Нулевой километр

Первого февраля Евгений Леонидович Гордеев, приглашенный на презентацию книги руководителя департамента стратегического развития хер знает чего, не представлял куда себя деть от невыносимой скуки. Он вертел в руках телефон, периодически поглядывая на время, переписывался в мессенджерах со всеми подряд, бесконечно обновлял ленту «Инстаграма» и жалел о том, что ноги нельзя задрать на спинку стула впереди, как в кинотеатре, когда перед тобой никто не сидит. Вокруг периодически щелкали вспышки фотокамер; Стрелецкий толкал какую–то скучную речь о взаимовыгодном общении с партнерами. По большому счету, это была вовсе не презентация — Женя нашел в «Фейсбуке» страницу мероприятия, и там оно называлось «Материя влияния: нефть и политика». Вот же хрень. Сидящая справа от Жени Юля внимала, кажется, каждому слову. Журналистка слева делала пометки в блокноте, поправляя то очки, то диктофон на своих коленях, а Женя сползал по стулу все ниже, почти упираясь коленками в передний ряд и размышляя о том, когда, наконец, закончится этот долбанный перформанс. Шла сорок третья минута. Вадим Стрелецкий отвечал на вопрос с первого ряда. Жене отчаянно хотелось пить. И стакан с минералкой, глоток из которого после удачного монолога сделал Стрелецкий, мозолил глаза и был сродни оазису в пустыне. У нефтяника был хорошо поставленный, спокойный голос, но информация о том, как перерабатывать нефть с помощью волшебных единорогов не интересовала Гордеева от слова совсем. Поэтому он прослушал шутку, от которой зал наполнился хохотом, и обновил «Инстаграмм» в сто двадцать первый раз. — Сколько там еще? — шепотом обратился он к Юле. — Минут десять, — она взглянула на экран своего телефона и вздохнула. — Честно говоря, я уже сама дико хочу выпить. — Выпить? — непонимающе переспросил Женя. — Где? — Здесь, — Юля скосила на него глаза, приподняв бровь. — Ты программу мероприятия читал? Сейчас будет фуршет. — Я, пожалуй, его пропущу. Юля пожала плечами, потеряв к нему всякий интерес. Стрелецкий снова пошутил, и Женя замер на низком старте, собираясь делать ноги из зала как можно скорее. И ему это почти удалось. Почти — потому, что в процессе лавирования к выходу между гостями, успевшими разобрать бокалы с шампанским, он нос к носу столкнулся со Стрелецким. — Рад тебя видеть, Евгений, — Вадим Александрович был с него ростом, но почему–то Жене казалось, что нефтяник смотрит на него сверху вниз. — Шампанское? Он подцепил с подноса подошедшего к ним официанта два наполненных бокала и протянул один Жене. — А, да, конечно, — пробормотал он, сделав глоток кислого игристого. — Спасибо. — Как тебе презентация? — Стрелецкий улыбнулся, скользнув взглядом от его лица к руке, удерживающей бокал. Скука смертная. Женя отпил еще немного шампанского, глядя поверх плеча Стрелецкого на белую стену зала со спроецированной на нее обложкой злополучной книги. Угождать нефтянику больше не имело смысла — так зачем теперь выдумывать? — Я почти все прослушал. Он думал, что Стрелецкий заявит ему что-то типа «неудивительно» — но нефтяник коротко рассмеялся, сощурив яркие голубые глаза, и ответил Жене с улыбкой: — Это, возможно, к лучшему. Женя улыбнулся в ответ, подумав, что Стрелецкий вне амплуа заказчика может и не такой уж мудак. Он снова поднес шампанское к губам; и назревшую паузу в короткой беседе нарушила подошедшая к ним женщина — ухоженная, красивая блондинка в мягком персиковом джемпере и строгой узкой юбке. — Добрый вечер, — она коротко кивнула Жене и коснулась рукой плеча Стрелецкого. — Вадим. Ты нужен мне на пять минут. Было странно слышать имя Стрелецкого без отчества. — Я отойду, — сказал ему нефтяник. — Не скучай, Евгений. Блондинка снова посмотрела на Женю — на этот раз внимательнее. От фамильярного «не скучай» в исполнении Стрелецкого и странной заинтересованности во взгляде женщины ему стало не по себе; хорошо, что говорить что–то в ответ не пришлось. Стрелецкий отошел вместе с блондинкой, взявшей его под локоть уверенным жестом. — Что он тебе рассказал? Я взяла тебе шампанское! Справа от Жени нарисовалась Юля. Судя по ее порозовевшим щекам и блестящему взгляду, бокал в ее руке был уже не первым и даже не вторым. — Спасибо, — ему что сегодня, все будут преподносить выпивку? — Спросил как мне это все. — А–а, — разочарованно протянула Сергеева. — Пойдем. Мне нужна компания. Для чего Юле нужна была компания, Женя в итоге так и не понял. Она и сама отлично справлялась — знакомилась и болтала с какими–то мужиками, продолжая поглощать шампанское, — и час спустя Гордеев ушел от нее незамеченным. В просторном фойе конференц–зоны было приятно тихо и прохладно. Мимо, за стеклянными дверьми по широкой Тверской, скользили машины и сменялись прохожие; и Женя подошел к гардеробу, нащупывая в кармане брюк номерок. — Отчет еще не пришел, без него мы не будем проводить встречу. Раздавшийся в холле голос Стрелецкого был раздраженным, и Женя машинально повернул голову. Нефтяник стоял у выхода из зала и теперь молча слушал своего собеседника, нахмурившись и постукивая пальцами по деревянной стойке с рассыпанными на ней листовками будущих мероприятий. Из динамика его телефона слышалось искаженное расстоянием кряхтение и шипение мужского голоса. — Не будем до тех пор, пока его не пришлют, — бескомпромиссно произнес Стрелецкий, когда кряхтение прекратилось. — И этот вопрос уже не ко мне, а к Яковлеву. — Ваша куртка, молодой человек. Женя отвлекся, забирая пуховик. За его спиной послышалось тихое и жесткое «заебали», и когда Женя повернулся к высокому зеркалу, занимавшему полстены рядом с гардеробом, Стрелецкий отчетливо спросил: — Уже уходишь? Женя моргнул, понимая, что это адресовано явно ему — во всем фойе не было больше никого, кроме гардеробщика, безучастно сидящего за стойкой перед плоским телевизором. — Жаль, — добавил Стрелецкий, пока Женя оценивал расклад дел. — Простите, что не попрощался, — зачем–то сказал он. В ответ на его слова Стрелецкий усмехнулся, качнув головой. — Считай, что попрощался, — ответил Стрелецкий, глядя куда–то в сторону улицы. Женя переступил с ноги на ногу, запихнув ладони в карманы куртки, прикидывая, ждет ли нефтяник от него какой–то реакции на свои слова или нет. Верхняя пуговица на воротнике рубашки Стрелецкого была расстегнута; в просвете матово блестела тонкая золотая цепочка. От креста, наверное. В резком, ярко–белом свете фойе лицо казалось похожим на обрубовку для академического рисунка — совокупность жестких, скульптурных форм, вот только у гипсовой головы не было таких глубоких теней под глазами. — Все–таки, до свидания, — сказал он Стрелецкому. Вадим Александрович просто кивнул ему в ответ. На улице Женя включил плеер, перекрывая громкой музыкой городской шум, но в мысли почему–то не лезло ничего, кроме странного разговора со Стрелецким под конец этого бестолкового вечера. Две недели спустя Гордеев смотрел на экран своего телефона, прикидывая, какова вероятность того, что у него начались глюки. Ему звонил Стрелецкий. Женя остановился в вестибюле метро и прижал «Айфон» к уху, прислонившись плечом к колонне экстренной связи. — Не отвлекаю, Евгений? — спросил нефтяник. — Нет, — ответил Женя, свободной рукой стягивая с шеи шарф. По сравнению с улицей на станции было невыносимо тепло. — Хорошо, — тем же ровным и спокойным тоном сказал Стрелецкий. — Мне нужна твоя помощь. Мимо по мраморному полу с утробным шумом ползла уборочная машина, оставляющая за собой чистый влажный след, почти как от гигантского слизняка. Нужна помощь? Что за бред? — Помощь? — переспросил Женя, отступая чуть в сторону от траектории движения уборщика. — Какая помощь? Как назло, Стрелецкий заговорил одновременно с тем, когда на оба пути выехали поезда. Грохот колес о стыки рельсов и мерзкий скрип тормозов перекрыли звук из динамика, и единственное, что Женя различил, было «…предложение» и «…сможешь подъехать…» — Я не понимаю, о чем вы, — сказал он, закрывая левое ухо пальцами. — Я в метро, слышно плохо. — Я скину адрес и время смской, — ответил Стрелецкий. — До встречи. Болтаясь в вагоне между плотно прижатыми к нему людьми, Женя думал о том, что за предложение придумал Стрелецкий. Что–то связанное с дизайном, однозначно. Но нахера? Он что, успел написать еще одну книжку? Женя вышел из метро на Трубной. Нужный переулок оказался совсем рядом, и до него можно было вполне дойти пешком даже по морозу, заодно прикончив хотя бы пятнадцать минут из того получаса, что оставался до назначенного Стрелецким времени. Под конец рабочего дня Садовая–Самотечная и примыкающие к ней переулки были забиты автомобилями под завязку. Прямо перед рестораном раскорячились джип и какая–то легковушка, не вписавшиеся вдвоем в узкий проезд между припаркованными по обеим сторонам машинами. Вышедшие на улицу водители переругивались, в образовавшейся из–за столкновения пробке кто–то нетерпеливо сигналил, и неуклюже, почти тычась то носом, то задницей в соседей, посреди переулка разворачивался назад здоровенный «Ниссан». В ресторане было темно. Женя неопределенно пожал плечами в ответ на вопрос администратора зала, ожидают ли его — семи еще не было, и он понятия не имел, приехал ли уже Стрелецкий. Разглядеть кого–то в полумраке было проблематично, но ему, все же, повезло — нефтяник занял дальний столик у матовой стеклянной стены, мягко подсвеченной изнутри, за которой, судя по силуэтам бутылок на полках, располагалась барная стойка. — Здравствуйте. Стрелецкий кивнул в ответ, пожав ему руку. — Ты был когда–нибудь здесь? — поинтересовался Вадим Александрович. — Нет. Женя покачал головой и присел за стол напротив него. Вопрос был странным — какая разница, был он тут или нет? Или, так всегда начинаются деловые переговоры? — Могу посоветовать что–нибудь,— невозмутимо продолжил Стрелецкий. — Ты любишь морепродукты? — Смотря какие, — Женя скользнул взглядом по меню. — Но вообще, я люблю бургеры. Он посмотрел на Стрелецкого, еле сдерживаясь, чтобы не спросить, какого хрена ему это так интересно. И вообще, они что, ради обсуждения еды тут встретились? — Бургеры, — задумчиво повторил нефтяник. — Вы всех расспрашиваете о гастрономических пристрастиях при встрече? — Все–таки не удержался Женя. — Нет, — Стрелецкий улыбнулся, чуть сощурив глаза, совсем как тогда, после лекции. — Ты первый. Что за херня. Женя облокотился о деревянную столешницу, сделав вид, что его страшно заинтересовала ситуация за окном. Там, на самом деле, было и вправду довольно интересно — водители столкнувшихся машин так и не разобрались друг с другом. По таким пробкам ДПС наверняка не приедет еще с полчаса, а расходиться по мирному мужики, похоже, не собирались. Курили, окопавшись в салонах, а позади них разворачивались обратно автомобилисты, решившие объехать затор переулками. — Думаю, можно переходить к делу, — произнес Стрелецкий. — Ты не против? — Нет, — ответил Женя. — Я же для этого сюда и приехал. — Разумеется, — Вадим Александрович тонко усмехнулся и поблагодарил официанта за принесенный чай. — У меня в квартире есть пустая стена в гостиной. Я думаю, ее нужно чем–то занять. — В каком смысле? Вопрос, наверное, был тупым. Но резкий переход к какой–то стене укладывался в жениной голове так мучительно, что ничего лучшего он не придумал. — Изобразить что–нибудь на ней. Орнамент, рисунок… что–то в таком духе, – Стрелецкий пошевелил пальцами в воздухе, очевидно, изображая «такой дух». — Понимаешь? — Я никогда стены не расписывал, — ответил Женя. — Я вообще не очень хорошо рисую. — Ты же дизайнер, – непреклонно заметил Стрелецкий. — У меня с собой нет фотографии, может быть, посмотришь на стену сразу вживую, Женя? В голосе Стрелецкого появились низкие, приглушенные какие–то нотки. Почему-то вспомнился советский мультик про Маугли, где питон Каа сворачивался в разные фигуры и тягучим голосом звал: «Бли–иже, Бандерлоги, бли–ижеее»… и почему Стрелецкий вдруг назвал его Женей, а не Евгением? Хрень. Какая же хрень идиотская иногда лезет в мысли. — Или у тебя есть какие–то другие планы на вечер? — спросил Стрелецкий, не дождавшись ответа. Вот же блядь. Женя прикусил изнутри щеку, чувствуя, как начинает позорно краснеть. Теперь все удивительно четко вставало на свои места — и причина, по которой Стрелецкий пригласил его на презентацию своей книги, и вся мутная история с утверждением макетов, и особенно оброненное нефтяником «не скучай» на фуршете после лекции. Руководитель департамента хуй–запомнишь–чего его клеил. Прямо сейчас, прямо здесь, в ресторане с морепродуктами и без бургеров Женю клеил мужик. И сдавать ему до конца жизни высшую математику каждый день, если это не так. — Да, у меня вообще–то есть планы, — взяв себя в руки, сказал Женя. — Мне пора. — Все в порядке, — улыбнулся Стрелецкий. — Я пришлю тебе фотографию. Идет? Или не клеил? Женя стиснул в пальцах чашку, чувствуя, как запутывается в происходящем все сильнее — может быть, все действительно было в порядке? И Стрелецкий просто решил общаться с менее деловым тоном? — Идет, — Женя кивнул и протянул нефтянику руку. — До встречи, Вадим Александрович. Стрелецкий коротко пожал его ладонь. — Можно просто Вадим. И на ты.