Франкенштейн

      — Собирайся! Мы срочно переезжаем!       Роза тут же закрыла книгу и легко вскочила на ноги, быстро убирая все легкодоступные вещи.       — Куда на этот раз? Надеюсь, туда, где дожди льют хотя бы три дня в неделю, а не все семь? — весело спросила она.       — Там довольно тепло должно быть, но я не уверен. В любом случае, ты будешь поражена! Скорее, дорогая, скорее!       — Опять кого-то преследуешь?       — Ага, прекрасную девушку, с которой я должен максимально сблизиться.       Роза резко остановилась, уперев руки в бока.       — Что?       — Ты всё правильно услышала. Мне необходимо соблазнить эту даму.       — Франкенштейн, ты не посмеешь!       — Ты сама мне это предложила!       — Бетти — ужасное имя!       — Прости, дорогая, но мне необходимо её уничтожить до того, как эта мадам создаст очередную армию голодных монстров, а до этого узнать про колдуна, заключившего с ней контракт. К тому же ты всегда можешь придумать новое имя для себя.       — Ненавижу Бейна и Бетти! — фыркнула женщина, отворачиваясь. Учёный мягко улыбнулся и осторожно обнял её со спины.       — Да ладно тебе, не всё так плохо. Бейн, например, очень даже хорош.       И тут же ретировался в другую комнату.       — Шут! — крикнула вдогонку Роза и побежала собираться дальше. Она знала, что Франкенштейн будет верен ей даже в этой ситуации. Было такое и не раз. Когда учёный напал на след колдуньи, то несколько дней ходил хмурый, пытаясь решить, как уничтожить её, а не половину деревни, как в прошлый раз. Тогда девушка, не в силах смотреть на метания мужа, предложила ему приударить за колдуньей, выдав её, Розу, за сестру.       Франкенштейн отказался сразу уверенно и непоколебимо. Однако Роза настояла, о чём потом и пожалела. Её муж был потрясающим актёром, который ни одним движением не показывал ненависти к колдунье. Только любовь, интерес, ласку к чужой женщине. Тогда Роза впервые узнала, что такое ревность.       Доходило до того, что девушка следила за мужем, прячась за углами, но сейчас уже не переживала. Как «сестра» она может сделать больше для «брата». Как женщина, прожившая не один десяток лет с мужем, видела те отличия «настоящей» любви от той, которую он показывал своей жертве.       Подхватив сумку, женщина огляделась, пытаясь понять, всё ли взяла? Вещей было, как и всегда, немного. Они брали только самое необходимое, а остальное докупали на месте. Откуда у мужа столько денег, Роза уже не спрашивала, просто знала: всё, что она попросит, будет куплено.       Уже за забором Франкенштейн оглянулся через плечо, одновременно поправляя лямку на плече, и успел заметить, как женщина с теплотой проводит рукой по нежным бутонам, а потом спешит к нему, прижимая к себе сумку с личными вещами. Подхватив её, учёный сразу сорвался в бег, надеясь не сильно отстать от преследуемой. Странно, раньше Роза уходила с насиженного места, не оглядываясь.       Где находился дом колдуньи, мужчина знал и уже принял меры, чтобы жить недалеко. Поэтому сейчас он затормозил сразу около особняка, отпустил жену и устало выдохнул.       — Вот это пробежка.       В руки сунули открытую флягу с водой. Дожидаясь, пока Франкенштейн напьётся, Роза оглядела небольшой двухэтажный особнячок. Комнат на двадцать, не больше.       — Мы получили его в наследство, — самодовольно улыбнулся учёный.       — Наша семья была небогатой, — хмыкнула Роза, размышляя, где оборудовать новый сад.       — О, не переживай, я это исправлю, — засмеялся мужчина, приобняв женщину за плечи. — Сестрёнка Бетти.       — Тьфу на тебя!       Вывернувшись из объятий, Роза пошла к крыльцу дома. Особняк был старый, видно, что здесь никто не жил несколько лет. Засохшие и прогнившие листья, большие мрачные деревья, которые уже давно не плодоносили, пыльные стёкла и покосившееся крыльцо. Внутри было ещё тоскливее: пыль, грязь и пустые комнаты, мебели не было совсем. Только посреди холла стояла без ножек большая пыльная кровать.       — Видимо, пытались вынести, а когда поломалась, бросили это гиблое дело, — задумчиво произнесла Роза, оглядывая ненадёжную лестницу на второй этаж. — Итак, какова наша легенда?       — А никакой, всё как есть, — засмеялся Франкенштейн. — Приехали из другой страны, акцент у тебя есть, так что тебе поверит последний параноик, родственники местного барона. Наш надел* принадлежит графу Оулдридж. Наша фамилия Чарлсон. Ты ничего не знаешь, просто однажды я сказал, что мы переезжаем. Всех, кто попытается у тебя что-то узнать, засылаешь ко мне.       — Оудр?.. как? — нахмурившись, попыталась выговорить Роза.       — О-оул-дри-и-дж, — певуче и по слогам повторил Франкенштейн. Кивнув, женщина несколько раз повторила, чтобы запомнить.       — Погоди, — вдруг остановилась она. — Если мы стали баронами, значит, у нас есть люди, за которыми мы должны следить? У нас особняк в таком ужасном состоянии, что с ними-то случилось?       — Во-первых, успокойся и запомни: ты — леди. Тебя вообще не должны касаться дела баронства. Ты можешь помогать мне при необходимости, но таковой не будет. Поэтому развлекайся и учись, не стесняясь отрывать меня от работы. Это не первый наш дворянский титул, ты справишься.       — Но в прошлый раз мы были детьми старика-графа, нам ничегошеньки делать не надо было! Я так вообще несовершеннолетняя была, на балы и то не ходила! А теперь мы хозяева земель!       — Не земель, у нас одна деревня. Ничего страшного не случится, я рядом. Всё будет в порядке. К тому же, не забывай: как только мы уничтожим усиленную, мы уедем, так что хоть сковородкой по лицу герцогу бей, ничего страшного, главное, сделай это перед нашим отъездом.       — Ты же знаешь, что я так не поступлю, — проворчала Роза, сложив руки на груди.       — Конечно, к герцогу вообще сложно будет пронести сковородку.       — Франкенштейн!       — Кто такой Франкенштейн, Бетти?       — Змей ядовитый, — прошипела женщина. Выйдя на улицу, оба остановились на крыльце, оглядывая заброшенный сад и пустые клумбы для цветов.       — Сколько, ты говоришь, здесь никого не было?       — Два-три года никто не жил, но последним хозяином был старик-вдовец, так что за хозяйством, как ты видишь, никто не следил. Ладно, здесь никого нет, пойдём, надо прибраться хоть немного.       — Хорошо, Бейн, — вздохнула женщина. — Я спущусь в кладовку, посмотрю, как скоро мы начнём голодать.       — Вход в той стороне.       Кивнув, Роза пошла в указанном направлении. Поплутав немного, нашла кладовую и поняла, что голодные дни начнутся уже сегодня. Не было ничего, кроме сгнившей и почти рассыпавшейся картошки. Повздыхав, пошла обратно, наверх, где Франкенштейн на всей скорости убирал новое место жительства. Решив проверить, что там, наверху, она пошла к лестнице. С сомнением посмотрев на ступени, ступила на первую и в следующую секунду с визгом упала в объятья подоспевшего учёного; перила сломались.       — Будь осторожна, старушка моя.       — Сам ты!.. старик, — обиженно проворчала Роза, взявшись ладонью за стену и осторожно, проверяя ножкой каждую ступень, поднялась на второй этаж.       Здесь, видимо, жили слуги, потому как даже намёка на какие-либо украшения в виде более светлых пятен от картин или потемневшей позолоты не было. Серые мрачные стены, шатающиеся двери и некоторые предметы домашней утвари, которую не стали забирать.       — Со вторым этажом закончу завтра, — улыбнулся Франкенштейн, как всегда внезапно появившись сзади. — А сейчас в деревню, за едой!       — Когда ты успел побывать в кладовке? — лукаво прищурилась женщина.       — Только что. Как раз владения посмотрим, одевайся, моя леди.       Идти пришлось пешком, но оделись оба более-менее прилично, чтобы было видно, что не бездомные пробрались в заброшенное здание, а новые хозяева приехали. Взяв «сестру» под руку, учёный зорко оглядывался по сторонам, пытаясь выявить ауру усиленного. Нет, в их небольшой деревеньке на два десятка домов были только люди. Обычные бедняки, едва сводящие концы с концами — это было видно. Франкенштейн чуть нахмурился, понимая, что еды они здесь не найдут. Вообще было похоже на то, что кто-то пытался перетянуть эти земли на себя. Местный барон, тоже владеющий наделом графа Оулдриджа? Который из двух? Что в этой деревне может быть такого, что заинтересовало бы дворян?       Ответ пришёл практически сразу: жители были прекрасными ремесленниками, а земля, судя по огородам, плодородна. На глаза попалась кузня, но Франкенштейн подавил в себе желание зайти туда, так же он прошёл мимо гончарной мастерской и нескольких домов, из-за забора которых выглядывали ребятишки.       — Помнишь, что я сказала про нашу семью? — спросила Роза. — Так вот, они не просто небогаты, они бедны!       — И вам доброго денька, леди, — хмыкнул откуда-то слева мужчина. — Вы ищете что-то определённое или снова пришли налог собирать? Так собирали же на той неделе, детишек пожалейте, иначе вместо зерна я буду отдавать вам их трупы, когда те появятся.       — А вы не очень-то вежливы с дворянами, — остановился Франкенштейн. Мужчина, явно главный в этой деревне, только хмыкнул раздражённо. Он был невысокий худой альбинос, но смотрел прямо, даже дерзко, пусть и снизу вверх.       — Больно много вас, дворян, развелось. Повторяю вам ещё раз: наши земли вам не принадлежат. Пока нет нашего барона, за землями приглядывает граф Оулдридж и налоги мы платим ему. А теперь прощайте.       — Граф собирает налоги каждую неделю? — удивился учёный. При разговоре с мужчиной ему показалось, что этот человек не стал бы поступать с жителями так грязно. Мужчина только раздражённо сплюнул.       — А другие бароны поумнее вашего будут, с солдатами приходят, попробуй не заплати. А вот вас мы можем всей деревней погнать, если вы не уйдёте немедленно.       — Мы не можем уйти, — дружелюбно улыбнулся Франкенштейн. — Мы только сегодня приехали, вот, с владениями знакомимся. Бейн Чарлсон, моя сестра Бетти Чарлсон.       К его удовольствию альбинос немного стушевался, но потом потребовал бумаги и долго вчитывался в текст. Франкенштейн не торопил его, вообще никак не показывал ничего, кроме спокойствия. В конце концов, может он читать не умеет и просто проверяет!       — Что же, — наконец-то вернул свиток мужчина. — Я, кажется, должен принести свои извинения. В своё оправдание скажу, что…       — Не надо извинений, — поднял руку Франкенштейн. — Всё в порядке. Мне интересно другое: где есть рынок, где можно закупить еды и как я могу найти слуг в особняк, желательно из нашей деревни? И самое главное, как вас зовут?       — Эндрю, староста я. Еды у нас почти нет, мы сами иногда ходим в соседнюю деревню, — хмыкнул альбинос. — А слуг мы вам найдём, сколько сможем, что уж тут поделать. Будут у вас дома ждать.       — Только на второй этаж пусть пока не ходят, — подала голос молчавшая до этого Роза. — Там ступеньки сломанные. Размещайте их пока на первом этаже, а потом, когда особняк починим, подберём комнаты.       — Благодарю за предупреждение, леди Чарлсон.       Кивнув, Франкенштейн почти с боем отобрал у старосты лошадь и узнал направление к деревне.       — А он миленький, — хмыкнула Роза, устраиваясь удобнее на дне телеги. — Мало кто смеет тебе так дерзить, даже если ты не барон.       — Просто доведён до отчаяния, вот и всё, — вздохнул Франкенштейн. — Земли у графа обширны, да и человек он довольно влиятельный, за всем не уследишь, а остальные только и рады этим воспользоваться. Увеличить свои владения хочет каждый, и у одного почти получилось, а тут я появился.       — Как всегда всем планы портишь!       Франкенштейн хмыкнул. В деревне, куда отправил их староста, еды им продали, но, когда неосторожная Роза ответила на вопрос: «Откуда вы?» правду, цену подняли почти в два раза. Чуть прищурившись, учёный решил не начинать очередную новую жизнь со споров и заплатил указанную цену. Медью и серебром.       И даже долгое ожидание подсчёта монет стоило того, чтобы наблюдать за недовольным лицом продавца. Сгрузив покупки, учёный направил лошадь в сторону дома, но был остановлен затормозившей перед ним каретой. Закрыв жену собой от брызг грязи, Франкенштейн успокоил взбрыкнувшего скакуна и посмотрел на владельца кареты, что сейчас смотрел на него.       — Бейн Чарлсон, я полагаю? — вежливо поинтересовался мужчина. — И его сестра. Бетти.       — Глаза вас не обманывают, — без улыбки ответил Франкенштейн. — А вот этикет хромает. Всего доброго, барон Кеннет.       — До скорой встречи, малыш, — донеслось в спину.       — Тихая и мирная жизнь тебе совсем не нравится, да?       — Времени было мало, а этот надел единственный шанс добиться расположения теперь уже баронессы Милстоун.       — И ты действительно думаешь, что она на тебя клюнет? — подняла бровь Роза. Учёный не ответил, только посмотрел многообещающе.       В доме их встретили обещанные слуги. Теперь во владении Франкенштейна находился особняк, нуждающийся в срочном ремонте, кухарка, горничная, пятеро солдат, которые по какой-то причине не ушли из родной деревни, пожилая прачка со своей внучкой и мальчишка-помощник.       — Бывало и хуже, — оптимистично пожал плечами учёный. — Будем знакомиться?       Умело раздав указания и послав одного из солдат отвезти провизию в кухни, Франкенштейн оглядел оставшихся воинов, уделив внимание оружию, от которого остался один меч и пять кинжалов, одежде, про броню и говорить нечего, и физической форме.       — Продать пришлось оружие и броню, барон Чарлсон, — не выдержал один из них. — Я капитан, зовут Джон. Почему остались? Должен же кто-то нашу деревню защищать. Может, перестанете в гляделки с нами играть?       — Здесь никто не чувствует разницу между дворянином и своим? — чуть прищурился Франкенштейн. Капитан стушевался, но взгляда не отвёл. Вздохнул только тяжело.       — Простить прошу, нелёгкие годы выдались, устали все. Да и в вас довольно сложно разглядеть барона, уже не злитесь.       Оглядев заляпанную, когда-то красивую, но явно не богатую одежду, учёный кивнул, принимая прощение.       — Положение моё вы сами видите, так что огромных денег не ждите, пока что я буду платить вам так, — учёный вложил в руки капитана небольшой мешочек. — Разделите между собой сами.       — Вот так сразу доверились? — дёрнул бровью Джон. — Долго не протянете у нас.       — Я в людях хорошо разбираюсь, вам верю, — спокойно ответил учёный, затем наклонился ближе и шепнул. — А вон тому, крайнему, не очень.       Капитан одобрительно хмыкнул, кивнул, принимая к сведению.       — Ладно. С вас, так же, как и со всех, список того, что необходимо в казарме. Жить будете там, если там вообще возможно ночевать. Если нет, то не геройствуем и идём в дом. Ясно?       — Ясно, барон Чарлсон.       — Вот и славно. Пойду, посмотрю, что там нам в наследство досталось.       Кровать, так и стоявшую посреди холла, солдаты, переглянувшись, подхватили и понесли в комнату, ненавязчиво показывая, где господская спальня. Поставили на четыре чурки вместо ножек и ушли. Роза пошла по дому, пытаясь закончить начатую мужем уборку. Попытки успехом не увенчались: горничная ловко перехватывала любую начатую работу. Франкенштейн же находился в своём кабинете, вчитываясь в корявые буквы жителей и делая пометки в чистом свитке. Закупаться придётся основательно.       — Ваша милость позволит мне пройти?       — Да, прошу, присаживайтесь, — поднялся с единственного стула учёный. Прачка неуверенно покосилась на мебель.       — Не имею права, Ваша милость.       — Не имеете права вы на моём столе сидеть, — хмыкнул Франкенштейн, аккуратно присев на край столешницы. — Придётся довольствоваться стулом.       Женщина чуть улыбнулась и уселась, аккуратно расправив платье.       — Писать я не умею, Ваша милость, а все ребятки заняты. Позволите ли вы продиктовать, чего не хватает для моей работы?       — Говорите, я запомню.       С кухни уже тянуло чем-то вкусно пахнущим, когда учёный разобрался с первоочерёдными покупками и затратами на них. Около двери кто-то остановился.       — Ты сказала им, что провизия не только для нас? — громко спросил учёный. Снаружи раздался шорох, и в кабинет прошла Роза.       — Они удивились, но приняли к сведению, — улыбнулась женщина. — Ты уверен, что справишься?       — Когда-то я владел графством, а там гораздо веселее, чем одна деревенька.       — Дай угадаю, ты запугал всех своих баронов, и они делали вид, что их нет?       — Почти, но не со всеми пришлось так поступать.       — Что будешь делать?       — Закуплю всё необходимое, сделаем ремонт, расселимся нормально, потом подумаю, как помочь жителям в деревне.       — Дорого выйдет закупаться. Нам продукты-то продали в два раза дороже.       — А кто сказал, что мы будем закупаться у соседей? — улыбнулся учёный. — Придётся пока поработать в убыток, но нашим жителям необходимы деньги. Начнём с этого. А ты, Джон, раз боишься зайти, хоть стучись, я честно не кусаю своих.       Капитан прошёл в кабинет, чуть смущённо повёл плечами.       — Раз ты всё услышал, то пригласи сюда старосту. Ещё раз поймаю за подслушиванием невольным или нет, накажу. Иди.       — Да, барон.       — Никакого уважения, — закатила глаза Роза. Франкенштейн удивлённо посмотрел на неё.       — За что им нас уважать? Нет, дорогая Бетти, уважение и, главное, доверие, нам ещё зарабатывать и зарабатывать. И не факт, что мы успеем.       Шорох тихих шагов заставил новоиспечённого барона улыбнуться. Сегодня он закроет на это глаза. Только сегодня.       — Дядя барон! Мама кушать зовёт!       А завтра он поищет учителя для детей. Потрепав девочку по голове, учёный прошёл в сторону кухни.       Стол так же был только один, поэтому Франкенштейн почти заставил своих слуг собраться всем вместе и поужинал вместе с ними. Сделал он это намеренно. За время трапезы и охотной беседы с повеселевшими от сытости жителями, стало известно, что в графстве Оулдридж находилось четыре баронства: его, братьев Кеннет и Милстоун. И если барон Милстоун был на довольно дружественной ноте с графом, что позволяло им жить в достатке, но запрещало Франкенштейну просто прийти и похитить баронессу для допроса, то братья Кеннет делили между собой два небольших надела и вечно соревновались друг с другом. Когда барон Чарлсон потерял всю свою семью после нападения монстров и потерял всякий интерес к жителям и жизни, доживая свой век затворником, они уже начали зажимать землю в тиски. Как только старик отошёл в мир иной, начали захват. Сначала через графа, а после отказа — втихую, обдирая жителей на налоги и надеясь просто занять земли и положиться на авось: авось граф и не заметит.       И вот, когда старший Кеннет перетянул ниточку победы на себя, появились наследники Чарлсона: Бейн и Бетти, дети сестры погибшего барона.       Франкенштейн чуть улыбнулся. Если он хочет добиться расположения баронессы Милстоун, то нынешнее положение его надела нужно срочно исправлять. А ещё наследника подыскать, который сможет удержать все его труды хотя бы в достатке. Но сначала проверить навыки солдат. Завтра стоит устроить тренировку!       После ужина к ним пришёл староста, с которым учёный провёл остаток дня. Быстро сбив с нагловатого мужчины спесь, Франкенштейн дал понять, что именно ему надо и что будет, если указания барона не исполнятся. Под конец из дерзкого старосты Эндрю превратился просто в старосту и пообещал всё исполнить.       — Не смею вас задерживать. Лошадь можете забрать. То, что осталось в телеге, раздайте.       Спать улеглись довольно рано, уставшие за день. Роза улеглась на кровати, под притащенной откуда-то шкурой, а сам Франкенштейн уступил свой камзол в качестве подушки и пошёл проверять своих слуг. Оглядев сбившихся в кучку детей и женщин, раздражённо цыкнул и ушёл. Вернулся со второй шкурой, которую оставили для него, и бросил на пол. Переложив спящих малышей на половину, он укрыл их второй частью импровизированной постели и задумчиво посмотрел на женщин.       Им постелью послужила штора, которую наспех сшили большими стежками и набили соломой. Выдав им по камзолу, чтобы не замёрзли, учёный подхватил свой, снятый в процессе, и пошёл дальше.       Солдаты устроились в гостиной. На сквозняке. Их пришлось сгонять в кухню к женщинам и детям. Там хотя бы тепло и сухо. Лишаться своих слуг в первый же месяц не очень-то и хотелось.       Сам учёный вернулся в кабинет, окопавшись в бумагах. Необходимо многое просчитать.

***

      — Ваша милость, куда ж вы тащите-то это?!       Франкенштейн остановился, с удивлением оглядываясь на того, кто умудрился встать так рано. Джон быстрым шагом шёл к нему с явным намерением отобрать дрова, которые учёный только что закончил колоть и собирался унести на место.       — В кухню, — лаконично ответил мужчина.       — Вы же барон! Вам нельзя таскать такие тяжести, тем более заниматься подобной работой!       — Знаю, но я хотел попробовать, — выкрутился мужчина. — Солдаты все проснулись? Отлично, хочу посмотреть на вашу тренировку.       В целом работой солдат он остался доволен, на армию монстров, конечно, идти с ними нельзя, но дом защитить смогут. Поэтому было решено взяться за починку здания. Оно было цело и перестройки не требовало, только ремонта, а потому Франкенштейн умело раздал указания, вовлекая в работу всех своих слуг и тех, кого прислал староста. Сам он, при всём желании, не мог участвовать в подобной работе, а потому ходил и маялся от скуки.       — Дядя барон, тут к вам гости! — пропищала малышка Элиза, ужасно довольная собой. Она первая прибежала к хозяину дома! И не важно, что увидела не первая. Кивнув, Франкенштейн пошёл к выходу. Около ворот стояли двое мужчин: взрослый и подросток. Оба на конях и при оружии.       — Пропустите их, — приказал учёный, снимая с плеча сумку, прихваченную из кабинета. — Добро пожаловать. Останетесь на обед?       — Нет, — широко улыбнулся паренёк, подхватывая протянутый груз за лямку. — Судя по всему, у меня много работы, — чуть помолчав с едва слышимой насмешкой добавил, — Ваша Милость.       — Подерзи мне ещё тут, — усмехнулся Франкенштейн. — Как можно скорее, плата как всегда, по возвращению.       — До свидания!       — Прошу прощения, что оставил вас без внимания. Добро пожаловать в мой дом.       — Всё в порядке, Ваша Милость, — чуть улыбнулся мужчина. — Покажете моих учеников?       — Конечно, пройдёмте. Опыт новый, но я думаю, что получится. За учеников из моей деревни буду платить я сам, остальным назначите плату вы. Пока что их двое: Элиза и Марк. Мне необходимо, чтобы они знали хотя бы азы этикета, так же умели читать, считать и писать. Остальное на ваше усмотрение.       — Моё рабочее место?       — Пока что его нет, как видите, но можете занять мой кабинет.       — Зачем тебе это? — прищурилась Роза, когда они остались наедине.       — Должны же мы привлечь внимание. Обучение слуг для дворян — это самое минимальное, что можно сделать для этого, — пожал плечами учёный. — Потом найду учителя для солдат. Будем делать из наших солдат самых сильных воинов во всём графстве. Эта ведьма слишком сильна и недоверчива, брать её придётся долго.       — Когда тебя это останавливало?       — Никогда до тех пор, пока одна из таких едва не вырезала половину деревни сначала при захвате, а потом при побеге, — помрачнел Франкенштейн. — Начнём веселиться? У нас мало времени до того момента, как нами заинтересуются.       Перестройка дома шла бодро и весело. Жители деревни, осознав, что за работу у барона платят не только едой, но и золотом, всей семьёй шли чинить хозяйский особняк. Франкенштейн не отказывал, находил работу каждому, а детишек ненавязчиво спихивал терпеливому учителю. Также он нашёл себе ещё нескольких слуг и помощницу для прачки. Дни летели незаметно, и уже через месяц совместной работы и ночных доделок самого учёного дом преобразился. Стены и полы снова стали крепкими и не скрипучими, окна чистыми, а сады ухоженными. Убрались старые деревья, вместо них высадили молодняк, Роза обустроила клумбы и помогла с огородами. Дом стал прекрасен, но пуст.       И тогда Франкенштейн дал бал. Пригласив всех дворян из графства, он просто сказал своим слугам, чтобы они приготовились и отмыли бальную залу.       Люди только пальцами у виска покрутили тайком, конечно, но ничего не сказали, стали готовиться. А за несколько дней до праздника все вдруг стали резко заняты.       Сначала пришло несколько повозок, доверху забитых вещами и мебелью. Барон только глянул на них, кивнул и сказал, что это, наконец, пришёл его багаж и его необходимо срочно распределить по дому. Всей деревней с утра до ночи таскали мебель, устанавливая её на места. Никто не знал, откуда приехал барон, но мебель, ковры, картины и даже посуда были явно не дешёвыми. Под вечер в их доме уже не было слышно грустного эха, которое создаётся от пустых стен. Полы устилали мягкие тёплые ковры, по стенам были развешены картины в золотых рамах, на окнах — шторы.       Потом пришли ещё повозки, но на этот раз с провизией, закупленной за пределами графства по приемлемой цене. И снова все люди таскали ящики, но на этот раз не только в кладовую барона, но и по своим домам. Этого должно было хватить до урожая по подсчётам учёного, а там их дела пойдут в гору.       На все вопросы Франкенштейн отмалчивался. Не говорить же о том, что у него есть целый дом только для мебели и посуды, которую он уже второй век собирал по всему миру! Поэтому, отлучившись на несколько дней, мужчина выбрал подходящие для его обстановки вещи и сам загрузил телеги, подгадав примерное время их прибытия. На все вопросы он лишь загадочно улыбался и говорил:       — Семья Чарлсонов никогда ни в чём не нуждалась, — а потом грустно вздыхал. — Если бы не несчастный случай с семьёй моего дядюшки, то и вы бы не узнали, что такое бедность!       Роза только смеялась, глядя на игру мужа. Она знала все его секреты и в доме для мебели была сама: раз в год Франкенштейн обязательно приходил туда, чтобы просмотреть, прибрать, добавить или выкинуть что-то из находящегося там. Такой большой кладовки ни у кого нет точно, и разбираться в ней одно удовольствие!       Оглядев своё новое платье, женщина покрутилась около зеркала и улыбнулась. Стоявший около стены и очень довольный собой учёный в прекрасном белоснежном с золотом костюме чуть дёрнул уголком рта.       Они готовы к балу.