Ночь откровений

Итак, первое самое сильное потрясение прошло, и наступило время позаботиться о необходимых вещах. - Сними-ка блузку и брюки, - сказал Кау-Рук, - давай промоем и обработаем твои повреждения. И осторожно провёл по бокам, плечам, спине и конечностям девушки, убедившись в целостности костей. Лаона обнаружила, что никто никогда не касался её так бережно. Она даже боли не чувствовала, разве что в пострадавших от колючего куста местах. Затем мужчина положил руки на её грудную клетку и велел сделать несколько глубоких вдохов-выдохов. - Так болит? Нет? А так? - он, стараясь быть как можно более деликатным, прощупал рёбра сквозь тонкую кожу. - Нет, мой господин. Не болит, - искренне ответила Лаона. - Замечательно, - с облегчением выдохнул Кау-Рук. - Ни одно ребро не сломано и трещин, хвала звёздам, нет. Сломанное ребро или несколько может привести к весьма тяжёлым последствиям - повреждение сердца, лёгкого, трахеи. - Господин, вы прямо как врач. Может, вам следовало бы им стать? Из вас получился бы хороший врач, - Кау-Рук, который как раз выбирал в аптечке необходимые медикаменты, слегка поморщился. - Мой отец хотел, чтобы я стал как раз врачом, все уши мне этим прожужжал. И чем больше он уговаривал меня, тем отчётливее я понимал, что это не мой путь. Он осмелился даже ультиматум поставить, чтобы я поступил в Медицинскую Академию, а не в Лётную. Но у меня хватило сил отстоять свою точку зрения. Ладно, я отвлёкся, а ты уже заждалась помощи. Технике оказания первой помощи мы, к счастью, обучены, для меня этого достаточно. - Всё в порядке, господин, вы же знаете, как мне нравится слушать вас. - Поговорим - когда ты будешь чувствовать себя лучше. - И Кау-Рук поднёс к её раненому плечу ватный тампон, смоченный фиолетовой жидкостью, этой же жидкости он предварительно налил на руки и энергично потёр их. - Потерпи немного, это антисептик. Будет жечь, зато заражения не будет. Девушка не вскрикнула, хотя жжение от антисептика было весьма ощутимым, только дыхание участилось и на лице выступили бисеринки пота. - Тшш, потерпи ещё немного. - Ничего, господин, я потерплю сколько нужно. Не хочу создавать проблем больше, чем я уже создала. - Ладно, не будем сейчас об этом, - поспешно ответил Кау-Рук. - Ну вот и всё, какая ты молодец. Ты храбрая, а я-то ожидал крика на весь лес. - Что вы, я никогда не позволила бы себе такое, тем более в вашем присутствии. - Очень хорошо, - он стал теперь наносить на её царапины целебную мазь, маленький тюбик которой он извлёк из внутреннего отделения аптечки. Осмотрел проколотое колючками бедро, на которое также нанёс мазь. - Не волнуйся, шрамов у тебя не останется. Эта мазь излечивает даже глубокие повреждения кожи и они исчезают без следа, - он наложил на её плечо и эластичную водонепроницаемую повязку. Потом он таким же образом обработал свои царапины. Лаона снова почувствовала жжение, но не такое сильное, как от антисептика, боль в повреждённом плече утихла и по руке, а потом по всему телу, распространилось приятное тепло. Убедившись, что первая помощь оказана как полагается, Кау-Рук потянулся к рации, не оставляя надежды послать сигнал бедствия, чтобы за ними прилетели как можно скорее. Только коварная рация вела себя точно так же - по всем частотам раздавался разве что треск и писк и далёкие звуки, лишь отдалённо напоминавшие человеческую речь. Кау-Рук таки послал снова сигнал бедствия. - Вот же глупое устройство, - в сердцах произнёс он. - Прямо хоть швыряй её в болото или о дерево. - От этого она точно не заработает, господин, - ответила арзачка, несмотря на их бедственное положение почувствовав внутреннее ликование. - Мы и без неё спасёмся. - Я ценю твою поддержку и энтузиазм, Лаона. Только теперь я осознал, что мы попали в ещё более скверное положение. Меня не будут искать как минимум три дня, потому что я взял именно три выходных дня. Если обнаружат, что с базы исчез вертолёт, что произойдёт не мгновенно, ведь их там множество, его исчезновение не сразу свяжут с моим исчезновением. Поэтому сразу ставлю тебя в известность - мы не можем сидеть здесь и ждать, пока на мои поиски вылетит половина рамерийского флота. Будем выбираться сами. - Хорошо, господин Кау-Рук. А как долго нам нужно идти? - По моим подсчётам, учитывая скорость вертолёта и пешехода, преодолевающего маршрут с препятствиями, путь до ближайшего города составит десять дней. - Целую неделю*, господин? Но мы справимся, должны справиться. - Уверена? - Рядом с вами - да. - Ты всё подбадриваешь меня, - ответил он в своей слегка ироничной манере. - Ну как, чувствуешь себя лучше? - Да, - искренне ответила Лаона, ощущая, что боль в раненых плече и бедре уже не так беспокоит её. - А вы? - Лучше, теперь лучше. И решил последовать твоему совету смотреть вперёд, а не назад. - Самое главное, что мы живы. О здоровье мы позаботились, а теперь нужно позаботиться о других необходимых вещах, - Лаона всеми силами пыталась отвлечь господина от мыслей об утерянном вертолёте. - Да, нужно искать воду и ночлег, пока не стемнело. День, действительно, клонился к вечеру. Небо бледнело, серебристое светило, приобретая пурпурный цвет и окрашивая в те же цвета и оттенки маленькие закатные облачка, катилось к горизонту, слышавшееся из леса пение птиц поутихло. Только москиты нарушали предвечернюю тишину однообразным звоном да изредка вскрикивала в тростниках болотная птица. - С водой у нас проблем не будет, - Кау-Рук обернулся в сторону ручейка. - Только нужно её обеззаразить. - А вот и резервуары для воды, - заметила оглядывавшаяся вокруг девушка. - Посмотрите, господин. - И показала ему две довольно крупные оболочки от плодов, которые обронило их дерево в прошлом году, мякоть съели лесные обитатели, а вот оболочки остались и были достаточно прочны, чтобы в них можно было унести некоторое количество воды. Юная арзачка выбрала две скорлупы с отверстиями узкими настолько, чтобы можно было заткнуть их пучком сухой травы и вода не вытекала бы. Девушка прополоскала скорлупы в ручье, набрала проточной воды и с поклоном протянула спутнику. - Молодец, - похвалил Кау-Рук и улыбнулся, сразу почувствовав жажду. Они решили использовать только одну таблетку на двоих, поскольку вода выглядела чистой, разломили пополам голубоватую обеззараживающую таблетку и бросили половинки в воду. Жидкость сразу вспенилась, а когда волнение улеглось, потерпевшие присели у корней огромного старого дерева, росшего здесь, очевидно, уже не одну сотню лет, и выпили воды из импровизированных бутылок. Вода оказалась прохладной и показалась обоим очень вкусной. Попив, они сразу почувствовали, как появляется аппетит - уже недолго оставалось до того времени, как Кау-Рук обычно возвращался со службы и с корта, а Лаона накрывала стол к ужину. Девушка решила первой заговорить об этом и ещё раз оглянулась по сторонам в поисках съедобного растения. - Какая ты предусмотрительная, - снова похвалил Кау-Рук. - У меня в карманах куртки завалялась пара питательных батончиков, только давай оставим их на крайний случай. - Сегодня, если даже мы не поедим, голод не будет нестерпимым, а вот завтра нужно позаботиться о питании. - Я читала, что в самых крайних случаях, когда совсем нечего есть, можно выпить немного крови, своей или чужой. - Путешественники, попавшие в бедственное положение, иногда делились ею друг с другом, - подхватил Кау-Рук. - Я тоже читал подобные истории. - Я бы поделилась с вами своей, - решительно сказала девушка. - Тогда и мне пришлось бы дать тебе своей, - так же решительно и без колебаний ответил мужчина. - Но, надеюсь, до этого не дойдёт. - Хорошо бы, господин. Это крайняя мера. Также путешественники и заблудившиеся могут есть разные растения, съедобные, конечно же. Вот, например... - встала и решительно направилась в сторону болота, уже почти не чувствуя боли в ноге. - Ты куда, Лаона? - встревожился и тоже встал Кау-Рук. - Осторожно! - Не беспокойтесь, - девушка выдернула тонкий молодой стебель тростника. - Я хочу проверить, можно ли есть его корни. У ряда семейств тростника корни вполне съедобны и содержат довольно много углеводов. Корень представлял собой небольшое коричневое утолщение, от которого расходились во все стороны тоненькие корешки. Лаона очистила верхний слой кожицы, под которым обнаружился небольшой клубенёк кремового цвета. Девушка отломила клубенёк от стебля, который снова воткнула в воду. - Так у тростника есть шанс ожить вновь, - и разломила корень на две половинки. - Ты уверена, что это можно есть? - Успокойтесь, тростников с ядовитыми корнями не бывает. Только некоторые из них бывают горькими. Попробуйте, - и решительно протянула спутнику половину клубня. На вкус тростниковый корень оказался хрустящим и слегка сладковатым. - Недурно, - заметил Кау-Рук. - Не мясо, конечно, и не обычные овощи, но впoлне можно есть. - Вот видите, мой господин, - просияла Лаона. - Нам повезло встретить съедобный тростник. Как я уже сказала, в клубнях содержатся углеводы, по составу они близки к картофелю. Я принесу вам ещё. - Не надо, я в состоянии сам добыть эти клубни, ты же знаешь. А прежде чем мы поедим, до темноты нужно найти какое-то укрытие. Давай-ка проверим ствол дерева, вдруг в нём есть дупло. Они обогнули огромный узловатый ствол дерева с разных сторон. - Есть, господин! - заглянув за толстый корень, возликовала юная арзачка, девушка по опыту знала, что в таких древних деревьях часто бывают дупла. - Идите сюда! - Сейчас иду! - отозвался Кау-Рук с другой стороны дерева. - Давай-ка я проверю. Дупло оказалось с довольно узким входом, арзачка могла протиснуться в него легко, а менвит - с некоторым усилием, что он и сделал первым, мотивируя это тем, что в дуплах могут гнездиться различные животные, которым не понравится людское вторжение. Но, по всей видимости, это дупло не было населено - в нём лежали только нанесённые ветром сухие травинки и листья. И не было никаких признаков пребывания зверей, пресмыкающихся или птиц. Забравшись в дупло первым, Кау-Рук обнаружил, что в нём вполне можно укрыться на ночь - внутри было довольно чисто и сухо. Однако в дупле никак нельзя было вытянуться и встать - там можно было только сесть, сильно согнувшись, и лежать в позе эмбриона, поджав колени и руки к груди. Кау-Рук сделал вывод, что они могут вполне поместиться туда оба - если касаться друг друга, конечно, о чём он сообщил Лаоне. - Господин, а как же ваше личное... - немного зарделась девушка. - Да забудь, - отмахнулся он. - Не оставлю же я тебя спать снаружи. Безопасность - превыше всего, как моя, так и твоя. А вход можно закрыть тростником. - Хорошо, мой господин. А теперь давайте съедим несколько корней, пока не стемнело, и принесём стебли тростника. - Подожди, Лаона. Есть ещё одна очень важная вещь, о которой я хочу тебе сказать, учитывая сложившиеся обстоятельства. Завтра нам предстоит трудный день, как я уже сказал, мы не можем сидеть здесь и ждать, пока нас найдут. Предпримем активные действия и сами будем выбираться до ближайшего города. - Да, я поняла. - Так вот, я хочу сказать тебе, и это очень важно. Я хочу, чтобы ты не отходила от меня ни на шаг, разве только в случае крайней необходимости. Когда же такая необходимость наступит... В общем, я хочу тебе кое-что показать. И он вынул из кобуры бластер. - Видишь? Это наше спасение, если на нас набросится какой-нибудь хищник, а также он поможет нам найти пропитание. Завтра я должен поохотиться. А сейчас хочу показать тебе, как стрелять. - Я, господин? - Да, ты. Не бойся. Ну же, возьми его, он не кусается... конечно, если знать, как с ним правильно обращаться. Лаона осторожно приняла в подрагивающие руки табельное оружие господина и поклонилась. - Благодарю за доверие, мой господин, я сделаю всё, чтобы оправдать его. - Оставь этот официоз и успокойся, - его ладони легли на её собственные. - Ты, конечно же, никогда не держала в руках оружие, но стрелять - это не так трудно, как кажется. Я тебя научу. Значит, так. Снимаешь с предохранителя... Лаона ловила каждое слово, украдкой проведя кончиком пальца по блестящей полированной поверхности бластера - к нему постоянно прикасаются руки господина, но он не употребляет бластер во зло, как тот зарвавшийся избранник, о котором господин Кау-Рук уже рассказывал. Кау-рук объяснил всё подробно и осмотрелся по сторонам в поисках мишени, на которой можно было закрепить столь необходимое сейчас знание на практике. Неподалёку было мёртвое дерево, тонкое и высокое. В него он и произвёл пробный выстрел, затем другой, а потом дал Лаоне сделать то же самое. В середине ствола был овальный участок без коры, в него Кау-Рук и попросил Лаону выстрелить, сначала наведя её руки и показав, как целиться в определённую точку. Из бластера вырвался красноватый луч, а на стволе осталось обожжённое круглое пятно. Наконец мужчина предоставил девушке возможность действовать самостоятельно, с чем она успешно и справилась, а он с лёгкой улыбкой наблюдал за сосредоточенностью юной арзачки и за той серьёзностью и педантичностью, с которой она выполнила полученное задание. Так и хочется смотреть на неё постоянно, что бы она ни делала... Снова прозвучал выстрел, снова из бластера вырвался красноватый луч, и выстрел пришёлся практически в ту точку, на которую указывал Кау-Рук. - Ты молодец, - искренне восхитился он. - Всё запомнила? Не растеряешься в сложной ситуации? - Да, всё запомнила. Не растеряюсь. Возьмите, господин, - и протянула ему бластер. - Прекрасно. Я буду отдавать его тебе каждый раз, как у тебя возникнет необходимость остаться одной. А теперь давай и вправду съедим несколько твоих тростников, раз уж ничего другого нет - пока не стемнело, и принесём стебли для укрытия. Они полезли в тростники, убедившись, что стоят на довольно твёрдой почве, и вскоре оттуда раздался дружный совместный хруст. Клубеньки действительно оказались довольно вкусными и прогнали сильный голод. Сначала Лаона подавала Кау-Руку новые клубни, но он отмахнулся и сказал, что их добычей может заняться сам. Стебли, беря пример с Лаоны, он втыкал обратно в мягкую почву, чтобы у них был шанс закрепиться там снова. Пурпурное солнце уже ушло за кромку леса и наступили сумерки, и оба старались съесть как можно больше корней. А на сладкое Лаона умудрилась найти на маленькой прогалинке несколько болотных ягод. Закончив лёгкий ужин, они набрали целые охапки сухих тростниковых стеблей и притащили к своему дереву. Лаона влезла в дупло и там из части стеблей устроила импровизированную кровать, чтобы было не так жёстко лежать, и подушки. Тем временем из-за кромки леса появились две луны, перечеркнувшая небо тонкая линия - шлейф колец - засветилась и стали одна за другой загораться звёзды, которые отсюда, из природной среды, выглядели гораздо ярче и чище, чем в городах. Кау-Рук не преминул сообщить, что когда он был подростком, он часто убегал из дома за город, на открытый луг, и всё мечтал о звёздах и далёких планетах. Лаона, воспользовавшись случаем, опять спросила об увиденных на двух открытых обитаемых планетах формах жизни, и Кау-Рук снова охотно пустился в воспоминания, они оба ещё помнили, как гудела и стояла на ушах вся Рамерия, когда эти самые обитаемые планеты были обнаружены. За разговором уже совсем стемнело и наступала ночь, но менвит и арзачка, такие разные по социальному положению, но равные перед звёздами и как товарищи по несчастью, ещё некоторое время сидели у древесного ствола и смотрели в небо, любуясь его красотой, открывающейся на природе во всём великолепии. - Что же, у нас ещё будет шанс полюбоваться звёздным небом, и не один. А теперь давай спать, вскоре нам предстоит много трудностей. - Хорошо. Они поочерёдно забрались в дупло. Кау-Рук велел Лаоне лечь к стене дупла, а сам лёг у входа, который предусмотрительно, как могли, загородили стеблями тростника. Бластер на всякий случай был положен рядом, так, чтобы его в любой момент можно было схватить. В качестве одеяла Кау-Рук предложил Лаоне свою лётную куртку - ночью могло быть прохладно. Девушка стала отказываться, и кончилось тем, что они оба кое-как укрылись ею, положив под голову в качестве подушек безрукавку и китель. Лаона отвернулась к стене, чтобы лишний раз не тревожить господина. - Никогда не засыпал в таких необычных условиях, - заметил он. - Как ты, надеюсь, тебе не больно лежать? - Нет, всё в порядке, здесь довольно уютно, - Лаона и вправду довольно уютно угнездилась в природном убежище, ей было гораздо комфортнее, чем рослому менвиту, который всё пытался пристроить ноги поудобнее и иногда невольно бодал ими соседку. - Тогда звёздной ночи. Постарайся уснуть, пожалуйста. - Благодарю, звёздной ночи, мой господин. И вы тоже поспите. А я рада, что этот вертолёт разбился. И хочу, чтобы нас как можно дольше не находили. * В рамерийской неделе десять дней, в месяце сорок дней, в году одиннадцать месяцев и четыреста сорок дней, в сутках двадцать семь часов, авторская интерпретация.