливо возразил юноша. — Боюсь, она может переоценить ваш... благородный поступок.       — Ох! — спохватилась женщина. — Я и не подумала об этом! Госпожа и правда может тебя наказать! Я ведь сразу поняла, что это за тобой слежка! А Кэти всё: «На нас метлу точит! На нас!» Не переживай, Эф, я учту.       Франкенштейн только лишь хмыкнул на быструю речь и, донеся воду до кухни, пошёл к стройке. К этой женщине, как и ко всем остальным, он относился с осторожностью. Она могла лишь казаться дружелюбной, как, например, та же Кэти, но в любой удобный момент рассказать всё Мэдисон. И сейчас он дал ей неплохой шанс выдать его с головой. Выходить за ворота слугам можно было только с разрешения миледи.       Жилось, если задуматься, неплохо. За прошедшую неделю юноша подстроился под ритм и понял, что даже не сильно-то и устаёт. Прикормленная крыса уже сама приходила в комнату к миледи, уютно укладывалась калачиком, дожидаясь, пока не придёт громко кричащий человек, и убегала к другому, который в награду всегда давал или оставлял ей что-то вкусненькое. От такой жизни чёрный грызун стал ещё больше. Шкурка залоснилась, да и бегать умная крыска стала быстрее.       Мэдисон назначила награду за её поимку, однако каждый вечер, раз за разом, на постели её встречала именно эта большая чёрная крыса. Франкенштейну даже не надо было теперь рисковать и пробираться в покои миледи.       Работа обычно заканчивалась вечером, потом двор занимали солдаты, тренировались. Несколько раз принуждали и Франкенштейна, но потом отстали, посетовав, что армия у Джозефа слишком слаба.       Зато дети слуг и солдат просто души в нём не чаяли, найдя в светловолосом «дядюшке Эф» кладезь сказок и историй. Ребятишек было немного, пятеро, от трёх до семи лет. Младшие обычно днём находились в доме для слуг, старшие выполняли несложные поручения из разряда «подай и отнеси». Каждый день после ужина (а там тоже прислуживал Франкенштейн) они усаживались вокруг юноши и, раскрыв рты, слушали истории, позволяя родителям отдохнуть от бесконечного потока вопросов.       — Франкенштейн! — вырвал из раздумий голос Дрейнмар.       — Да, миледи? — вежливо отозвался юноша, глядя, как женщина пытается обойти кучи мусора и не запачкать подол платья в пыли.       — Мне сказали, что ты отлыниваешь от работы. Это так?       — Нет, — лаконично ответил Франкенштейн, спускаясь с лестницы. Нахмурившись, он бросил взгляд на выглянувшую в окно Анну, стараясь не вздыхать. Он почти поверил ей. Кухарка, что-то крикнув через плечо, пропала из виду. В это же время из дома выбежала одна из дочерей кухарок. Брякая пустыми вёдрами, она подбежала к стройке. Поклонившись Дрейнмар, девочка замахала ручкой.       — Дядюшка Эф! Мама велела воды принести! — на максимуме своих возможностей закричала она. — Два ведра! Той, что ты утром принёс, не хватило!       — Сейчас, Эмми, беги к маме.       Девочка убежала, а Франкенштейн снова повернулся к графине.       — Простите это дитя, миледи, вы что-то хотели сказать?       Женщина лишь дёрнула плечом и, круто развернувшись, ушла.       Хмыкнув, Франкенштейн подхватил вёдра и пошёл к колодцу. Перелив воду в бочки, чтобы женщинами не пришлось поднимать тяжести, он поставил вёдра на место, нашёл глазами мать Эмми — Анну — и коротко кивнул.       Ответа ждать не стал — у стен порой бывали не только уши, но и глаза.

***

      Юни молча смотрела в окно кареты, закутавшись в тёплую накидку: вечер был прохладный. Этим утром к ним пришло письмо от семьи Дрейнмар. Приглашение на небольшой дружеский обед. Джозеф тогда пришёл к ней в комнату впервые за многое время. Женщине потребовалось призвать всё своё самообладание, чтобы спокойно принять приглашение и не выказывать слишком много радости.       Впервые в жизни она приедет в дом, хозяева которого так норовят причинить зло её семье. Впервые за полторы недели она сможет увидеть сына.       Невольно заёрзав, графиня почувствовала горячую ладонь, на мгновение сжавшую её руку — Ларо просил о терпении. Напротив мягко улыбнулся Кейт. Жёлтые глаза смотрели спокойно. Юни вздохнула, прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.       Взять командира и его помощника решила она, и она же сумела уговорить мужа. Они нужны для защиты им и возможно для поддержки Франкенштейну и ей самой, как оказалось.       Карета остановилась, дверцу открыли снаружи. Дворецкий почтительно склонил голову и подставил ступеньки. Джозеф помог Юни спуститься.       — Прошу, следуйте за мной, — проговорил дворецкий, указывая путь рукой. Джозеф предложил руку жене и прошествовал за мужчиной. Кейт и Ларо примостились за ними, оглядываясь по сторонам.       — Не отпускай! Тяни, Калеб! — раздался со стороны знакомый голос. Оба одновременно повернулись.       Франкенштейн стоял на земле в испачканной и кое-где порванной одежде. Крепко стиснув зубы, юноша плечом навалился на тяжёлое бревно, толкая. Сверху, на строящемся здании, стоял паренёк, изо всех сил старающийся помочь.       — Ещё! — крикнул Франкенштейн, скользнув ниже и с силой надавив. Бревно, наконец, встало на место. — Закрепляй!       — Сейчас! Отпускай, Эф!       Осторожно разжав руки, виконт немного отошёл. Выдохнув, юноша покрутил плечом, одновременно потирая ключицу. Почувствовав на себе взгляды, виконт осторожно посмотрел в ту сторону и ненадолго замер. На лице появилось растерянно-смущённое выражение, он явно не был рад тому, что его заметили в таком виде.       — Эй, вы! Живо сюда! — крикнул один из солдат. Отбросив мокрые от пота прядки волос назад, юноша отвернулся и пошёл к позвавшему.       — Ублюдок, — с ненавистью прошипел Ларо в спину графу.       — Спокойно, друг, — тихо ответил Кейт.

***

      Обеденный зал постепенно заполнялся. Юни сидела в середине, осторожно выглядывая сына. Дрейнмар обещала, что он будет присутствовать.       Ларо и Кейт стояли позади Юни и Джозефа, ближе к стене.       — Смотри, — шепнул Кейт, ткнув своего помощника в руку. Ларо осторожно проследил за взглядом капитана.       — Дьявол, — вздохнул он, заметив Франкенштейна в рядах слуг, что должны были прислуживать за столом. Юноша, уже успевший отмыться от грязи, был серьёзен, около него стоял тот паренёк, с которым они ставили бревно. Парнишка что-то быстро говорил, указывая на те или иные предметы, что стояли на столике. Виконт кивал, иногда что-то говорил. Потом посмотрел прямо на них, скользнул взглядом по отцу, некоторое время любовался матерью. После зачем-то поднял свою руку. Ладонь дрожала.       — Держи, — прочитал по губам мальчишки Кейт. Франкенштейн с удивлением посмотрел на перчатки, которые подавал ему товарищ. — Это поможет скрыть ссадины.       — Спасибо, — легко улыбнулся юноша. Надев перчатки, он чуть склонил голову, а потом быстро заговорил, явно повторяя то, что ему сказал парнишка. Затем он подхватил один из подносов. Дружеский обед начался.       Франкенштейн заметил всех ещё до выхода в зал, но не стал акцентировать на этом внимания. Он шёл так, как и следовало: тихо, незаметно прислуживая, улыбаясь и вежливо предлагая напитки. Наконец, он поравнялся с друзьями, но не мог не то, чтобы поздороваться — посмотреть. Дрейнмар, как ей казалось, незаметно следила за ним.       — Миледи, позвольте наполнить ваш бокал, — тепло улыбнулся юноша, наклоняясь к матери.       — Франкенштейн, — едва слышно прошептала Юни, подставляя кубок. — Я думала...       — Ш-ш-ш, не говори со мной.       Элегантно налив вино, виконт подал кубок, на мгновение прикасаясь пальцами к её ладони.       — Наш парень хорошо держится, — гордо улыбнулся Ларо.       — Как будто всю жизнь этим занимался, может, перевести его в кухни? — усмехнулся Кейт. Оба прекрасно знали, что Франкенштейн их слышит.       Беда пришла, откуда он её не ждал. Джозеф, уже успев изрядно выпить, вдруг остановил его, ухватив за руку и громко, как показалось Франкенштейну, на всё здание, спросил:       — Как твои дела, здесь, сын мой? Осваиваешься в новой сфере?       И громко захохотал. Дворянин замер, впервые растерявшись. Ларо грязно выругался.       — А я не сказала? — протянула Дрейнмар, не отрывая от юноши взгляда и не скрывая победной улыбки. — Франкенштейн — виконт, которого отец направил ко мне, чтобы… наказать за неправильный поступок. Ах, как я могла это упустить?       Мотнув головой, юноша снова улыбнулся и повернул в обратную сторону, долив Юни вина и обойдя Ларо и Кейта сзади.       Солдаты не пошевелились, но помощник капитана почувствовал, как у него осторожно вытащили кинжал. Оружие они оставили на входе, но все трое прекрасно знали, что Ларо всегда умудрялся пронести хотя бы кинжал.       Вышел на свет Франкенштейн уже без графина, прикрывая руку подносом. Лицо не выражало ничего.       — Смотри туда, — шепнул Кейт, от которого также не ускользнула пропажа кинжала друга. Солдаты графства Дрейнмар заметно подобрались, с какой-то ненавистью окидывая виконта взглядом.       — Франкенштейн, — протянула графиня. — У меня кончается вино-о!       — Да, миледи, — спокойно проговорил юноша, перехватывая у Калеба новый графин.       Кинжала в руках уже не было.       — Что здесь происходит? — едва слышно спросил Ларо, показав юноше, что кинжал виден. Виконт осторожно прикрыл оружие пиджаком, выданным на время вечера.       Поговорить так и не получилось. Во время вечера юноша был постоянно занят и во время обеда — его единственного не выпускали из залы, чтобы отдохнуть, — и после. Как только гости вышли, виконта увёл один из слуг.       — Он даже не обернулся, — тихо вздохнула Юни, проходя мимо друзей.       — Он знает, что делает, — ответил Кейт.       Народу было немного. Дрейнмар не захотела устраивать бал, но танцевать гости сами потянулись. Франкенштейн — само спокойствие — курсировал среди людей, разнося напитки и закуски. На семью он обращал не больше внимания, чем на остальных присутствующих, но оба время от времени ловили его взгляд, как бы невзначай брошенный в их сторону.       Так же от них не укрылась и графиня Дрейнмар, что-то шепнувшая одному из гостей. Кивнув, мужчина направился прямо к Франкенштейну. Подать знак юноше никто не мог — виконт не смотрел в их сторону, терпеливо дожидаясь, пока одна из дам налюбуется им под предлогом выбора бокала.       —Дьявол! — прошипел Ларо, понимая, что они ничем не могут помочь. Юни, услышав друга, нашла глазами сына и нахмурилась, не понимая, в чём дело.       Мужчина же, немного притормозив, рванул на Франкенштейна, даже не пытаясь имитировать несчастный случай. Юни ахнула, Кейт невольно дёрнулся, Ларо снова выругался, а виконт сделал шаг в сторону, ловко подхватывая потерявшего равновесие гостя одной рукой, а второй — удерживая поднос с напитками. Когда мужчина утвердился на ногах, дворянин коротко поклонился, улыбнулся и, чуть сдвинувшись, снова протянул поднос растерявшейся женщине. Все трое облегчённо выдохнули, Дрейнмар заскрежетала зубами, лишь Франкенштейн вёл себя так, словно ничего не случилось.       — Испугались? — с ноткой ехидства шепнул он друзьям, бросив на них взгляд поверх плеча матери. Юни при этом придирчиво разглядывала закуски. — Не бойтесь за меня, я готов ко всему.       — Сын... — тихо шепнула Юни, цепляя небольшой бутерброд и поднимая глаза. Юноша улыбнулся, поправляя бокалы.       — Я тоже скучаю...       И ушёл. Вся сцена не заняла больше положенного времени, Дрейнмар снова осталась ни с чем.       Далее день прошёл спокойно. К вечеру гости стали расходиться по домам — Мэдисон не любила принимать гостей допоздна. В конце концов, остались только семья Франкенштейна и ещё один дворянин. Они общались, а Ларо и Кейт вышли на небольшой балкончик, отдохнуть и подышать свежим воздухом. Внизу было тихо до тех пор, пока во двор не вышли солдаты Дрейнмар. Среди них был и Франкенштейн. Что-то шепнув Калебу, он жестом остановил парнишку и дальше пошёл один. Его быстро окружили, теперь виконт стоял напротив капитана, сложив руки на груди.       — Что там происходит? — спросил Ларо.       — Он требует боя, — прочитал по губам Кейт. — Франкенштейн отказывается, ссылаясь на работу.       Под ноги виконту бросили клинок, но сам юноша даже не пошевелился, только чуть голову склонил. Кейт прищурился, читая.       — Он напоминает, что слабее капитана, — нахмурился Кейт. — Наш Франкенштейн? Слабее?       В это время солдат кинулся в атаку, виконт был вынужден уклоняться. Подхватив оружие, юноша снова выпрямился. Посмотрел куда-то в сторону дома.       — Что он сказал?       — Что-то вроде того, что он, как виконт, не может проиграть этой битвы, — прищурившись, прочитал Кейт.       — Смотри туда.       На балконе стояли Юни, графиня Дрейнмар и Джозеф.       — Поэтому он и принял бой, — кивнул Кейт, глядя на то, как его племянник встаёт в стойку, ожидая атаки. Капитан вскинул клинок. Франкенштейн не пошевелился, склонив голову и улыбнувшись.       — Он пытается заставить его атаковать, — усмехнулся Ларо, разгадав причину бездействия ученика.       — Зачем?       — Смотри.       Когда капитан поддался на провокацию и атаковал, натыкаясь на блок, Франкенштейн не стал скрещивать клинки, тут же выворачиваясь, заставляя капитана потерять равновесие. Мужчина, увлекаемый собственным весом, дёрнулся вперёд, а юноша ударил его ногой, роняя на землю. Попытка встать была пресечена клинком у горла.       — Ты же не учил его этому приёму.       — Зато не раз использовал его в бою и на тренировках.       Убедившись, что солдат больше не станет нападать, юноша развернулся к толпе.       — Спрашивает, будет ли ещё кто с ним драться.       Не дождавшись ответа, Франкенштейн воткнул оружие в землю и пошёл к стоявшему в стороне Калебу. Снова бросив взгляд в сторону матери, он вздохнул и взялся за веревку, поднимая бревно так, чтобы парень мог подкатить под него небольшие конструкции с колёсами.       — Облегчил себе жизнь, — усмехнулся Ларо.       — Я знал, что он придумает что-то, что позволит ему не таскать эти брёвна, — мягко улыбнулся Кейт. — Идём, надо увидеться с ним перед тем, как мы поедем.       Пройти к виконту им не позволили. На пути встал помощник капитана.       — Гостям сюда нельзя.       — Мы ненадолго, — дружелюбно улыбнулся Кейт.       — Нельзя.       — Я всего лишь хочу поговорить с племянником, — попытался настоять мужчина. — Что в этом плохого?       — Я не пропущу вас, — скрестил руки на груди капитан.       — Слушай ты… — рыкнул Ларо.       — Их накажут, если вы пройдёте.       — Франкенштейн?       Юноша шёл мимо них, но сейчас делал вид, что чинит отвалившееся колесо.       — Миледи дала приказ, они его выполняют, — продолжил юноша. — Если они вас пропустят, или миледи увидит вас рядом со мной, их накажут плетью, — выпрямившись, виконт коротко посмотрел на них и махнул рукой Калебу. — Я безумно рад вас видеть, ребята, но поговорить, к сожалению, не получится. Она слишком ждёт этого.       Встав позади бревна, виконт упёрся в него руками, помогая тащить к строившемуся зданию.       — Сразу можно было сказать, — проворчал Ларо, бросив уничтожающий взгляд в сторону капитана. Солдат отвёл глаза, но не ответил. Друзья отошли к скамье, что находилась около небольшого домика. Отсюда прекрасно было видно Франкенштейна. Юноша их тоже видел, успевал общаться знаками и мимикой, старался не смеяться над шутками. Ларо и Кейт от души нахохотались над преувеличенно серьёзным лицом виконта. Всё прекратилось резко, по знаку Франкенштейна. Во двор вышла Дрейнмар. Солдаты замерли, не выдавая своего присутствия.       Миледи прошла в кухни. Ларо и Кейт примостились под окном.       — За ужином прислуживать будет Франкенштейн, хочу видеть его там, — как раз заканчивала Дрейнмар.       — Госпожа, позвольте мне не ставить его, — нервно ответил другой голос.       — Ты смеешь мне указывать?       — Нет, госпожа, нет! Но парень работает с самого обеда без отдыха, — затараторила женщина. — Я волнуюсь за ваш любимый хрусталь. От усталости он может разбить его. Только поэтому я смела просить, госпожа.       — Я желаю видеть Франкенштейна. Это не обсуждается.       — Да, госпожа.       Дрейнмар вышла, так и не заметив солдат.       — Совсем парня умотает, — вздохнула всё та же женщина. — Он, бедолага, посерел уже! А каков красавец приехал, а?       — А ты смелая, Анна! Прямо ведьме высказалась!       — Я знаю, чего она добивается, — вздохнула женщина. — Вымотать, вынудить совершить ошибку. Мальчишка-то осторожный, ещё нигде не прокололся! Не даёт ей даже поводу.       — Говорят, что он как-то отказался с ней переспать.       — Я-то думала, почему она так прицепилась к нему? А раз он виконт, то всё ясно.       — Да уж, какой граф пошлёт своего сына к этой ведьме?       — А вы не знали? Его отец как-то тоже спутался с этой девицей, вот только сын поумнее будет, не поддался на ведьминские чары!       — За что и поплатился, даже не знаю, как его теперь назвать? Глупый? Смелый?       — Добрый. Видели, как дети к нему тянутся? Посмотри, парень только работу закончил, а все детки уже вокруг собрались. Дядюшка Эф сказки рассказывать будет, — засмеялась одна их женщин.       — Сам виноват, нечего было приучать малышей, — беззлобно проворчала другая.       Ларо усмехнулся, отошёл от окна. Кейт последовал за ним.       — Вот как значит, — пробормотал капитан. — Вымотать.       Посмотрев на бывшего ученика, мужчина вздохнул. Франкенштейн действительно что-то рассказывал небольшой группе детишек, столпившихся вокруг него. Но когда его семья собралась около кареты, замолчал, посмотрел тоскливо и махнул рукой. Юни осторожно кивнула прежде, чем забраться в карету.       Кейт и Ларо сели на свои места. О подслушанном разговоре упоминать не стали. Ей и так было тяжело.

***

      Франкенштейн, весело насвистывая, вышел из казармы, где остался лежать один из солдат, связанный по рукам и ногам. Небольшая разминка в виде заимевших на него зуб воинов была только на пользу и не причиняла вреда — сон юноши был чуток даже при усталости.       Три дня. Осталось только три дня, и он вернётся домой, выспится, отдохнёт и, наконец-то, полноценно потренируется!       Три дня. Как это, казалось бы, мало, но юноша даже не думал расслабляться. Дрейнмар нервничала. Без повода она не могла наказать дворянина, а Франкенштейн ловко обходил все препятствия. Фантазии графини явно не хватало, чтобы заманить юношу в одну из ловушек.       Крыску только жалко, поймали не так давно, да зарубили. Вот по кому он точно будет скучать!       Солдат не было, в это время они уходили в патрулирование — монстров опасались и здесь, но по большей части гоняли только разбойников.       Учуяв дым, юноша посмотрел в сторону, и в то же время раздался грохот обломившегося дерева и крик. Франкенштейн, не медля, бросился к кухням.       Здание полыхало огнём. Никого из солдат или мужчин вокруг не было, только перепуганные женщины и дети, что беспомощно смотрели на пожар. Перехватив одну из кухарок, что пыталась пробиться внутрь, дворянин оттащил её подальше и развернул к себе:       — Анна? Кто там остался?       — Эмми! Моя Эмми! — закричала Анна, пытаясь вырваться из рук виконта.       — Там три женщины, Эф, — быстро протараторила другая кухарка, перехватывая женщину. — Три женщины и Эмми.       Кивнув, виконт побежал к зданию.       — Стой, Франкенштейн, — крикнула Мэдисон, стоявшая на безопасном расстоянии от пожара. Юноша оглянулся. — Это приказ.       — Но там же люди!       — Я приказала, виконт, — проговорила графиня. — Вы прекрасно знаете, что будет, если вы нарушите мой приказ. Я велела вам остаться здесь.       Дворянин скрипнул зубами, а потом вдруг усмехнулся.       — Что ж, миледи, мою семью вы тронуть не посмеете, — проговорил он, разворачиваясь и бросаясь в пылающее здание.       Внутри царил хаос. Где-то в глубине раздавались крики испуганных женщин и плач ребёнка. Подхватив девочку на руки, Франкенштейн схватил одну из служанок за локоть и побежал обратно.       — Ещё дети здесь есть?       — Нет, только Эмми! — задыхаясь от бега и дыма, прокричала женщина.       Выведя её из здания, юноша передал ребенка на руки Анне и тут же забежал обратно. Заходить пришлось ещё дважды, перепуганные женщины попрятались в разных комнатах, совсем не облегчая задачу юноше. Последнюю, Кэти, пришлось вытаскивать на руках. Уложив её в траву, юноша быстро огляделся, пересчитывая кухарок. Вроде бы все на месте.       — Все-все, не считай, Эф, — сказала Анна. — Ты ранен.       — Пустяки, — поморщился Франкенштейн, едва взглянув на царапину на руке. — Где миледи?       — Ушла, едва ты забежал в дом.       — Все, кто может стоять, берите вёдра — будем тушить. Огонь не должен перейти на другие здания, помещение стоит далековато, но может захватить сарай с запасами.       Женщины решительно кивнули.       — Я боюсь даже представить, что она с тобой сделает, Эф, — тихо сказала Анна. — Она так долго этого ждала!       — Вам незачем об этом думать, — мягко улыбнулся виконт. — Сейчас важнее спасти запасы. Бегут солдаты, они помогут.       Заметив на балкончике Дрейнмар, Франкенштейн отвернулся и побежал помогать. Вернувшиеся солдаты быстро оценили ситуацию и, удостоверившись, что в доме никого нет, взялись за тушение.       До обеда всё было относительно спокойно. С пожаром справились, запасы спасли, но выкинуть его из головы виконт не мог. Вновь и вновь прокручивая в голове детали. Почему он начался именно тогда, когда не было мужчин? Совпадение? Как и отдалённость от основного дома. И как графиня могла оказаться там так скоро? Здание разгорелось быстро, даже слишком.       — Что-то здесь не так, — прошептал Франкенштейн, отбрасывая топор. — Что-то не так. Что же?       — Франкенштейн, тебя это... — Калеб заколебался, но продолжил. — Госпожа тебя зовёт. По поводу твоего... хм, ослушания.       — Ты-то чего такой виноватый? — усмехнулся виконт, спрыгивая на землю. — Не ты же поджёг кухни.       Калеб вздрогнул, и дворянин остановился, заметив это. Парень отвёл глаза, вдруг заинтересовавшись работой. Вздохнув, виконт пошёл в особняк.       Хорошо, что он никому здесь не доверяет.

***

      «Тронный» зал за это время практически не изменится. Разве что стул для Дрейнмар добавился, а в пол вбили столб с кандалами посреди залы.       До чего же хотелось спалить здесь всё! Однако Франкенштейн стоял напротив них спокойно, не выказывая никаких эмоций. Молчал. Он мог бы сбежать ещё во время пожара, но не позволит себе так опозориться.       — Ты нарушил мой прямой приказ, малыш, — проговорила Мэдисон, забавно сложив бровки домиком и приложив пальчик к нижней губе. Если не знать эту женщину, то можно было бы подумать, что она действительно разочарована.       — Да, миледи, — не стал скрывать виконт.       — Зная, что за этим следует, — вздохнула графиня.       — Да, миледи.       — Я должна наказать тебя и всю твою семью, малыш! — всплеснула руками женщина. — Но, на твоё счастье, до твоих родных мне действительно не добраться. Придётся отдуваться тебе за всех, милый.       — Плетей ему, дочка, — с предвкушением улыбнулся граф. — Сколько их там? Отец, мать и сын? По десять на каждого! И всё ему…       Заметив, как заблестели глаза дворянки, Франкенштейн чуть усмехнулся, а потом и вовсе рассмеялся. Все замерли, ошеломлённо глядя на юношу.       — Что?! — растерялась Дрейнмар. — Какого дьявола ты смеёшься?! Хочешь, чтобы я увеличила количество ударов?       — Простите, миледи, — язвительно проговорил Франкенштейн. — Просто я представил себе такую картину: тридцать плетей на мою спину, как вы думаете, выживу ли я? Я думаю, что нет, — улыбка стала ещё шире. — Как вы думаете, миледи, через сколько дней мой отец выйдет на вас войной? Кто успеет добраться до вас первым, мой дядюшка? Или мой друг?       Мэдисон дрогнула, неожиданно чётко вспомнив обоих солдат, что тенью следовали за графом. Такие точно доберутся.       — Не вздумал ли ты меня пугать, малыш? — вздёрнула нос женщина, стараясь скрыть свой страх.       — Что вы? Как я смею? Не пугайтесь, — нарочито медленно спросил юноша. — Просто мне показалось, что вы забыли, что я всё-таки не ваш солдат и даже не ваш слуга. Я — виконт. Несмотря ни на что, я остаюсь дворянином. Помните об этом.       Мэдисон молчала. С одной стороны он прав, но с другой… если она отпустит его, то потеряет уважение в глазах собственной армии. Они перестанут её бояться.       — Я писала вашему отцу, — невольно сорвалась на светский тон графиня. — Он дозволил наказывать вас, как мне будет угодно. Де… Пять ударов плетью.       Франкенштейн собрал в кулак всё своё самообладание, чтобы не дрогнуть, не отвести глаз. Он заложил руку за спину и, пересилив себя, улыбнулся:       — Смотрите, не пожалейте о вашем решении, миледи.       — Я всегда могу увеличить количество ударов, Франкенштейн, — нахмурилась Мэдисон. — Ты всё ещё служишь мне, не забывайся.       — Как вам будет угодно.       — Впрочем, — Мэдисон поднялась и почти вплотную подошла к виконту. — Я могу и простить тебе удары, — прошептала она, снизу вверх глядя на юношу. — Ты знаешь, что я хочу. Не бойся, никто не узнает. Я прощу тебе всё, Франкенштейн, только лишь…       — Лучше плети, — так же тихо ответил виконт, снисходительно усмехнувшись. Звук пощёчины пронесся по залу, но юноша даже головой не дёрнул.       — Ч-чёрт, больно! — прошипела Мэдисон. — Чего вы ждёте? Где палач?!       Франкенштейн стоял посреди тронного зала, там же, где и в прошлый раз. Тогда, когда он был совсем ребёнком. Подошёл капитан. Усмехнувшись, виконт не стал ждать обидного толчка, сам подошёл, сам снял рубаху, аккуратно складывая, сам протянул руки, позволяя надеть кандалы.       Свист. Удар. Тяжёлый стон.       Откуда-то сбоку, видимо из той незаметной двери вышел палач с длинной плетью в руках. Франкенштейна развернули лицом к графской чете.       Кровь, заливающая пол.       Медленно, даже сейчас не теряя достоинства, юноша опустился на колени. Натянув цепь от кандалов, он немного наклонился, опираясь плечом на столб, и посмотрел ей прямо в глаза. На лице уже не было улыбки, не было и страха. Только обещание, от которого дворянку бросило в жар.       Плеть, нависшая над его головой.       После его плена Ларо рассказывал, как заглушить в себе боль, как не показать эмоции в таких ситуациях. Франкенштейн знал, что она не увидит то, чего так хочет.       — Пять, — чуть сдавленно проговорила Дрейнмар.       … как приговор.       Свист плети заставил напрячься, Франкенштейн чувствовал, как внутри всё холодеет, а потом обжигающая боль в спину, толкнувшая его вперёд. Ресницы дрогнули, он сильнее стиснул зубы, давя в себе стоны, но не отвёл взгляда. По спине потекло. Рассёк с одного удара. Это плохо. Здесь нет нужных мазей, чтобы снять боль.       О чём он вообще думает?!       Второй удар рассёк спину по диагонали, заставил сильнее сжать цепь, осторожно выдохнуть.       Тишина. В зале было настолько тихо, что было слышно дыхание палача. Никто не смел говорить, глядя на эту экзекуцию.       После третьего удара сбилось дыхание.       — Силён, — невольно выдохнул командир, глядя на неподвижную фигуру.       Мэдисон не шевелилась, не обращая внимания ни на четвёртый удар, ни на вздрогнувшее тело. Впервые в жизни, она не следила за казнью. Она не могла отвести взгляд от голубых глаз, словно весь её мир сосредоточился только в них.       Пять.       — Всё, госпожа.       Бас палача, казалось, вывел её из транса. Моргнув, женщина удивлённо посмотрела на мужчину.       — Как всё? Быть того не может! Ты же только начал!       — Так пять же ударов, все есть, хоть полосы считайте, — растерялся палач. Мэдисон замотала головой. Как она всё пропустила? Она так хотела насладиться этим зрелищем! Униженной позой выскочки-виконта, а тут…       — Я могу его освободить?       — Д-да, да, освободите, пусть возвращается к работе, — проговорила женщина.       Кандалы сняли. Франкенштейн взял рубаху, зная, что не сможет наклониться, потом поднялся и чуть поклонился.       — Я свободен, миледи? — недрогнувшим голосом спросил он.       — Иди.       Повернувшись к ней спиной, Франкенштейн не торопясь, пошёл к выходу, позволяя Дрейнмар насладиться работой палача. Показывая, что даже это его не сломило. Только выйдя за дверь, он опёрся рукой о стену, судорожно выдохнув. Спина словно огнём горела, ноги дрожали и отказывались держать хозяина. Но не падать же ему прямо здесь?       Как тому мужчине, которого избили на глазах шестилетнего виконта. Юноша помотал головой, отгоняя воспоминание.       — Эф? Пошли скорее, надо остановить кровь, пока они ещё там, — быстро заговорила Анна, появившаяся словно ниоткуда. Схватив его за руку, она потянула дворянин в потайную дверь для слуг.       — Да, было бы неплохо, — кивнул Франкенштейн, позволяя увести себя.

***

      Дрейнмар не трогала его весь оставшийся день и ночь, но на следующее утро пришёл капитан. Он не смотрел юноше в глаза.       — Госпожа... велела тебе идти работать, — проговорил он. — Я бинты принёс, снимай рубаху.       Франкенштейн поднялся с кровати, сел, с интересом оглядев хмурого мужчину.       — Миледи дозволила мне перевязать раны? — чуть удивлённо спросил он. Капитан помрачнел ещё больше.       — Госпожа не запрещала это делать, давай бегом.       Спорить юноша не стал, хоть и достал демонстративно кинжал. Капитан хмыкнул.       — Толковый, — проговорил он, промывая раны и бинтуя их. — Хоть и виконт. А я многих виконтов видел, уж поверь.       Франкенштейн молчал, лишь крепче сжимал оружие, он не знал, сможет ли справиться.       — Я не бью раненных, расслабься.       Юноша хмыкнул, но хватки не разжал.       — Ишь, недоверчивый какой. Иди, Калеб ждёт.       Франкенштейн встал, постоял немного, привыкая к своему состоянию, пошёл, заставляя себя забыть о боли. Он не дома. Здесь будут только рады его слабости. Перед дверью его немного повело, и юноша был вынужден ухватиться за стену, сразу поворачиваясь к ней спиной. Не оставлять тыл открытым. Капитан не пошевелился, глядя на упрямого виконта. Упал бы, всё легче бы было, ведьма насладилась бы и отстала, но нет. Стоит. Смотрит, словно действительно собирается драться. Нет, этот парень не виконт, солдат.       Отдышавшись, Франкенштейн утвердился на ногах и вышел.       Он видел, каким взглядом проводила его не вовремя вышедшая Анна. Наверное, он не слишком презентабельно выглядит.       Калеб старательно делал вид, что ничего не случилось, но в глаза так же не смотрел. Франкенштейн не обращал на него внимания. Сейчас его больше интересовало бревно, за которым необходимо было наклониться. Спина заныла, напоминая, что нагрузки сейчас нежелательны. Вздохнув, юноша огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы облегчить ему жизнь и дать возможность обойтись без новой кровопотери.       — Чего стоишь-то? — буркнул Калеб, искоса посмотрев на виконта. — Работать надо, хватай бревно.       — Ты будешь хорошим солдатом, — медленно ответил Франкенштейн. — Но только в армии миледи. Я бы не взял.       — Это потому что я смог спокойно смотреть на наказание? — воинственно поднял подбородок Калеб.       — Нет, — покачал головой виконт. — Но не будем об этом.       — Эй, ты! — крикнул помощник местного капитана.       — Да? — повернулся к нему Франкенштейн. Мужчина некоторое время смотрел на него, а потом ткнул пальцем в небольшой домик, временно заменяющий кухни.       — Ты идёшь к Анне, помогать.       — Да? — удивился юноша, склонив голову набок.       — Какой от тебя здесь прок? — покачал головой помощник, чуть покосившись на навострившего уши Калеба. — Я этому парню кого-нибудь порасторопнее найду.       — Хорошо, — медленно проговорил Франкенштейн, чуть прищурившись. Он не мог разгадать мотивов мужчины, и это напрягало, но кухни явно лучше, чем брёвна.       Проводив мальчишку взглядом, помощник подошёл к капитану.       — И зачем ты это сделал? — спросил солдат.       — Затем же, зачем ты истратил казённые бинты, — усмехнулся солдат. — Только у тебя он спас жену, а у меня — дочку. Хотя знал, что ему за это будет.       — И то верно, — протяжно вздохнул мужчина. — Вот как на него после этого злиться? Дьявол!       Помощник капитана лишь усмехнулся.

***

      Встретив помощника, Анна быстро усадила его к столу, сунула в руки нож и велела чистить картофель. Бросив взгляд на её руку, Франкенштейн автоматически посоветовал перевязать запястье.       — С растяжением не шутят.       — Поможет? — неуверенно уточнила кухарка, отгоняя дочку от юноши. Франкенштейн кивнул и взялся за работу. Он не смотрел по сторонам, машинально выполняя короткие приказы: помыть, почистить, нарезать и снова по тому же кругу.       Из этого полусна его вырвало прикосновение. Вскочив, юноша сделал попытку перехватить руку напавшего, но его оттолкнули. Виконт схватился за нож, но оружие выбили из руки, а Франкенштейна снова толкнули.       — Приди в себя! — рявкнул мужской голос. Уцепившись рукой за столешницу, виконт помотал головой, чувствуя, как намокают бинты из-за резких движений.       Прямо перед ним стоял помощник капитана, за спиной которого пряталась Анна, прижимая к себе большую кружку.       — Я же говорил, чтобы ты не лезла к нему так резко!       — Я же не думала, что… я не знала! — пролепетала женщина. — Он же ранен!       — Нет, Аня, он — воин, которого заставили жить среди врагов, а потом ранили. Он тот, кто сперва бьёт, а потом смотрит, кого он ударил! Нельзя же так с наскоку хвататься!       Виконт снова помотал головой, постепенно приходя в себя. Он что же едва не ударил женщину?!       Разжав побелевшие пальцы, юноша посмотрел на сникшую кухарку.       — Я должен извиниться, — хрипло проговорил он. — Я вёл себя непозволительно грубо. Я очень рад, что ваш муж успел остановить меня. Благодарю вас.       — Эти дворяне, — процедил солдат, дёрнув плечом. Анна же закивала.       — Ничего страшного. Вот, выпей. Это болеутоляющий отвар. Выпей, Эф.       Взяв кружку, Франкенштейн посмотрел на мужчину, осторожно понюхал содержимое, отпил немного, не спеша глотать.       — Надо же, какое недоверие, — проворчал солдат. Не ощутив яда или снотворного, виконт быстро допил отвар и вернул усмешку.       — С чего это я должен вам доверять?       — Не должен, — согласился солдат, забирая кружку. — Работай. И ещё. Заночуй здесь. У меня нет никакого желания приказывать своим парням не бить тебя.       — Какой цели вы добиваетесь, помогая мне? — не выдержал Франкенштейн. — Что вы хотите от меня? Я ничего не сделал, чтобы заслужить вашу поддержку. И уж точно не смогу отплатить за помощь.       — Сделал, — оборвал его мужчина. — Ты спас жизнь моей дочери. Мне от тебя ничего не нужно, колючка недоверчивая. Работай. Надоел уже.       Солдат ушёл, а Франкенштейн медленно сел на стул. Дочь? Об этом он как-то и не подумал.       — Ты спас не только жертв пожара, Эф, — тихо сказала Анна. — Но и многих других, показав, что даже среди той грязи, которую старательно поддерживает ведьма, можно остаться... чистым душой.