Франкенштейн

      Приглашённые прибыли все. Кто-то — чтобы откровенно посмеяться в лицо владельцу обветшалого особняка, который посмел пригласить их в разруху, кто-то просто из вежливости, а кто-то — посмотреть, как справляется новый барон. Франкенштейн точно знал, кто приедет и к каким группам отнести каждого из гостей.       Пришлось даже экскурсию провести для особо недоверчивых. Чем, собственно, он сейчас и занимался.       — А это наш сад. Прошу прощения за его неприглядный вид, мы только недавно взялись за эту часть нашего дома.       Под словом «неприглядный» подразумевалась огромная чисто прибранная и уже зеленеющая, но ещё пустая территория с молодыми, только-только взявшимися, деревцами. На клумбах расцвели почти все цветы, что высадила Роза, и кто-то обратил внимание на необычный сорт.       — Да, эти цветы были выведены специально для моей сестры лучшими моими садоводами, — гордо улыбнулся учёный. «Сестра» хитро посмотрела на него, но ничего не сказала.       После прогулки по садам начался, наконец, запланированный бал. Франкенштейн прекрасно помнил всё из жизни дворян, а потому и праздник устроил на высшем уровне. Сам барон ходил между гостями с бокалом в руке и, выполняя обязанности хозяина, общался с каждым, кто желал этого.       Последней прибыла баронесса Милстоун со своими родителями и младшим братом. Конечно, Франкенштейн тут же подошёл, чтобы поприветствовать гостью, а заодно и оценить, насколько силён противник. Усиленной была только она, родители: высокий седой джентльмен и сухонькая, всё ещё сохранившая свою красоту леди — были просто людьми, не подозревающими о том, кем являлась их дочь.       Умело вовлекая всю семью в разговор, учёный быстро присоединил к нему ещё одну группу людей и уже скоро остался наедине с баронессой. Свою силу Франкенштейн умело скрывал, а потому никаких подозрений не вызывал. Милстоун, которую, как оказалось, зовут Лоран, охотно принимала участие в разговоре с новым и несомненно представляющим интерес дворянином. Быстро раскусив характер своей цели, учёный ловко переходил от скрытого флирта к интересным разговорам и обратно, всё больше заинтересовывая, вынуждая желать новой встречи. Чуть скосившись в сторону, он приметил Розу, что уже вовсю общалась с дамами, умело уводя их от мужа. Женщина прекрасно знала, что Франкенштейну будет сложно общаться с баронессой, если на него нападёт эта стайка жаждущих прекрасного девушек.       Это сейчас всё шло по накатанной, всё-таки они прожили вместе достаточно, чтобы выучить характер друг друга и знать, когда стоит ревновать, а когда можно подойти и в шутку предложить помочь, наблюдая за ошеломлением на лице цели. Несколько лет назад, когда они жили под покровительством графа, всё было иначе. Поторопившись, Франкенштейн не успел просчитать всего, и Роза была вынуждена «впервые» выйти в свет. Именно тогда, когда ему пришлось привлекать к себе внимание юной и, несомненно, хорошенькой особы, чтобы навлечь на себя гнев её жениха-колдуна.       Франкенштейн улыбался и что-то рассказывал миленькой герцогине, когда между лопаток зазудело от чьего-то недоброго взгляда. Сместившись так, чтобы не вызвать подозрения и в то же время незаметно оглядеться, учёный окинул зал быстрым взглядом, надеясь, что это приехал жених.       Нет. Дырку в спине просверлить пыталась Роза, рядом с которой сейчас стоял брат его юной цели. Бокал в руке дрогнул. Стало неловко, и в то же время некстати проснулась ревность, из-за чего мужчина запнулся посреди фразы. Раньше в таких миссиях она участвовала лишь косвенно. Отведя взгляд, Франкенштейн заставил себя улыбнулся и снова переключил внимание на герцогиню.       — Волнуетесь за сестру? — чуть улыбнулась девушка, показав, что заметила оглядку собеседника.       — Она впервые на подобном мероприятии, — не стал скрывать правды учёный. — Конечно, я переживаю.       — Бетти — славная девушка, за ней будут толпами ходить кавалеры только из-за одной красоты. А когда они прознают про её добрый характер, то и вовсе ждите очереди в женихи.       Мужчина засмеялся, поддерживая веселье герцогини. А сам с трудом заставил себя не смотреть на то, как жена, смеясь, легко кружила в вальсе с дворянином.       Изначально они договаривались, что ходить вместе не будут. На деле это оказалось не так просто, теперь-то Роза это знала. Привычка всегда хотя бы иметь мужа в поле зрения заставляла искать его среди толпы. Стоявшая рядом дворянка раздражала, пробуждала желание пройти через весь зал и впиться поцелуем в губы мужа, назло, чтобы показать: «этот мужчина — мой!»       И не важно, что это была её идея! Не важно, что Франкенштейн сначала отказался! Сейчас, в этот момент, он флиртовал не с ней, а с этой прелестной девушкой!       Франкенштейн словно и не замечал её, обращая внимания не больше, чем положено сестре графа. Злость заставляла стискивать зубы и не позволяла отвести глаз от мило беседующей пары. Это и стало причиной её глупой и наивной попытки заговорить с первым попавшимся мужчиной, нагло, показательно и немного откровенно флиртуя и кокетничая. Она видела, что муж напрягся. Другие не знали этого, сама герцогиня не заметила, но она, Роза Филл, которая находилась рядом с этим человеком не один десяток лет, прекрасно видела это. Самодовольно улыбнувшись, женщина подхватила «своего» кавалера под руку. Прижимаясь чуть ближе, чем требовал этикет и почти с наслаждением глядя в потемневшие голубые глаза. Франкенштейн отвернулся.       — Ах, ревность! — раздался рядом с ней добродушный смех, вырывая её из мыслей. Чуть вздрогнув, Роза посмотрела на своего «кавалера». Высокий, бесспорно симпатичный брюнет с мягкой улыбкой. Но его голос привёл женщину в себя.       — О чём вы говорите, Ваша милость?       — Сестра, что ревнует брата к его пассии — это не ново, — понимающе усмехнулся дворянин. — Только сбавьте обороты, милая, а то нас поженят.       Вспыхнув, Роза сделала попытку вырваться, но мужчина не дал, мягко удержав за плечи.       — Не стоит смущаться, — засмеялся он. — Вы испортите всю игру. Братьям порой полезно ревновать своих младших сестрёнок. Но вам стоит выкинуть мрачные мысли из головы, прошу, подарите мне танец, миледи. Это прекрасно помогает, поверьте!       Танцевать Франкенштейн научил её давно, и все движения Роза могла выполнять, не задумываясь. И хорошо, потому что это было последнее, что тревожило её. Стало стыдно. Теперь понятно, почему муж предпочитал выполнять подобную работу один, это нервировало не только её. Теперь, когда женщина снова могла мыслить трезво, она поняла, насколько глупо себя ведёт. Ведь учёный всегда только играет на публику, увлекая жертву за собой, он никогда не позволял себе даже невинных поцелуев. Но самое главное, Роза это прекрасно знала. Но сегодня она, словно подросток, пыталась помешать, забыв о том, что её задача — помогать. Возможно, это из-за того, что она впервые видит это воочию, ведь раньше она действовала отдельно, отвлекая внимание других людей от мужа. А, может, потому что ей уже пятьдесят пять, и проснулась старая вечно брюзжащая бабка.       — Почему вы смеётесь?       — Подумала о том, как глупо бы мы выглядели у алтаря, — не моргнув, солгала женщина. Дворянин громко рассмеялся, но потом посмотрел серьёзно.       — Есть ли у меня хоть какой-то шанс?       — Простите, но на родине у меня есть жених, — улыбнулась Роза. Кивнув, лорд увёл её обратно: танец закончился. Но, вопреки ожиданиям, мужчина остался рядом.       — Вы не уходите. Почему?       — Если вы не станете мне женой, то ещё остаётся простая дружба, миледи, — пожал плечами он. — Позволите ли мне стать вашим другом?       — Я иду в комплекте с братом, — хитро прищурилась женщина. — И он проверяет, увы, не только женихов.       — Ваш брат — интересная личность. Мне было бы интересно пообщаться и с ним, — кивнул лорд. — Когда он перестанет пытаться сменить статус моей сестры.       Уже после бала, когда они вернулись в дом, Роза тихонько подошла к дверному проёму и остановилась, прекрасно зная, что муж почувствует её. Однако учёный не обратил никакого внимания, продолжая вчитываться в документы. Вздохнув, женщина огляделась, убеждаясь, что они одни, и прошла в комнату, зажигая свечи в канделябре и подставляя его ближе.       — Спасибо, — вроде бы и спокойно проговорил учёный. Вот только головы не поднял, не поцеловал благодарно в щёчку, не так сказал.       Роза молча подставила второй стул и присела напротив.       — Прости меня, Франкенштейн, — тихо-тихо, чтобы лишние уши не услышали, прошептала она. — Я не знаю, что на меня нашло.       — Всё в порядке, — отложил бумаги мужчина. — Это нормальная реакция любой женщины. Это я должен извиняться перед тобой.       — Нет. Я — не «любая» женщина, — покачала головой Роза. — Я знаю, за кого вышла замуж и чем мне это может грозить. Я должна помогать тебе, а не мешать, несмотря на эмоции. Я же видела, как тебе было больно от моих действий.       Франкенштейн некоторое время молчал, но потом улыбнулся и покачал головой, осторожно, не так, как хотелось бы, обнял и прошептал:       — Спасибо за то, что ты понимаешь. Тебе ведь тоже было неприятно… — выпустив, добавил чуть громче. — Но ты обязана познакомить меня с этим твоим новым другом.       Мгновенно осознав, что рядом кто-то появился, Роза кивнула.       — Обязательно, Бейн, он и сам хотел с тобой поговорить.       — Посмотрите-ка, только приехал, а уже ухлёстывает за девушками! — услышал Франкенштейн чей-то громкий разговор. Двое делали вид, что говорят между собой. На весь зал.       Учёный быстро оглядел баронессу, пытаясь понять, каких действий она ждёт от него. Заинтересованный взгляд подсказал, что девушка жаждет зрелищ. Что ж, так тому и быть.       Схватив свой меч, учёный успел только подумать о том, что убийство гостей — не самый лучший способ завоевать расположение дворян. Подавив в себе желание вытащить оружие из ножен, мужчина сделал всего два движения-удара, чтобы обидчики упали на пол. В голове давило, руки дрожали от желания добить бессознательных. Чуть покосившись в сторону колдуньи, Франкенштейн тут же рассыпался в извинениях перед гостями, строя из себя поддавшегося эмоциям молодого человека. По легенде ему двадцать, должно сработать. И был прав, но после этого инцидента гости засобирались домой. Время было уже позднее, да и склока подпортила впечатление, но своей цели учёный достиг. На него обратили внимание все, кто должен был. Милстоун смотрела чуть задумчиво, так, словно чего-то не понимала, и Франкенштейн прекрасно знал, чего: он не поддался её контролю полностью. Баронесса желала смерти этим двоим. Просто потому, что они досаждали ей однажды, но он лишь оглушил их. Зато он точно будет удостоен чести ещё не раз увидеться с дворянкой: она явно пожелает разобраться в этой ситуации.       — Я надеюсь, что этот досадный инцидент не испортил вашего настроения, — проговорил учёный, провожая гостью и подав ей плащ.       — Не беспокойтесь, Бейн, — улыбнулась девушка. — Я прекрасно вас понимаю. За честь семьи надо стоять до конца. Всего доброго. Надеюсь, что вы не забудете меня этой ночью.       Жестокая, она заставляла своих кавалеров страдать от желаний, но в этот раз ментальные щиты, так неосторожно позабытые, стояли, а потому атака не возымела эффекта. Франкенштейн чуть поклонился и пообещал, что точно не забудет.       Слуги уже взялись за работу, а потому учёный проводил Розу к её комнате и ушёл в кабинет. Он уже и забыл, насколько утомительны бывают подобные мероприятия. Хотелось размяться, отвлечься на что-то своё, но лаборатория ещё даже не начинала строиться, а Бейн не умел драться так хорошо, как необходимо для тренировок.       Почти упав в мягкое кресло, Франкенштейн закинул ногу на ногу и задумался. Похитить баронессу необходимо так, чтобы на него самого не пали подозрения. Учёный был уверен: девушка знала что-то о том, кто пытался однажды подставить его и до сих пор периодически засылал к нему шпионов. Допрос последних не давал ничего полезного, с их памятью поработали даже лучше, чем с Мэйсоном. Они не знали ничего, кроме одной простой задачи: надо вызнать данные у Франкенштейна. Судя по всему, этот колдун хорошо владеет контролем разума, раз даже усиленные с его помощью могут пользоваться этой способностью.       Единственными, кто мог поделиться информацией, являлись созданные им колдуны. Но последняя ведьма при попытке схватить её устроила бойню в деревне, а потом погибла от неизвестно откуда взявшегося луча атаки. И теперь не представлялось возможным понять, тянула ли она время или же просто за ней велась слежка. С тех пор учёный старался действовать аккуратнее. Нельзя, чтобы Милстоун начала подозревать в нём усиленного и, тем более, Франкенштейна. И захватить её также было нельзя: могли следить. Лишаться этого свидетеля по таким глупым причинам он не собирался. Именно поэтому из голубоглазого блондина он превратился в черноволосого юношу. Перекрасив брови и волосы, он остриг последние так коротко, как носил когда-то его дядюшка Кейт. Роза, вышедшая в зал, замерла, не узнав мужа, но потом хитро прищурилась и присела на стул.       — Действуй!       — Не уверен, что тебе пойдёт такая стрижка…       — Франкенштейн!       Волосы жены учёный перекрасил и завил, превратив прямые локоны в кудрявую копну волос. Потом усмехался, глядя, с каким восхищением смотрела на себя Роза. Этого должно хватить, чтобы на него не обратили внимания хотя бы в первое время. Ведь Франкенштейн — мужчина невероятной силы и славен боевыми навыками, блондин, а не темноволосый юноша-барон.       — Бейн, устал?       — Немного, — чуть улыбнулся мужчина. Роза попыталась привычно сесть на колени мужа, прижаться к груди, но Франкенштейн ловко встал так, чтобы увернуться и обнять. Посмотрел понимающе и, сославшись на усталость, ушёл.       — Потом ты не отвертишься, — тихо хмыкнула женщина. — Хм… Бе-ейн, братишка! Я хочу на охоту!       «Вдвоём. Только ты и я».

***

      С охоты оба вернулись через несколько дней удовлетворённые и оттого спокойные и полные сил. Смеясь и дурачась, проскакали по деревне под весёлые взгляды жителей, резко затормозили около своего особняка и, отдав коней и пойманную тушу слугам, пробежали в дом.       — Ну, как у нас дела? — спросил учёный, на ходу приводя себя в порядок.       Отчёт длился недолго, но за это время Франкенштейн успел обойти весь дом и проверить учеников. Постояв немного, он удовлетворённо кивнул старательным малышам, попросил послать к себе самую старшую девушку утром и пошёл дальше. Его комната выглядела иначе.       — Что-то странное было? К нам кто-то заходил?       — Нет, Ваша милость, не было никого.       — Любая мелочь, капитан.       — Проходя мимо вашей комнаты в первую ночь вашего отсутствия, я слышал скрип окна, — припомнил мужчина, — однако, как оказалось, мне послышалось, окно было закрыто, в доме никого и ничего не пропало.       Чуть кивнув, Франкенштейн снова огляделся и понял, что его смутило: канделябр, что стоял на тумбе, теперь находился на столике около кресла. Нахмурившись, мужчина подошёл к мебели и выдвинул первый ящик, единственный не до конца закрытый. Они ничего не забрали. Вещи и неосторожно брошенное золото лежали аккуратно, но не идеально. Неожиданная догадка заставила похолодеть. Схватив сразу все вещи, учёный, не церемонясь, сунул их в руки растерянного капитана и почти вырвал дно, открывая тайник.       Красная бархатная подушечка, на который уже давно лежал кинжал Ларо, была пуста. Франкенштейн медленно опустился на кровать. Он уже давно не пользовался этим клинком, с тех пор, как создал себе более крепкий и удобный кинжал. Проводить работы над оружием Албертсонов не было никакого желания, он не хотел ничего изменять. Поэтому кинжал носил учёный достаточно редко, но на бал прицепил к поясу, так как красивые ножны и рукоять подчёркивали его костюм, придавали солидности.       — Ваша милость?       — Найдите его.       — Кого?       — Кинжал! — рявкнул Франкенштейн, вскакивая. В коридоре чьи-то размеренные шаги сменились быстрым бегом, и вскоре в комнату вбежала Роза.       — Брат? Что-то случилось?       — Леди Чарлсон, — поприветствовал её капитан. Едва кивнув ему, женщина осторожно обняла чудом сдерживающего себя мужа, зная, что это поможет. Бросив взгляд в ящик, она мгновенно поняла, что здесь произошло. Кинжал Ларо, тот самый, красивый и невероятно острый. Единственное, что осталось ему от семьи. Память о самых дорогих ему людях.       — Мы обязательно найдём его, Бейн. Успокойся.       Кивнув, Франкенштейн мягко отстранил Розу и посмотрел на солдата.       — Вот такого размера, — показал руками, — в ножнах, по рукояти спиралью выбиты буквы. Он очень ценный, реликвия герцогства Албертсонов, вы, конечно, слышали об этом славном роде. Найдите его.       — Проверьте всё внимательно, посмотрите, не унесли что-либо ещё, — подхватила Роза.       — Усильте охрану, по периметру должны были ходить дозорные, я их не видел. Почему?       — Мы решили, что это нецелесообразное использование людей…       — Мои приказы должны выполняться, капитан, — резко оборвал его Франкенштейн. — Не обсуждаться, не отклоняться. Выполняться. Я долго терпел ваше поведение, закрывал глаза на манеру общения и вашу наглую привычку оспаривать моё решение, но сегодня вы перешли черту. Ещё один промах, и я…       — Бейн, успокойся, всё хорошо, — снова повисла на взбешённом муже Роза. — Всё хорошо, кинжал, конечно, очень дорогой, но это же просто реликвия, которая попала тебе от дальних родственников, помнишь? Ничего страшного, он найдётся, такое сразу не продаётся, ты сам мне говорил, помнишь? Присядь. Идите, капитан, сейчас же! Присядь, дорогой, успокойся, тс-с. Двери закройте! Вот так, обопрись сюда, дай я сделаю тебе массаж.       — Не надо, — повёл плечами учёный, пытаясь сбросить с себя руки женщины, но Роза ожидала этого, а потому прижала его чуть сильнее.       — Сейчас мы все пойдём спать, Бейн, — успокаивающе прошептала она, разминая напряжённые мышцы. — Примерно через час после нас укладываться начнут слуги. Это обычно занимает немного времени, поэтому ты очень тихо откроешь окно и выйдешь на улицу. Перероешь весь город и найдёшь воришку. Они просто люди, которым понравилась блестяшка, ты же знаешь. Как и тот, кому особенно понравился кинжал Ларо. Ты быстро найдёшь его, и завтра твоя бархатная подушечка снова будет украшена оружием твоей семьи. Успокойся, капитан не виноват в том, что его не выдрессировали так, как вы своих солдат.       Франкенштейн кивнул, постепенно расслабляясь. С солдатами он, конечно, проведёт серьёзную работу, но сделанного не вернуть. Поднявшись, коротко поцеловал жену и слегка улыбнулся, наклоняясь, чтобы продолжить, но замер, прислушавшись. Отстранив от себя Розу, отошёл обратно к кровати, и почти сразу после этого в дверь постучали. Дождавшись дозволения войти, служанка предупредила о приезде баронессы Милстоун. Кивнув, учёный задумался. Приезд колдуньи говорил о том, что женщина хочет продолжить знакомство, и отказ закроет для Франкенштейна все двери в её дом. С другой стороны, любое промедление может уничтожить все шансы найти кинжал.       — Бейн?       — Всё в порядке, я приму гостью.       — Но твой кинжал!       — Всё в порядке, — чуть поморщился учёный. — Переживу. Это лишь вещь, просто кинжал. Все они останутся со мной в памяти.       Роза покачала головой. Так-то оно так, но женщина слишком хорошо знала мужа для того, чтобы понять: успокаивал он совсем не её. Усевшись в кресло, женщина вздохнула и взялась за книгу. Надо дождаться Франкенштейна. Подобные встречи всегда выматывали учёного морально.       Вернулся учёный уже почти ночью. Половину вечера они гуляли с баронессой и играли в одну хитрую игру: она пыталась применить на нём контроль разума, а он притворялся, что у неё получается, но выполнял приказы не полностью. Например, на просьбу, щедро сдобренную ментальным посылом, сорвать цветы с клумбы одной из жительниц деревни, Франкенштейн с готовностью побежал к владелице покупать их. Заинтересованность его скромной персоной всё росла, мужчина это чувствовал, но общаться с дворянкой было сложно. Угадывая её желания, мужчина постоянно ходил по тонкому льду, ведь угодить капризной колдунье было очень непросто.       Поэтому домой он возвращался в поганом настроении и твёрдым решением заняться лабораторией и укреплением камеры. Последний человек, которого он желал сейчас видеть был капитан, но именно он первый встретил барона.       — Не желаю сейчас разговаривать.       — Ваша милость, я лишь хотел сказать, что…       — Прочь с глаз моих.       Как же ему не хватало таких людей, как Кейт и Ларо! Вот уж кто мог действительно удержать армию в ежовых рукавицах и не допускать графа к этим делам. Франкенштейн практически не занимался своими солдатами, полностью доверив это дело дядюшке и учителю, иначе ему пришлось бы туго. Учёный ещё при своём графстве понял, что главное для дворянина — иметь отличную команду. И у него такая была. Ларо и Кейт полностью освобождали его от работы с армией, мисс Анжела занималась особняком и слугами в целом, даже в кухне у него был опытный человек, способный обойтись без надзора! Всё, что оставалось Франкенштейну — принимать у себя этих людей, слушать их отчёты и вместе с ними пытаться решить проблемы. Прямое вмешательство молодого графа требовалось очень редко, он полностью доверял своим людям и знал, что они выполнят любой его приказ, даже если будут считать его нецелесообразным.       Здесь же была другая история. Слуги Чарлсона не имели такой железной дисциплины, к тому же последнее время старый барон действовал просто: не следил за выполнением.       Вот и сейчас капитан раздражённо цыкнул и преградил ему дорогу.       — Вы, конечно, ещё молоды, барон, однако я вынужден настаивать на том, чтобы вы прислушивались к моим словам, — произнёс он. — Я лишь хотел поговорить о дозорных…       — Это вы должны прислушиваться к моим словам, капитан, — процедил Франкенштейн. — Я с вами, если вы до сих не пор не заметили, советуюсь. Вы свободны.       Лицо капитана потемнело, но он кивнул и ушёл. Вздохнув, учёный ушёл в свою комнату. В кресле дремала Роза, а на столике закутанный в шарф стоял чайничек с двумя чашками. Около спящей стояла одна из служанок с покрывалом в руках, видимо, хотела укрыть госпожу.       — Милорд, — поклонилась девушка.       — Идите, я посижу с сестрой.       — Она собственноручно приготовила вам чай, милорд, — тепло улыбнулась девушка. — Я впервые вижу подобное.       — Спасибо, что сказали, идите, сегодня вы больше не понадобитесь, — дождавшись, пока закроется дверь, Франкенштейн усмехнулся. — Открывай глазки, я знаю, что ты не спишь.       — Сплю, — возразила Роза, не поднимая ресниц. Учёный улыбнулся и уселся в кресло напротив, любуясь женой. Не услышав ничего в ответ, женщина всё-таки открыла глаза и выпрямилась. — Не смотри на меня так! Иначе я снова забуду, что ты мой «брат».       Усмехнувшись, Франкенштейн наблюдал за женой, что наливала чай, потом привстал, намереваясь помочь, за что тут же получил по руке. Роза сдержала улыбку, посмотрев на насупившегося мужа. Подала чашку.       — У тебя получился восхитительный чай, — улыбнулся учёный.       — Как Милстоун?       — Заинтересовалась, — коротко бросил учёный. — Я проводил её домой. Заодно познакомился с родителями.       — Поэтому ты так долго?       Учёный кивнул и поднялся, оставляя чашечку на столе. Вот теперь можно и солдат построить! Где там капитан?       Капитана в доме не оказалось, не нашёлся мужчина и в казармах, и даже в кабинете. Вздохнув, учёный уточнил у одного из солдат, где искомый.       — А он ушёл куда-то, ничего не сказал, — чуть пожал плечами воин.       Франкенштейн вздохнул, но кивнул солдату и ушёл в кабинет.       Вернулся капитан только на следующий вечер, усталый настолько, что сразу становилось понятно, все эти сутки он ни разу не присел. Молча подошёл к барону и протянул ему завёрнутый в тряпку кинжал.       — Прошу, Ваша Милость, — проговорил Джон. — Я нашёл ваш кинжал.       Франкенштейн вздрогнул и осторожно перехватил клинок из рук капитана, одним движением сорвал тряпку и замер.       Подделка.       Успели же!       — Благодарю, капитан, — улыбнулся мужчина. — Не представляю, как бы я искал этот клинок, если бы не вы! Я поражён вашей профессиональностью и скоростью. Не каждый человек смог бы найти в таких больших землях это оружие.       — К вашим услугам, — чуть грубо ответил капитан, но по лицу было видно, что похвала ему понравилась. Франкенштейн тепло улыбнулся.       — Теперь идите, отсыпайтесь, завтра жду вас у себя, обсудим наши дальнейшие действия.       Поклонившись, Джон ушёл. Учёный же развернулся и пошёл к себе в кабинет, по пути перехватив девушку, которую ждал ещё вчера утром. Это была самая взрослая ученица среди всех детей, и мужчина догадывался, почему её матушка, одна из слуг, «забыла» послать дочку в назначенный срок к нему в кабинет.       — Присаживайся, как тебя зовут?       — Мирабелла, Ваша Милость.       — Учитель хорошо отзывался о тебе, Мирабелла. Сказал, что ты всё схватываешь на лету, что умная, старательная, аккуратная и осторожная. Молодец.       Девушка чуть склонила голову, пытаясь скрыть смущение.       — Ты уже знаешь, зачем я нанял вам учителя?       — Да, Ваша Милость.       — Готова?       — Да, Ваша Милость.       — В таком случае, готовься! Завтра я еду говорить с герцогом и, если он согласится, то ты станешь личной служанкой его дочери. Не подведи меня.       — Д-дочери герцога? Но, Ваша Милость, я не уверена!..       — Я уверен. Этого достаточно. Ты справишься, Мирабелла. Первой быть всегда сложно. На того, кто станет первым, прости за сравнение, результатом в моём опыте, будут смотреть все дворяне, его будут проверять, изучать, искать поводы для критики. Поэтому я выбрал тебя. Помимо всех перечисленных качеств, ты ещё и смелая, сильная. Ты справишься с этой ролью. Только ты.       — Я не подведу вас, Ваша Милость, — помолчав немного, проговорила девушка. — Но как же моя матушка?       — Твоя матушка останется со мной, не обижу, не переживай. Даже у слуг бывают выходные, поэтому видеться вы сможете. Иди к моей сестре, она поможет тебе привести себя в порядок и подберёт подходящее платье.       Уже поздним вечером Роза спустилась к нему, присела осторожно в кресло и взяла кинжал в руки, внимательно оглядела со всех сторон и нахмурилась, глядя на мужа, что старательно вычерчивал план будущей лаборатории и, главное, камеры.       — Почему ты не рад?       — Потому что это подделка.       — Как ты понял? Он точно такой же!       — Посмотри на последние фамилии, Бетти. Там нет их имён.       — Почему ты не сказал капитану?       — Если бы Джон узнал, что принёс подделку, то либо попытался бы найти оригинал, что было бы пустой тратой нужного времени, либо счёл меня лжецом. Ни того, ни другого мне не надо. К тому же, если уже появилась подделка, то похититель наверняка уже далеко отсюда. Забудь о кинжале, Бетти.       — Но…       — Прошу.       Глубоко вздохнув, Роза кивнула и отложила оружие обратно на стол.       — Когда ты планируешь окончательно похитить сердце Милстоун?       — Как только закончу камеру. Можешь говорить прямо, никого рядом нет. Найди мне наследника? Времени не хватает катастрофически!       — Зачем искать? Твой наследник должен вернуться завтра с пустой сумкой для писем. Только вместо денег ему можно дать титул.       — Думаешь, парнишка подойдёт?       — Сам подумай. Он умный, хваткий, добрый и может защитить себя и окружающих. Этот мальчик явно переобщался с тобой, потому что на язык он явно поострее здешних дворян, к тому же при желании он становится таким воспитанным, что даже я поначалу думала, что он из богатых, а не сиротка из трущоб.       Сложив пальцы замочком, Франкенштейн задумался.       — На момент нашего отъезда здесь будет не заброшенное здание с одной деревней, а один из богатых наделов, который будет нужен герцогу. Сможет ли Рой удержать это? Не загордится ли, получив огромные деньги?       — Я думаю нет, дорогой. Он справится. Я уверена.       Кивнув, учёный снова взялся за чертёж, показывая, что разговор окончен. Роза же, быстро чмокнув мужа в губы, ушла из кабинета. Это Франкенштейн может не спать неделями, она же уже готова была уснуть у первого попавшегося дверного косяка.       — Не спи стоя, сестрёнка, — прошептал учёный, подхватывая жену на руки. — Ты же не лошадь.       — Я просто знаю, что ты меня донесёшь, дорогой, — пробормотала женщина.       Франкенштейн осторожно уложил её на кровать и провёл пальцем по щеке. Вздохнув, ушёл.       У него ещё много дел!