Тени цветов

На Виндзоре лежала осень, еще студенее, чем в городе. Над водой висела туманная дымка. Возвышалась в каменных доспехах громада старого замка. Двор вился вокруг королевы. Леопольд подталкивал племянника к племяннице. Альберт и Виктория играли дуэты, сражались в шахматы. Принц касался ее, смотрел на нее немигающим пристальным взглядом. Критиковал с бесстрастным, без следа улыбки, лицом, высился над нею, говорил так напряженно, что она вспыхивала лихорадочным румянцем. Виктория плакала по ночам. Дэш забивался в ее объятия и скулил. Альберту он демонстрировал свои тупые клыки. Мельбурн ездил по лесу верхом. Он слушал серые завывания ветра и скучал по своим цветам. Орхидеи в Брокет-Холле радовали многообразием оттенков. Тропические растения, в прежние годы не желавшие расти, теперь цвели неудержимо, покачивая крошечными нежными почками, распускаясь пышными ароматными бутонами. Стебли и лозы смело карабкались вверх по рамам, касаясь любопытными листами стекол. Все краски мира жили в его оранжереях. А в Виндзоре хранили свое тихое величие деревья. Вихрем носились листья, слетая с паутин, сплавляясь по ручьям. Драгоценными камнями переливались озерца папоротников. Устроившись среди них, Мельбурн читал, делал заметки об Иоанне Златоусте, отвечал на письма своих министров. Взметывались, звали птицы. Мельбурну хотелось домой, к грачиному парламенту. Мельбурну нужно было в парламент человеческий. Но королева попросила его приехать в Виндзор. Попросила, смотря на него такими ясными глазами. Когда он замешкался, она гневно взорвалась и ринулась прочь, и Мельбурн не увидел, как она захлебывается душной паникой. В Виндзор без верного спутника? Дядя Леопольд, мама, Альберт — все они вместе и сразу, а лорда М с ней рядом не будет. Конечно, он собрал свои бумаги, велел подать экипаж. Остановился в оранжереях, собрал корзинку гардений. Весь долгий путь в Виндзор корзинка лежала на сиденье напротив. Его камердинер отдал цветы камеристке королевы. После полуночи, всем телом ощущая давящую усталость, признательный виндзорскому мундиру за его привычно удобный покрой Мельбурн шел к своим покоям. Чтобы пройти мимо королевских покоев, ему понадобилось сделать небольшой крюк. Он шел мимо рядов закрытых дверей. Только одна полоса света ложилась на пол коридора. Мельбурн заглянул в щель приоткрытой двери. То, что ухватил мимолетный взгляд, еще долго согревало ему сердце в ту ночь. Виктория не спала. Она сидела на коврике перед камином, обложившись его гардениями. Белые цветы наполняли ее руки, белые цветы совались под нос виляющему хвостом спаниелю. Мельбурн сохранил эту картину в памяти и спрятал ее поглубже. Виктория не могла допустить, чтобы гардении увяли, и потому убирала их под пресс — каждый цветок в отдельную книгу. Баронесса неодобрительно цокала языком, смотря на стремительно пустеющие полки, хотя в душе улыбалась. Поднявшись в свою опочивальню после вечера в компании Альберта, ее малютка Дрина швырнула в стену вазу — просто чтобы услышать, как она разбивается, просто чтобы услышать звук, который не был бы голосом принца. А потом Виктория заметила цветы. С помощью старой верной гувернантки она переоделась в ночную сорочку и расчесала волосы. Впервые со дня коронации протянула Лецен руки, желая обнять ее перед сном. Лецен теперь не было никакого дела до всё растущей горы вздутых книг. Земля забронзовела под мирно устилающей ее листвой. Премьер-министр провел утро в замке. Альфред Пэджет, вернувшись с конной прогулки, поведал ему, что королева осталась с Альбертом и что они с Эрнстом почувствовали себя лишними. Мельбурн вернулся к работе. Лишний. Слово это глухо жужжало в его ушах. Ручка плюнулась чернилами. Он отодвинул от себя бумагу. Потерев глаза, Мельбурн подошел к окну. На стекле проступили туманные очертания его лица. Серебро на висках. Темные впадины под скулами. Тишину прорезал цокот копыт. Внизу проехал мужчина. Крепкая молодая фигура верхом на великолепной лошади. Мельбурн издал сухой смешок, смотря, как улыбка меняет черты лица у его отражения. Проехав поперек стеклянного лица Мельбурна, Альберт скрылся из виду. Мельбурн остался стоять у окна. Сейчас следом проедет королева. Хотелось бы, чтобы она выглядела счастливой. Что бы ни означало ее счастье, чем бы оно ни окрасило его думы в долгие бессонные часы за письменным столом, он хотел видеть, как она сияет. Мельбурн подождал еще. Тянулись минуты. Не слышно было копыт второй лошади. Двор пустовал. Пэджет мог ошибиться. Возможно, принц и королева разъехались в разных направлениях. Но Виктория не ездила в одиночестве. Она никогда не любила уединение. Перейдя к другому окну, Мельбурн оглядел ведущую из леса тропу. Вынул карманные часы. Лорд Альфред со стоном сполз с дивана. Кто-то чересчур усердно стучал в дверь его покоев. Лорд Альфред провел приятную ночь за исследованием винных погребов замка, и ранняя прогулка не выветрила хмель. Чувствовал он себя так, будто нетерпеливый визитер вколачивает ему в голову гвозди. — Сейчас! Сейчас… Дверь распахнулась прежде, чем он дотянулся до ручки. Изумленному взгляду лорда Альфреда предстал премьер-министр. — Пэджет, вы ее видели? Альберта они встретили у конюшни. Тот шел широким шагом, постукивая хлыстом о кожаное голенище сапога. Услышав оклик Мельбурна, Альберт угрюмо посмотрел на него из-под чуба. Принц молчал, лишь ледяная ярость бушевала на его лице. Лорду Альфреду нестерпимо захотелось вдруг уйти. Но он подумал о королеве и попытался не сорваться на испуганный писк: — Ваше высочество! Надеюсь, ваша прогулка оказалась приятной. Принц только мельком глянул на него и вновь перевел взгляд на Мельбурна. Никогда прежде лорду Альфреду не доводилось видеть такого цвета, которым кипели в тот миг глаза принца. Впрочем, премьер-министр даже не моргнул. Некое подобие улыбки застыло на его каменном лице. — Принц Альберт, — сказал Мельбурн. — Известно ли вам, где королева? — Мы поспорили, — ядовито выплюнул Альберт. Худощавое его тело не в силах было удержать яростно ревущую в нем ненависть. Выходите замуж за Мельбурна, сказал он, возьмите в мужья мужчину, чье имя не сходит с ваших уст. Не оскорбление исказило болью ее лицо, а случайно нащупанная принцем истина. Этот человек значил для Виктории больше, чем мог подсказать Альберту самый безумный приступ ревности. Этим человеком жило ее сердце. Мельбурн шагнул ближе. Сам воздух между ними искрился и потрескивал. — Я спросил не о вашем споре, сэр. Я спросил о королеве. За его спокойным голосом леденел гнев. И этот мальчишка добивался сердца Виктории. Глядя на немецкого принца, Мельбурн физически чувствовал презрение, и Альберт прочитал это по его лицу. Вторя Мельбурну, он тоже сделал шаг вперед. — Она в лесу. Ее пес поранился. Мельбурн знал, что смотрит на принца, разинув рот. Что Пэджет беспокойно порхает вокруг него, что-то говоря. Он видел, как хлыст Альберта опять опустился на голенище сапога, и знал, что хлыст издал соответствующий стук. Но все звуки будто схлынули – Мельбурн слышал только то, что сказал принц. — Где вы оставили ее? — На просеке. — Конкретнее, сэр. И оба сделали еще по шагу. Пэджету показалось, что он плачет, но это горячие капли пота падали с его лба. Альберт сжал губы. Это всего лишь животное. Толстое маленькое сварливое животное. Он отогнал воспоминание об окровавленной шерстке. Оттолкнул это воспоминание — память добавила образ ее рук, трясущихся над сломанной лапой, баюкающих хнычущий носик. Но принц не разжал челюстей. — Королева пострадала? — спросил Мельбурн. — Нет. — Распознав скрытый подтекст, Альберт насупился и бросил на соперника резкий взгляд. — Нет. Королева не пострадала. Я бы никогда не обидел женщину. — Вы бы никогда!.. Мельбурн осекся, сдержал готовую взметнуться руку. Пэджет сглотнул. — Господа, пожалуйста, не будем… — Ваше высочество, я спрошу вас еще раз — где королева? Альберт колебался. Ярость вздымалась в нем всё сильнее. Он мог бы взять лошадь и поскакать обратно в лес за кузиной и ее глупым псом. Не встреться ему на пути Мельбурн, он, возможно, так и поступил бы. А теперь он не мог. И не хотел, потому что так сделал бы Мельбурн. Мельбурн прочесал бы весь лес, пока не нашел бы королеву. Нет. Мельбурн не оставил бы ее одну, что бы она ему ни наговорила. Принц почувствовал себя маленьким мальчиком. Он даже будто смотрел на премьер-министра не чуть сверху вниз, а снизу вверх, далеко вверх. Альберт ссутулился. Вернулось чувство вины, а с ним неожиданный стыд, разжигая, раздувая зависть, ненависть и бешенство, переплетаясь с ними в живой комок, выскакивая, неистово вырываясь наружу, как загнанный зверек. — Почему бы вам не отправиться поискать ее самому? Мельбурн схватил его за отвороты сюртука. Лорд Альфред пораженно выдохнул, цепляясь нетвердыми пальцами за рукава премьер-министра, за отделанный галуном воротник, оттаскивая его назад. Государственная измена, пронзительно блеял в нем страх, измена, измена. — Пустите, пустите, сэр! Прекратите, боже мой, отпустите его! Альберт отпихнул руки Мельбурна. Застигнутый врасплох, он на мгновение испугался и оступился. Затем подошвы его сапог захрустели, соприкасаясь с землей, и принц споткнулся, размахивая руками, пытаясь удержать равновесие. Одна рука его задела плечо премьер-министра. Из рукава глянул лоскут разорванной ткани. Принц почувствовал, как в последний раз сверкнули на него презрением глаза Мельбурна. — Вы хоть раз можете сохранить свою рубашку в целости? Мельбурн поспешил прочь. Лорд Альфред готов был рухнуть наземь. Альберт поправил сюртук, выпрямил трясущиеся ноги и зашагал в замок. Мельбурн скакал так, будто впервые сел в седло, вздрагивая и застывая, почти становясь на стремя, прочесывая ряды деревьев. Плотные рощи не кончались, и на просеках он не находил ни души. Он не кричал. Как бы она откликнулась, держа на руках раненную собаку? Разве что, говорил он себе, готовясь и к такому исходу, разве что Дэш мертв. Прищелкнув языком, он пустил лошадь почти в галоп. Голые ветви неслись мимо, закручиваясь бешеным водоворотом. Виктория плакала недолго. И даже когда она поняла, что Альберт уехал, бросив их посреди лесной чащи, ее слезы были из-за Дэша. Он благодарно постучал хвостиком. Из его милой маленькой лапки торчала кость, но когда Виктория дотронулась до него, песик всё равно преданно лизнул воздух и толкнулся носом в ее ладонь. Она позаботилась о нем, как могла, и разрыдалась, подняв его, проникнувшись его скулящей болью. Ее кобыла была смирной — Виктория могла бы вести ее на поводу, неся спаниеля. В седле раненная лапка слишком тряслась бы. Она видела белые пятна вокруг его глаз, белую пену на его высунутом языке. Издалека она услышала цокот копыт и вспыхнула надеждой. Сквозь деревья Виктория углядела лошадь и всадника. Облегчение затопило ее. Она прижалась губами к шелковистой собачьей голове. Мельбурн остановился рядом. Ему вспомнились первые месяцы ее царствования — тогда в подобной ситуации она растерялась бы от страха. Сейчас же она зафиксировала лапку Дэша палочкой, укрепив грубую повязку собственной брошью. Виктория удерживала питомца одной рукой, которую уже сводило от тяжести. Другая рука была продета сквозь поводья лошади. Они продвигались очень медленно. Виктория подняла на Мельбурна совершенно сухие глаза. — Лорд М, — произнесла она. — О, лорд М. Прошу вас, поведите мою лошадь. Спешившись, Мельбурн взял поводья обеих лошадей. Королева пошла вперед, слегка опережая его, разговаривая с Дэшем, стараясь ободрить его, напевая, бормоча, пытаясь успокоить зверька, чтобы тот отвлекся от собственного жалобно поскуливания. Они молчаливо пробирались между деревьями. Палая листва скрадывала стук копыт, Виктория продолжала бормотать что-то своему любимцу, а Мельбурн держал поводья, глядя на ее профиль, склонившийся над мордочкой Дэша. Вот и конец. Закрылась еще одна дверь, которая никогда больше не отворится. Она обернулась к нему всего однажды, и за страхом, колыхавшимся в ее глазах, стояла уверенность — решение горело под бледной кожей приглушенным, но незыблемым светом. Они добрались до замка, когда день почти начал отступать. Войдя во двор, оба увидели отъезжающую карету Леопольда. Герцогиня махала экипажу вслед. Эрнст стоял чуть поодаль на лужайке. Он подошел к Виктории, погладил Дэша, никак не решаясь посмотреть ей в глаза. К ним бежал лорд Альфред. Виктория повернулась, и Мельбурн уже тянулся к ней, подкладывая под ее руку, державшую собаку, согнутую свою. Ее ладонь нашла его ладонь, сцепив большие пальцы. Спина ее держалась прямо, и голос ее прозвучал ясно. — Да, лорд Альфред? Вы желаете что-то сообщить мне? — Ваше величество. Да. Или нет. Боюсь, я вынужден сообщить, что принц уехал.