Тени цветов

Доктору понадобилось несколько часов, чтобы закончить. Виктория придерживала Дэша, когда тот завозился, борясь с действием успокоительного. Она говорила с ним, хрипло напевала колыбельные. До головокружения испугавшись его поверхностного дыхания, она прижала пальцы к мохнатой грудке в поисках пульса. Мельбурн помогал ей время от времени. Его рост позволял ему дальше склониться над столом. Здоровые лапы Дэша, прикрытые тканью, дважды дергались, сбрасывая холстину, и во второй раз когти оставили на запястье королевы длинные следы. Доктор вернул ткань на место, и пока Виктория продолжала гладить Дэша и успокаивающе шептать ему в ухо, Мельбурн стирал капельки крови с ее кожи. Поймав на лету склянку, брошенную старым доктором, он втер в царапины мазь. Сломанную кость зафиксировали лубком и туго перевязали. Квелый от лекарств Дэш лежал смирно. Виктория парила от облегчения. Доктор вымыл красные от крови руки. — Хорошо, что вы привезли его. Не давайте ему ступать на эту лапу по меньшей мере пять недель. Следите, чтобы он пил, и давайте эти порошки. Так, куда отправить счет? Мельбурн и Виктория избегали смотреть друг на друга. — Я предпочел бы заплатить прямо сейчас, — ответил Мельбурн. — Сколько в общей сложности? — Как будет угодно. — Доктор слегка улыбнулся в бороду. — Я напишу. Он смотрел, как ночные гости забираются в экипаж. Герб на дверцах кареты ярко освещал фонарь на воротах. Еще раз улыбнувшись, доктор разжег трубку, наблюдая, как катятся по дорожке колеса. Мельбурн не стал садиться на противоположное сиденье. Он откинулся на подушки, и Виктория пристроилась у его плеча, забравшись на подушки с ногами и приткнув ступни к стенке. Между ними спал мирным сном Дэш. Глаза Виктории были закрыты. Ее рука расслабленно лежала на собачьем боку. Мельбурну подумалось: видят ли сейчас сны глаза на этом умиротворенным лице? И кого они видят в этих снах? Наверняка Дэша. Возможно, Альберта. Королева не упоминала принца с тех пор, как тот уехал. Нет, не могло быть в ее снах никаких разорванных рубашек и угрюмого порицания — слишком покойными, слишком безмятежными казались эти черты. Никакого одиночества в лесных недрах. Голова Виктории лежала на его плече, как на подушке. Она развязала ленточки шляпки. Волосы ее пахли гардениями. Мельбурн легонько отвел в сторону упавшие ей на лицо пряди. Виктория улыбнулась. Его прикосновение мягко разбудило ее, блуждавшую на границе сна. Она открыла глаза. — Уже почти дома? — На полпути. Она подняла руку. Ее пальцы мелькнули перед его лицом — Мельбурн почувствовал движение за ушами, и темный салон экипажа слегка потерял четкость. Он повернулся. Очки, которые он так и не снял, поспешно выбежав с королевой из библиотеки, сидели теперь у нее на носу. Дэш пошевелился, встревоженный внезапным шумом. Губы Мельбурна подергивались от едва сдерживаемого смеха. Виктория подняла три пальца. — Пять, — сказал он. Ее широкая улыбка солнцем осветила окутывавший их мрак. Его личный солнечный свет, сияющий для него одного в дребезжащем экипаже. Виктория заломила бровь, моргая от чрезмерной четкости зрения. — Вашим глазам это придется не по нраву, мэм. — Мне по нраву всё, что имеет к вам отношение. Тем не менее, очки ему позволено было забрать. В какой-то момент его руки застыли, обрамляя ее лицо. И они снова смотрели друг на друга. Смотрели, изучая черты, уже знакомые каждому так же хорошо, как собственные, вглядывались в распахнутые, обнаженные в танцующих тенях души. И им незачем было отводить глаза. Экипаж достиг подъездной дороги замка. Мельбурн обхватил ладонями ее лицо. И немедленно отнял их. — Дальше я должен пойти пешком, мэм. — Нет, лорд М. Это ваш экипаж. — Вы знаете причину. — Я знаю, что сейчас темно, — ее ударение на слове «темно» вызвало у него изумленный смешок. Мельбурн провел рукой по спине спаниеля, выглянув сначала в одно окно, затем в другое. Никто из прислуги не торопился по ранним утренним делам. Из каретного сарая они осторожно, как воришки, проскользнули внутрь замка. Лохматый груз начинал тяготить Викторию. Она не выдала себя ни словом, но Мельбурн заметил, как согнулась ее спина. Она была слишком мала, чтобы носить Дэша все пять наказанных доктором недель. На лестнице ее шаги стали терять уверенность. Часы ожидания у операционного стола завершились головокружительной радостью. Теперь же накатили отодвинутые на время эмоции. Перед глазами у нее стояли листья, кружащиеся в ветвях, кровь на земле, гримаса Эрнста, ужас на ошеломленном лице матери, экипаж короля Бельгии, увозивший из замка Леопольда и Альберта. Выходите за Мельбурна, огрызнулся принц. Ваш муж, сказал доктор. Пусть ваш муж защитит вас. Она остановилась, остановился и Мельбурн, положив руку на ее локоть. — Мэм, мне понести его? — Нет. Нет, просто… Ее голос дрогнул. Обернувшись, она вжалась лицом в его рубашку. Ее судорожные рыдания ударили его прямо в сердце, как выстрел. Даже не оглядев пустые лестницы, пустые коридоры, он притянул ее ближе. Притянул ее вплотную к себе, обхватив талию одной рукой, положив вторую на затылок. Дэш завозился, клюнув носом ее щеку. Мельбурн держал в объятиях их обоих. Слезы смыли гнёт переживаний ушедшего дня. Плакать было больно, от рыданий перехватывало дух, болели ребра, но слезы очищали. Она могла плакать, потому что он поддерживал ее. Она могла позволить себе сломаться, потому что он согреет ее своим теплом и уверенностью и снова сложит ее по осколкам, соберет воедино. Дэш стал поскуливать. Карие глаза смотрели на Викторию с грустным сочувствием. Ее слезы прочертили мокрые дорожки в его шерсти. Премьер-министр пригладил его шерстку, потер ему уши. Их пальцы встретились. — Лорд М, мне нужно, чтобы вы остались со мной. Нужно. Она знала, что не желание движет ею, а нужда, необходимость, потребность. Знал это и он. И кивнул, прижимаясь щекой к ее волосам. Ее слезы оставили мокрое пятно на его рубашке. Пятно причудливой формы, похожее на сердце — сердце с правой стороны груди. Через влажную ткань Виктория поцеловала его горячую кожу.