The Time Tried our Souls, and Through the Darkness we Overcame

Прошло шесть дней. Артур проигрывал в памяти последние мгновения снова и снова, каждую ночь, на каждом заседании совета, пытаясь найти ту самую ошибку, которую он допустил. Ошибку, которая изменила все. Прошло шесть дней с тех пор как Мерлина и юного Герайнта похитили. Бандиты появились из неоткуда, и не было никакой возможности предвидеть их нападение. Он снова и снова вспоминал свои атаки, парирования, маневры защиты. У него хватило времени схватить Мерлина за шейный платок, вытянуть его из центра сражения и швырнуть его за линию деревьев с твердым приказом «не высовываться». Воспоминания об остатке драки были размыты. Скольжение влево, скольжение вправо, парирование, выпад. Все это выполнялось механически, отработанными до автоматизма за годы тренировок движениями. Битва закончилась так же внезапно, как началась. Последние оставшиеся в живых бандиты сбежали в лес. Всегда требуется пара минут чтобы перевести дыхание после боя. Артур всегда использовал эти мгновения чтобы оценить ситуацию. Руки и ноги: в основном целы, небольшая рана на бедре, пара царапин и порезов. Голова: не задета. Ребра: болят, возможно ушиблены, но без трещин и переломов. Меч: нуждается в заточке. Доспехи: несколько вмятин. Мерлин… Артур посмотрел по сторонам, затем на деревья, за которыми оставил Мерлина, который… …исчез. *** Артур не был готов к острию беспокойства, пронзившему его грудь. Он крутил головой направо и налево, в поисках копны черных волос и коричневой куртки поверх красной рубашки. - Мерлин? – позвал он. Взгляды рыцарей были направлены на него, все заметили беспокойство в его голосе, но он не обратил на это внимания. - Мерлин, прекрати прятаться сейчас же! Битва окончена. Но ответа не последовало. К его зову присоединились обеспокоенные Гвейн и Персиваль, которые обыскивали линию деревьев. Он старался не смотреть на Элиана и Леона, переворачивающих убитых и умирающих на лесной земле, ища среди них Мерлина… Там его быть не могло. Грубый крик Персиваля привел их густому кустарнику на южной стороне поляны. Артур был вынужден проталкиваться сквозь толпу рыцарей, чтобы посмотреть, что привлекло их внимание. Это был красный шейный платок Мерлина, приколотый к дереву. Это было сделано сознательно, на видном месте, стрелой с серыми перьями на конце и черным деревянным древком, такими пользуются Король Лот и его наемники. Но… Артур подошел ближе… грубый кусок ткани выглядел неправильно, что-то не так было с его цветом, красный был намного глубже, темнее, чем обычно. Артур поднял было руку, чтобы снять ткань, но быстро отдернул ладонь. Кровь. Платок был пропитан кровью. *** Итак, прошло уже шесть дней, каждый из которых тянулся долго, все больше испытывая характер Артура. Проклятием для него было сидеть в этом большом замке, посылая рыцарей на поиски. Агравейн улыбался и хлопал его по плечу. Говорил, что он сделал правильный выбор, что его рыцари хорошо обучены. В такие моменты Артуру хотелось кричать на него. Кричать, что Мерлин его слуга, что он его друг, что он…его! И что он должен быть там, когда его найдут. Артур лучше других знал, что происходит с Мерлином и Герайнтом прямо сейчас. Он хотел бы не знать этого, но он был знаком с методами, которыми будет пользоваться Король Лот, чтобы получить информацию, которую жаждет. Секреты, которые хранил Мерлин, не касались его. Возможно, если бы он знал их, он смог бы спать по ночам. Возможно, если бы он мог подумать, что Мерлин выберет простой путь и выложит все, что король Лот хочет знать, он мог бы есть пищу не чувствуя тошноты. Но он знал методы, представлял, какие секреты Лот хотел выведать, и, что важнее, он знал Мерлина. И он знал, знал в глубине души, что Мерлин не заговорит. И это пугало его больше чем что-либо еще. *** Лошади ворвались во двор замка. Красные плащи Камелота развевались позади. Мерлин не был первым, что он увидел. Сначала он увидел юного Герайнта. Неподвижное тело рыцаря было покрыто чужим плащом так, что была видна лишь его почерневшая рука, когда Элиан и Борс осторожно несли его тело. Его братья были полны уважения. Все склонили головы, скорбя по павшему товарищу. Но взгляд Артура был направлен на вторую лошадь, где крепко сжавший зубы Гвейн держал на руках безвольное тело, бережно опуская его в ожидании Персиваля. Артур не мог сказать где заканчивались раны и начиналась чистая кожа. Тело казалось мешаниной белого и красного, синего и черного. Одежда была разодранной и грязной. Волосы были пропитаны кровью, дорожка которой тянулась по ушам и вниз по шее и спине, будто какая-то ужасная пародия на рыцарский плащ. Артур сделал шаг вперед. Чтобы помочь, чтобы увидеть, чтобы почувствовать... он не знал. Но, когда Гаюс появился в замке, началась суматоха. У лекаря было окаменевшее лицо, но глаза были полны ужаса и беспокойства. И через мгновение Мерлин скрылся из виду. Гвейн замер около лошади, он не отрываясь смотрел на свои руки. Когда Артур приблизился, он увидел, что Гвейн смотрит не на ладони, а на кровь, кровь Мерлина, которая густо покрывала их. Тяжесть руки Артура на его плече заставила рыцаря вздрогнуть, его взгляд взмыл вверх, подобно испуганной лошади. - Ты в порядке? – Спросил его Артур голосом тихим и твердым. Гвейн сглотнул, его взгляд был устремлен куда-то в пустоту. - Я не знаю, как он может быть жив, - Гвейн практически прошептал эти слова. – Когда мы добрались до туда, мы могли… я мог слышать его крики. Артур стиснул зубы, он не хотел знать, не хотел добавлять масла в огонь его ночных кошмаров. Он практически почувствовал вину за то облегчение, которое он испытал, когда Гвейн замолчал, чтобы ударить кулаком по крепостной стене. *** Комната Гаюса была полна мельтешения и беспорядка. Лекарь был тверд и собран, как генерал на поле битвы, организовывающий свои войска. Персиваль стоял позади лежащего на кровати тела Мерлина, помогая, поддерживая. Безымянного пажа отослали за чистой водой. Леону было приказано срезать лохмотья, которые остались от туники и штанов Мерлина. Артур застыл, не желая подходить ближе, но не смея уйти. Все было хуже, чем он мог себе представить. Кожа Мерлина, ранее безупречная, теперь была покрыта рваными ранами, крест-накрест видневшимися на его спине, параллельными и пересекающимися, куски кожи свободно свисали с них. Его рука безвольно висела, бедра и ноги были покрыты такими же ранами, как и спина, его грудь казалась сплошной черно-синей гематомой. Сначала занялись его рукой, на которой виднелся тошнотворный рубец. Когда за нее взялись, с губ Мерлина слетел душераздирающий крик. Артур сомневался, что его слуга когда-нибудь сможет полностью восстановиться. Руки Гаюса двигались уверено, но в глазах светился страх, когда он промывал и лечил спину Мерлина, зашивая глубочайшее из его ранений. Артур все еще не мог пошевелиться. Приходили какие-то люди, очевидно искали своего короля, осторожно напоминали, что у него есть дела, которыми следовало заняться. Конечно они были, он управлял королевством. Но Артур не мог даже сдвинуться с места. Казалось прошло несколько часов, когда Гаюс, наконец, отошел, вытирая трясущейся рукой покрытый потом лоб. И тогда Артур наконец смог пошевелиться. Его, будто силой притяжения, потянуло по направлению к телу на кровати. Избитому, поломанному, но без сомнения живому, телу. Ему потребовалось какое-то время, чтобы понять, что кто-то говорит с ним, и Артур посмотрел снизу-вверх, стоя на коленях у кровати Мерлина. -… поправиться, Сир, - говорил Гаюс. Артур несколько раз моргнул, его сознание пыталось уловить мысль. Он и не заметил, когда он успел сжать ладонь Мерлина. - Что? - Я сказал, Мерлину нужен покой и время. Раны были болезненными, но не обязательно летальными. - Пытка. Гаюс судорожно сглотнул, его взгляд устремился на дремлющего на кровати человека. - Я полагаю, так. Он не должен был почувствовать этот взрыв в груди. Артур знал, Артур всегда знал, что такая вероятность была, когда Мерлин исчез. Он продумал каждую из возможных причин, почему вражеский король схватил слугу правителя. И единственное объяснение ему не нравилось. А Мерлин… судя по состоянию его ранений, по ровно поднимающейся груди… не оправдал ожиданий похитителей. Король Лот осознанно забрал его из-за его слабости. Тощий слуга против рыцарей. И помимо беспокойства и ужаса, бурлящих в груди Артура, прорывалась маленькая вспышка гордости, что его слуга, его друг не поддался Королю и все его усилия оказались тщетными.