Иллюзии

Съежившись в комок, я смотрела на заросшее лицо Ника. Его огромная рука обвила меня, ноги переплелись с моими. Позорное бегство в этой ситуации было бы самым хорошим решением проблемы, но я упорно отмахивалась от этого варианта. Это выглядело бы по меньшей мере странно. Но, конечно, не так странно, как отсутствие воспоминаний о вчерашнем вечере. С самого утра я, Кристина и Толик, все еще безработные, но довольные, что выжили, вернулись от родителей Комиссаровой. По истине, сложные люди. Определение «родители» не очень-то и подходит двум бывшим байкерам, коротающим старость за бутылкой бренди и игрой в покер. Крис все выходные была, как на иголках, и постоянно краснела. Не из-за нас с Толиком, из-за мамы с отцом. Еще бы ей не покраснеть, когда те, разругавшись вдрызг, начали бить тарелки. При гостях-то. Аксаков раз пятнадцать успокаивал подругу, заверяя, что все нормально и мы все понимаем. Крис не вняла. Мы уехали на третий день прибывания на малой родине Комиссаровой. — Марин, тебе конверт, — крикнула тогда подруга, стоя посреди кухни с бутылкой в руке. Впадая в депрессию, она начинала злоупотреблять алкоголем. — Такими темпами ты пропьешь всю мою заначку, — прокомментировала я, но конверт взяла и даже сразу же надорвала.

«Вы приглашены на фуршет по случаю дня рождения Никлауса Майера! Начало в 18:00. Здание главного филиала. Дресс-код: коктейльные наряды. С уважением, Анна.»

Я, поморщившись, положила приглашение на стол. Ну кто так пишет? Это же приглашения, которые рассылаются директорам фирм-компаньонов, а не смс-ка, черт возьми! — Что пишут? — Толик сидел и аппетитно прихлебывал чаем. Фингал наконец-то сошел, поэтому милое, немного женственное, лицо друга сейчас озаряло нашу кухню улыбкой. — На день рождения Ника приглашают, — я пожала плечами и отобрала кружку у Аксакова. Вообще-то это мой чай. — Ты пойдешь? — спросила порядком захмелевшая Кристина. — Нет конечно! Я же теперь даже не работаю на Ника… А с тебя, пожалуй, хватит, — Комиссарова недовольно сложила на груди теперь уже свободные руки. — Смысл мне туда идти, если переговоры теперь будет вести Анна? Она прекрасно справляется… — То-то у тебя такой вид был, когда ты приглашение читала. Будто бомбу в руках держишь! Она просто, видимо, справляется лучше тебя. — Иди проспись, Крис! Ты пьяна и несешь полнейшую чушь, — я отодвинула подальше бутылку. — Отлично, — пробормотала она. — От одной мамаши к другой свалила, — Комиссарова взяла в руки конверт и повертела его в руках. — Как это мило! Ник оставил тебе послание. Жаль, что не молоком написанное. Я вырвала письмо из ее рук и посмотрела на обратную сторону, где простым карандашом от руки было написано:

«Я бы хотел тебя увидеть на своем празднике»

Размашистый почерк мужчины натолкнул на мысль, что писал он торопливо, словно не хотел передумать. В груди загорелась надежда. Он ждет, хочет меня видеть. Ник нашел способ связаться со мной даже после того, как я игнорировала его целую неделю. — Неужели у него начали проявляться чувства? — продолжила комментировать Кристина. — Что это? Любовь? Привязанность? Например, как к преданной собачке. Я хмуро смотрела на пьяную подругу, которую Толик, взвалив на плечо, понес в спальню. Причин злиться на нее не было, ведь он говорила вполне известные факты, но глубоко во мне всколыхнулась обида. Не на Крис. На бесчувственного Никлауса Майера. Что он скажет мне, если я приду? Наверняка, опять что-то про работу. На часах было пять. Я еще успевала. Но, видимо, мазохизм во мне слишком возрос за несколько лет, проведенных рядом с Ником. Присев за стол, я взяла в руки бутылку, отобранную у Кристины, и сделала глоток. Теплый брют потек по горлу, от чего я поморщилась. — Не уподобляйся младшим, — произнес Толик, возвращаясь. — Почему ты еще не собрана? — Так я, вроде ж как, хотела покончить со всем этим, — пожав плечами, еще раз наклонила бутылку. К счастью, Крис почти все выпила. Брют быстро кончился и я со вздохом отодвинула стеклотару от себя. — Толь, веришь — нет, но я устала, — пробормотала, прикрыв глаза. — Каждый день моей жизни на протяжении последних пяти лет — это просто бессмысленная борьба. Я так хотела помочь Нику стать нормальным, научить его чувствовать, что сама влипла в это дерьмо. Он… Он просто не прошибаем, Толь! Он ничего ко мне не чувствует… — Ошибаешься, — Аксаков сел напротив меня. — Ты единственная, кого он подпустил к себе. Разве это не значит, что ты ему здесь дороже всех. — А мне этого мало, — прошептала я. — Я хочу не просто знать, что являюсь для Ника отдельным миром. Я хочу чувствовать это. Но ему кажется, что с меня достаточно простого понимания. — Женщины, как с вами сложно… — Слышь ты, мужик, припомни-ка: кто недавно ревел на моем плече? — я сложила руки на груди и чуть улыбнулась. — Так у меня ж любовь была. Чистая и светлая, — Толик, пожав плечами, тоже улыбнулся. Ну-ну… — Но я все равно не понимаю, почему ты до сих пор здесь? Иди собирайся и езжай. Прибудешь, как Золушка, последняя и покоришь своего Майера.

***

Наверное, я, по сути своей, действительно Золушка. Неприятные факторы постоянно встают на моем пути к принцу. Правда, принц и сам не идет на контакт, но это ведь не сказка. А если и сказка, то современная. Водитель такси странно на меня косился и всю дорогу отвешивал комплименты моим голым коленкам, очевидно думая, что я за это доплачу. Не проняло. Заплатила ровно по счетчику, за что удостоилась злого взгляда от дедули-азербайджанца. Я остановилась перед вертушками дверей и, задрав голову, посмотрела на верхние этажи офиса. Окна горели только там, несмотря на то, что только семь вечера и люди, по идее, только заканчивают работать. Видимо, сегодня всех отпустили пораньше, чтобы не мешали развлекаться большим боссам. — Марина, — я посмотрела на Анну, вышедшую на улицу. — Ник просил дождаться тебя и сопроводить к нему. — Он был так уверен, что я приеду? — я не хотела язвить; Анна не виновата, что оказалась меж двух огней. Но ядовитый тон скрыть не смогла. — Он надеялся, — девушка пожала плечами. — Я тоже надеялась, потому что провести весь вечер в холле — не лучшее развлечение. Анна улыбнулась мне и направилась к вертушке дверей, чтобы войти в здание. Я пошла за ней, понимая, что меня засекли и убраться отсюда по-тихому не получится. Отступать поздно. Глубоко вздохнув, я расправила плечи и с гордо поднятой головой вошла в здание. Первыми, кого я тут же встретила, были охранники. Они смотрели на меня с недоумением, не понимая, как я вообще решилась войти в офис после скандала, что не так давно устроила. Хотелось развернуться и показать им средний палец, но я же выше этого. Я просто подойду к Нику и спрошу, что ему нужно от меня. Да, на нас будут смотреть те, кто знает, что я уволилась, но это все мелочи. Переживу, как когда-то пережила слушок, что сплю с шефом. Слух, конечно, оказался не просто слухом, и об этом быстро прознали, но позже эта тема уже перестала быть актуальной. — Почему ты караулила меня, а не сопровождала Ника? — спросила я, когда двери лифта закрылись, отгораживая нас от вездесущих охранников. Анна пожала плечами: — Он сказал, что партнеры привыкли иметь дело с тобой и я могу их отпугнуть. Вообще-то, я полностью согласна с этой точкой зрения: ты долго и хорошо работала, зарабатывала авторитет. Я, конечно, не поняла этой твоей тенденции, когда ты уволилась: мы могли бы сработаться. — Возможно, — я тоже пожала плечами, как девушка минуту назад, и уставилась в табло с отсчетом этажей. Мы прибыли на девятый и вышли из лифта. — Разве мы не в банкетный зал? — Возможно позже, — произнесла Анна из бара и постучалась в кабинет Ника. — Он ждал только тебя. Действительно, как мне кажется, переживал, когда ты не отвечала на звонки, — я на это только хмыкнула. — Ань, ты проработала с Ником неделю, но так и не заметила? — Чего не заметила? — Он не умеет переживать, — я в который раз пожала плечами и услышала, как Ник подошел к дверис той стороны. Именно в этот момент мне захотелось сделать ему так больно, как никогда. Чтобы он почувствовал себя таким же никчемным, как и я. Чтобы у него появилось желание сбежать. Мне хотелось, чтобы он хоть что-то почувствовал. Наконец-то. Хоть раз. Я посмотрела на Анну, смотревшую на меня с ожиданием в глазах. Словно я могла ей что-то объяснить. Она ждала моего ответа, жаждала его услышать. Вздохнув, я решила удовлетворить ее любопытство: — Ник — машина. У него нет чувств… нет в нем ничего, понимаешь? Я за пять лет так до конца и не поняла, что он за человек такой: сегодня он один, завтра — другой. Он такой, каким ему нужно быть, потому что у него нет тормозов, чувства такта. Он сам бесчувственная скотина, и к людям относится соответственно: словно у них нет собственных переживаний. Он… Ключ в замке повернулся, дверь открылась, и я пожалела о том, о чем только что сказала. Слова застряли где-то в горле. Как и извинения. Никлаус Майер выглядел плохо. Нет, Ник выглядел плохо. Никлаус Майер никогда бы не позволил себе, несмотря ни на что, выглядеть так помято. Его трехдневная щетина, которую он так тщательно сохранял, пользуясь триммером, превратилась в прекрасную, но не очень эстетичную бороду. Слова действительно исчезли. Я стояла и разглядывала этого уставшего мужчину, который совсем не походил на моего Ника. — Привет, — прошептала я и за руку завела его обратно в кабинет, закрыла дверь на замок. Мы остались наедине, как того хотел мужчина. Ник так и не ответил. Стоял и смотрел на меня. Было ясно, как божий день, что он слышал все, сказанное мной. От этого стало дурно, ведь я никогда не желала ему зла по-настоящему. Я всегда хотела помочь этому человеку. Возможно мной движет корысть, но я четко всегда осознавала: если Ник вылечится, то я, быть может, могла бы стать частью его жизни. Личной жизни, наполненной чувствами. — С днем рождения… — и вновь молчание. Он резко дернул меня на себя, его руки легли на мою талию. Я не могла не вдохнуть его аромат или успокаивающе погладить по плечам. Я сделала это. И даже в подбородок поцеловала. Заросший густой щетиной. Хотелось так по-детски всхлипнуть, но я сдержалась: просто обняла его в ответ и прикрыла глаза, понимая, как мне его не хватало все это время. — Мне не хватало тебя, — пропыхтел мужчина мне в волосы, вторя моим же мыслям. — Испугался даже. Я не смогла сдержать улыбку. Она сама возникла на моих губах, когда Ник вцепился в мое черное платье, словно это был его спасательный круг. Он прижимал меня все сильнее к себе, и я всерьез забеспокоилась за свои ребра, но не посмела остановить его. Он походил на маленького ребенка… В три раза больше меня самой. — Выпьем? — кивнула я на открытую бутылку виски. А потом был секс. Секс, который разумом я не очень-то запомнила. Зато тело кричало, что он был. На диване в кабинете, на столе, если судить по сброшенным на пол бумагам. Там же лежала початая бутылка коньяка и выпитое досуха шампанское. Видимо, я не гнушалась понижением градуса. То-то меня так воротит. — Ник, — я повернулась к мужчине и погладила его по щеке, — Ник, проснись, — он приоткрыл глаза и потянулся. До сих пор не проснулся, о чем говорил его растерянный сонный взгляд. — Мне в туалет надо. Заодно сбегу, пока важный разговор не состоялся: вчера нам было не до этого. Платье, как и туфли с бельем нашлись на кресле. Значит, раздевались мы не в порыве страсти. Все было медленно и выверенно. Чувственно. Это не могло не радовать. Ключ торчал в замочной скважине, поэтому мне не пришлось его искать. Щелчок открывшегося замка заставил вздрогнуть. Словно я открываю не обычную дверь, а, как минимум, врата в другой мир. Словно, стоит мне выйти за порог, все изменится. За столом в приемной уже сидела Анна. Он приветливо мне улыбнулась и понимающе протянула мне мою же кружку, которую я так и не потрудилась забрать. — Доброе утро, — пробормотала я, нагнувшись к куллеру. — Доброе, — прощебетала девушка и уткнулась в монитор. Я, нахмурившись, смотрела на нее. Она прекрасно понимала, что сегодня мы с Ником провели совместную ночь. Черт, любой, взглянув на мою прическу, поймет это. Но Анна даже не показывает своего недовольства этим фактом. Неужели у них ничего не было? Господи, во мне вопит слепая ревность. Но Ник не принадлежит мне. Я не могу его ревновать. Наверное, стоит, как и раньше, просто втихую страдать, а не представлять, как я вырываю сопернице волосы. — Ты не права. — Что? — я нахмурилась еще сильнее. — Ты не права: Ник не машина. Он все прекрасно чувствует, — на этих словах я подавилась водой и закашлялась. — Я думаю, у него другая проблема. Он чувствует, но не может выразить эти чувства. Не умеет просто… Я, глупо хлопнув глазами, удивленно посмотрела на нее. Нет, она не шутила надо мной, над моими чувствами. Над Ником с его проблемой. Анна сидела и серьезно смотрела на меня. — С чего ты это решила? Ты что, психиатр? Врачи поставили ему алекситимию… — Да, я врач, — этими словами она вогнала меня в ступор. Да ну, бред. Она же моя ровесница. Какой с нее психиатр? — Когда Ник узнал, кем я работаю, попросил ему помочь. Обрисовал картину в целом, и мы составили с ним некий план действий. Я работаю в направлении его выздоровления, а не секретарем. Поэтому зря ты уволилась: он совсем путается в этих бумажках. — Но приглашение… — Написано Ником от моего имени, — теперь понятно, почему оно было таким странным. — Почему он мне ничего не сказал? — Анна пожала плечами. — Наверное, потому что это все затеялось для тебя. Я не знала, что ей сказать. Что спросить. Ник… Ник хочет… Чего он хочет? Чтобы я наконец-то почувствовала себя нужной? Хочет показать, мне свое отношение? Да кто его, черт возьми, разберет?! Но стоп. Если он все чувствует, то и ко мне у него что-то есть? — Он любит меня? — спросила я шепотом. Анна долго смотрела на меня и не отвечала. — Я не знаю. Я психиатр, а не психолог, Марина. Я могу лечить, а не анализировать эмоции пациента. Не совсем так. Я анализирую истоки его проблемы, но я не могу понимать его симпатии. Это для меня закрыто. В этот самый момент из кабинета вышел Ник, и мне пришлось старательно изобразить процесс поглощения воды. Плевать, что выпила уже две кружки и меня тянет проблеваться. После пониженного вчера градуса шампанское просилось наружу. — Я хотел с тобой поговорить вчера, — произнес тихо шеф. Хотя… Какой теперь уж шеф? — Не вышло, — на его губах образовалась какая-то сухая улыбка. У меня защипало в носу. Он действительно предпринимает попытки лечения. Ради меня ли? Да плевать! Ему будет лучше. Ник будет здоров, а я буду счастлива. — Полетели со мной в Швейцарию, — в который раз за это утро слова просто пропали. — Ник… — Я хочу, чтобы рядом был кто-то близкий, — он пожал плечами. Он никогда так не делал. — Там будут твои родители, — пробормотала я, краснея. Еще бы не покраснеть! Он ведь взял меня за руку. Впервые за пять лет. И этот обыденный жест вдруг показался интимнее всех акробатических этюдов, что мы устраивали. Жутко злило, что Анна это видит: это только мое прикосновение. — Не в этом смысле. Я хочу, чтобы со мной был человек, которому я доверяю, который мне дорог. И вот что тут ответить? Как отказать тому, кто считает тебя своим отдельным миром?