Франкенштейн

      Вторую половину ночи перед судом Франкенштейн потратил на то, чтобы понять, куда делась его мощь. В первую он вообще слабо соображал, слишком многое пало на него в один час: смерть любимой, заблокированные способности, плен. Лишь спустя какое-то время учёный смог взять себя в руки и задуматься о своём положении. Сидя в темнице, за смерть Розы он не сможет отомстить, значит, надо выбраться отсюда. После громкого заявления Мэйсона его вряд ли просто так отпустят. Но какие мотивы у этого парня? Когда он начал обманывать Франкенштейна? Ведь он чувствует ложь! Кит не лгал. Неужели это всё из-за того, что он отказался улучшать Мэйсона? С другой стороны, этот человек не так глуп, и если бы он действительно хотел, чтобы учёный взялся за усиление, то попытался бы убедить его, доказать, что достоин.       Вскрыв кандалы, учёный положил их около себя и растёр руки. Сломать цепь не получилось, что значило только одно: он действительно потерял свои способности. Однако сила всё ещё чувствовалась в теле. Неужели кто-то научился блокировать её? Но кто? И, главное, когда?       Неожиданно вспомнился укол под лопатку. Теперь стало понятно, что за препарат использовали, но откуда они взяли его?! Неужели Франкенштейн всё-таки не углядел, и Мэйсон успел прихватить его наработки, когда был в убежище?       И о чём он только думает?       Подняв голову, мужчина посмотрел в решётчатое окно. Сегодня он снова потерял человека, которого по своей глупости подпустил близко к себе. Роза Филл слишком юна, чтобы погибнуть вот так, из-за того, что полюбила колдуна. Выдохнув, Франкенштейн медленно опустил голову на руки, которые сложил на подогнутых коленях. Отсюда ему пока не выбраться, значит, надо отдохнуть. Прислушавшись к себе, учёный сосредоточился на ощущениях. Сила возвращалась. Постепенно проходили синяки, наставленные неосторожными деревенскими жителями, пропало чувство тяжести, что появилось из-за невозможности выпустить энергию. Ещё несколько часов, и он сможет вырваться!       Скрипнул замок, и в камеру прошёл рыцарь в маске. Подойдя к пленнику, он за руку поднял Франкенштейна на ноги и хмыкнул, заметив кандалы. Учёный не сопротивлялся, выжидая момент, когда силы полностью восстановятся, и можно будет действовать.       Словно прочитав его мысли, рыцарь ловко вколол ему в руку всё тот же препарат. Зашипев, Франкенштейн дёрнулся, но было поздно, жидкость уже попала в организм, вновь блокируя силы мужчины. Мысленно выругавшись, внешне учёный только усмехнулся, показывая, что отсутствие способностей ему не помеха. Кажется, рыцарь тоже усмехнулся, но Франкенштейн не был уверен.       С двух сторон от него встала охрана, и учёного отконвоировали в большой зал. Это было большое полупустое помещение с мрачными серыми стенами и старым обшарпанным столом, за которым сидело несколько инквизиторов. Около столба молча стоял незнакомец в плаще и накинутом капюшоне.       — Томас Вуд, — медленно протянул один из инквизиторов, постучав пальцами по столу. — Интересно, да… очень интересно… колдун, зверски убивший юную девушку. Как трагично!       Решив, что в данной ситуации его обычная манера общения может только усугубить положение, Франкенштейн промолчал. Инквизитор снова постучал пальцами по столу, а потом хлопнул ладонями по столу:       — На костёр! Увести!       Учёный не сдержал усмешки, которую предпочёл, однако, спрятать за волосами. Ругаться не хотелось. Вообще ничего не хотелось, если честно. Ему не сбежать без своих способностей, колдунов охраняют очень строго, а рыцарь в маске слишком хорошо знает, когда необходимо вколоть очередную порцию препарата, блокирующего их. Кажется, в этой битве он проиграл. Можно будет попробовать сбежать ночью или во время казни, но шансов, что всё будет в порядке, крайне мало. Покосившись на одного из его охранников, мужчина прикинул, сможет ли выхватить у него меч до того, как воины поймут, что он делает?       — Это и есть ваша хвалёная работа инквизиторов? — вдруг раздался незнакомый чуть хриплый голос. Франкенштейн покосился на незнакомца в плаще. — Немудрено, что нас не любят. Разве вы имеете право выносить приговор?       Оттолкнувшись от столба, мужчина медленно, вальяжно, подошёл к столу.       — Пока нет Его Преосвященства, — сухо ответил инквизитор. — А вы, простите, как вообще здесь оказались? Кто вы?       — Очень странно, что вы своих не признаёте, — хмыкнул незнакомец, выходя в свет и откидывая капюшон на спину. — Вы не можете просто так казнить этого парня. Я не позволю.       Франкенштейн поднял голову и замер, ошеломлённо глядя на человека, что посмел вступиться за колдуна. Между ним и столом инквизитора стоял Карлос Финч. Тот самый, что практически пообещал убить учёного при их следующей встрече.       — Вы не будете его судить до тех пор, пока не вернётся Его Преосвященство, — продолжил Карлос. — Этот парень — не колдун.       — Откуда такая уверенность, Финч? — спросил другой инквизитор.       — Я работал с ним почти год, — отчеканил мужчина. — Мы вместе уничтожали мутантов, колдунов и прочую нечисть. А теперь пусть кто-нибудь рискнёт сказать мне, что я работал с колдуном, и я с удовольствием отвечу!       — Его Преосвященство уехал, и я не знаю, когда он здесь будет…       — Я прекрасно знаю, где он находится, — перебил его Карлос. — Завтра привезу Его Преосвященство на суд.       — Но мы не можем ждать так долго!       — Завтра, Фред, — на тон ниже проговорил мужчина. — И лучше этому парню быть живым, когда я вернусь. Ясно?       Инквизитор сжал зубы, глядя куда-то за плечо Карлоса. Франкенштейн сделал попытку посмотреть в ту же сторону, но его грубо развернули обратно. Там явно кто-то был, учёный чувствовал это даже без своих способностей. Взгляд, почти буравящий его спину, заставлял нервно передёргивать плечами. Резко вздохнув, инквизитор кивнул.       — Я жду только до завтра, Финч. Пожалуй, мы пока допросим этого колдуна.       — Живым, здоровым и способным соображать, — ткнул в сторону инквизитора пальцем Карлос, прежде чем повернуться к Франкенштейну. Учёный не пошевелился и, не отрываясь, смотрел на того, кто когда-то называл себя его другом. Откуда он вообще здесь взялся?!       — Зачем?       — Если ты до сих пор помнишь мои слова, то молодой был, глупый, — хмыкнул Карлос. — Прости, Томас, был неправ. Вот, исправляюсь, как видишь. Ночку, друг мой, продержись, будь добр. А если тебя рискнуть допрашивать привычными способами, то я разберусь. Обещаю.       Служители чуть отступили, стараясь сохранить невозмутимый вид. Чуть улыбнувшись, Франкенштейн кивнул и позволил увести себя в камеру. Видимо, Карлос Финч играет в инквизиции не последнюю роль, раз его так боятся. Но гадкий червячок сомнения всё шептал, что случайностей не бывает.       Либо это ещё одна ловушка, либо в этом мире ещё есть люди, которым можно доверять.

***

      Главный инквизитор медленно прошёл в свою комнату и тут же повернулся к силуэту, что сидел на его кровати.       — Финч не был помехой.       — Был, — сухо ответил Старейшина. — Он один из лучших инквизиторов, превосходный борец с колдунами и изумительно наглый экземпляр. К тому же он дружен с Его Преосвященством. Ты хоть представляешь, что было бы, откажи ты Финчу? Тебя могут заподозрить, остерегайся этого. Паренёк мне нужен живым.       — Я понял.       — Живым и здоровым! Никаких пыток, допросов и избиений в ваших привычных мерах. Я ясно выражаюсь?       — Как мне удержать колдуна, если он будет полон сил?       — Твои проблемы. Выставь охрану, пусть около него постоянно будут люди. Ночью я его заберу, а ты сделаешь всё, чтобы Франкенштейн остался вне закона. Ясно?       Сразу после этой фразы главный инквизитор остался один. Устало вздохнув, он присел на кровать.       — Надо было просить больше денег!

***

      В камере, куда посадили учёного, было тихо, но светло. Здесь не было окон, темнота рассеивалась только свечами, что принесли охранники.       Франкенштейн сидел на полу, вытянув ноги, длина цепей не позволяла их согнуть. Опустить руки также не представлялось возможным, слишком высоко их приковали. Запястья холодели из-за слишком затянутых кандалов, но, в принципе, было не так уж и плохо.       — Томас, ты есть будешь? — тихо спросил ближайший охранник. — Мы тут свои порции раздербанили, тарелка чистая, не смотри так!       — Спасибо, — вежливо улыбнулся учёный. — Боюсь, я вынужден отказаться. Руки до рта не дотягиваются.       И засмеялся, словно от нервов. Охранники заухмылялись, а потом один из них поднялся с притащенной табуретки и помог пленнику пересесть с пола на неё. Теперь для рук было больше свободы.       — Всё продумано, Том, — хмыкнул тот, что предлагал пищу. — Ешь, только быстро, если охрана, верная Горму, инквизитору, что тебя судил, увидит, нам будет плохо.       — А от того, что вы не придушили меня ошейником, вам не будет плохо? — на всякий случай уточнил Франкенштейн, принимая тарелку и принимаясь за поздний ужин. За весь день во рту не было и крошки, а потому даже стараться не пришлось: еда кончилась очень быстро.       — Прикинемся дурачками, — поморщился стоящий слева, со шрамом на лице, кажется, учёный зашивал ему какую-то рану однажды? — Будь моя воля, я бы тебя вообще в цепях не увидел, а такого позора, как этот ошейник, я просто не позволю.       — Держи, это чай, — подлез ещё один мужчина, протягивая кружку       — Спасибо.       — Не за что, Томас, — вздохнул первый заговоривший. — Мы все верим, что ты не виновен, все — это значит вся деревня, а не только наша компания. Финч что-нибудь придумает, он мастак на это дело.       — Откуда такая уверенность? — прищурился учёный, отдав кружку и привстав так, чтобы была возможность забрать табурет. Солдат помог сесть на пол, не повредив руки из-за резких движений.       — Ты всегда первый в рядах сражался против монстров, когда те нападали. А какая у вас с Розой любовь! Когда она поправится…       — Идиот?!       — Заткнись!       — Я тебе точно язык вырежу, дубина ты!       — Никто не услышал, можно выдохнуть.       Франкенштейн замер, не мигая, глядя только на проболтавшегося.       — Это правда? — тихо, едва слышно, спросил он. Несмотря на ошеломляющую новость, голова работать не перестала, а потому орать во всю глотку, хоть и хотелось, он не стал, ограничившись одним ничего не значившим для чужих ушей вопросом.       Солдат отвечать не спешил, зная, что и так сболтнул лишнего. Зато охранник, что со шрамом, коротко кивнул, когда учёный перевёл взгляд на него.       Жива. Роза жива!       Франкенштейн опустил голову, сжимая кулаки в попытке сдержать эмоции. Нельзя сейчас выглядеть слишком счастливым. Подставлять парней не хотелось. Если они скрывают эту новость даже от него, значит, никто об этом не знает. Вдруг пришла мысль, что до ближайшей деревни день пути, как Финч собрался привезти инквизитора за ночь? Значит, служитель здесь, но раз он никуда не уезжал, то почему не прибыл на заседание? Объяснение было только одно: он пытался спасти жизнь Розе. Припомнив, кто выносил девушку из дома, учёный понял, что плащ был тот же, что и на Карлосе. Значит, этот парень точно знал, почему Его Преосвященство не явился на суд. Они пытаются выходить единственного свидетеля! Но зачем им его спасать? Вряд ли Финч настолько важен, чтобы диктовать свои условия главному инквизитору.       Глубоко вздохнув, мужчина медленно выдохнул и поднял голову. С этим можно разобраться позже. Раз его пытаются вытащить, значит бежать пока смысла нет.       — Спасибо, — чуть улыбнулся он.       Солдаты переглянулись, заставив учёного чуть напрячься.       — Что ещё? Говорите уж, раз у нас ночь откровений.       — Нам тебя, — проболтавшийся солдат чуть помялся, — допросить велено.       — Куда бить будешь? Правую или левую щеку подставлять? — иронично уточнил учёный.       Тот, что со шрамом, усмехнулся, глядя на обескураженное лицо напарника, отклеился от стены, которую подпирал с самого начала дежурства, и подошёл сам.       — Да, помню, ты ещё при первой нашей встрече обещал дать мне в морду, — заулыбался Франкенштейн.       — Заткнись, Томас, — поморщился мужчина. Прислушавшись к шороху, он чуть дёрнул уголком рта и, вздохнув, снял окованную железом перчатку с руки.       Франкенштейн зашипел, когда чёткий удар разбил губу, но промолчал, взглядом спрашивая и получая такой же молчаливый ответ. Что ж, играть Томаса обычного он научился уже давно, представляясь типичным доброжелательным, умным, но чуть простоватым пареньком, теперь можно сыграть Томаса испуганного.       — Я, правда, не понимаю, о чём вы меня спрашиваете! — жалостливо протянул он. Солдат снова хмыкнул и за грудки поднял его, прижимая предплечье к ключицам. Чтобы не упасть, учёный был вынужден схватиться за руки мужчины, чуть прищурился, не понимая, чего хочет добиться служитель.       — Молчи, мне вовсе не хочется тебя колотить, — едва слышно прошептал мужчина, осторожно перехватывая выскользнувшую ткань.       — Всё, прекращай, задушишь, — громко проговорил тот, что со стулом и добавил чуть тише. — Ушли.       Раз ушли, можно больше не притворяться, поэтому учёный не стал делать вид, что ему необходимо срочно восстановить дыхание. Смеясь, арестованный разрешил поставить ему ещё один синяк.       Двери распахнулись, и в комнату ворвались охранники. Франкенштейн напрягся, сразу почувствовав усиленные ауры. Практически сорвав цепи, удерживающие руки, рывком подняли на ноги и тут же уронили на колени, точным ударом в живот. Следующий удар пришёлся по лицу.       — Какого дьявола вы творите? — рыкнул инквизитор, что со стулом.       — Мы забираем арестованного на допрос — холодно произнёс один из пришедших. Франкенштейн сжал зубы, когда новый удар снова повалил его на пол.       — Зато теперь никто не скажет, что у меня не было допроса, — хрипло проговорил он, пытаясь подняться.       — Нам запрещено передавать арестованного, — встал перед товарищем тот, что со шрамом. Его оттолкнули, а учёного пощёчиной отправили до ближайшей стены. Франкенштейн не пытался сопротивляться, играя запуганного пленника. Ударившись головой о стену, он упал и замер, пытаясь в кратчайшие сроки придумать, как спасти охранников, не раскрыть при этом колдунов и выжить, так как силы только-только начали восстанавливаться после действия препарата.       Одно неверное движение — его или его охраны — и хорошие парни могут погибнуть. Снова.       — Что здесь происходит?       — Финч! Почему нашего пленника пытаются забрать?       — Такого приказа не было, кто вы?       — Служители церкви, — ответил один из пришедших, поднимая продолжающего делать вид, что он без сознания, Франкенштейна. — У нас приказ.       — Команды тут отдаю я, — отрезал Финч. — По приказу Его Преосвященства. Томас Вуд сейчас должен появиться на заседании. Инквизиторы уже собрались. Отпустите.       — А если не отпустите, я лично вас всех уничтожу, — тихо добавил Франкенштейн, не открывая глаз, зная, что обычные люди его не услышат. — Скрываться вечно в мои планы не входило.       Видимо, о его силе они всё-таки наслышаны, потому как колдуны переглянулись и выпустили пленника, молча вышли из камеры. Учёный успел выставить руки, чтобы не расквасить нос о каменный пол, медленно поднялся и тяжело опёрся спиной о стену. Карлос сдержал улыбку, глядя на то, как его друг притворялся испуганным и ничего не понимающим пленником.       — Что это было?       — Подстава, — поморщился мужчина. — Тебе хотели помочь сбежать. Поднимайся, про то, что надо идти, я не шутил.       Отвели его в ту же комнату, что и в прошлый раз, но теперь посередине стола сидел высокий старик-инквизитор, что смотрел на него, опершись подбородком в сложенные замочком пальцы. Это он имеет возможность спасти человека после атаки колдуна? Кто он? Если верить ауре, обычный человек. Серый колкий взгляд был знаком, но разглядеть своего судью учёный не мог, так как вынужден был смотреть в пол. Тем временем старик чуть подался вперёд и окинул взглядом обвиняемого.       — Это, что ли, ваш колдун, коллега? — поднял бровь инквизитор. — Сколько дней вы его колотили? Впрочем, не важно. Колдун!       Франкенштейн продолжил смотреть прямо перед собой. Он прекрасно слышал вопрос и то, о чём шептал старик, но, играя роль, старательно поддерживал вид избитого и потерявшего разум от страха пленника, даже дрожал немного.       — Эй, парень! Не похоже, чтобы притворялся. Парень!       — А? — наконец встрепенулся Франкенштейн, постаравшись сделать голос надломленным, испуганным. Карлос чуть хмыкнул, тут же нахмурившись, словно он злился. Инквизитор бросил на него короткий взгляд и снова посмотрел на обвиняемого:       — Ты хоть понимаешь, что тут происходит?       Франкенштейн моргнул, потом ещё раз, потом медленно покачал головой.       —Меня обвиняют? Кажется…       —Вон тот, — тут же прошептал инквизитор, что судил в прошлый раз. — Он считает, что парень — колдун. Он убил одну из жительниц деревни с помощью магии.       — Что думаешь ты?       — С чего бы ему врать? — пожал плечами служитель церкви.       — Сам посмотри на него: царапины, синяки. Разве у колдунов они бы остались? Кстати, что у него с руками? — нахмурился инквизитор, обратив внимание на внешность пленника. Запястья немного пострадали из-за неосторожных действий колдунов и слишком затянутых кандалов, но ничего опасного, главное, обошлось без вывихов и растяжений. — Парень, ты будешь сегодня со мной разговаривать или нет? От этого, вообще-то, жизнь твоя зависит.       — Слышал? Отвечай! — рыкнул тот, что со шрамом, замахнувшись рукой.       Франкенштейн пригнул голову, вскидывая руки и отшатываясь в сторону. Он видел, что этот инквизитор не горит желанием послать его на костёр, как предыдущий. А это значит, что надо подыграть.       — Он не колдун, — вздохнул инквизитор, глядя, как обвиняемый осторожно убирает руки от лица. — Что хочешь, говори, я колдунов видел. Посмотрите на него! Синяк на руке трёхдневной давности, следы от допроса, об этом мы, кстати, ещё поговорим, а все мы знаем о регенерации колдунов.       — Это не человек! — прокричал Мэйсон Кит, услышав, о чём говорят судьи. — Я жил с ним три года! Общался, втираясь в доверие! И всё ради того, чтобы рассказать вам, уважаемая инквизиция, что, несмотря на свой невинный вид, он — колдун! Я сам видел! Он сражался с нечеловеческими возможностями!       — Я услышал вас, уважаемый, не надо так кричать. Эй, парень! Да заставьте этого бедолагу меня слушать! Парень! Посмотри на меня. Ты когда-нибудь сражался с помощью нечеловеческой мощи?       —Человеческие мощи*? — нахмурился Франкенштейн, делая вид, что с трудом улавливает мысль вопроса, и мысленно прикидывая, не переигрывает ли он? — Чьи?       — Значит так, — хлопнул ладонью по столу инквизитор. Учёный вздрогнул. — Оставим этого парня в покое, вот вы, уважаемый, — мужчина повернулся к Мэйсону. — Скажите, вы жили с ним три года, но решили рассказать о том, что этот юноша… — быстрый взгляд в свиток. — Томас Вуд — колдун? Почему?       — Почему вы допрашиваете меня? Он колдун!       — И всё же я спрашиваю вас, — холодно оборвал его старик. Франкенштейн сдержал улыбку, прекрасно зная, как действует этот тон человека, привыкшего общаться с помощью меча. Этот инквизитор нравился ему всё больше.       — Я искал доказательства.       — Отлично. Предъявите.       — Что?       — Доказательства, — терпеливо объяснил мужчина. — За три года вы наверняка нашли что-то стоящее. Я жду.       — Он убил девушку!       — Та-ак, — Инквизитор вздохнул. — Тяжело работать с такими эмоциональными обвинителями! Вы три года искали доказательства, но в итоге, видимо, не нашли и подстроили убийство девушки. Спокойно! Спокойно, я шучу. Мистер Финч, вы встали на защиту этого юноши. У вас тоже нет доказательств?       — Нет, — пожал плечами Карлос. — Только свидетели.       — Что ж, давайте послушаем свидетелей.       В зал неуверенно прошёл кузнец и несколько деревенских мужиков, что задержали Франкенштейна. Инквизитор задал им несколько протокольных вопросов и затем попросил рассказать о силе обвиняемого.       — Томас силён, — ответил кузнец. — Он выносливее меня, что было проверено на спор в кузнице, но если вы считаете, что этого хватит, чтобы считать его колдуном, то я вынужден, простите, Ваше Преосвященство, не согласиться.       — Прощаю. Отчего же вы не согласны?       — Так я ж и с монстром пытался сразиться, — скромно ответил мужчина. — Когда они напали на деревню, я его схватил, как Томаса недавно, и со мной ещё мистер Диппер был, да, Дип? Вот. А монстр-то этот нас двоих отшвырнул, как тряпку мокрую! А колдуны-то посильнее монстров будут. Томас не смог вырваться, когда мы его поймали.       — Этого не хватит, чтобы доказать невиновность этого парня, Ваше Преосвященство! — громко произнёс возжелавший смерти пленника инквизитор. Старик глубоко вздохнул.       — Я прекрасно это знаю, коллега, не кричите. Ещё доказательства?       — Я следила за ним, Ваше Преосвященство, — вдруг звонко сказал рыцарь в маске. Шагнув вперёд, он снял с себя шлем.       — Девушка! — тихо прошептал один из мужиков. Франкенштейн замер, глядя на неизвестного до этого момента рыцаря. Чёрные короткие кудри, чёрные глаза, что достались от отца, и чуть заострённое лицо с высокими скулами — внешность матери. Быть не может!       — Фрэнни, — спокойно проговорил главный инквизитор, в котором учёный, наконец, узнал Джулиана, — что у тебя?       Женщина, уже не девочка, а женщина, рассказывала инквизиции о том, что следила за обвиняемым в день ареста и плена, характеризуя его со стороны человека, но не колдуна. Франкенштейн почти не слушал её, пытаясь собраться с мыслями и не показывать своего удивления — могло навести на подозрения. Теперь вспомнилось, что в прошлый раз все стулья были одинаковые, но теперь спинка кресла Его Преосвященства явно выделялась на общем фоне — учёный признал кресло, что сделал сам. Зато теперь стало понятно, откуда взялся препарат. Учёный сам однажды дал его другу на одном из заданий, чтобы, если что, успеть заблокировать силы и не показать усиленным, что он владеет какими-либо способностями.       Джулиан сильно изменился, постарел, но всё же был узнаваем. Но Фрэнни с возрастом стала практически неотличима от матери как голосом, так и внешностью. И только глаза смотрели с отцовской решимостью.       Откуда они все здесь взялись?!       — Это всё лишь слова, — поморщился инквизитор. — Для того, чтобы оправдать этого парня, нужно что-то более весомое.       — Например, свидетель, который видел нападение? — медленно протянул Джулиан.       — Да, можно попробовать найти и такого.       — Фрэн.       — Да.       Фрэнни быстрым шагом вышла в соседнюю комнату, но вскоре вернулась, толкая перед собой аналог кресла Джулиана, на котором сидела бледная, с перевязанным животом, но живая Роза.       Это не может решиться так просто! Франкенштейн помотал головой и попытался незаметно ущипнуть себя за руку. Но нет, тихий, слабый голос Розы никуда не пропал. Девушка говорила о том, как она впустила к себе Мэйсона, как он рассказал ей о том, что Томас — колдун, но она не поверила. Тогда Кит открыл окно, и в помещение прошёл незнакомый человек в чёрном плаще.       Франкенштейн крепко зажмурился, пытаясь проснуться, но он прекрасно знал, что не спит, девушка действительно жива, его друзья на самом деле здесь. Что происходит?       — Именно он пытался убить меня, — закончила Роза.       — Вы уверены, мисс Филл, что это был не Томас?       — Да, абсолютно уверена. Я услышала, как он зашёл ко мне в дом, и закричала, надеясь, что он успеет спасти меня, но колдун, настоящий колдун напал на меня… дальше я ничего не помню, простите, Ваше Преосвященство.       — Всё в порядке, вашего рассказа вполне достаточно. Отведите девушку домой, ей нужно отдохнуть.       Перехватив взгляд Карлоса, Франкенштейн заметил лёгкий знак. Подняв бровь, он чуть дёрнул уголком рта, показывая своё нежелание так позориться, но Финч только сложил руки на груди, настаивая. Вздохнув, учёный дождался заветного: «невиновен» и упал на пол.       — Отнесите его ко мне, буду лечить, — после некоторого замешательства проговорил Джулиан. Если бы кто-то спросил мнение обвиняемого, то Франкенштейн честно ответил бы, что игра этих актёров оставляет желать лучшего. Все знали правду, и все пытались перетянуть её на свою сторону, сделать так, чтобы хорошо было именно им. Самым фальшивящим в этой партии был инквизитор, который судил его в первый раз, тот просто ничего не скрывал, попытавшись закрыть дело сразу. Мэйсон пытался взять возмущением, Карлос — наглостью и прямолинейностью. Джулиан играл лучше всех, сказывалось общение с Милой, но в игре, где все карты раскрыты, сложно сделать вид, что никто ничего не знает.       Однако дело сделано, можно сказать, что его буквально вытащили из костра, попутно сорвав чьи-то планы.       — Но…       — Он в таком состоянии по нашей вине. Это меньшее, что я могу сделать.       Лёжа на холодном полу, Франкенштейн никак не мог понять, что произошло за эти несколько дней. Кому могла понадобиться его смерть? С этим инквизитором, что так пытался сослать его на костёр, учёный не был даже знаком! Это значило, что играет он по чьей-то наводке. Обычный наёмник, ничего интересного, больше учёного волновала мысль о том, какую роль в этом всём играет Мэйсон? Если взять за основу мысль с подставой, то можно понять, что Кит — засланный казачок, но как ему удавалось обманывать Франкенштейна? Неужели заказчик из аристократов?       И откуда здесь взялись эти трое?       Столько вопросов!       Кровать, на которую его перетащили, была довольно жёсткой. Пришлось сильно постараться, чтобы не поморщиться от удара о матрас, по своей мягкости не уступающий доскам. Лишь когда Джулиан велел всем уходить и через некоторое время сказал, что можно сесть, Франкенштейн поднялся и раздосадовано потёр затылок.       —Я надеюсь, что Мэйсон Кит не на свободе?       — О, нет, не переживай, — улыбнулся Джулиан. — Я арестовал его по подозрению в подстрекательстве и колдовстве. Эту ночь он не переживёт. Крысы в подвалах весьма голодные.       — Никогда не понимала, как при своей доброте ты можешь быть таким жестоким, Джулиан, — проворчала Фрэн, усаживаясь в кресло.       — Добрые люди тоже бывают жестоки, — вздохнул Франкенштейн, вспомнив, как Кейт в одном из философских разговоров за кружкой горячительного рассказал, как оставил нескольких разбойников привязанными к дереву на съедение волкам за то, что они пытали Ларо, чтобы выведать информацию от юного лорда Албертсона. — Но меня сейчас волнует совсем не это. Что вы трое здесь делаете?       — Несмотря на то, что ты не веришь в совпадение, это оно и есть, — улыбнулся старик. Учёный хмыкнул. — Мы с Фрэн уже несколько лет живём по соседству с этими землями. Однажды познакомились с Карлосом, который помог калеке избежать участи быть растерзанным монстрами. После узнали, что в одной из деревень баронства появился подозрительный колдун, который истребляет мутантов. Узнали об этом вместе, но искать пошли по отдельности, видел бы ты наши лица, когда мы столкнулись около входа в деревню. Конечно, учитель-то один, ещё бы не встретиться. Так мы узнали, что у нас есть общий друг. Карлос хотел идти один, чтобы извиниться перед тобой за один пренеприятный разговор, но вместо этого проследил за твоим напарником и подслушал разговор о готовящемся покушении. Ну, после этого мы разыграли свою партию в игре «Вытащи колдуна с костра быстрее противника». Мы победили, если ты заметил.       — Ты знаешь, кто это был?       — Нет, я не мог разглядеть. Этот человек явно колдун, я пошевелиться-то боялся,— вздохнул Финч. — Если бы он узнал, что я всё знаю, то ты бы сейчас находился у противников. Всё, что я увидел: чуть ниже меня, в чёрном плаще, лысый, на черепе — шрам.       — Шрам? — нахмурился учёный. — Значит, это не благородный. Скорее всего, заключил контракт с аристократами. Колдун. Спасибо и на этом, буду внимательнее. Но почему вы просто не рассказали мне об этом? Зачем все эти тайны?       — Мы не были уверены, что Мэйсон не колдун. Обмануть тебя дано не каждому. Кто знает, какими способностями он обладает?       — И то верно, — кивнул учёный.       — Ты не выглядишь как человек, который радуется возвращению друзей, — хмыкнула Фрэнни. Мужчина только поморщился. Он был рад, но снова подвергать их опасности не имел никакого желания.       — Мы пошли на это, осознавая риски, Франкенштейн, — тихо сказал Джулиан. — И каждый из нас прекрасно знает, почему ты не стал бы просить нас о помощи.       Мрачно посмотрев на них, учёный вздохнул:       — Старость сделала тебя слишком проницательным.       Джулиан усмехнулся и подъехал чуть ближе.       — Мы тогда проиграли не из-за тебя, — твёрдо сказал инквизитор, — но благодаря тебе мы проиграли лишь тогда. Благодаря тебе мы прожили дольше, чем многие люди нашего ремесла. Ты спасал нас, защищал, не жалея себя. Наша команда обязана тебе большим, чем просто жизни. Поэтому всё было не зря, и, идя в бой, мы не думали так. Мы шли в бой с другом. С членом нашей команды, прекрасно зная, чем это может закончиться.       — Я бы победил, Джулиан.       — А мог и проиграть. Я тогда ещё не умел настолько хорошо оперировать, чтобы спасти твою регенерирующую тушку. Тебе не надо корить себя за решение, которое приняли мы.       Франкенштейн промолчал, зная, что друг прав. Легче от этого не стало, но пришлось кивнуть. Мысли плавно перетекли на предавшего друга. Было обидно, что Мэйсон, так легко принявший его суть, оказался тёмной лошадкой. Зато теперь стало понятно, что, даже несмотря на возможность читать эмоции, он не может быть на все сто процентов уверен в человеке. Его тоже можно обмануть, насколько хорошо бы он себя не улучшил.       Джулиан так и остался на месте, внимательно изучая лицо друга. Бросив взгляд на сжавшиеся кулаки и стиснутые зубы, он чуть усмехнулся.       — Я надеюсь, что хотя бы мы попадём в зону твоего доверия?       Кажется, помогло, учёный чуть расслабился, а голубые глаза снова прояснились. Франкенштейн медленно оглядел всех троих и слабо улыбнулся.       — Только вы.

***

      Франкенштейн задержался в деревне ровно до того времени, как зажила рана Розы, да крысы обглодали кости Мэйсона. Следов колдуна, заимевшего зуб на учёного, не нашли, потому на это время все просто забыли о сложности жизни и общались, как в последний раз.       — Я, пожалуй, останусь здесь, — проговорил Джулиан. — И, боюсь, в следующий раз ты меня уже не застанешь, друг мой. Я рад, что мы встретились, пусть и при таких обстоятельствах.       Слов не нашлось, учёный только поднял кружку, принимая слова друга. За то короткое время, что старик был здесь, он успел сделать больше, чем скинутый с поста служитель, который, кстати, теперь сидел в темнице, пробуя на себе инквизиторские пытки. Результатов это не дало, мужчина ничего не знал, что дало понять Франкенштейну: противник владел контролем разума.       С Розой учёный старался встречаться как можно реже. Лишь раз зашёл, чтобы убедиться, что рана не представляет угрозы для жизни. Однако едва девушка смогла вставать, тут же пришла к нему сама. Отговорившись неотложными делами, Франкенштейн напоил любимую чаем, поменял повязки и унёс обратно, наказав Фрэн не выпускать пострадавшую из дома.       Но как только от раны остался только шрам, а Роза Филл полностью восстановилась, мужчина передал ключи от дома Джулиану и подхватил свою сумку. Тепло распрощавшись с друзьями, мужчина условился встретиться с Карлосом через несколько месяцев, чтобы вместе выйти в рейд, растрепал волосы на голове злобно фыркнувшей Фрэнни и крепко обнял Джулиана.       — Удачи тебе, друг, — улыбнулся старик, похлопав Франкенштейна по руке. Вернув улыбку, учёный выпрямился и тут же встретился взглядом с вышедшей Розой. Проснулась, надо же. Он надеялся, что успеет.       — Ты не останешься со мной? — дрожащим голосом спросила девушка.       — Нет, — коротко ответил Франкенштейн, сразу же разворачиваясь и уходя. Роза сделала шаг в его сторону и остановилась, бессильно опустив руки.       — Почему он уходит? Мы же любим друг друга.       — Франкенштейн такой человек, — улыбнулся Джулиан, глядя в спину уходящего. — Каждому близкому человеку он даёт шанс на жизнь без себя. Как и тебе сейчас. Он сказал, что не останется, но не сказал, что остаться должна ты. Ты, Роза Филл, можешь его догнать, пока он ещё идёт с обычной человеческой скоростью, а можешь остаться здесь и жить. Просто жить. Без него.       Роза вздохнула и посмотрела на уходящую фигуру. Вспомнился разговор с учёным. Когда Франкенштейн медленно подошёл к ней, присел рядом и обнял впервые за всё время после ранения.       — И угораздило же тебя влюбиться именно в меня, — вздохнул мужчина.       — Ты тоже полюбил меня.       — Я не хочу такой жизни для тебя, — признался учёный. — Не хочу, чтобы ты снова подвергала себя смертельной опасности. Не говори, Роза. Просто подумай, хорошо? Завтра я уйду, а ты подумай.       Девушка не помнила, как она добралась до учёного, пришла в себя уже обнимая со спины, прижимаясь всем телом к остановившемуся мужчине. Сумка, упавшая от резкого толчка, лежала на тропе, правая рука Франкенштейна автоматически легла на рукоять, но, почувствовав, кто это, он отпустил оружие.       — Роза?       — Я готова, Франкенштейн, — прошептала девушка. — Я готова. Ничто не изменит моей любви к тебе. Я хочу этого, слышишь? Я хочу быть с тобой, несмотря ни на что! На опасность, на то, что ты колдун, на то, что наша жизнь будет всегда в бегах. Я на всё готова! Забери меня, прошу, забери меня!       Развернувшись к ней лицом, Франкенштейн глубоко вздохнул и обнял, зарываясь лицом в мягкие волосы.       — Я боялся, что ты так решишь, — тихо сказал он, прижимая Розу к себе. — Я надеялся, что ты решишься.