Франкенштейн

      — Дяденька, очнись. Дяденька!       Франкенштейн открыл глаза. Тихонько застонал. Что происходит? У него уже начались галлюцинации? Это плохо, потому как значило только одно: организм не справляется. До плеча осторожно дотронулась детская ручка. Мужчина перевёл взгляд в ту сторону. И понял, что это не галлюцинация.       Рядом с ним стояла Мила.       — Это он тебя спас?       — Да, а папа сказал, что он не выживет! Я уже не первый день сюда хожу! С того самого дня, как увидела кровь и поняла, что он жив! Я хотела помочь, но не могла, он всё время метался и бредил.       — Но почему ты мне ничего не сказала?       — Я испугалась, что ты позовёшь родителей или Нейшу.       Мужчина с трудом сфокусировался на говорящих. Помимо девочки около него столпилось несколько детей от десяти до тринадцати лет.       — Ладно, надо принести бинтов, наверное…       — Может позвать взрослых?       — Нельзя! Он волшебник! Если взрослые узнают, то они убьют его!       — Мила права. Сами будем лечить.       — Но что, если он плохой? — понизил голос один из мальчиков.       — Был бы плохим колдуном, не стал бы спасать нас! — уверенно заявила Мила. Снаружи забежал ещё один ребёнок.       — Инквизиция идёт!       Франкенштейн вздрогнул. Ему не справиться с инквизицией сейчас! Заканчивать свои исследования на костре совсем не хотелось, но попытка подняться успехом не увенчалась, он лишь со стоном грохнулся обратно, окончательно доломав кровать. Мужчина хотел предупредить детей, чтобы они убегали, что одно только нахождение в одной комнате с колдуном может навести беду на их семьи, но дети неожиданно сами подбежали к нему и столкнули с кровати. Раны отозвались болью, но не успел исследователь хоть как-то отреагировать, как сверху бросили что-то тяжёлое.       — Не шевелись! Мы прикроем!       Франкенштейн послушно замер. Конечно, защита детей была, как минимум, забавна, но всё-таки небольшой шанс на спасение у него был.       — Что вы делаете в этом убогом домике, дети?       — Мы здесь играем, дяденька! — смело вышла вперёд Мила. — Мы решили починить его с ребятами и сделать здесь крепость!       — Да, а ещё устроим тут небольшую гостиную, как в настоящем доме, — поддержал её Алекс.       — И д-драться будем учиться! — чуть неуверенно закончил незнакомый голосок.       — А вы помочь нам хотите? А то тут пыли столько! — спросила Мила. Невинности интонации, с которой был задан этот вопрос, можно было позавидовать. Девчушка подкупала своими большими карими глазами и тёмными кудряшками, рассыпавшимися по плечам, маленьким для её возраста ростом и хрупким телосложением.       Некоторое время инквизитор молчал, но потом ответил отрицательно и ушёл.       — Подожди, Мила, вдруг он недалеко ещё? — шикнул Алекс. Снова воцарилась тишина. Почувствовав, что аура инквизитора пропала, Франкенштейн пошевелился и попытался подняться. С трудом, но ему это удалось.       — Ой, подожди, не ложись! Я же шкуру принесла!       Неимоверным усилием удержав равновесие, исследователь схватился за живот и глухо застонал. Мила и Алекс быстро постелили чистую шкуру и, как могли, промыли раны на спине.       — Фу, как воняет! — проговорила девочка, старательно следуя указаниям Франкенштейна. — Почему от них так пахнет?       — Потому что я не мог так хорошо промыть их, как сделала это ты, милая Мила, — слабо улыбнулся усиленный. — В раны попала грязь, из-за чего они загноились. Та белая штука, которая пахнет, и есть гной. Он очень опасен.       — Ты мог умереть? Но ты же волшебник!       — У всех волшебников есть свой предел, я почти достиг своего. Спасибо, что ты пришла.       — Папа велел никому не рассказывать о том, что произошло, а Нейша велела забыть о тебе, дядя Франкенштейн. Они глупые, но ты не обижайся на них, пожалуйста.       — Я не обижаюсь, милая Мила, — вздохнул Франкенштейн. — К сожалению, это самая распространённая реакция на таких, как я.       — Мы же не боимся!       — Пока только вы с братом осмелились подойти ко мне. Остальные дети ещё боятся.       — Но ты хороший!       — И много ли из здесь присутствующих об этом знают так же хорошо, как и ты? Трое: ты, я и Алекс. Для остальных я просто колдун.       — Тогда давай так, — важно проговорила Мила, выливая грязную воду куда-то в угол дальней стены. — Ты засыпаешь и лечишься, а я расскажу о тебе всё, что знаю! И не беспокойся, я ещё в первый день засыпала землёй кровь на дороге. Никто не узнает, где ты.       — Ты всё это время приходила сюда? — удивился мужчина.       — Ты спас нас, — пожала плечами девочка. — И благодаря тому, что ты научил меня читать, теперь я знаю, кто поступил хорошо, а кто плохо. Я не понимаю, почему Нейша так сделала, ещё и деньги забрала. И отец. Он не помог, хотя был в долгу!       — Ты очень умна для своего возраста, Мила, — усмехнулся Франкенштейн и тут же поморщился от боли. — Но не всё в жизни так хорошо, как в книгах. Тебе придётся понять это уже сейчас. Это не мне, а тебе не следует обижаться на своих родичей. У тебя правильное мнение, но не пытайся убедить в этом взрослых. Они могут посчитать, что я тебя заколдовал. От этого будет только хуже.       Мужчина снова усмехнулся: заговорил, как Ларо. Девочка некоторое время молчала, но потом снова потребовала, что «больной» лёг спать. Франкенштейн не спорил. Уж лучше такая помощь, чем вообще никакой.       Что девочка такого наговорила о нём, мужчина не знал, так как послушно проспал всё это время, но, когда он проснулся, все, абсолютно все дети, стояли рядом с его кроватью. Впрочем, он и очнулся от того, что его тело пытались поднять, чтобы забинтовать дыру в теле, которая понемногу, но затягивалась, и теперь это было просто две раны. Бока коснулись прохладные пальцы, напомнив, что и здесь тоже травма. Кажется, когти оборотня не только пропороли ему кожу, но ещё и сломали ребро.       — Надо воды принести! Он хочет пить! — громким шёпотом сказала Мила. Мужчина промолчал, не спеша раскрываться себя. Лишь держал своё тело в сидячем положении, чтобы детям было легче.       — Откуда такая уверенность?       — Дядя Франкенштейн рассказывал мне о том, куда деваются лужи в жару. Оказывается, они испаряются из-за горячей погоды. Вы только потрогайте его лоб! Он такой горячий, что вся вода в нём уже наверняка испарилась! Надо напоить!       Логика этого ребёнка всегда переворачивала его рассказы в какую-то мистическую сторону так, что оставался правильный смысл. Напоить его действительно надо. Обезвоживание уже который день донимало его. Кстати, а который?       — С того дня, как на нас напали, уже почти неделя прошла, может, он вообще всё это время не пил! Ой, а может и не ел вовсе! Надо мясо принести!       Спасибо, Мила, ответила на вопрос. Вот почему почти не работает регенерация. Он просто голоден, слаб, и энергии неоткуда взяться.       — Понял, сбегаю, дома как раз никого нет.       — Только много не бери, чтобы не узнали!       — Вот уж не учи, — засмеялся незнакомый мальчик. Франкенштейн открыл глаза и огляделся. Всего в помещении было семеро детишек: шесть парней и Мила. Один из них как раз выбегал на улицу. Дети с серьёзными лицами слушали, что говорила девочка, и пытались привести слова в действие. Так получилось, что брата Франкенштейн не обучал просто потому, что этот двенадцатилетний мальчик не был так любопытен, как десятилетняя сестра, а потому в гостях у мужчины пропадала именно Мила.       — Отлично, теперь завязывай!       — Прекрасно справились, хвалю, — улыбнулся исследователь, осторожно укладываясь обратно.       — Ой, дядя Франкенштейн! — обрадовалась девочка. — Очнулся! Здорово! Давайте знакомиться! Больше тебя никто не боится! Патрик, Джесси, Коди, Колин и Джулиан. А, ну и Алекс, ты его знаешь.       День проходил весело. Мила быстро взяла на себя роль капитана, а потому мальчишки уже через несколько минут действительно взялись за приборку и починку домика. Сама девочка тоже без дела не стояла, взявшись за метлу. Франкенштейн же подсказывал с кровати, что и как лучше сделать.       Прибежавший мальчик принёс наваристый суп, который был съеден буквально за мгновения. Мила тут же стала рассуждать о том, как волшебство влияет на организм и из-за этого, скорее всего, надо больше есть.       Сев повыше, так, чтобы наблюдать за детьми, мужчина мягко улыбался, почти физически чувствуя, как становится легче в плечах. Отпускает то тянущее чувство в груди. Впервые за двадцать лет он снова едва не погиб.       Впервые — спокойно на душе.

***

      С момента, когда Франкенштейн очнулся, прошла ещё неделя, но дети остались рядом с ним. Приходили, убегали, чтобы не вызывать подозрения у родителей. Чинили дом, чтобы инквизиция верила в то, что это просто ещё одно место для игр. Тренировались, потому что рядом был воин, который мог помочь им в этом, пусть и только в теории.       А вечерами дети собирались в кружок около керосиновой лампы и слушали истории Франкенштейна, рассказывали сами или просто играли.       И, глядя на всё это, мужчина снова вспоминал, ради чего он взялся за эксперименты, почему ушёл в тот рейд на два года, хотя можно было остаться дома.       Он делал это ради того, чтобы в жизни каждого человека была возможность вот так вот запросто собраться вечером, разговаривать, тренироваться. Просто жить.       За эту неделю Франкенштейн нашёл себе новую цель: он хочет защитить эти вечера, прогулки под луной около леса. Защитить спокойную жизнь для людей.       Чтобы в мире было как можно меньше тех, кто, как и он, лишится всего.       Раны уже почти не беспокоили его. Те, что на плече, от зубов волка, на боку и полосы от когтей на спине зажили, регенерация почти убрала даже шрамы. Остались только на спине и животе. Они не представляли опасности, но всё ещё мешали полноценно двигаться. Оставалась только общая слабость от недоедания, всё-таки дети не могли воровать достаточно еды, чтобы он, взрослый мужчина, тратящий энергию на восстановление, наедался, но этого хватало, а потому Франкенштейн сам останавливал ребятишек.       Единственное, что его беспокоило — инквизиция. Если его обнаружат, то детям грозит опасность. Поэтому мужчина зорко следил за тем, чтобы малышня приходила и уходила как можно более естественно.       Первым звоночком к опасности стал неожиданный визит инквизиторов в их убежище. Франкенштейн, почувствовав их ауры, запрыгнул на шаткую балку, с трудом удержав равновесие: раны отозвались болью. Дети же стройным рядом выстроились около выхода, не желая пускать их в домик. Не самый лучший ход, по мнению воина, но сказать им об этом мужчина не успел.       А на следующий день никто из детей не пришёл к обычному времени. Заволновавшись, Франкенштейн осторожно вышел из своего убежища и, скрываясь в тени ветвей, пошёл искать своих маленьких друзей.       Дети нашлись на дворе церкви, где поселилась инквизиция. Все семеро стояли в ряд, хмуро глядя кто куда. Перед ними, словно надзиратель, ходил главный инквизитор, громко рассуждая на тему колдунов и общения с ними.       — Я понимаю, дети, что он может обмануть кого угодно своей внешностью, манерами, красивыми речами, — говорил мужчина. — Но этот мужчина — колдун. Он — воплощение зла! Исчадье ада! Человек, заключивший сделку с дьяволом! Тот, кто продал свою душу, а вы!.. Вы решили скрывать его от правосудия?!       — Но мы не скрываем никаких колдунов! — горячо возразила Мила. — И дядя Франкенштейн не воплощенье зла! Он спас нас!       — Вы слышите?! — возопил инквизитор. — Слышите! Девочка заколдована! Этот колдун её заколдовал! Или может быть… — мужчина резко развернулся и обвинительно указал на ребёнка пальцем, — она тоже ведьма?       Толпа суеверно отшатнулась. Алекс встал перед растерявшейся сестрой, зная, что обычно бывает после подобных обвинений.       — Господин, нет! — воскликнула Нейша, выскочив вперёд. — Моя сестра не ведьма! Просто этот ребёнок очень привязался к колдуну. Она не хочет верить в то, что это правда, и добрый светлый человек, которого она полюбила, как друга, оказался этим… существом. Поймите, она защищает его не потому, что имеет какие-то силы! На её глазах убили её друга. Я уверена, что девочка просто не желает верить в правду!       Мила молчала, стиснув в кулаках ткань рубахи брата. Стало страшно и обидно после того, как её обвинили в колдовстве. Это каждый раз чувствует дядя Франкенштейн? Страх? Нет, скорее просто обиду.       — Моя сестра не ведьма! — храбро выкрикнул тем временем Алекс. Мила осмелилась выглянуть из-за его спины и огляделась. Заметив на одном из деревьев волшебника, девочка едва сдержалась от радостного возгласа. Если он здесь, значит, они выживут! Приглядевшись, девочка пыталась понять, что говорит ей одними знаками мужчина.       — Ладно, — неожиданно покладисто согласился инквизитор. — Тогда скажите мне, почему вы так защищаете это полусгнившее строение? Зачем проводите там всё своё время? Вот ты, — мужчина повернулся к Джулиану, хрупкому светловолосому мальчику, нервно сжимающему крестик на груди, — скажи мне! Скажи мне перед лицом Бога, поклянись своей верой, что ты никогда не скрывал колдуна!       Франкенштейн заскрипел зубами от злости. Он не верил, но с уважением относился к тем, кто ходил в церковь. А этот мальчик очень серьёзно относился к подобному. Инквизитор наверняка это знал, потому и бил по слабому месту. Мальчишка побледнел и покрылся испариной.       — Я…       — Прежде чем ты солжёшь, вспомни всё то, чему учили тебя в церкви! — продолжил давить мужчина, заставив ребёнка отступить. — Вспомни, каким грехом является обман! Говори!       — Я никогда в жизни, — хрипло ответил мальчик. — Никогда, слышите?! Я не видел злого колдуна!       В серых глазах стояли слёзы, Джулиан дрожал так, словно его заставили бежать по тёмному лесу одного, но он упрямо смотрел в глаза инквизитору, продолжая сжимать крестик в руках.       — Мы просто хотели защитить, — слезливо проговорил Мила. Все тут же развернулись к ней, с немым укором, но девочка продолжила, срываясь на крик. — Мы хотели иметь хоть что-то, что будет принадлежать только нам! Наш дом, наш! Без взрослых! Тайное место, про которое известно всем! Если вам так надо, то идите! Смотрите! Отбирайте!       Франкенштейн усмехнулся и покачал головой. Переигрывает! Но это можно списать на юный возраст. Сорвавшись с места, мужчина за несколько секунд добрался до домика, не обращая внимания на занывшие раны. Собрав всё, что могло бы скомпрометировать детей, усиленный прихватил также шкуру и прыгнул на шаткую крышу, осторожно укладываясь на мягкий мех. Главное, чтобы здание выдержало, а то будет забавно, упади он на голову инквизитору.       Толпа приближалась. Впереди шли дети, указывая путь, за ними инквизитор, счастливый от того, что он вот-вот поймает колдуна! Мужчина уже продумывал наказание для детей, чтобы неповадно было. Ребята были подавлены, хмуро поглядывали на выдавшую их Милу. Она была самой младшей в их компании, к тому же девчонкой, но это же она начала защиту этого колдуна!       Каково же было удивление зевак, детей и, главное, инквизитора, когда в домике никого не оказалось. Преодолев себя, священнослужитель прошёл к дальнему углу и с натугой поднял проржавевшую крышку тайного хода. Франкенштейн усмехнулся. Ход он исследовал в первую неделю своего пребывания в деревне, а потому знал, что тот засыпан почти вровень с землёй.       — Вот видите, господин, — проговорила Нейша. — Дети просто играют здесь. Ничего страшного.       — Если бы колдун действительно выжил, то он бы не смог сбежать, господин, — добавил отец Милы. — Мы видели его тогда, с такими ранами не живут. Я охотился на мутантов по молодости, знаю, что эти раны быстро не заживают.       — Возможно, я действительно ошибся, — процедил инквизитор, смерив взглядом подавленную, грустную девочку, растерянных детей. — Можете продолжать играть здесь.       Взмахнув полами мантии, мужчина ушёл. Взрослые тоже потихоньку разошлись. Дети некоторое время сидели молча, а потом Мила вытерла слёзы и улыбнулась.       — Здорово я их, а? — весело проговорила она. — Все-все поверили!       — Тебе бы актрисой быть, малышка, — усмехнулся Франкенштейн, спрыгивая на землю. Дети подскочили.       — Дядя Франкенштейн!       — А я думал, куда вы пропали?       — Как вы узнали, что мы здесь?       — А мы с Милой договорились, там, на площади, — весело подмигнул мужчина. Дети с восторгом оглядели зардевшуюся девочку и громко делились впечатлениями прошедшего дня.       — Жаль только Джулиану пришлось соврать, — погрустнел Алекс. — Прости за это.       — Я не врал, — насупился мальчик. — Врать — это грех! А злого колдуна я действительно не видел. Только доброго.       Франкенштейн усмехнулся, похвалил за находчивость.       — Завтра я уйду.       — Что? Но почему? Ты же ещё ранен!       — Я достаточно здоров для того, чтобы продолжить путь, — улыбнулся мужчина. — К тому же оставаться здесь теперь не безопасно. Инквизитор уже подозревает вас, он не отступит. Я уйду рано утром.       — Мы придём, — твёрдо сказал Алекс.       И ведь пришли, чего мужчина никак не ожидал. Солнце ещё не встало, а все семеро уже были на месте. Сонная Мила, которую буквально тащил серьёзный Алекс, грустные мальчишки. Франкенштейн не сдержал улыбки. Надо же.       — Я был рад познакомиться с вами, ребята, — улыбнулся воин. Некоторое время все молчали.       — Я всегда мечтала стать солдатом! — неожиданно сказала Мила. Дети уже привычно собрались около лампы, Франкенштейн сидел на шкуре. Далеко, на горизонте, зарождался восход. — Чтобы у меня была верная команда, нет, не команда, а друзья! Приключения, битвы и спасения! Но теперь решила стать волшебницей!       Франкенштейн поперхнулся чаем и закашлялся в кулак. Алекс напрягся.       — Волшебницей?       — Ага! Как ты!       — Но готова ли ты стать волшебницей? — ляпнул первое, что пришло на ум мужчина. — Уйти от семьи, оставить брата?       — Мой брат пойдет со мной! — уверенно ответила девочка.       — Я в этом не сомневаюсь, но хочет ли он этого?       — То есть?       Мужчина чуть склонил голову, глядя на серьёзного парнишку и чуть удивлённую девочку. Эти двое чуть ближе друг к другу, чем к Нейше, это было видно невооружённым глазом. Алекс горячо любил младшую сестру и явно делал всё, чтобы этому ребёнку жилось хорошо.       — Подумай, сколько раз твой брат делал то, что хотела ты, но не хотел он.       — Да он… не знаю даже. Он ничего такого не говорил! Почему ты мне не говорил?       — Он и не скажет, — улыбнулся мужчина. — Это надо замечать тебе. Вспомни, сколько раз твой брат бросал свои игры, чтобы отвести тебя куда-нибудь? Сколько раз он оказывался рядом? Сколько раз он отдавал тебе свой кусок пирога? Вам обоим повезло, малышка. В жизни важно иметь того, кому захочется отдать свой последний кусок пирога. И если такой человек у тебя есть, то нельзя отпускать его. Потому что он уже значит для тебя нечто большее, чем брат, чем друг. Он твоя семья, твоя опора, поддержка. И тебе необходимо так же поддерживать его и прислушиваться.       — А вы? — не выдержал Алекс. — У вас есть такие люди? Ну, которым вы могли бы отдать этот кусок пирога?       — Были когда-то, — чуть помолчав, ответил Франкенштейн. — Были те, кому я верил как себе. Их убили мутанты. Давно.       — Поэтому ты стал волшебником, а не колдуном? — тихо спросил Джесси.       — Нет, — улыбнулся Франкенштейн. — Я стал волшебником благодаря им. Ты говоришь, что станешь солдатом, милая Мила. Что тебе нужна команда, но не видишь, что она у тебя уже есть.       — Есть?!       — Мы часто не замечаем тех, кто всегда рядом. Оглянись. Вокруг тебя те, кто хранит общую тайну, с кем вы делаете общее дело. Это и есть команда. Вы — команда. Никто не ушёл, как бы сложно вам ни было, никто не выдал тайны, хотя была возможность и даже опасность. Вы стали чуть ближе, чем просто знакомые, и вам следует держаться этого. Такая дружба стоит того, чтобы за неё побороться. Нельзя жить без друзей. Я надеюсь, что у вас всё получится, дети, что вы станете солдатами, как мечтаете. И что ваша дружба лишь окрепнет с годами. Спасибо вам за всё. Прощайте.       — Прощайте, дяденька! Спасибо!       — Нет, дети, — абсолютно искренне сказал Франкенштейн. — Спасибо вам за то, что вы пришли.       — Дядя Франкенштейн, подожди! — крикнула Мила, вскочив. — Нейша уже истратила твои деньги, но я, вот, принесла кое-что. Я копила себе на меч, когда вырасту, но думаю, что будет правильно, если отдам их тебе.       В маленькой ладошке оказались зажаты несколько серебряных монет и одна золотая. Алекс молча добавил к ним ещё небольшую пригоршню серебра.       — Вы совсем не обязаны отдавать мне свои деньги, — возразил воин. — Даже если руководствоваться долгом, вы отплатили за свою жизнь, когда спасли мою.       — Но я тоже считаю, что Мила права, я копил на машинку, что продают на ярмарке, — возразил Колин, добавив ещё несколько серебра. Франкенштейн молчал, не зная, что говорить, потому что все семеро, смущаясь и пряча глаза, вложили в ладони Милы все, почему-то усиленный был в этом уверен, свои сбережения. Горло сдавило, но он справился с собой и улыбнулся. Не взять деньги значило обидеть этих ребят. Он этого не хотел.       — Я никогда не забуду этого поступка, дети. Спасибо. Прощайте.       — Нет, дядя Франкенштейн, — улыбнулась Мила. — До встречи!       Из этой деревни мужчина уходил с лёгким сердцем. Он снова знал, что надо делать. А главное: с чего начать.       Ему необходимо найти оборотней и благородных и изучить их!