Тени цветов

Они выехали в закрытом экипаже в густеющий снегопад и опускающийся закат. Люди всё еще грудились плотными толпами. Когда открылись ворота, поднялся крик, и полицейские Пиля напряглись, принимая на себя нажим многочисленных тел. Верховые сомкнули шеренги. — Королева! Королева! — И премьер-министр с ней? Мельбурн ждал, чтобы Виктория взмахнула рукой. Когда взлетели к окошку ее белые перчатки, видимые людям сквозь цепочку идущих рысью верховых, склонился к другому окошку и он сам, приветственно кивая морю расплывающихся лиц. — Лорд М, не похоже, чтобы они были очень уж недружелюбны, да? Экипаж вильнул. Королева ахнула, схватившись за сиденье напротив. Над ее головой Мельбурн увидел серую тень полицейского, выхватившего что-то из рук некоего молодого человека. Того стали толкать люди вокруг, дородная женщина сбила шляпу с его головы. Молодого человека прикрывал другой, отчаянно жестикулируя в сторону женщины. Полицейский оттолкнул всех их назад. Несколько человек повалились в слякоть. Виконт встал и глянул в крошечное окошко на кучера. Лошади в упряжки испуганно дергались и нервно прядали ушами. Кучер изо всех сил удерживал их от галопа. — Мэм, думаю, это был камень. — Лошадей задело? — Не разобрать. Кажется, нет. Он уселся обратно. Держа одну руку у окна, Виктория продолжала махать. Крики доносились из-за стенок экипажа мутно, словно во сне. — Благослови Господь ваше величество! Благослови Господь вашу светлость! — Делайте что хотите, мэм! Виктория кусала губу. В сумраке салона Мельбурн видел, как блестят ее глаза. Сжались на сиденье между ними переплетенные вместе пальцы. — Мы все душой с вами, мэм! — Поступайте, как пожелаете, ваше величество! — Поступайте, как желаем мы — отрекитесь! Отрекитесь! — В отставку, Мельбурн! Крики «Отрекитесь!» потонули в недовольном грохоте толпы. Завязались еще потасовки. Полицейские поскальзывались на стоптанном снегу. Их цепочка покачнулась — один упал, и люди стали проталкиваться в образовавшийся зазор. Двое пустили в ход дубинки, один из верховых поднял хлыст. Королева всхлипнула. — Мэм, нам следует прибавить ходу. — Нет, мы должны видеть… мы должны знать… Ее рука не отпрянула от окна, ее рука в белеющей перчатке продолжала качаться из стороны в сторону. И люди продолжали махать в ответ. Она видела улыбки на обветренных по-матерински заботливых лицах, улыбки на мордашках уличных мальчишек, чьи головы едва доставали полицейским до пояса. Мужчины и женщины в дорогих пальто слали воздушные поцелуи, выкрикивая: «Благослови вас Бог!» и «Мы верим в вас!», а тех, кто не улыбался, тех, кто тряс кулаками, отталкивали назад. Они бежали в хвосте толпы, следуя за экипажем. Мельбурн подался вперед, наблюдая за ними — высматривая пистолет. И еще один камень громыхнул по стенке экипажа с его стороны, и еще один ударил в окно прямо у него перед носом. По стеклу, как по льду, пошла трещина, и руки Виктории сомкнулись на его груди, утягивая прочь от окна. Она постучала по другому, целому стеклу. — Медленно разворачивайтесь, — крикнула она кучеру. — Возвращаемся во дворец. — Нужно ехать дальше по Мэлл, найти окольный путь… — Нет, нет — я знаю, что так было бы безопаснее, знаю, но я также знаю, что нам нельзя бежать. Мы не должны бежать — ни от тех, кто приветствует нас, ни от тех, кто бросает в нас камни. Она повернулась к нему лицом и поцеловала его солеными от слез губами, проводя руками по его волосам. — Доверьтесь мне, — прошептала она, — доверьтесь мне, прошу вас. — Я доверил бы вам свою душу, если бы она уже не принадлежала вам. — Тогда машите, лорд М. Возьмите меня за руку, держите голову подальше от окна и машите.