Заигрались

— Прием-прием. — А? — Земля вызывает Марс. Джаред отрывает глаза от полосатой трубочки, торчащей из картонного стакана с содовой. — Чего-чего? — Ты хоть слово услышал? Лето встречает раздраженный взгляд брата и то ли виноватый, то ли понимающий — ассистентки и их общей подруги Эммы. — Услышал, конечно. — И о чем Эмма говорила только что, балда? — Э-э… О… о придурке из «Вирджин Рекордс». — Нет, Джа. Не угадал, — причмокивает Шеннон, потягивая молочный шейк через трубочку. — Придурок из «Вирджин Рекордс» — это ты. А мы говорили о том, что родители Томо ресторан открывают. Томислав, Милишевич, бородатый такой. Помнишь? В Хорватии открывают. Скажи, круто? — Супер. Мимо его уха со скоростью звука по тошнотворно крутым рельсам проносится деревянный вагончик, и восторженный визг людей мигом уносится вдаль вместе с ним. Это «Вандерлэнд», самый крутой парк развлечений в Канаде, куда они с Шенноном и Эммой решили пойти после съемок. Что оказалось, наверное, дерьмовой идеей: лучше бы он дома остался. Джаред снова тыкает пальцем в кнопку экрана и засвечивает. Пусто. — Ребят, я в туалет. Молочного коктейля перепила, — щебечет Эмма и удаляется. Лето снова подсвечивает экран. Снова пусто. — Пять секунд прошло. Ты прекратишь это? — В смысле? Что? — Вот это, — Шеннон хватает телефон и подносит к лицу, вытаращив глаза, затем отворачиваться, а через секунду резко поворачивается и снова туда пялится. — Она сейчас летит. В небе, понимаешь, Джа? Шампусик пьет, фильмец какой-то смотрит. Там телефоны отключать просят. Джаред прячет телефон в карман и громко сербает из почти пустого стакана. За одной из детских каруселей замечает дуло огромного объектива, направленное на них. Вот суки. И здесь достали. — Я вообще-то по поводу завтра жду подтверждения, Ше. Место и время. — Ага. По поводу завтра… Подтверждения… Звезди, звезди, Джаред — мне голос твой приятен. — Иди нафиг. Вагончик делает очередной круг, со свистом и визгом проносясь в нескольких метрах от них, а Джаред трет усталые глаза ладонями. Правда в том, что ты действительно «звездишь», Лето. Правда в том, что он таки написал вчера ночью Марго, как нетерпеливый влюбленный слюнтяй, но ответа так до сих пор и не дождался. А еще правда в том, что этот сраный парк аттракционов его вообще не радует, как обычно, поросячий визг раздражает, а Шеннон… Шеннон не понимает. И это наверное, впервые такая херь происходит между ними. Шеннон его не понимает, а Джареду дико хочется, чтобы он понял. Чтобы хоть на йоту, хоть на секунду его понял. — Идем на вон ту хреномуть, — Шеннон швыряет в мусорник свой стакан, хлопает Джареда по плечу и кивает в сторону самых высоких и извилистых американских горок под названием «Бегемот», которые выглядят даже опасными для жизни. — Я даже не знаю… — хихикает и кривится Эмма, вернувшись. — Меня может стошнить после шейка. Я вас тут подожду. По дороге на аттракцион Джаред шаркает ногами по асфальту, смотря под ноги. Сколько там часов летят до Лондона? Если память ему не вышибло, то девять. Джаред смотрит на циферблат наручных часов. Шесть двадцать плюс девять плюс пять часов временной разницы … — Эй. Джа. Быстро опустив руку с часами, Лето виновато чешет затылок другой. — Честно? Никогда тебя таким не видел. — Каким? — Потерянным. Честно? Да Джаред сам себя таким никогда не видел. Какого фига он не может просто успокоиться и насладиться этим теплым вечером в компании брата и подруги на тошнотворных горках? Марго всего лишь соберет вещи и попрощается со всеми ее друзьями. Она всего лишь скажет «пока» их общим друзьям. То есть, и его друзьям. То есть, теоретически, ее будут там уговаривать. То есть, теоретически, Лето, хватит жевать сопли, как влюбленная семиклассница. — Я не потерянный. — В смысле, не потерянный? Да ты сам не свой, Джа, какого хера?! — Шеннон останавливается на месте и пихает его в плечо. — В зеркале себя видел? Как сопля на ветру, достал уже. Это из-за нее, или что? Ну что за дерьмо. Только разборок с собственным братом ему не хватало. — Не доставай меня, Ше. Предупреждаю. — Ты слова нормального за день не сказал. — Не хочется говорить. — Черт… — Шеннон смягчается во взгляде. — Вы что, поссорились вчера на прощание? — Нет. — Тогда что? — Шеннон беспомощно разводит руками. Джаред закатывает глаза, воткнув руки в карманы джинсов и продолжая шаркать по асфальту. Разговор старшеклассниц в школьном туалете, честное слово. — Ничего. — Мать твою, ну я же вижу! — Шеннон почти орет. — Я тебя сорок три года знаю. Вообще скрывать ничего не умеешь. Терпеть тебя таким не могу. Что стряслось, говори? — Ничего. — Твою мать… — выпаливает Шеннон, запрокинув голову к небу, и присаживается на деревянную лавку. Джаред плюхается рядом. Таки дерьмовая идея, этот парк. — Ты дрейфуешь или что? — хмурится Шеннон. Да, сорок три года даром таки не проходят. Зришь в корень, братец. Лето отворачивается и щурится, не желая казаться перед старшим братом бесхребетной размазней. — Что ее там обработают? На путь истины наставят? Джаред просто молчит, как рыба. Агрессивно швыряет свой стакан в мусорный бак, как баскетбольный мяч в корзину. Разглядывает яркие аттракционы, вслушивается доносящиеся со всех сторон разные мелодии, представляет, как Робби, уставшую с перелета, кутающуюся в пальто под пронзительным лондонским ветром и дождем, хрупкую и виноватую, встречает тот, потому что знает ее рейс. Встречает ее с друзьями, они ведут ее в их большой общий дом, Марго выпивает бокал вина или бутылку пива и… Черт. — Ты, конечно, не образец примерного семьянина, но… Если поведется, то она дура, — чавкает Шеннон, забросив в рот пластинку жвачки и хлопнув ладонями плашмя по своим коленям. И впрямь будто мысли его читает. — Не говори так, блин, Ше. Ты… не знаешь ее совсем. — Конечно не знаю. Откуда я ее мог бы узнать? Ты же тут мастер конспирации. Трахаешь ее, на Ниагару возишь, по ресторанам водишь, а я из газет узнаю все, мать твою. Может, ты уже там пару песен ей настрочил? Для нового альбома? Или свадьбу запланировал в июле? — Не гони… — Да ладно, прости. Я понял уже, что серьезно она тебя. По-крупному. Джаред скребет ногтями щетину. Все же, ближе этого редкого засранца у него нет никого. Только ему он может не бояться показаться слабым, глупым, уязвимым, каким он кажется себе сейчас — Шеннон сразу сканирует его до мозга кости, как рентген какой-то. — Просто… Не знаю. Я таких не встречал раньше. — Банально, избито и сопливо, но факт. Шеннон громко, невоспитанно прыскает. — Ты так о ком-то говорил уже, Джа. Не помню только, о ком… О той тощей из Сан-Франциско? — Пошел в задницу. — Ты такой романтичный. Просто Лорд, мать его, Байрон, — уже громко ржет Шеннон, а потом закашливается и стучит себя по затылку. — Прости, прости, малый… Виноват. Что ты там говорил? Не такая, как все? В Голливуд девственницей приехала? А ты ее растлил, дядя? — Ты говна кусок, — ворчит Джаред, но уже и сам посмеивается. Впервые за день он чувствует, как тугой узел, в который с самого утра были затянуты его внутренности, ослабляется. — Черт, но я не шучу, Джа! Мне вчера даже самому неловко как-то стало. Когда она краснела. Я обалдел, честно говоря, это так мило. Мне кажется, я сам покраснел слегка, — Шеннон быстро моргает, изображая невинность, и прижимает ладони к щекам. Джареду хочется вмазать старшему подзатыльник, но Шеннон, черт подери, и здесь недалек от правды. Марго не приехала в Голливуд девственницей, нет, навряд ли. Слишком хороша малышка — тот австралийский везунчик, которому посчастливилось быть ее первым, наверняка считает себя теперь одним из Семи чудес света. Но у Джареда перед глазами ошеломленный, растерянный и даже какой-то благодарный взгляд из-под полуприкрытых век, тогда в его номере, под стенкой, когда он впервые довел ее до оргазма, даже не раздевая и не коснувшись ее толком. У него перед глазами Марго, обессиленно рухнувшая на его кровать, быстро моргающая в потолок, смутившаяся, раскрасневшаяся и изумленная. Лето так и не спросил у нее тогда, был ли это ее первый — хоть выглядела бедная девочка именно так. Джаред задумчиво щурится. Надо будет спросить, кстати. — Ну что? Сделаем эту говнину? — Шеннон кивает на горку. — Как два пальца. Они с Шенноном с детства любят американские горки, хоть теперь и выглядят на них как два великовозрастных бородатых дурачка. На входе их фотографируют школьницы или первокурсницы, хихикая, а два пожилых байкера просят сделать с ними сэлфи. Джаред дурачится и расслабляется. Но на телефон перед тем, как застегнуть молнию куртки, все равно бросает взгляд. Там оказывается три сообщения. «Я приземлилась, все хорошо». «Ты как там?». И третье: «Здесь холодно и дождь. Хочу к тебе». Джаред щурится от ярко-оранжевого солнца, скатывающегося за горизонт. Американские горки? Да нахрен это. Три недели с Марго Робби — вот настоящие американские горки. Иначе и не назовешь. *** Вечер проходит тихо. Слева на диванчике удобно развалился Шеннон, ворчащий что-то по телефону вполголоса, а справа Джаред, зевает во весь рот. Чертовски длинный день — будто неделю гребанную длился. День номер один. Вечером Марго не пишет, потому что у нее уже глубокая ночь. Утром пишет, что сегодня будет шальной день, что у нее там «херова туча вещей», и она не знает, что куда отправлять. Ну, естественно, что их там херова туча — Робби прожила там больше года. А еще пишет, что друзья хотят ей устроить вечеринку на прощание. А еще пишет, что может, задержится еще на пару дней, но еще не точно. Днем Джаред посреди съемок вдруг чувствует металлический привкус крови во рту. Губу прокусил до крови, дурила. День номер два. «Если поведется, то она дура». Как опытный садист, Лето все крутит в голове эту фразу Шеннона. Марго — не дура. Она взрослая девочка, она знает, что делает, а он взрослый мужик, мать его, и ему есть о чем подумать, кроме нее. Куча вещей, о которых надо подумать. Например, о делах в их продюсерской компании, о чем Шеннон и пытается упорно ему донести, жуя за столиком напротив и периодически размахивая рукой перед его лицом и задавая ему один и тот же вопрос. «Ты здесь?». Да здесь он, здесь. Джаред здесь, но у Марго там тоже общие дела с британцем, из которых он вроде как вышел. Интересно, как они разрулят это? Черт, может, ей помощь нужна? Марго же в этом новичок совсем, а ее бывший, судя по всему, этим давно занимается. Вдруг он там воду намутит и глаза ей замылит? Да нет. Он вроде порядочный, черт его знает. А если бы ей нужна была помощь, Робби бы попросила — она не беспомощная маленькая девочка. Так что нехрен лезть к ней со своими советами, когда тебя никто не просит. Она бы попросила, а ты дебил, Лето. — Ты здесь? Шеннон уже не нервничает и не матерится — теперь он просто выглядит обеспокоенным, и Джаред, ковыряя вилкой какую-то хрень на тарелке, почему-то чувствует вину за это, что выглядит таким неудачником и размазней перед братом, но ни черта не может с собой поделать, поэтому просто кивает. — Что там в Лондоне? Лето смотрит в окно. — Дождь. — Что пишет? — Вещи пакует. Вечеринку ей устраивают. — Кто? — Там друзья у нее, компания. — Сколько ей, говоришь? — Летом будет двадцать пять. Шеннон присвисытвает. — Ну… — старший Лето чешет подбородок, — самое время тусить. А Джареду самое время переключить наконец-то свой сраный мозг и перестать страдать фигней. Просто прекрати эту вакханалию в своей голове, Джа. — Не важно. Так что там, ты с тем чудаком из галереи созвонился? Шеннон кивает, но недоверчиво хмыкает и озадаченно опускает голову. День номер три. Этой ночью Джареду снится какая-то муть, спит он беспокойно, даже однажды проснувшись глубокой ночью в поту. В это же время, в начале четвертого утра, видит сообщение от Марго — бедная девочка, наверное, забыла о пятичасовой разнице во времени и скинула ему фотку большой толпы, посреди которой в коротком джинсовом комбинезоне, сложив обнаженные ноги по-турецки сидит Робби, широко улыбаясь. Джаред долго разглядывает ее, пока не засыпает странным сном — то проваливается, словно его засасывает в темную пучину, то пытается выбраться из нее, то снова летит туда вниз головой. В какой-то момент ему даже начинает сниться песня Мика Джаггера, но потом Джаред понимает, что она ему вовсе не снится — из колонок в гостиной его апартаментов Джаггер отчетливо и во все горло вопит что «Бог дал мне, все, что нужно». Лето трет кулаками опухшие глаза. Что за хрень? С этим Джокером он точно умом тронется однажды. Не успевает Джаред протереть глаза и прояснить мутную голову, как в комнате появляется Шеннон. — Тебе часа хватит? — Ты что, очумел, дядя? Который час? — полусонно хрипит Джаред, прочесывая пальцами волосы. — Время паковать манатки, — Шеннон дергает шторы, впуская в комнату тусклый свет утра, еще не освещенного солнцем. — Какие манатки? — Джаред, не тупи. Подъем. Вылет через два часа. Уже сидя в кровати, Лето хлопает глазами. Провалы в памяти? Или он еще не проснулся? — Джа, хватит моргать, — Шеннон швыряет ему на кровать дорожную сумку. — В Лондон летим. Расширять круг знакомств. Джаред падает на кровать, раскинув руки звёздочкой, вспоминает, что на съемках уик-энд, и лыбится в потолок. Реакция Марго, конечно, может быть непредсказуемой, но рациональность никогда не была отличительной чертой братьев Лето. Лондон — так Лондон. *** Для счастья ему не надо много: Джаред Лето никогда не мечтал стать миллионером или о подобном дерьме — состояние пришло к нему как приятный бонус к любимому делу. Он просто смог обеспечить маму, Констанс, и подарить ей все, о чем она когда-то мечтала и в чем нуждалась. Джареду почему-то никогда не хотелось шикарных домин, яхт и унитазов из золота. От всего этого у него только левый глаз дергается. Счастье он находил, скорее, закрываясь в студии с гитарой, перевоплощаясь в другие души, рисуя и вдыхая горный воздух. Если у него отберут один лимон баксов — да хер с ним, еще заработает. А вот если у него это отберут… Вот тогда будет фигово. Шесть часов лету, два альбома Guns N’ Roses, сорок минут дрема — и они с Шенноном в туманном Альбионе. Накидывая капюшон на выходе из лондонского аэропорта «Хитроу», вся затея вдруг кажется ему идиотской, спонтанной, категоричной и малолетской — негоже взрослому мужику и фронтмэну рок-группы такое вытворять, но Джаред не может сдержать эмоций. Ему совершенно фиолетово, «гоже» или «негоже». Как, впрочем, бывает часто — гоже то, что делает тебя счастливым. На остальное плевать. По пути к автомобилю противный лондонский дождь моросит в его лицо, Шеннон, ковыряя в зубе бамбуковой зубочисткой, уже в салоне ворчит, что такой «дрянной жратвой» его еще ни в одном самолете не кормили, а чувство подкрадывается к Джареду с неумолимой очевидностью. Марго — это ведь и есть недостающий пазл, заполнивший пустоту, о которой он пытался до сих пор не думать, полагая, что его жизнь и так полноценна. Светловолосый, сквернословный, хриплоголосый пазл, который вдруг звонит ему прямо сейчас. Вот черт. — Марго. — Ну так возьми, — вскидывает бровь Шеннон. — Попозже. Старший Лето смотрит на часы и хитро улыбается. — Похоже, мы как раз к разгару вечеринки поспеваем. Джаред стремается, не знает точно, будет ли она рада такому сюрпризу, но грязное дельце сделано, душ принят, вещи брошены в отеле, а на телефоне снова два пропущенных от Марго. Лето начинает заметно дергаться. Может, и впрямь хреновая идея? Явиться с братцем на вечеринку, где куча британцев не старше тридцатника провожают одну австралийку. Вдруг там все тихо и скромно? Только свои? Вдруг там будет тот… Подъезжая по адресу, который Марго ему упомянула раньше, его сомнения частично развеиваются, поскольку на узкой, хорошо освещенной улице припарковаться почти негде, а из двора четырехэтажного особняка из-за высоченного забора раздается музыка и крики. Тихо и скромно? Хрен. Британцы умеют гулять. Шагнув из машины, Джаред натягивает тонкую шапку ниже, почти на глаза. Немного дрожат руки и колени, но за свои поступки надо отвечать, парень. Приехал — вперед. Шеннон жмет на кнопку домофона в воротах и хмыкает. — Надеюсь, нам откроют. В домофоне раздается голос какого-то парня. — Кто там? — Мы к мисс Робби. Друзья из Америки, — хищно улыбается Шеннон, а Джаред зарывает руки глубже в карманы и опускает голову, чувствуя себя идиотом. Когда в открытой двери Джаред видит знакомое загорелое лицо мужика под полтинник, то щурится и не может сразу узнать его, но глаза мужчины округляются, и он, похоже, сразу их узнает. — Лето?! Нихрена себе! Ше, Джаред, вы что здесь делаете? Вот это встреча, мать моя женщина! Он хлопает Шеннона, а затем его по плечу, заводит во двор, где людей оказывается не так уж и много, а Джаред в темноте силится вспомнить, кто это, но не может — голова ни черта не соображает. Основная масса людей оказывается на заднем дворе около бассейна, хоть никто и не плавает — на улице максимум плюс пятнадцать. Шеннон, беседуя уже с какой-то компанией, боковым зрением поглядывает на него, а Джаред шагает, как загипнотизированный, судорожно перебирая глазами головы, автоматически игнорируя темноволосых, пока на одном из плетеных диванчиков наконец-то не видит знакомые светлые пряди. Марго сидит в окружении нескольких друзей, что-то пьет из пластикового стаканчика и улыбается, участвуя в разговоре и периодически поглядывая на телефон. Лето надеется, что этой своей выходкой ничего не испоганит, но пути назад нет. Если что — это была идея Шеннона. — Марго… Посмотрев в его сторону, Робби широко раскрывает глаза, а ее губы размыкаются. Австралийка быстро отворачивается, смотрит в пол, будто не веря увиденному, а затем бегло окидывает взглядом свою компанию, которая уже его заметила и с интересом разглядывает. Лето слышит, как кто-то из девушек сдавленно пищит «о господи, это же…». Начинается шушуканье, и Джаред поднимает руку в знак приветствия, слегка улыбнувшись. Когда Марго слегка неуклюже поднимается с диванчика и шагает в его сторону, Джаред отходит под зеленую изгородь, где почти никого нет. Вопрос «какого хрена ты сюда приперся?» не покидает его голову, и он ждет его и от нее, но Марго, в каком-то тонком светлом свитере, в джинсах, с красными губами и завитыми волосами, будто светится, и ему уже пофиг. Он сделал то, что сделал. Оказавшись рядом, Лето пытается взять ее за руку. Кисть ее подрагивает, и он чувствует легкое сопротивление. Ну, понятно — стесняется, да еще и при всех своих друзьях. К ее щекам начинает подкрадываться краска. Ну, хотя бы она не опрокинула на твою голову стакан с пойлом за эту выходку. — Ты… как здесь очутился? — растерянно спрашивает Робби. Она подается вперед, будто хочет обнять его, но не решается. — Телепортировался, — косо ухмыляется Лето. Марго вдруг замечает Шеннона, поглядывающего в их сторону, и вспыхивает еще ярче, а Джареду жизненно необходимо этого жара коснуться ладонью, что он и делает. Робби ежится, чуть отклоняется, озираясь по сторонам. — Зачем? — А что… нельзя? В Лондоне давно не был. — Джаред… Что это? — Марго поджимает губы. — Что? С друзьями познакомишь? — Они тебя знают… — Ну, а я их нет, — Лето обнимает ее за плечи, снова чувствуя зажатость, но не реагирует. Одно дело — публичные поцелуи в незнакомой толпе на Ниагаре, а другое — при ее друзьях. Наверное, так в первобытном мире делали какие-то тупоголовые альфа-самцы, но Джареду совершенно сейчас на это плевать. Лето оглядывается по сторонам, но того типа не обнаруживает. Естественно, его здесь нет, дуралей ты. Парень, похоже, слишком горд и оскорблён, чтобы остаться с Марго друзьями. Джаред усаживается на диванчик, притягивая сжавшуюся Марго ближе, и по-хозяйски обнимает ее за талию, замечая заинтересованные взгляды туда, куда прошмыгнула его рука. Лето нагло сминает в ладони оголившийся под свитером островок тела, по которому так скучал эти три сраных дня. Он все чувствует, все понимает: что провоцирует ее, что ставит Марго в неловкую ситуацию, что она, возможно, не так хотела, но у него будто пелена перед глазами. Джаред пожимает плечами сам себе. Ее друзья оказываются веселыми и открытыми — такими же, как сама Робби. Здесь есть люди из Британии, Австралии и Штатов. Шеннон, естественно, становится гвоздем программы со своими шуточками, и вечер, как ни странно, проходит непринужденно и приятно, хоть от Марго и заметно веет холодком — она даже в глаза ему не посмотрела за весь вечер. — Все хорошо? — шепчет Джаред прямо ей на ухо. Когда блондинка наконец-то смотрит ему в глаза, Джаред понимает, что она злится. Просто кипит. И, похоже, он снова сделал что-то не так. Все-таки, он ничего не знает о женщинах, черт возьми. За полночь, когда все постепенно расходятся, Марго сообщает ему, что остановилась здесь, на третьем этаже. И, похоже, ему нужно подняться с ней. Но, судя по выражению ее лица и искрам в ее глазах, не для того, чтобы чмокнуть в лобик. Джаред ищет глазами Шеннона, и тот кивком говорит ему «вали». Лето бредет по опустевшему, хорошо обставленному британскому дому вслед за опустившей голову блондинкой. Ее комната оказывается небольшой и уютной, а кровать — неширокой. Скорее всего, это другая комната. А не та, которую они делили с Томом. А вообще-то, пофиг. Захлопнув дверь, Робби хмурится. — Джаред… Что ты творишь? Да он и сам не знает. — Ничего. — Зачем ты… зачем ты это делал? — Что именно? — Заставлял меня чувствовать себя неловко? — Когда это? — Когда? Ну, например, когда заявился сюда, и права на меня заявил, как альфа-самец. Ты же не маленький, Джаред! Как ты вообще до этого додумался? — А что такого? Почему? Мы вместе или нет? Возможно, он немного и перегнул палку, но Джаред правда не понимает. О них же все знают. Какого хрена скрывать? Робби взмахивает руками, переходя на крик. — Конечно, вместе! Но такие вещи нужно обсуждать! Ты не можешь просто взять и приехать вот так! — Почему? — Джаред, тебе что семь? Ты почемучка? Что ты заладил? Потому что мне было неловко! — Почему? — Господи… Джаред. Сначала ты трубку не берешь. Потом пишешь что скучаешь. Потом пишешь что у тебя выходной, а потом здесь появляешься, и… — Там же Тома не было — почему ты переживаешь. Блондинка прищуривается. — А причем здесь он? — Не знаю. — Что за чушь? — Не знаю. — Его там не было и не будет. С какой стати ему там быть? — Не знаю. Это же и его друзья. — Но и мои. Джаред, ты… ты мне не доверяешь или что? Лето пожимает плечами, стиснув зубы. Ну, она сама это сказала. Докопалась-таки. — Не доверяешь? — удивленно переспрашивает Робби. — Почему? Лето стоит и молчит, как столб. Будто ему пять, и его наказывают за разбитую чашку. — Потому что я с тобой переспала, когда с ним еще была? — Джареда передергивает. Она не должна этого говорить, но Лето молчит, понимая, что заводит этот разговор не в ту степь. — Думаешь, я и с тобой так поступлю?! — шипит Робби, а ее губы подрагивают. — Если ты так думаешь, то пошел ты в жопу, Лето! Ну, заслужил, мужик. И даже не смей обижаться. — Я так не думаю, Марго, успокойся, пожалуйста. — Тогда что? Почему ты прилетел сюда на другой конец света? Почему не сказал ничего? Зачем явился туда, как мой хозяин, не предупредив, тискал там меня перед моими друзьями, как свою очередную? — Робби хрипло выкрикивает, а он понимает, что больше не может терпеть этих разборок. Он просто прижимает ее к себе. — Прости меня. Прости. Это все не так, — мямлит Лето, не зная, что еще сказать. Марго отпихивает его, дрожит от эмоций, а он вдруг чувствует себя последней бесчувственной сволочью. — Так не делается, — шепчет Марго в его шею. — Если мы хотим быть вместе, так не пойдет, — обессиленно добавляет Робби, уже обвивая его плечи руками. — Нужно доверять друг другу, понимаешь? — Понимаю. Прости… Я тебе доверяю. — Я тоже, но ты такой спонтанный. Как ребенок. Просто ураган какой-то… — Прости… Ты права. Прости. Пластинка заела, что ли, попугай хренов? Раза четыре сказал это уже. От эмоций Марго становится очень горячей — жар ее тела он чувствует через одежду. Лето целует ее шею, стягивает плечико широкого свитера, облизывает плечо и сходит с ума. Мастер ты все испортить, Лето. — Что ты делаешь? — шепчет Робби, но и сама знает, что. Ее учащенное дыхание превращается в громкие выдохи, когда под свитером Джаред находит обе ее груди и сжимает. Под своей футболкой он чувствует прикосновения горячих рук, ласкающих его спину, и ловит губами этот приоткрытый красный рот со слегка размазанной помадой. Поцелуи глубокие и отрывистые, на бурных эмоциях — почти что укусы. Недолго думая, Робби юрко заползает рукой под ремень его штанов и в трусы, обхватывает его член теплой ладошкой и сильно сжимает. От неожиданности Джаред прикусывает ее нижнюю губу, от чего Робби тихо шипит «ай». Ее свитер улетает куда-то, под ним Марго оказывается в простом спортивном лифчике. В штанах становится тесно до боли, с его распирающей эрекцией и ее ритмично сжимающей рукой — Джаред сам расстегивает ремень и молнию, ослабляя болезненное напряжение. — Я сейчас просто улечу, детка… — Это тебе за твои выходки, — шипит Марго, заползая мокрым языком в его ухо и продолжая интенсивно сжимать член, а затем опускается ниже и аккуратно массирует пальчиками мошонку. — Ч-ч… — Джаред пытается сказать какой-то мат, но лишь зажмуривается и стискивает зубы от удовольствия бешеной интенсивности. Вот это наказание, мать твою. Каждому б такое. Когда он гладит ее обнаженный живот, проскальзывает ладонью под пояс джинсов и под трусики, Марго вдруг хватает его за руку и опускает глаза, будто о чем-то вспоминает. Джаред напрягается. Неужели ты таки все испортил, кретин? Робби заправляет за ухо волосы и, уставившись в его грудную клетку, еле слышно мямлит. — Я… я не могу. Джаред туго соображает, потому что ее рука еще секунду назад бесстыже терла его член и все, что ниже. Он целует ее ключицы, проводит языком по шее, щеке, целует в губы. Вот какое наказание она ему придумала за его выходку? — Марго… Ты издеваешься?.. Звучит отчаянно, но она просто не может так его наказать. — Нет… — Ты жестокая… — Джаред почти не контролирует свое дыхание, снова сжимает ее грудь, отодвигая ткань, и снова лезет в ее джинсы. Джаред решит любые твои проблемы, детка — что бы это ни было. В данный момент он точно готов горы свернуть. Но Робби снова его останавливает. — Нет, Джаред, не надо, — Робби смущенно морщит нос, — у меня… У меня эти дни. Эти… О. Вот оно что. Джаред чуть отстраняется, пару раз моргает и чешет кончик носа. Ее щеки розовеют, и, наверное, впервые за много-много лет он тоже слегка смущен. Но нет, не из-за ее слов, а из-за своего туполобия. Снова подумал, что все вертится вокруг него. А оказалось просто… Блондинка покусывает губы и касается его предплечий, не зная, что говорить, но, господи, она просто не может завести его так далеко и поступить так жестоко. Джаред — не маленький мальчик, боящийся женских естественных процессов, и если Марго думает, что это его испугает или оттолкнет… То ее бывшим идиотам однозначно нужно надрать зад. — Пойдем в душ, — предлагает он чистосердечно, продолжая поглаживать ее под поясом джинсов, но не опускаясь ниже. Это самый логический и рациональный выход, но Марго, похоже, искренне удивлена и даже немного шокирована. К смятению в ее глазах, однако, примешано любопытство, поэтому Робби делает глубокий вдох, касается его руки под поясом и несмело кивает. — Пойдем. Джаред незаметно для нее ухмыляется. Как будто были сомнения, что эта девочка согласится. Наверное, такая интимность в отношениях должна приходить со временем, развиваться постепенно и медленно. Но постепенно и медленно — это вообще не их конек, черт возьми. Поэтому в считанные секунды они оказываются голыми под обильным потоком теплого душа. Когда Джаред поднимает и отводит в сторону ее коленку, когда медленно входит в нее, очень скользкую и узкую, когда ловит глазами ее слегка смятенный взгляд, а мокрыми губами — ее резкий выдох, Лето ни капли не жалеет, что пошел на такой безрассудный поступок, повёдшись на авантюризм Шеннона. Надо будет поблагодарить этого засранца. Сдавленное «ох», будто он делает больно, вынуждает его приостановиться. — Не больно? Зажмурившись, Марго отрицательно кивает и шепчет «хорошо». Мокрые волосы прилипли к ее лбу, щекам и плечам, Робби пытается закинуть ногу выше на его бедро, но она то и дело соскальзывает, от чего блондинка вполголоса ругается. Как же он скучал по этому непристойному рту, господи. Джаред приподнимает ее снизу под ягодицы, и Марго моментально обхватывает его обеими ногами за талию, жмется к нему, беспорядочно целует — то прикусывает, то просто хватает раскрытыми губами. Сегодня Джареду почему-то не хочется торопиться, хочется растянуть это удовольствие — он входит в нее быстро, затем замедляется, затем снова набирает темп, накапливая напряжение в ее теле, доводя ее до просьб и вскриков. Он мучает ее, не давая ей сорваться, иногда опускается вниз и трет кончиком пальца скользкий клитор, но тоже не доводит. Короткие ноготки больно впиваются в его спину, ее соски такие сжатые, что чуть ли не царапают его, и сдерживаться становится тяжело, но ее молящее выражение лица того стоит. — Не могу больше… не могу… Джаред, не могу… А Джаред еще немного может, детка. Поэтому истомляет ее еще чуть-чуть, еще пару минут пыток, а когда Марго наконец-то кончает, то ему приходится зажать ее рот рукой — они в этом доме не одни, и неизвестно, насколько толстые здесь стены. Взрываясь, Джаред с силой сжимает зубами нежную кожу на ее плече, чтобы тоже не громко стонать. Все же, он надеется, что стены здесь толстые. Сползая с него и шлепнув стопами по мокрой теплой плитке, Марго виснет на его плече, глубоко дыша. Довольная улыбка на ее лице говорит, что о своем решении Робби не жалеет. — Чуть всех не разбудила. — Кошмар… — бормочет Марго. — А что такого? В Британии таким не занимаются? — Ты засранец, Лето. — Зато какой классный. Джаред хочет еще что-то спошлить, но решает не делать этого — ее смущения и полыхающего лица в этот вечер и так на год хватит. *** Они лежат друг напротив друга, согнув ноги в коленях: Робби, с влажными волосами, в пижамных серых штанах на пару размеров больше и большой футболке, в которых вышла из душа. Она сложила руки у груди и безотрывно смотрит ему в глаза, что делает в ответ и он. Раньше Джаред часто грешил тем, что смущал молодых журналисток, непрерывно заглядывая им в глаза. Они краснели и хихикали, флиртовали, а Лето просто играл свою роль — пустой флирт, пустой взгляд, пустые слова. Пустота. Смотря в эти притягательные светлые глаза сейчас, он чувствует… много. Чувствует дикую привязанность, чувствует неконтролируемое влечение, вожделение, нежность, страх… В общем, охренительно непонятная гремучая смесь какая-то. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо… — Марго кладет руку себе на живот, слегка поглаживая, и смущенно добавляет. — Даже живот болеть перестал. Фантастика какая-то… — Ну… это я просто фантастический, согласись, — Лето дергает бровями, а Марго дает ему щелбан по носу. — Ты фантастический говнюк. Большим пальцем Джаред массирует ее нижнюю губу. Оттягивает вниз, оголяя идеальные зубы, касается верхней. — Когда обратно? Взяв за запястье, Робби чмокает его в кончик пальца. — Послезавтра. Завтра хотела еще с несколькими людьми увидеться, но… — Но приехали говнюки Лето. — Господи… Не могу поверить, что ты это вымочил. Да еще и с братом… — Привыкай. — Придется, — закатывает глаза Робби. — Завтра… можем втроем день провести. — Будет супер. Джаред снова теребит эти пухлые губы пальцами. Это все ее вина, Марго, черт возьми, что он такой несдержанный. Марго, а также ее мамы, вероятно, отца, и коварной паршивки-природы. Джаред вдруг выпаливает то, что хотел сказать еще пару дней назад. Просто выпаливает, не подумав и не выбрав момент. К черту продуманность. — Переедешь ко мне? На время съемок? Выпаливает и тут же жалеет. Серьезно, Джаред? Вы три недели знакомы, и ты просишь ее переехать после того, как явился сюда и ни с того ни с сего начал обвинять и говорить всякую херню о ее бывшем? Ну ты голова, Лето. Тонна мозгов, мать твою. Джаред уже открывает рот, чтобы сказать, «забудь», но Марго внезапно кивает. — Перееду, — Марго прижимает губы к его ладони, а Джаред выкатывает глаза от неожиданности. — Просто… мы все равно постоянно вместе. Плюс, от тебя до студии ближе, — ухмыляется Робби, кусая его за палец. — Корыстная. — Скорее, продуманная, — хихикает блондинка. Когда ее дыхание выравнивается, а рука, сжимающая его запястье, расслабляется, Джаред все еще не может уснуть. Дает о себе знать чертова разница во времени. И еще кое-что. Лето вспоминает, что Марго говорила о доверии. «Если мы хотим быть вместе, нужно друг другу доверять». Доверял ли он вообще когда-то кому-то, кроме своих родных? С бывшими? Однозначно, нет — никому и никогда. Доверял ли он вообще себе? Наверное, ответ тоже нет. Марго переваливается на его сторону, закидывая на него руку, прижимаясь горячей стопой к его голени. Хочет ли он доверять? Черт, да он не просто хочет — эта девочка под его кожу пробралась, а он сегодня чуть все не испортил, и любая другая могла бы послать его нахер за такое, за такие слова и за такие поступки. Но не Марго. Марго согласилась нормально поговорить. А потом согласилась заняться мокрым, истомным сексом, раскрывшись ему еще больше. А потом переехать к нему согласилась, пусть и на время съемок. Считай, что тебе повезло. А так мало кому везет, Джа. Поэтому самое время научиться доверять. Если не хочешь все снова испохабить. А вообще-то, это идея Шеннона была. Лето вспоминает себя совсем мелким, вспоминает, как они сворачивали друг на друга какую-то лажу, оправдываясь перед мамой, и автоматически улыбается. Это Шеннон во всем виноват. Вот пусть Марго завтра ему щелбан и отвесит.