Тени цветов

Королева сидела на своей кровати, скрестив ноги. Премьер-министр сидел перед ней. Он распустил шнуровку и помог снять забрызганное кровью платье, после чего помешал ей бросить его в огонь. — Отдайте его вашим портным. Возможно, им удастся сделать такое же. — Я не хочу больше надевать лиловое. Никогда. — В лиловом вы похожи на ангела. Войдя в комнату, она взяла его руки и поднесла их к лицу. Теперь она сидела, ссутулившись, опустив руки на колени. Мельбурн вынимал шпильки из ее волос. С уже привычным — теперь еще более привычным — восхищением он дивился, как такая нежная головка носит доставшееся ей бремя. Он потерял счет высвобожденным косам и завиткам. Лишь успев подумать: ну вот она, последняя шпилька, он нащупывал очередной острый металлический, деревянный или костяной кончик. — Кажется, несколько еще осталось, мэм… Виктория ощупала голову и нашла еще столько шпилек, что Мельбурн застонал с досады. В отместку она нацепила одну из шпилек на его шевелюру. Потяжелевший локон упал ему на лоб, обрамляя его необыкновенные глаза. — Вы слишком красивы, лорд М. Он был еще красивее, когда смущенно краснел. Голос в голове шепнул: «как байронический герой», и она поспешно отмахнулась, склонилась поцеловать его щеку, искупая вину за столь глупую мысль. Оставит ли его когда-нибудь эта боль? Если бы только она могла изгнать ее, если бы только могла поцелуями развеять призраки его горьких воспоминаний… За окном стремительно поднимался ветер. Порывы его с грохотом сотрясали оконные рамы, напоминая Виктории о громыхавших по мостовой колесах, о том, как раскачивалось и скрипело, унося ее, ландо. Багряные пятна на подушках, черные пятна на лиловом шелке. Запятнанного платья на ней уже не было, а ей всё чудился влажный медный запах. Виктория потерла ткань нижней юбки, потерла босые ступни. — Мэм, кровь была только на платье. Улыбка, которую он уловил в ее глазах, была нежнее любых цветов. Обхватив его шею ладонями, она прижалась губами к его губам, упиваясь запахом его кожи, его волос. — Я чувствую себя не вполне чистой, — прошептала она. — Такое ощущение, что она на мне, что она не сходит. Мельбурн бросил взгляд на окно. Распрямив ноги, он встал с кровати, и Виктория немедленно потянулась к нему. — Не уходите… — Вы идете со мной, мэм. — Куда? Скоро уже полночь. — А вы проспали до трех часов дня. Он потянул к себе одеяло, и она, охнув, скользнула с одеяла прямо в его объятья, так что ее нижняя юбка всколыхнулась вокруг их ног. Мельбурн снял с крючка пальто, завернул в пальто Викторию и обхватил ее плечи рукой, прижимая к своему боку. Ничто не заставляет ее лицо так сиять, как любопытство, подумал он. Она сомкнула руки вокруг его талии. Выйдя из спальни, они медленно пробирались по коридору, овеваемые сквозняками, прислушиваясь к протяжным угрюмым бормотаниям ветра. Ее волосы змеились по его руке. Он запускал большой палец в свивающиеся кольцами пряди, ведя его сверху вниз, и те разворачивались, раздваивались, и каждая новая прядь сворачивалась в отдельный мягкий локон. Он вытягивал их, насколько они то позволяли, отпускал и смотрел, как они снова скручиваются, пружиня обратно. Он гладил оставленные расплетенными косами волны. Одна коса осталась незамеченной. Он расплел и ее, поднимаясь от лопатки к шее. Виктории казалось, что она вот-вот воспарит, уплывет, уносимая обволокшей ее кожу томной дрожью. Никто не встретился им на пути. Мельбурн направился по кратчайшему пути к заднему фасаду дворца. Воздух сделался холоднее. Виктории подняла на него глаза. — Нам нельзя выходить, лорд М. Разве вы не слышите, какая погода? — Именно потому, что такая погода, мы и выйдем. Он остановился у последней двери. Она замялась в нерешительности. — Это не опасно? — А что вы делали сегодня, мэм? Она благодарно хихикнула. Он благодарно смотрел, как она, откинув с лица волосы, прижимает нос к окну в двери. — Луны не видно, — сказала она. Причудливые силуэты деревьев в саду хлестали ночь плетьми своих ветвей. Озеро лежало мутной серой кляксой на черном фоне. Виктория повернула ручку. Ветер одним ударом распахнул дверь, и воздух со свистом наполнился запахами — листвы и земли, росистой травы. Она сделала вдох, впервые после стрельбы задышав полной грудью. — Идемте же, — сказала она, и он последовал за ней в ночь. Через несколько шагов ей пришлось уцепиться за Мельбурна. Порывы ветра, казалось, рвались со всех сторон сразу, подталкивая их вперед, пихая в бока. Королева задышала глубже. Холод прояснял голову, вымывая все мысли. Она осмотрела клокочущее небо. — Лорд М, ветер сдул луну с неба. — Действительно, мэм. — Быть может, она упала в озеро? — Она ощупью нашла его руку. — Давайте посмотрим. Виктория бросилась бежать, таща его за собой. Он поспевал без труда — его ноги были длиннее. Ветер пригнал их к берегу озера, и она с визгом влетела прямо в студеную воду. Мгновенно промокшая насквозь тонкая ткань юбки сбилась в неловкую, мешающую массу. Мельбурн тоже вошел в воду по колено, чтобы помочь ей устоять на ногах. Так они стояли, осматривая трепещущее серое одеяло неба в узлах туч. Деревья по берегам озера тряслись и гнулись. — Я не вижу луну, лорд М. — Как и я. Нет, не заходите глубже. — Он удержал ее и поцеловал вздернутые брови. — Вдруг рыбы голодны. — Они не осмелятся меня укусить… — Рыбы ничего не смыслят в монархии, мэм. Считайте, что это те же чартисты, только в чешуе. Она рассмеялась расслабленно и свободно. Над водой пронеслись листья — Виктории удалось разглядеть лишь их цвет, их кружащиеся очертания. Один лист пристал к плечу Мельбурна, покачиваясь, балансируя на нем, подобно бабочке. Виктория улыбнулась. Ветер свернул листочек, завертел. Но тот, такой хрупкий и легкий на вид, продолжал держаться, упрямо не сдаваясь шквалу. Здесь, под покровом ночи, никто не мог увидеть, как она встает на цыпочки и целует Мельбурна, обхватив его лицо руками, целует снова и снова, пока их тела не начинают гудеть от нарастающего тепла. Вода озера скручивалась в воронки вокруг их ног, ветер шуршал в их одеждах. — Хотелось бы мне, — прошептала она, — хотелось бы мне уметь говорить так же хорошо, как вы. — Почему же, мэм? Вы говорите всё лучше и лучше. — Но недостаточно хорошо. Я не умею подбирать правильные слова. Я не знаю нужных слов, чтобы описать, то, что я чувствую. Мельбурн улыбнулся в ее волосы. Непринужденно, почти бессознательно ее руки взлетели к его груди, обняли его за шею, подтягивая ее тело выше. Мельбурн все еще привыкал к тому, как она тянулась к нему — просто тянулась, когда хотела, чтобы взять то, чего хотела — просто как дважды два. И никакие его слова и мысли, призывающие к осмотрительности, не могли ее охладить, не могли изменить ее. Быть может, ему суждено вечно быть ночью, а ей — светом звезд. В его тьме она могла сиять еще ярче. Она запрокинула голову назад, взглянула на него. Тепло в ее глазах делалось всё глубже. Мельбурн запустил пальцы в ее волосы на затылке. — Вам холодно, лорд М? — Вода холодная, мэм. Глядите, как она трясется. — Вы тоже дрожите. Виктория дотронулась до его пальцев — холоднее, чем у нее. Снова взглянув на его лицо, она потянулась к застежкам своего нижнего платья и, прежде чем он успел остановить ее, выдавила крючки из гнезд. Она взяла его руки в свои и прижала их к пылающей коже, открывшейся меж половинок корсажа. Его ладони изогнулись, следуя изгибам ее тела, и она качнулась ему навстречу, горячо задышала ему в горло, ощущая, как отвечает ей его пульс. Она поцеловала трепыхающуюся жилку, прижалась к ней ртом, чувствуя биение его пульса как собственное сердце, колотящееся в ее губах, на ее языке. Он же чувствовал ее сердце кончиками пальцев. В холодной воде он встал перед ней на колени, поцеловал обнаженную белую кожу. Всплеск наслаждения встряхнул ее, обжег полымем. Виктория потеряла равновесие, под весом Мельбурна не удержалась на ногах на скользких камнях, и они упали вместе, подняв столб брызг. Хватаясь друг за друга под ударами шквала и волн, они слышали рваный хохот друг друга и целовали, целовали мокрую кожу, мокрые волосы. — Останемся здесь, пожалуйста, лорд М. Останемся здесь навсегда. Мельбурн не видел ничего, кроме ее глаз. Однако, он собрался с мыслями достаточно, чтобы сесть в воде самому и поднять ее. Он поцеловал ее еще раз. Виктория прижалась лицом к его лицу. Она в безопасности. Она чиста. — Мэм, вам нужна теплая постель. — Мне не нужно ничего, кроме вас. Мельбурн встал, держа Викторию в руках — ее ноги обвивались вокруг его талии. Пока он нес ее через сад обратно, небо над озером начало светлеть. На мгновение, на один удар сердца истончился облачный покров. Под серебряным светом луны королева и ее премьер-министр проскользнули во дворец.