Франкенштейн

      — Эй, что это значит?       Франкенштейн смотрел на троих Старейшин Союза, которые явно не ожидали, что он так быстро вернётся из своего рейда. Первым делом учёный, как и всегда, решил проверить, чем занималась пригретая им организация, и нашёл кое-что, что вполне могло стать концом для Союза, будь у него плохое настроение.       — Почему вы забрали все мои разработки? И что за эксперименты вы проводите?       Уже почти десять лет они работали вместе, и лишь пару месяцев назад мужчина осмелился открыть одну из тяжёлых дверей. И вот результат: его бумаги переместились на столы союзовцев. Даже полугода не прошло!       — Простите нас, — склонился в поклоне Первый Старейшина. — Мы так спешили помочь людям, что воспользовались вашими исследованиями в своих опытах, не спросив вашего дозволения.       — Но это же не всё. Вы вели и другие исследования с использованием моих данных…       — М-мы просто подумали, что для человечества будет лучше, если мы объединим свои усилия, чем если вы всё будете делать один, господин Франкенштейн… — увидев, что выражение лица учёного не поменялось, Первый продолжил. — Я приношу свои извинения. Всему виной моя жажда знаний. Это она нас так ослепила.       Франкенштейн осёкся, буквально заставив себя замолчать и не выгонять всех этих ребят уже сейчас. Едва он прошёл в здание, к нему практически подбежал Третий Старейшина с криками: «Получилось!» — и на ходу протараторил, что болезнь отступила и мальчишка выжил, а его родные на седьмом небе от счастья. Пятая впервые за всё время улыбалась. Уж кто-кто, но эти двое точно делают всё, чтобы человечеству жилось хоть немного легче. К сожалению, взяться за старейшин этой организации вплотную времени не хватало, поэтому Франкенштейн ограничился тем, что следил за уже имеющимися главами.       С другой стороны, это были его данные, собранные буквально по крупицам, исследованные, любовно записанные и совершенно точно не предназначающиеся им! Стоит попробовать немного занять их, чтобы не лезли к чужим бумагам. А какой способ занять учёного? Дать ему что-то новое. Мужчина глубоко вздохнул. Это «новое» тоже его и только его.       — …забудьте. Я открою вам доступ в несколько своих лабораторий, чтобы вы смогли воспользоваться любой информацией, которую там найдёте.       — Б-благодарим вас! — неприятно повысившимся тоном прокричал Первый.       Чуть поморщившись, учёный махнул рукой и ушёл. Этот человек ему не особо нравился, но за своими подчинёнными следил мужчина неплохо. Да и работа шла довольно бодро. Вся проблема была в том, что сам Франкенштейн не мог усидеть на месте, каждый раз срываясь отсюда практически на другой конец света, чтобы изучить что-то новое. Благородные пока поутихли, и мужчина получил, наконец, возможность работать для своего удовольствия, а не спасения всего мира.       Закрыв двери в кабинет, мужчина прошёлся по каменному полу и взял один из листов. В это крыло никто не заходил, зная, что Франкенштейн этого не любит. На деле оказалось, что не заходили только когда он здесь, но и на том спасибо. Ничего опасного он не держал в этом здании, предпочитая хранить подобные разработки в более укромном и безлюдном месте.       Почувствовав приближающиеся ауры, учёный развернул один из стульев и уселся лицом к стене. Он не желал никого из союзовцев видеть. Но и прогнать Третьего и Пятую не мог. Оба прошли тихо, не говоря ни слова. Остановились.       — Франкенштейн, ты был прав, — негромко проговорил Третий, глядя в пол. — Я выяснил, что Союз втайне использует твои данные в своих разработках без твоего разрешения. И это продолжается довольно долго. Прости, мы снова тебя разочаровали.       Франкенштейн молчал, глядя в стену. То, что он увидел за несколько часов, этим ребятам пришлось выяснять несколько месяцев. Союз действительно не доверяет им. Это разочаровывало, потому как именно Третий и Пятая работали ради человечества.       — Вы меня не разочаровали, — не шевелясь, произнёс мужчина. — Я всё равно вам никогда и не доверял.       Лёгкий шорох подсказал, что Третий повернул голову. Учёный был уверен в этом, Пятая шевелилась так же часто, как и говорила: почти никогда, предпочитая стоять мёртвой статуей.       — Всё в порядке, я понимаю, почему ты нам не доверяешь, — проговорил Третий. Видимо, он решил, что учёный мог опасаться обидеть их этими словами. — Я только надеюсь: ты понимаешь, что мы делаем это ради всех людей.       — Хмф, — Франкенштейн закрыл глаза, полностью сосредотачиваясь на иных органах чувств. — Вы — возможно. Но не остальные. Как бы вы их не оправдывали, их ведёт только алчность. Впрочем, я всегда могу самоустраниться, а вот что будет с вами? Слышал, у вас с остальными старейшинами немало разногласий…       — … ничего не поделаешь, — после некоторого молчания ответил Третий, и в его голосе неожиданно послышалась улыбка. — Мы просто поступаем так, как считаем правильным*.       — Значит, мальчик выжил? — перевёл тему Франкенштейн.       — Да.       Учёный открыл глаза, услышав незнакомый голос. Немного повернув голову, он заметил Пятую, что подошла чуть ближе и поклонилась.       — Спасибо.       — Работу провёл Союз, — мягко напомнил учёный, снова отворачиваясь.       — Это твоя разработка, — сказал Третий. — Мы лишь работали по этим данным. Без тебя ничего и не вышло бы.       — Я рад, что у нас всё получилось. Идите.       Кажется, Старейшина усмехнулся, но учёный не обратил на это никакого внимания. Сейчас его больше занимала группа сильных оборотней, которые вот-вот должны были остановиться в таверне недалеко отсюда. Взяв всё необходимое, мужчина поспешил уйти, не забыв, однако, открыть обещанные комнаты.       На улицах всё чаще вспыхивали войны, люди ссорились из-за пустяков. Соседи, которые когда-то жили в мире, неожиданно начинали собирать армии, пытаясь отвоевать кусок чужой земли, короли шли на других королей, наследники пользовались этим и пытались перехватить власть. И в это же время появились оборотни. Подозрительно, но, с другой стороны, зачем им ссорить жителей, если каждый из них может единолично уничтожить всю деревню и не вспотеть при этом? Однако они не стали уничтожать людей, лишь помогли одной из сторон враждующих. Учёный тогда не вмешивался, наблюдая со стороны. Оборотни даже не пытались скрываться, попробовав уничтожить противника одной волной. К удивлению учёного, тех защитили благородные. Впрочем, судя по тому напряжённому разговору, их расы между собой враждовали, так что ничего удивительного в этом не было: обычная делёжка добычи.       Через несколько часов Франкенштейн уже сидел на намеченном месте, ожидая, пока принесут ужин, и делая вид, что читает газету.       Оборотни сидели за соседним столом, не подозревая, что их сосед является усиленным со скрытой аурой.       — Лорду это не понравится, — чуть напряжённо проговорил один из пришедших. Франкенштейн не видел их лиц, скрытых под капюшонами, но прекрасно слышал, о чём они говорили.       — Лорд сейчас разбирается с, ха, деликатной ситуацией, — фыркнул второй. — Наша задача — лишь уничтожить доказательства того, что Вервольфы вмешались в ту битву.       — И всё-таки я не понимаю. Это же люди просили нас помочь им!       — Идём уже, нам надо успеть до того, как Лорд вернётся из земель благородных. Еда здесь тоже паршивая… эй, куда прёшь, идиот?!       — Прошу прощения, — вежливо извинился Франкенштейн, пряча глаза и сжимаясь, пытаясь протиснуться между оборотнями.       — Оставь, если начнём драку, точно получим. Пусть идёт.       — Хмф, ладно.       Учёный чуть улыбнулся. За этот короткий ужин он узнал столько нового! Оказывается, оборотни вмешиваются в битвы людей по их же просьбе. Кто мог вообще узнать об этом? Оборотни и благородные не ходят по человеческим землям каждый день, а когда всё-таки появляются, скрывают свои силы. С этим стоило разобраться.       Также он умудрился оцарапать одного из нелюдей, завладев небольшим количеством крови, что, несомненно, радовало.       И да, ночевать он здесь тоже не будет, в этом, пожалуй, стоит согласиться. Как и с качеством пищи.       Кинув несколько монет на стол, мужчина кивнул пробегающей работнице и ушёл в небольшую лабораторию, что устроил в этой деревне. Надо было заняться кровью оборотня и подумать над сложившейся ситуацией.       Около двенадцати лет назад он уже сталкивался с подобной ситуацией: оборотни захватили людей и правили ими, превратив в рабов. Вмешиваться напрямую тогда учёный ещё не мог — сил явно не хватало, чтобы биться с десятком вервольфов. Пробитый когда-то бок снова засаднило. В тот раз ситуацию тоже разрешили благородные, но в тот день, когда Франкенштейн добрался до места, ни тех, ни других уже не было**.       И всё-таки, кто?

***

      Франкенштейн стремительно шёл по огромному помещению, глядя только вперёд и не позволяя себе проявлять никаких эмоций. Он не знал, чего можно ожидать от того, что ждало его впереди.       Последнее время у него было много работы. На земле царствовали чума, оспа и многие другие не менее опасные болезни. Люди гибли так быстро, что Франкенштейн наряду с Третьей и Пятой организовали отряд лекарей, которые должны были помочь всем, кому ещё только можно было. Сконструировав специальные маски и костюмы, чтобы союзовцы не заразились сами, Франкенштейн велел не только лечить, но и собирать данные по болезням, чтобы учёные могли понять, как создать лекарство.       Однако прошёл не один год, а болезнь всё так же шествовала по миру, неся гибель людям не только от заразы, но и от битв и междоусобиц, которые поднимали бедняки против своего правителя, дворяне против друг друга.       Словно весь мир сошёл с ума, а его забыли заразить этим.       Франкенштейн забыл про сон и еду, пытаясь понять, что же всё-таки произошло. Копаться в этом деле, выявляя виновных, он будет потом, тем более, что он уже догадывался о том, кто это начал, нужны только доказательства.       Ещё и благородные снова активизировались.       И всё бы ничего, но сегодня к нему в кабинет вбежал Первый Старейшина.       И сейчас Франкенштейн стоял перед тем, чего никогда не должно было существовать.       Тёмное копьё.       Он чувствовал его буквально каждой клеточкой своего тела, всё так, как было задумано: тьма, зло в своём воплощении. Если бы он только подумал об этом! Третий, Пятая и четверть мира были бы живы.       Франкенштейн смотрел на тёмный сгусток энергии, переливающийся фиолетовыми всполохами. Молча, показывая, что он знает о том, что Это разумно, что он не боится его. Как его подчинить? Все духовные оружия были привязаны к кому-то, и учёный понимал, что иным способом контакта с Этим он не добьётся. Протянув руку, мужчина стиснул зубы, преодолевая сопротивление. Было ощущение, будто два магнита с одинаковыми полюсами пытается совместить. Вот только он сильнее, чем Это, он справится, он подчинит Это себе.       Видимо, Оно действительно было разумно, потому что после этих мыслей сопротивление пропало, и Франкенштейн полетел во тьму. Слишком неожиданно, чтобы успеть подготовиться.       — Х-х-х-ха-а-а!       Смена места была ошеломляющей: секунду назад учёный был в лаборатории, а сейчас уже здесь. Мужчина осторожно выпрямился и огляделся. Вокруг было темно, хоть глаз выколи, и в то же время он ощущал безграничное пространство вокруг себя. Он видел всё вокруг и в то же время не видел ничего. Стоялось тяжело, словно всё пространство давило на него, пытаясь склонить, опустить, задавить. Заставить преклонить колени перед неизвестностью. Франкенштейн выпрямился, расправляя плечи.       Занос-счивый человечиш-шка…       Вздрогнув, мужчина резко развернулся, ударив силой, и замер в той же позе, когда не вышло. Со всех сторон разом грянул смех. Значит, его силы здесь не работают. Учёный молчал, не показывая своих эмоций. Враг не должен знать, что он чувствует.       Ты дейс-ствительно думаешь, что мы не знаем?       Мы? Значит, их несколько.       Несколько?!       Пространство снова взорвалось смехом, тьма вокруг словно стала осязаемой, давила, окружала его со всех сторон, душила в своих объятьях. Поднимаясь от ног до самой шеи, выше, к голове, оно дарило только боль и холод. Он не мог шевелиться, кричать, дышать. Как в кошмарном сне. Видимо, оно действовало подобным образом далеко не в первый раз, уж слишком быстро и уверено начало поглощать его.       — Ты не убьёшь меня.       Франкенштейн закрыл глаза, пытаясь понять, как заставить Это отступить. Что он может сделать? Где он вообще?       Если копьё цепляется на духовном уровне, значит, он всё-таки принял его. Он внутри себя? Что же, это его территория. Сосредоточиться было сложно, он не понимал, как бороться с ужасом и холодом, но старательно думал.       — Ты не убьёшь меня.       Наивный человечиш-шка…       Он не поддастся ему.       — Что тебе нужно?       От этого вопроса Оно неожиданно остановилось, замерев где-то в области подбородка, не успев запечатать губы.       — Нам нужен ты, — через некоторое время решило оно.       — Зачем вам я?       Тьма немного ослабила свои путы, но шёпот не смолкал. Впрочем, Франкенштейн не обращал на это внимания, пользуясь секундами передышки. Как с Ним бороться? Как? Как?!       Учёный осторожно огляделся. Он видел их лица, всех поглощённых душ. Ни одного нормального, все искажены, изломаны. Тёмное копьё — место для страдания. Искусственно созданный ад для всех, кто сюда попадёт. И он не исключение.       Шёпот раздался отовсюду. Все поглощённые что-то говорили, сливаясь воедино, давая понять, что его ждёт, если поддастся.       Он сдаваться не собирался.       Мы уничтожим тебя!       — Нет.       Вспомнив все свои наработки об аналоге духовного оружия, Франкенштейн понял, почему им владеет только один каджу из всего клана. Для удержания душ необходимо показать им, что ты достоин, что ты можешь биться, как истинный аристократ, сможешь удержать могущество в своих руках.       В его ситуации всё было несколько иначе: он должен показать, что его сила духа столь крепка, что её не сломить даже десяткам тысяч душ.       — Вы не убьёте меня, — в третий раз повторил мужчина. — Я сильнее.       Пос-смотрим, человечек…       Что-то с силой ударило в грудь, и мужчина полетел в бездну.

***

      Он катался на лошади, точнее, летел со всей возможной скоростью скакуна, неспособный остановить животное.       — Дядя Кейт, она меня не слушается!       Слишком быстрая езда заставляла бояться, голова кружилась, а руки уже болели от перенапряжения. Он не представлял, что делать. Верный Шальной словно сошёл с ума, бежал прямо в обрыв, срываясь и летя на острые камни.       Погодите-ка. Всё было не так!       Франкенштейн помотал головой и время словно отмоталось назад. Он точно помнил этот момент. Тогда он катался не на Шальном. Кто-то дал ему чужого коня, под седлом которого нашёлся репей. И в обрыв он не падал — спрыгнул, зацепившись за ветку.       В тот день он познакомился с Ларо и впервые узнал, что такое опасность.       — Интересно, но подменять мои воспоминания — не самый лучший вариант, — усмехнулся мужчина. Сосредоточившись, он вернулся назад в этом воспоминании и вытащил ноги из стремян, зацепился за ветку. Конь побежал дальше, а Франкенштейн не удержался, но падал уже без страха, он помнил, что его поймает тогда ещё незнакомый человек.       Ты всё-таки помниш-шь их?       Тех, кто был с тобой рядом?       Тех, кто воспитал тебя?       Тех, кто умер из-за тебя!       Тех, кого ты предал!       Учёный вздрогнул, глядя в лицо главному кошмару его жизни. Юни, Кейт, Ларо, Патрик шли прямо на него, а за ними — неясные тени, которые, он точно знал, погибли однажды из-за него.       Мужчина не закрыл глаза, хотя об этом мечталось, не отступил, не закричал, как хотелось. Он молчал, глядя им в глаза. Спокойно, без ненужных эмоций. Ловушку он раскусил сразу и, как бы больно ни было, должен был победить.       — Ты нас убил, — губами матери проговорило копьё. Учёный усмехнулся.       — В эту игру можно играть вдвоём.       Это было сложно, очень и очень сложно. Давить десятки тысяч душ в своём сознании, заставлять их кричать, но подчиняться. Уничтожать дорогие образы, созданные противником. Показывать, что он здесь главный.       Копьё сопротивлялось. Грызло, ломало, проносило через такие кошмары и пытки, что он бы погиб на третьей минуте, будь это в реальной жизни. Учёный не сдавался, сжимая зубы, рыча и ругаясь, но он не поддавался.       В голове начинало давить, в носу запахло кровью. Франкенштейн не знал, сколько времени прошло, но именно этот запах позволил понять, как отличить несуществующие травмы копья от тех, что реально появляются на теле.       Даже сейчас, находясь где-то в своём разуме, учёный не пытался действовать иначе, чем привык. Он следил за противником, пытаясь выявить хоть одно слабое место. Пропускал мимо себя все насланные воспоминания, будь они плохие или хорошие. Именно поэтому он заметил в атаках брешь и не замедлил этим воспользоваться. Сейчас уже он давил копьё, он наступал ему на горло, он показывал, кто здесь хозяин.       И Оно дрогнуло, сжалось, признав силу этого человека, поддавшись ему, позволяя овладеть собой.       Франкенштейн улыбнулся и открыл глаза.       Он стоял на коленях, опираясь руками о пол, на котором собралась небольшая лужица крови, стекающей из носа. Никакой тёмной энергии не ощущалось. Только Старейшины гомонящей толпой крутились вокруг него.       Учёный встал, отчего все сразу отбежали в сторону. Прислушавшись к себе, Франкенштейн поражался той силе, что чувствовалась в теле. Теперь он абсолютно точно может уничтожить любого усиленного, колдуна и даже потягаться с благородным. В сжатом кулаке приятной тяжестью лежало копьё. Точно такое же, как на эскизе. Прокрутив его в руке, учёный улыбнулся. Он ощущал мощь буквально каждой клеточкой кожи. Она восхищала, придавала уверенности и пугала одновременно.       Первый что-то говорил, но учёный не слушал его. Страх перед Этим говорил о том, что пользоваться сейчас подобным оружием ему не с руки. Неопытные в этом деле души сразу показали все свои способности, не сумев правильно распорядится своей силой и только это помогло такому же неопытному Франкенштейну выйти из этой битвы победителем. Однако будь копьё чуть сильнее, а кошмар немного убедительнее, и он остался бы там навечно.       Сейчас пользоваться Этим нельзя.       — … и мы были бы благодарны, если бы вы оставили его нам на изучение, так как…       Франкенштейн задумался. Почему бы и нет? В Союзе работают далеко не глупые люди, и их данные могут помочь в усмирении душ. Сам же он за это время сможет понять, как обезопасить свой разум и при необходимости усилить ментальную защиту. Поэтому он кивнул и выпустил оружие из руки, заставив вновь повиснуть сгустком энергии в воздухе.       — Обо всём сообщайте мне.       И только в своей комнате, за закрытой дверью, мужчина позволил себе упасть на колени, сжимая волосы в кулаках и кривя губы в беззвучном крике. Оно надавило на те раны, которые никогда не заживут.       В который раз учёный убедился в том, что без правильной физической подготовки многие эксперименты провалились бы или дали не тот результат, который необходим. Он почти всю жизнь провёл в тренировках и битвах, закаляясь как телом, так и душой, учась действовать прежде всего головой, а не эмоциями. Думая всегда, даже когда времени на раздумья не было.       Его жизнь позволила ему укрепить силу воли настолько, что не пробились даже десятки тысяч душ.       Можно даже недолго погордиться собой.       Жаль, никто уже не даст по затылку, выбивая эти мысли.

***

      — Это плохо, что он всё узнал, — нервно проговорил Второй Старейшина. — Ещё хуже то, что он победил копьё! Вы говорили, что это идеальный вариант! Что оно поглотит его так же, как Третьего и Пятого Старейшин!       — Я не предполагал, что этот человек настолько силён, — чуть скривил губы Первый. — В любом случае, этот идиот до сих пор доверяет нам, раз решил отдать Тёмное Копьё обратно в наши руки. Нам осталось только понять, как подчинить его, и всё.       — Но Франкенштейн этого не позволит!       — Франкенштейн нам больше не нужен. За прошедшие года он многому научил наших учёных, и дальнейший путь мы можем пройти сами.       — Да, именно поэтому мы и хотели скормить его Этой твари, — проговорил Четвёртый Старейшина. — Но он всё ещё жив.       — Именно в этом и вся проблема: он всё ещё жив, — улыбнулся Первый. — Надо бы её исправить, как вы думаете? Уничтожим его, захватив остальные данные. Разбить двери не проблема.       — Как же мы его убьём?       — Голой силой этого человека не взять, придётся действовать хитростью. Как идёт разработка?       — Почти всё готово, осталось только понять, как усилить крепления и замки, чтобы не сломал усиленный, но всё это есть в записях Франкенштейна. И к вам пришёл тот человек, с которым вы хотели поговорить.       — Отлично, — гаденько усмехнулся Старейшина. — Пока затихнем, не хватало ещё, чтобы он заподозрил что-то. А я в это время подумаю над тем, как именно уничтожить Франкенштейна. Всё, идите и помните, нам нужно найти ещё двоих старейшин, предлагайте кого-нибудь, я рассмотрю всех.