Заигрались

«Хорошо спала?» Ты же едва глаза протёр, парень? Джаред моргает сонными, еще закрывающимися веками и быстро строчит сообщение. Вчерашние события не дают ему покоя. Этот вечер на лавочке. Они просидели там с час. Просто держась за руки, как школьники какие-то влюбленные. Черт… Почему он ничего не сказал Марго? Никак не поддержал ее? Не успокоил? Джаред нетерпеливо поглядывает на экран. У тебя зависимость, Джаред. Пофиг, Лето. Сообщение прочитано. Марго набирает текст. «Привет. Не очень. Не могла уснуть долго» И уставший смайл с вывалившимся языком. Черт… Да уж, ситуация. По правде говоря, если быть откровенным, Джареда мало волнуют чувства Тома. Вот уж если совсем по-честному. Он был несколько раз в ситуации, когда женщина уходила от него к другому. Да, даже в его непродолжительных несерьезных отношениях это неприятно бьет по самолюбию. Но ни один хрен тогда о его чувствах не побеспокоился. А с Марго… Джаред чувствует себя чурбаном каким-то бессердечным. Робби вчера ему душу вывернула наизнанку, а он лишь ее за руку взял. Долбанный безмолвный романтик. Джаред быстро тарабанит ответ. «Я тоже не мог уснуть. Думал о тебе». Твою ж мать. Он отправляет сообщение прежде, чем берется за голову и моментально желает его стереть. Но оно уже прочитано. Господи, что за романтичный бред? Марго снова подумает, что это еще один дешевый подкат типа «Я думал, что ангелов не существует, пока не встретил вас, девушка». Но ведь вся смехотворность ситуации в том, что это действительно правда. Что он действительно не мог долго уснуть, думая о ней, о Марго. О тех ее слезах отчаяния, о ее теплой руке, о ее мягких губах, о ее печальных глазах, еще о много чем, принадлежащем ей… Черт, ведь можно как-то упростить эту ситуацию? Можно ведь. Например… чтобы они с Томом взяли тайм-аут в отношениях. Джаред стучит себя по лбу. Ты мастер упрощения ситуации, мистер Джей. Гениально. Так ей и скажет. «Слушай, Марго, возьми тайм-аут с парнем, с которым ты полтора года, ради меня, прекрасного и надежного Джареда Лето». Мать твою… Вибрация телефона по матрацу прерывает его веселье. «И я» Еще одно. «О тебе думала» Марго о нем думала. Надежен ли он? Считает ли она его ненадежным? Черт, ненадежен ты, чувак. Ненадежен. Для нее нет. Такие девушки, как Марго Робби, подумают миллиард раз прежде, чем окунутся с головой в такой омут, как он: почти сорок четыре, дюжина серьезных отношений, десятки несерьезных. И не важно, как тяжело Марго дышала от твоих ласк, закусывая губы, как смущенным полушепотом просила тебя не останавливаться, и как распахивались от неожиданности и растерянно смотрели на него ее огромные голубые глаза после того, как она кончала, так быстро и так сильно, сама не подозревая, что ее тело на такое способно. Не важно: она много раз подумает. Да и вообще… Готов ли он сам к последствиям, даже если он скажет ей эту ахинею про тайм-аут с бойфрендом? Готов ли он разбить эту пару для того, чтобы… Чтобы что? Чтобы что, Джаред? Чертовщина какая-то. Сейчас Джаред понимает лишь то, что он хочет видеть Марго рядом и не хочет видеть возле нее никого, кроме себя. И этого пока ему достаточно, чтобы не опускать рук и не отпускать ее из своих рук. Какой бы виноватой Марго себя не чувствовала. «Сегодня увидимся» На съемках они сегодня не увидятся — им предстояло отснять еще одну сцену до превращения доктора Квинзель в Харли Квинн — сцену погони Харли за Джокером. Но Эйр почему-то в последний момент решил отложить ее и доснять позже, о чем Джаред получил извещение лишь поздно ночью. На съемках он увидит Марго через пару недель. А не на съемках… Лето умышленно не ставит вопросительный знак в сообщении. Они увидятся. Джаред не знает, как и где. Но они увидятся. Тем более, Марго ведь лишь на два этажа ниже. Джаред, уже до этого дошел? Пойдешь к ней в номер? Черт. Что-то он совсем запутался. Сообщение от Марго расставляет все по своим местам. «Я сегодня переезжаю. В другой отель. Ближе к съемочной площадке, на Йонг Стрит». Такого поворота он не ожидал. Ну почему он не общается с коллегами и ничего не знает? Потому что он долбанный Мистер Джей, одинокий психопат, вот почему. Джаред, не задумываясь, отвечает. «Мы увидимся» Настырный старый пень. Мало ему было ее вчерашних слез? Не сердце у тебя, а камень, Лето. Как ты вообще музыку пишешь с этим булыжником в груди? Сообщение остается без ответа. Ничего. Они все равно увидятся. *** После завтрака, уже по привычке заказанного в номер, Джаред созванивается с ассистентом режиссера и узнает, что съемок сегодня не будет. — Завтра начинаем в третьей точке. Мистер Лето, и, скорее всего, вас переселят. Джаред подкатывает глаза. Странная организация съемок какая-то. Один город — куча точек, все разбросано, куча переездов, ничего заранее не говорят… В общем, если у фильма будет такой же монтаж и пост-продакшен, как и организация, то плакали их рейтинги. — Хорошо, тогда жду новостей. Джаред пожимает плечами. Ну, а что еще остается делать? Лето потягивается на кровати и ощущает ломоту во всем теле: ему катастрофически не хватает смены обстановки и свежего воздуха. Почему бы не взять напрокат велосипед? И не погонять по Торонто с зелеными патлами, а, Джаред? Идея кажется ему отличной. Тем более, он видел прокат велосипедов на углу. Плюс, ему не помешает немного развеяться: в последнее время он только и думает что о Марго Робби. О том, где она. С кем она. Как она. И вообще. Иди погоняй на велике, дурак. Градусник на телефоне показывает +12. Не густо. Еще позавчера было +20. Джаред натягивает треники, футболку и тонкую черную стеганую куртку. Вызвав лифт, Джаред просматривает новые фотографии, сделанные Констанс, в Инстаграме. Черт, а его мама действительно талантлива: от фотографий просто дух захватывает и мурашки по коже. Он по ней скучает. Сорокатрехлетний мальчик скучает по маме… Прискорбно, но она единственная женщина, которой он может доверять. И вообще, единственная женщина в его жизни. Не считая… Не считая Марго Робби, стоящей в лифте, остановившемся на его этаже. Марго Робби, шмыгающей красным носом и быстро растирающей по щекам слезинки. Джаред ошарашен. Если не сказать больше. У ног Робби чемодан, который Джаред мигом вывозит на этаж, после чего вытягивает за руку Марго, пока та еще не успевает отреагировать. Джаред вытирает ее щеки большими пальцами. Если ее кто-то обидел, он за себя не отвечает. — Эй, Марго, ты чего? Что случилось? Марго опускает голову, вытирает красные глаза и всхлипывает, пытаясь что-то сказать, но ее влажные губы дрожат, Робби кривится, закрывает лицо рукой и… Черт. Что же это. Почему она уже второй раз при нем плачет за неделю знакомства? Господи, что с ним не так? Джаред прижимает ладонь к теплому затылку девушки и притягивает ее к себе. Это единственное, что приходит ему на ум. Марго утыкается носом в его плечо, тихо всхлипывая несколько раз, но руки оставляет при себе. Лето аккуратно гладит ее спину через черное пальто. Вот попал. — Все, все. Не плачь. Как утешать плачущую девушку? У него всегда был только брат, с которым они друг другу могли только подзатыльники раздавать. Слезы они друг другу редко утирали, а если и было, то могло прозвучать лишь что-то типа «ну ты дебил, ты сам виноват». Джаред осознает, что у нее, должно быть, что-то произошло — надеется, что ничего серьезного. А он по чистой случайности оказался рядом. Марго успокаивается, делает несколько глубоких вдохов и отстраняется. — Что произошло? Тебя кто-то… кто-то обидел? Марго горестно хмыкает и вытирает щеку и нос тыльной стороной ладони. — Нет… Джаред, прости. Я не хотела тебя тут… соплями своими поливать. — Марго, перестань. Что случилось? — Все нормально. Это у меня… гормоны. Да. ПМС. Плакать хочется. Постоянно. Неловко. Джаред в недоумении чешет бровь. Марго иногда просто поражает его своей непосредственностью. — Слушай, если не хочешь говорить… — Не хочу, — Марго отрезает, быстро и тихо. Робби смотрит в пол, вытирая свежие слезинки. Хреново дело. — Слушай… Если это из-за меня… — Джаред, не всё в этом мире из-за тебя. Вот это действительно неожиданно. Должно быть, он задел правильную струну. — Уверена? Марго шмыгает носом и откидывает взъерошенные светлые волосы за плечи. — Уверена. Прости, что не ответила на сообщение. Вещи собирала. — В какой отель переезжаешь? — Опять в Томпсон. Задолбали. — Мы увидимся? Наверное, не вовремя, Джаред. Наверное, не стоило. Черт. Марго смотрит на него с каким-то подозрением, искоса, что ли. Ее глаза прикрываются, и Робби на выдохе выпаливает сквозь зубы. — Джаред… Что тебе нужно от меня? Просто скажи. Ну, этого вопроса стоило ожидать. Это справедливый вопрос. — Наверное, то же, что и тебе от меня, Марго. Уголки губ актрисы поднимаются в циничной ухмылке, и она прищуривает покрасневшие глаза. — Хорошо… Понятно… Ладно. Знаешь, Джаред. Мне кажется, тебе просто интересно. Просто любопытно. Побывать между ног у австралийской актриски, которая не способна колени вместе держать. Обалдеть можно. Джаред просто стоит на месте, как вкопанный, и не может вымолвить ни слова. А Марго тем временем кипит. Продолжает кипеть от отчаяния, злости и беспомощности. — Там ведь все побывали, да? Она ведь в таких фильмах играла, да? Почему бы и мне не попытать счастья, Джареду, мать его, Лето? — Марго. Успокойся. Я такого никогда не говорил и не думал. И не кричи, нас могут услышать. — Да пофиг мне! Пусть слышат. Это же так полезно для твоей карьеры. Припишешь себе еще один «роман» в свое досье. А вот это было больно, твою мать, Марго. Это было больно. — Ты не права. Робби опускает глаза, поняв, что, наверное, перегнула палку. Ее тело пробирает мелкая дрожь, а пальцы судорожно впиваются в сумку, свисающую с ее плеча. — Я… п-прости… я не это хотела сказать, я… — Марго. Ты успокоишься — и мы поговорим. Я не хочу в свою сторону еще один поток дерьма. У нас, мужиков, тоже есть чувства, представь себе. Черт, это правда было больно. Херовое ощущение. Джаред просто уходит. Он пробежится по лестнице с шестого этажа. Он уходит, оставляя кипящую от своих затаенных эмоций и отчаяния Марго Робби в коридоре у лифта. Херовое ощущение. *** Лето катается по городу — просто рассекает улицы, не скрываясь, не пряча волос, не пряча свою личность. Его фотографируют. Похер. У него берут автографы. Похер. Просят сфотографироваться с ними. Улыбаемся и похер. Джаред вообще не видит, что происходит перед его носом — один раз его даже машина чуть не сбивает, и водитель, уже намеревавшийся обложить музыканта трехэтажным матом, внезапно узнал в нем фронтмэна группы 30 Seconds To Mars и попросил автограф, извинившись. А Джаред вообще ни черта не видит. Она ведь не права. Марго. Это не то, что ему от нее нужно. Вернее… Ему нужно это от нее. Но не только это. Хм… Как тяжело формулировать мысли. Джаред крутит педали арендованного велосипеда и едет черт знает куда. Он больше не хочет оставаться в том отеле. Снова переселят хрен в какой отель. Нет-нет. Он снимет апартаменты. К черту отели. Он не хочет никого видеть. Джаред созванивается с одним из организаторов размещения съемочной группы и каста, Джерри, и сообщает ему о своем решении и требованиях. Все, что выходит за рамки бюджета, он оплатит сам. К черту. Он просто хочет побыть один. Без этих шастающих по коридору японок, британских моделей и… австралийских штучек. С приступами ПМС. Твою мать. Уже через час Лето получает подтверждение, что может спокойно собирать вещи и перебираться. Сейчас он как никогда понимает Джокера, который не хотел впускать Харли в свою жизнь. От этих женщин реально одни проблемы. Его ноги просто гудят от усталости. Как только Джаред получает адрес апартаментов, снятых неподалеку от места его следующих съемок, он наспех собирает вещи и звонит водителю. Но просто не может переключиться. У него в голове так и звенят слова зареванной Робби, что ему этот «роман» для карьеры нужен. Ну не засранка? Его просто распирает. Все женщины, которые были в его жизни, уж точно не для карьеры были. Твою же мать. Как можно быть такой… такой… Ну и характер у этого «ангела» солнечного. Адский просто. Водитель высаживает его у красивого парадного новой двойной высотки. Это уже лучше. Лето просто катастрофически устал от отелей. От отсутствия приватности. От запаха отельного порошка. Он уже по отелям пятый месяц шатается. Тошнит уже. Пусть это и ненадолго, но хоть душу отведет. Жаль, нет гитары. Он оставил своего Артемиса в Лос-Анджелесе. Да, он назвал гитары именами. И что. Апартаменты оказываются уютным двухкомнатным люксом в черно-белых и пастельных тонах, с огромными окнами-витринами, кучей какой-то техники, которая ему совершенно не нужна, и кухней типа студио. Сразу создается ощущение дома. На улице уже стемнело — освещение в комнате оказывается очень приятным, приглушенным. Лето принимает душ и заваливается на уютный мягкий диван, расположенный практически у окна. Самое время позвонить маме. Разговор с Констанс всегда приводит его в чувства. Она его понимает. Она его поддерживает. Она на него не давит. Констанс оказывается в фотогалерее — в Лос-Анджелесе конец рабочего дня. — Ты какой-то грустный, Джаред. Точно все хорошо? — Да, мам, просто усталость. — Уверен? С этой усталостью не связана никакая… девушка? Джаред сминает пальцами лоб и улыбается. Как она так его мгновенно раскусывает? — Нет, не связана, мам. У тебя все хорошо? — Все отлично. Сегодня галерея была битком набита. Я получила много положительных эмоций. — Я очень рад. Пойду, наверное, спать, завтра черт его знает в котором часу вставать и вообще неизвестно куда ехать. — Береги себя. Спокойной ночи. Почему такие простые слова от его мамы, такой ее тихий и приятный голос автоматически приводят его в баланс и равновесие? Это какая-то магия определенно. Джаред растягивается на диване, но снова думает о Марго. И том, в каком дисбалансе и абсолютном неравновесии она была сегодня там, у лифта. С какой агрессией и отчаянием плевалась в него такими неприятными словами. И почему ему так… паршиво? Так безумно и безгранично паршиво? Она ведь отчасти права. Он действительно хочет быть между ее ног. Черт! А в чем, собственно, проблема? Да, он нормальный взрослый мужчина, который хочет секса с привлекательной взрослой (совершеннолетней!) девушкой. Но он хочет больше, чем секса! Мать твою, он даже думал о том, чтобы она со своим парнем рассталась, не отдавая себе отчета толком о последствиях! Да ну ее в пень, эту Робби. Возомнила из себя… чуть ли не девственницу. Недотрога австралийская. У него таких миллион уже было и еще будет. Джаред злобно бьет кулаком о диван и встает, чтобы выпить сока, но слышит звук сообщения. От Марго. У него внезапно дрожат пальцы и сводит низ живота. Что за хрень, Лето? Что ты там говорил о миллионах таких же? Сообщение простое. Одно слово. «Прости». Марго, ну не твою мать, а? Джаред откидывается на спинку дивана и чешет макушку в недоумении. Может, и правда ПМС? «Даже не знаю, Марго. Это правда было обидно» Марго отвечает быстро. Будто сидит и ждет его сообщения. «Я знаю… Просто… у меня был очень плохой день. Я была расстроена. И зла. И ПМС» За этим следует молящий смайл и три цветочка. Джаред ухмыляется и решает поиздеваться над бедной умоляющей Робби. Вот такой он садист. Просто вжился в роль Мистера Джея. Пусть попросит, малышка. «Ты меня оскорбила» Джаред улыбается в ожидании ответа, как школьница, получившая первое любовное письмо. «Я же прошу прощения… Я не хотела» «Я не могу тебя простить» «Как мне еще попросить?» Черт. Ну, Марго. Он бы написал ей, как обычно просят прощения. На коленях. Да, напиши, мать твою. Марго это оценит. «Ну, поужинать со мной пиццей было бы достаточно» Джаред замирает в ожидании. Думаешь, приедет? Думаешь, согласится? У нее же был плохой день. Похер. Он до безумия хочет ее видеть. До судорог в пальцах. «Ты в Сохо?» «Нет. Я в апартаментах Айсбоут. Левое крыло. 127. Пиццу без мяса». Господи. Возьми себя в руки, Джаред. Возьми себя, нахрен, в руки. Ответ не приходит. Но она будет. Она же его оскорбила. Джаред бьет себя в лоб: господи, это похоже на какой-то подростковый ситком. Хватит улыбаться, зеленоволосый. *** Марго приезжает через сорок минут. Когда Робби звонит в домофон и спрашивает этаж, Джаред слышит свое сердцебиение где-то в висках. Ее голос звучит взволнованно. Лето приоткрывает дверь, и видит прямо по коридору, у лифта, маленькую блондинку с коробкой пиццы. На ней обычные голубые джинсы, кеды и стеганая куртка. Робби вся усыпана мелкими каплями начинающегося дождя. Ее волосы заплетены в косичку. Черт, ему ведь все на ней нравится. Хоть в мешок наряди. Взгляд Марго находит открытую прямо по коридору дверь, и девушка делает несколько медленных шагов. Когда Робби приближается, то первое, что видит Лето — это ее покрасневшие щеки и виноватый взгляд. Марго смущена, что сорвалась сегодня днем, что просила прощения, что приехала. Наверное, от всего. Господи. Иди же сюда, глупая девочка. Джаред берет из ее рук коробку, ставит ее на тумбочку у входа и обнимает безгранично виноватую Марго за плечи. Актриса робко обвивает его руками и что-то мямлит неразборчивое в его грудную клетку. — Что? — Говорю, прости. Джаред посмеивается. Он ни черта не знает о женщинах. Это факт. — Заходи. Робби заходит в помещение и осматривает. — Неплохо. А мы там по отелям кочуем. — Вот я и решил пока не кочевать. Мне здесь еще месяца два торчать, в Торонто. — Ну… хорошо здесь. Марго смотрит по сторонам, а Джаред — на нее. Когда Робби замечает в соседней комнате огромную кровать, то делает глубокий вдох и быстро отводит взгляд. Мисс Робби, и о чем ваши мысли, можно узнать? Джаред ухмыляется. Хватит смущать ее. Она и без тебя это сделает. — С чем пицца? — С крапивой. Джаред прыскает. Марго открывает коробку и морщится, будто слизняка огромного увидела. — Я поела, это все тебе. — Ну, спасибо, я буду ужинать в одиночестве? Ты торопишься? — Нет… просто… Марго пожимает плечами и покусывает губы. Черт. Ну чего она так боится? Он что, монстр какой-то? И будет ее брать силой вон на том диване бежевом? Джаред вздыхает. Марго сегодня очень красива. Отсутствие макияжа делает ее… лучше. Сексуальней. Привлекательней. Именно на ней это смотрится так. Ее пухлые губы и умопомрачительные раскосые глаза вообще не нуждаются ни в каком макияже и коррекции. Джаред недавно наткнулся в сети на какую-то статью, где ее назвали «генетически одаренной». Черт, и правду же сказали. Джаред нагло рассматривает стоящую перед ним блондинку из далекой Австралии, в стеганой курточке, зажатую, смущенную, как средневековая девственница в первую брачную ночь. А ведь еще две ночи назад его рука была под ее бельем, пропитанным ей, мокрой и такой готовой для него, касалась ее маленького узкого отверстия и сжимала напряженный клитор, касалась так, как Марго позволяет, по всей видимости, далеко не каждому. Черт, как же он хотел тогда облизать свои пальцы… — Прием. Джаред. Мужик. Ну, ты даешь. Джаред надеется, что его футболка достаточно широкая. Началось. Прямо с порога, да, Лето? Хоть бы пройти предложил. — Черт, прости, задумался. — Ага… Будто ангела с небес увидел. — Я его и увидел. Джаред отвечает, совершенно не задумавшись, а Марго откашливается в руку, пытаясь скрыть одолевающее ее смущение. — Марго, ты проходи, раздевайся, черт… ну в смысле, куртку давай. Следи за языком, Лето. Марго снимает куртку. Под ней она оказывается в обычной белой футболке. Которая тоже кажется ему слишком сексуальной. Похоже, он болен. Девушка без приглашения плюхается на диван, и Джаред следует за ней, уже уплетая веганскую пиццу с «крапивой». Довольно вкусную, кстати. — Точно не хочешь кусочек? — Точно. Прости. Я правда не голодна. Джаред… — Марго теребит в пальцах край футболки, — извини за сегодня. Серьезно. Я не имела ввиду это… То, что сказала. — Марго, не нужно извиняться, правда. Я тебя понимаю. Прекрасно понимаю. И… Наверное, отчасти, ты права. Я не могу похвастаться большой историей длительных отношений. Но, знаешь ли, это все было не для пиара. Здесь меня не в чем упрекнуть, детка. — Я знаю… я это сказала… Господи, я просто… Я была так зла… — На кого? — Не хочу об этом говорить. — На Тома? Ну, Джаред. Ну, ты серьезно? Может, лучше будешь молча жевать? Марго бросает на него убийственный взгляд — если бы им действительно можно было убить, Лето уже был бы покойником. Робби процеживает сквозь зубы. — Да. Но я правда не хочу об этом говорить… с тобой. — Почему так? «Со мной»? — Ты серьезно? — Ты лучше жуй. Хорошо жуй. И не задавай глупых вопросов. Робби дует губы, скрещивает руки на груди и прижимается к спинке дивана. Господи, она бесподобна. Но в данный момент Джаред не может сдержать распирающей его радости, что она… зла на Тома. Очень великодушно, Джа. Джаред ухмыляется, дожевывая третий кусок и вытирая руки. Он даже не понимал, насколько голоден был. Сейчас он сыт. Но только в желудке. Марго совсем близко, на этом диване. В его квартире. Твою. Мать. Может, отправить ее домой? Сразу? От греха подальше? Просто… Он больше не хочет ее слез. А, похоже, все их встречи только ими и заканчиваются. Он так хотел ее видеть, до сумасшествия просто. А теперь, кода увидел, черт его знает, что и делать с ней сейчас. Джаред замечает, что по рукам Марго, оголенным почти до плеч, бегут мурашки. Они вся ими покрыта. Хотя в квартире тепло. По окну начинают отчетливо тарабанить крупные капли дождя. Вот тебе и натурные съемки. — Тебе холодно? — Нет… — Почему ты дрожишь? Марго растирает плечи ладонями, скрестив руки перед собой. — Не знаю… — Ты что до сих пор меня боишься? Марго еще сильнее вжимается в диван. Она немного задумывается, а затем отвечает. — Я… боюсь. Но не тебя, Джаред… Я себя боюсь. Когда я с тобой. Господи, что же это… Им же так хорошо вместе, черт возьми. Почему все не может быть проще? Что он там придумал утром, чтобы упростить ситуацию? — Джаред… Я просто извиниться приехала… Но… Знаешь… Я ведь взрослая девочка. И все понимаю. И сейчас сижу и не могу сдержать себя от того, чтобы не поцеловать тебя. Марго пристально смотрит в угол, будто боясь пошевелиться, боясь его реакции, сжав перед собой ладони, словно кающаяся грешница. — У меня, Марго, такое чувство каждый раз, когда я тебя вижу. Но если ты думаешь, что я хочу от тебя только секса… Джаред умышленно четко проговаривает это слово, наблюдая за ее реакцией. Садист хренов. Шум дождя заглушает ее резкий вдох. Румянец начинает подкрадываться к ее светлому лицу, начиная от шеи. Это как наркотик. Он готов каждую секунду произносить слово «секс», лишь бы наблюдать за этим возбуждающим зрелищем. — … то ты глубоко ошибаешься. Робби внезапно поворачивается и заглядывает в его глаза. Она заглядывает в него своими большущими глазами, как само небо, и мать твою, он просто тонет. Тонет в этом голубом омуте. В ее светлых волосах и большом чувственном рту. В этой юности и нежности. В этой честности, самой с собой, с ним и с окружающими. В ее непосредственности и невинности. В ее дерзости и развратности. В этой манящей мягкости силуэта, виднеющегося через простую хлопковую ткань — он просто идет ко дну, словно намертво прикованный цепями к огромному якорю. Марго шепчет, не в силах говорить. — Джаред, ты… правда… что-то чувствуешь ко мне? — Я правда что-то чувствую к тебе, Марго. — О господи… Марго зарывает лицо в ладони. — Я так надеялась… что ты этого не скажешь. И я тогда бы просто ушла. Просто ушла бы… Черт… Куда ушла бы? Куда, Марго. Он просто тебя не отпустит. Просто теперь не отпустит. Джаред убирает за ухо прядь ее волос — именно так случился их первый поцелуй, совсем недавно, в коридоре отеля. Джаред тогда и не подозревал, что вляпается, так глубоко и прочно. Марго мгновенно прикрывает глаза, и он больше не может просто так смотреть на эти губы. Долгожданный контакт — и… О черт. Как же он скучал. Целых два дня без ее поцелуев. Без ее возбуждающего дыхания. Их губы соприкасаются — просто прикасаются, трутся, ощущая мягкость друг друга, вдыхая друг друга. Они трутся друг о друга губами, кончиками носа, щеками, словно кошки, нежась и наслаждаясь простым контактом, простым трением о теплую кожу. Марго задерживает дыхание — и выдыхает. Снова задерживает и выдыхает. И это просто сводит его с ума. Джаред ощущает мощный прилив крови к паху, чувствует, как дрожит Марго, чувствует ее горячее дыхание — и понимает, что, скорее всего, сегодня все будет. Эта та точка невозврата, к которой они шли — она будет сегодня. Они оба это понимают. Джаред немного отклоняется, чтобы снова заглянуть в ее глаза — и видит в них… Страх? Растерянность? Смущение? Он видит все это в них, все эти эмоции. Но в первую очередь он видит в них понимание: Марго тоже понимает, что все должно произойти сегодня. Они не могут и дальше бегать друг от друга, как первоклассники в догонялки. Марго действительно напугана. Черт, да он и сам понятия не имеет, какого хрена с ним происходит — а он, к тому же, мужчина свободный. Ему плевать сейчас на весь мир, на Томов, на съемки — на все. Джаред только не хочет причинить ей боль. Черт, он себя удушит голыми руками, если причинит ей боль. Робби смущенно опускает глаза, и лицо ее просто горит. Девушка делает глубокий вдох и касается рукой его руки. Ее ладонь вспотела. Господи, она волнуется, словно девственница. Актриса, исполняющая роль развратной злодейки Харли. Лето обнимает ее и прижимает к себе подрагивающий силуэт. Джаред не был с девственницами. Да. Вот такого опыта в его жизни не было. Он не будет первым и у Марго — ей двадцать четыре, у нее парень, и были мужчины и до него. Но, наверное, именно так ведут себя невинные девушки — с такими Джаред тоже не встречался до Марго — она даже в оргазменных спазмах и с грязными ругательствами на губах выглядела невинной, черт возьми. Джаред стягивает резинку с ее светлой косички, лежащей на плече, и запускает руку в волосы, расправляя их и разбрасывая по ее спине и плечам. Дурманящий запах ее волос моментально ударяет ему в нос — и в пах. Она сногсшибательно пахнет. Наверное, ее запах действует на него на каком-то животном уровне. Марго нервно заправляет прядь за ухо и снова краснеет. Похоже, ей совсем неловко. Черт, может, он неправильно считал ее знаки? Ты вообще умеешь читать знаки, чувак? И что за знаки вообще? — Марго… Ты так дрожишь. Не волнуйся так. Марго глубоко вдыхает и быстро кивает. — Прости… Я… Просто немного нервничаю. Сейчас самое время выяснить, умеешь ли ты читать знаки, Лето. — Если ты… если ты не хочешь, ничего не будет, Марго. Я просто вызову тебе такси. Он бы назвал себя придурком. Если бы просто трахнуть эту девушку было его единственной целью. — Я… черт… Я, наверное, должна взять такси. Джаред выдыхает. С огромным сожалением. Но зато он был честен с собой и с ней. Марго переплетает их пальцы и, запинаясь, тихо произносит. — А сегодня… я просто хочу остаться, Джаред… Джаред еле сдерживается, чтобы не схватиться за грудную клетку в поисках пулевого ранения — он однозначно умер и попал в рай. Кто бы мог подумать, что на пятом десятке он вспомнит эпитеты и метафоры не только для написания текстов песен? Марго нервно сминает его пальцы в своих ладонях. А Джареда просто распирает. Ему абсолютно плевать, что там произошло с Томом, расстались они или просто поссорились — но если Марго хочет остаться… То не дай бог тебе ее обидеть, придурок. Джаред целует ее в щеку. Просто прижимается губами — ее запах кружит голову. Марго пахнет чем-то теплым, светлым и… родным. Джаред надеется, что он тоже нормально пахнет. Хорошо, хоть принять душ успел. Кончики ее пальцев касаются его небритых щек, и Марго целует его в губы, аккуратно, неспешно, лишь едва приоткрыв рот. Джаред первым углубляет поцелуй — он слишком по ней скучал. Ее язык слишком умелый и проворный, чтобы он тут же не начал его искать. Марго моментально отвечает, и ее влажное тепло захлестывает его целиком и полностью. Несколько секунд с ее упругим языком — и Джаред готов просто съесть ее, облизать с головы до ног, оставить следы своих губ на каждом миллиметре ее тела. Поцелуй становится неконтролируемым. Джаред хочет чувствовать ее тело. Ощущая, как руки Марго впиваются в его затылок, он сминает в ладонях ее женственные бедра, обтянутые джинсами, чуть подтягивая ее к себе. Марго подсаживается ближе, и Джаред отчетливо слышит ее глубокое, тяжелое дыхание. Господи, ее шея. Джаред впивается мокрыми поцелуями в ее щеки, скулы, шею, ключицы. Этот запах, твою мать, этот запах… Джаред не удивится, если его штаны сейчас просто лопнут в районе молнии. Марго прижимается к нему грудью и сводит бедра, неспокойно ерзающие по дивану. — Джаред, о боже… Я не могу… не могу… Лето с трудом отлипает от ее ключицы, не соображая. Она не может? Ну твою же мать… — Что не можешь? Ты не можешь? — Не могу… больше не могу… терпеть… Джаред выдыхает с облегчением. Девочка моя. Тебе и не нужно больше терпеть. Джаред сжимает ее бедра и усаживает на себя верхом. Он просто не соображает, что делает, и прижимает ее к себе, к своему уже очень твердому члену. Ее громкое, учащенное дыхание становится таким близким, таким горячим. Пряди светлых волос щекочут его щеки. Джаред сжимает ее бедра и делает несколько толчков, не в силах контролировать это. Марго подкатывает глаза, и ее голова немного отклоняется назад. — О господи… господи… Сейчас он сам начнет взывать к богу. Джаред вообще не помнит, чтобы его желание было настолько неконтролируемым: он не в силах даже снять одежду. Марго начинает ритмично тереться о его член через две пары джинсов, судорожно втягивая ртом воздух и выдыхая. Джаред тихо матерится. Все его тело наполняется сладкой агонией. Твою мать, они занимаются сексом через одежду. И это просто охренительно. За сорок три года он такого ни разу не делал. Не доводилось. Марго откидывает волосы на сторону, обвивает его руками, и ее частые горячие выдохи теперь оказываются прямо у его уха. Какая же ты, Марго… Джаред впивается руками в ее ягодицы и с силой сталкивает ее со своей эрекцией, так отчаянно желая быть в ней, но так безудержно и беспомощно теряясь в моменте, теряясь в Марго. Их ритм нарастает, заполняя комнату тяжелым дыханием. Она делает это уже совершенно без стеснения — Марго просто трахает его через одежду, и это уже лучший секс в его жизни. — Джаред… я… я… пожалуйста… Она уже близко. Мать твою, эта девушка… Она действительно легко достигает оргазма. На своем опыте таких он встречал мало. Вот только достигает она его только с ним. Мысль эта заставляет его сжать Марго до хруста и укусить за шею. — О господи… пожалуйста… Ее нужно лишь подтолкнуть. Всего немного. Джаред задирает ее футболку и снова сквозь зубы матерится: он чуть не кончает от вида тонкого лифчика из простого бежевого кружева, через который просвещаются ее твердые соски и светло-коричневые ареолы. Все в его паху сжимается до боли. Джаред обхватывает губами верхушку небольшой груди через тонкую ткань и прикусывает ее, облизывая языком сосок, покрытый кружевом — Марго делает еще несколько судорожных движений бедрами и внезапно замирает. С ее губ срывается протяжное, тихое «о», ее тело резко содрогается несколько раз, она впивается ногтями в его плечи, ритмично сжимая их, а затем обмякает, падая на него грудь, и задыхается, словно только что пробежала стометровку. Вот она какая, маленькая смерть. Джаред только что ее увидел. И он готов умереть вот так, вместе с Марго. Джареду не хватило каких-то десяти секунд. Ему тяжело дышать. Ему мешает одежда. Он хочет высвободиться. Это, конечно, было незабываемо, но сейчас он просто нахрен взлетит или взорвется. Лето сминает руками лицо и бьет кулаками диван в попытке взять под контроль это ослепляющее желание. Он не может это продолжать — кончать в штаны уже стало его привычкой, когда Марго рядом. Тем более, после оргазма она, должно быть, очень чувствительна там — Джаред себя убьет, если причинит ей боль или дискомфорт. Его душевные муки прерывает звук расстегивающейся молнии — Марго расстегнула его ширинку. Твою мать. Твою мать. Джаред. Ты взрослый мужик. Пятый десяток. Возьми себя в руки. Робби, с алыми щеками, разгоряченная и взъерошенная, стыдливо опускает глаза, расстегивая пуговицу на его ширинке. Черт, это прозвучит, как в сопливых мелодрамах, но он должен спросить. Просто ему не нравятся ее слезы. Он не знает, что с ними делать, и чувствует лишь злость и беспомощность. Поэтому он должен спросить. Джаред перехватывает ее руку. — Марго… Ты точно этого хочешь? Робби облизывает губы и неуверенно отвечает. — Да… Джаред подхватывает Марго под колени и поднимается с дивана. Здесь становится тесно и неудобно. Марго немного испуганно поглядывает в сторону спальни. Джаред смотрит на ее распухшие губы и внезапно вспоминает ту сцену перерождения, когда Харли клялась жить для него. Его мозг совсем плох. Она не клянется жить для тебя, парень. По крайней мере, не сегодня. Сегодня она просто хочет остаться. Лето делает несколько шагов в сторону спальни, ощущая ее вспотевшие ладони на своих бицепсах. Эту девочку он никуда не отпустит. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.