Нулевой километр

В пятницу утром Стрелецкий скинул Жене смской адрес, по которому он устраивал вечеринку в честь своего дня рождения — загородный дом на первой линии Пироговского водохранилища, в элитном поселке с непременным причалом для яхт, — и добавил, что не сможет его подвезти, потому что приедет туда сразу из аэропорта. Сначала Женя хотел поехать на машине, но потом передумал — если общение с друзьями Стрелецкого пойдет хреново, он по крайней мере сможет выпить и расслабиться. Он понятия не имел, о чем разговаривать с топ–менеджерами или владельцами ресторанов, Стрелецкий ведь упоминал какого–то Олега. В общем, с успешными богатыми мужиками с длинноногими моделями и певицами в подругах и женах. Или, в бойфрендах? И ему, интересно, надо было надеть костюм? Он написал об этом Вадиму, и получил короткий, но емкий ответ: «Нет. Приходи, в чем хочешь. На входе набери 3216» Когда Гордеев вышел из такси, на часах было пятнадцать минут одиннадцатого. С двух сторон асфальтированную улицу коттеджного поселка подпирали глухие высокие заборы, и Женя набрал на вмонтированном в каменный столб ограды дома номер 18 код, который Стрелецкий скинул ему. Женя думал, что увидит за забором типичный безликий каменный коттедж, но стоящее в глубине участка здание было прямоугольно-бетонным, с плоской крышей, застекленными фасадами и деревянной отделкой — таким, словно его перенесли в Подмосковье из каталога по современной архитектуре. Большие окна ярко светились на фоне черного, сливающегося с небом полотна водохранилища, и откуда–то из–за дома едва слышно доносились звуки музыки и шум голосов. Обогнув его по усыпанной гравием дорожке, Женя вышел к большой открытой террасе, построенной у самой воды. Он был уверен, что если спросит Стрелецкого, сам ли он выбрал такой стиль, Вадим ответит «нет». Так же, как и с дизайном квартиры. На веранде среди незнакомых лиц Женя узнал только жену Стрелецкого. Кира, одетая в узкое черное платье с разрезом сбоку и воротником под горло, смеялась, рассказывая о чем–то стоящим рядом с ней высокому мужчине и девушке. Звонить Вадиму и узнавать, где он, было глупо, и Женя подошел к компании Киры. — Привет, — он улыбнулся ей, остановившись напротив. — Не знаешь, где Вадим? — Здравствуй, — Кира вежливо вернула улыбку, но ее взгляд не показался Жене приветливым. — Он задерживается. Ты разве не в курсе? Гордеев пожал плечами, проигнорировав подкол. — Нет. Надолго? Возможно, Кира и собиралась ответить, но ее отвлекло что–то за спиной Жени. Она улыбнулась искренне и открыто — и шагнула навстречу Стрелецкому, который только что появился на веранде. — Ну здравствуй, дорогой. Вадим поцеловал ее в губы, приобняв за талию. Он выглядел уставшим, но довольным; рукава его рубашки были подвернуты до локтя, а узел галстука расслаблен. — Я смотрю, вы тут уже общаетесь? Стрелецкий отпустил Киру. И, подойдя ближе к Жене, провел рукой по его затылку, привлекая вплотную. Целоваться на виду у гостей было странно. Их было около двадцати, и все они, конечно, успели заметить появление именинника — и теперь, когда Вадим отстранился от Жени и облизнул губы, его друзья начали подходить ближе. — С днем рождения. Женя улыбнулся, протянув Вадиму упакованный в крафт подарок, и Стрелецкий тут же надорвал бумагу, извлекая книжку. — Намекаешь, что мне нужна яхта? — весело усмехнулся он, прочитав название. — Ты же говорил, что нужно с чего–то начать. — Начать надо с того, что ты наконец объявился. Крупному лысому мужику, стоящему за спиной у Вадима, похоже, надоело ждать. Он крепко обнял повернувшегося к нему Стрелецкого, похлопав ладонью по его спине — и двинул подбородком в сторону Жени, широко улыбнувшись. — Познакомишь меня с этим красавчиком? — Ты сам уже не в состоянии познакомиться? — Вадим усмехнулся, мельком посмотрев на Женю. – Стареешь, Олежек. Ласково–уменьшительное имя никак не вязалось с его двухметровым обладателем. Стрелецкий попал в объятия следующей порции гостей, и Олежек протянул Жене широкую ладонь. — Женя, — Гордеев пожал ему руку. — Я, кажется, был в твоем ресторане. Олег громко хохотнул. — Давай дневник, поставлю тебе пятерку. — Я его дома забыл, — ответил Женя. — Поставь ее в уме. Из глубин мощного тела Олега снова вырвался басовитый смешок. Он смотрел на Женю сверху вниз с нескрываемым интересом, и от этого становилось не по себе. Благо, за его спиной Гордеев заметил длинную деревянную стойку с выставленными бокалами и барменом, разливающим шампанское. — Я пойду к бару, — сказал он Олегу. — Возьму что–нибудь выпить. Присев на высокий стул, Женя взял себе виски с колой. Стрелецкий продолжал обниматься и целоваться с гостями, и, похоже, не замечал его отсутствия. Несколько раз Гордеев встречался взглядом с Кирой, но по ее лицу снова было невозможно ничего понять. В следующие два часа алкоголь определенно помог Жене расслабиться. Он не пожалел, что поехал на такси — большая часть разговоров гостей Стрелецкого была связана с их компанией, с совместным отдыхом, с историями о людях, которых Женя не знал, и будь он трезвым, чувство непричастности поначалу было бы совершенно невыносимым. Но после третьего стакана общение пошло, как по маслу. — Ты просто признай, Вадим, что у тебя нездоровая тяга к показухе, – Олег налег на стопку водки, опрокинув ее в свое бездонное, судя по количеству выпитого, нутро. — Даже бармен как из порнухи. — Все для тебя, Максимов, — рассмеялся в ответ Стрелецкий. — Специально выбирал. Женя не понял, было ли это шуткой. Разговор перешел на обсуждение какого–то другого бармена, с которым то ли встречался, то ли просто трахался Андрей — темноглазый брюнет с монгольским разрезом глаз, сидящий рядом с Женей. Тема была не особо интересной, и Женя отошел в туалет, размышляя по дороге, что Максимов имел в виду под тягой к показухе и действительно ли Стрелецкий снял для него бармена. Когда он вернулся на веранду, Вадим все еще был в той же компании гостей —только теперь они устроились на диванах, выставленных на дальнем конце террасы. Он щелкнул зажигалкой, прикуривая, и подошел ближе, выдыхая на ходу густой белый дым. — О, Женя, — Олег заметил его и подвинулся, уступая место рядом с Вадимом. — Садись, не стесняйся. — Я похож на человека, который стесняется? — Спокойно–спокойно, — Олег похлопал его по плечу тяжелой рукой и повернулся к Стрелецкому. — Ты где опять такого дерзкого нашел? Его слова прозвучали как издевка. И почему Максимов сказал «опять»? — Сам нашелся, — уклончиво ответил Стрелецкий, потерев пальцами шрам на брови. — Предлагаю пойти к бару, парни. Они переместились, и повисшая было в воздухе заминка потерялась в эмоциональном, щедро прибавленном матом рассказе Андрея о том, как неделю назад на его новый «Порш» вылился бетон из сломавшейся бетономешалки. — Я реально впал в ступор. Ничего не мог делать, просто смотрел, как это дерьмо льется мне на капот. — Вадим. Голос Олега прозвучал негромко. И слишком серьезно. Женя посмотрел туда, куда был направлен взгляд Максимова. На ступеньках веранды стоял высокий парень в черных шмотках и белых кроссовках. И Олег смотрел именно на него. — Ты только давай сейчас спокойно, — Максимов сдвинулся так, чтобы перекрыть Стрелецкому своим телом обзор. — Обещаешь не убивать? — Что там? Вадим нахмурил брови. Олег не сдвигался с места. — Твою мать, Максимов, — сказал ему Стрелецкий. — Ты кого от меня прячешь? Но прятать было уже бессмысленно. Парень шел к ним, и за те несколько метров, что отделяли его от бара, Женя осознал две вещи. Это был незнакомец из лифта, которого он встретил у Стрелецкого. Только теперь волосы на его макушке были собраны резинкой в куцый хвостик, обнажая коротко остриженные виски. На доли секунды Женя подумал, что парень сейчас врежется в кого–то из них, но Максимов подался вперед и раскрыл свои объятия, перехватывая гостя на подступах к Вадиму. — Привет, Ромашка! Совсем как у Земфиры. Привет, ромашки. Женя тряхнул головой, переведя взгляд с Олега на Вадима. Стрелецкий молча смотрел Максимову в спину. И полному отсутствию хоть каких–то эмоций на его лице сейчас могла бы вполне позавидовать Кира. Которая, кстати, ощутимо напряглась, повернув в их сторону голову. Это был Логинов. Конечно, это был Логинов. Тот самый Логинов, который должен был выступать на каком–то фестивале. Женя узнал его — теперь, когда была возможность рассмотреть. Логинов играл электронную музыку, и анонс презентации его нового альбома несколько раз попадался Жене в ленте «Фейсбука». — В прошлый раз мы не обнимались, — Логинов освободился из захвата Максимова, уперевшись обеими руками ему в грудь. — И я не соскучился. В уголках глаз и вокруг широкого, подвижного рта у него были морщины. И если издалека Гордееву показалось, что ему от силы лет двадцать пять, то теперь, вблизи, он выглядел ровесником Вадима. Это было странно. Не то чтобы Женя когда–то всерьез задумывался о том, как именно должен выглядеть бывший Стрелецкого. До сегодняшнего вечера он был бестелесной абстракцией, образом из прошлого Вадима, наверняка похожим на него самого. Холеным, знающим себе цену красавцем. Но реальный Логинов оказался другим. С этим обесцвеченным хвостиком на макушке, с синяками под глазами, джинсами в обтяжку и свитшоте с капюшоном он был похож на подростка, который неожиданно повзрослел лет на двадцать, но не понял этого и продолжал ходить в школу по старой памяти. — Ты, кажется, перепутал «Простор» с моим днем рождения, –— сказал Логинову Стрелецкий вместо приветствия. Логинов взял с барной стойки бокал вина. Осушил его в три глотка — и поинтересовался с неожиданно мягкой улыбкой: — Может, мне сыграть, чтобы у тебя закрылся гештальт? — Вы, ребята, поболтайте, — пробасил Олег. — Парни, покурим? Похоже, Максимов все–таки обладал чувством такта. Но Стрелецкого это предложение не устроило. — Мы поболтаем снаружи, — произнес он, поднявшись со стула. — А вы отдыхайте. Логинов отбивал пальцами на зажатом в ладонях бокале какой–то ритм. Вадим наклонился к Жене, притягивая его ближе к себе. Каким бы не был Логинов, он должен был оставаться в прошлом. Его место было там, а не здесь, на дне рождения Вадима — и Женя с энтузиазмом ответил на поцелуй Стрелецкого. Вадим усмехнулся ему в губы. — Вы закончили? Женя перевел взгляд на Логинова, отстранившись от Стрелецкого. Он рассчитывал, что бывший Вадима будет смотреть на него с ненавистью, с раздражением, с неприязнью — как угодно, только не так, как это вышло по–настоящему. Логинов вообще не смотрел ни на него, ни на Стрелецкого. Он просто изучал носки своих кроссовок, опустив глаза. И Жене почему–то стало неудобно за показушный поцелуй с Вадимом. Не перед Логиновым — перед самим собой. Ему вдруг вспомнились слова Киры, адресованные Стрелецкому: «Ты ведешь себя, как мудак», и похоже, что она была права. — Мы еще даже не начинали, — Вадим дождался того момента, когда Логинов, наконец, поднимет на него взгляд, и коротко поцеловал Женю еще раз. — Будешь ждать? Логинов промолчал. Но не сдвинулся с места. И Вадим, забрав со стойки свой бокал, сказал Жене: — Не скучай без меня. После того, как Стрелецкий и Логинов ушли на улицу, Женя какое–то время смотрел им вслед, не видя ничего, кроме темноты. На ярко освещенной веранде продолжала играть музыка; иногда раздавался звон бокалов, и друзья Стрелецкого смеялись, рассредоточившись небольшими компаниями по помещению. Гордеев не заметил, когда к бару подошла Кира. Она присела на высокий стул рядом и неспешно отпила вино из бокала, глядя ему в глаза. Женя не стал отводить взгляд. — Ты не первый, — сказала ему Кира. — И не последний. — Это имеет к тебе какое–то отношение? — спросил он. Обсуждать свою личную жизнь с женой Стрелецкого совершенно не хотелось. Но Кире, похоже, было абсолютно все равно, что он думает об этом разговоре. — Знаешь, с кем он ушел? — С парнем, которого он трахал, — ответил Женя. — Я ответил на вопрос? Кира поморщилась на слове «трахал». — Более чем, — ответила она. — И ты просто отпустил их вдвоем. Так легко? — Я не устраиваю истерики на пустом месте. Разговор начал надоедать, едва начавшись. Какого черта Кире было нужно от него? Она знала каждого человека в этом зале, но решила потрепаться именно с ним. — Тебе лучше уйти сейчас, — Кира смотрела на него без тени неприязни. — Пока тебе не стало больно. — Спасибо за совет, — сказал он. — Но я никуда не собираюсь. — Тебя здесь уже почти нет, — Кира отпила еще вина, покачав бокал тонкими, изящными пальцами — с поблескивающим золотым ободком на безымянном. — Для него. Женя попробовал подцепить в ответ, посмотрев Стрелецкой в глаза: — А ты — есть? Кира негромко усмехнулась. На кромке ее бокала темнел след от помады, и она медленно стерла его пальцем, ответив не сразу. — Рома — мой друг. Можно сказать, что я сама познакомила его с Вадимом. Улыбка Киры была спокойной. Как будто она сообщила Жене что–то вроде сводки погоды — сегодня ожидается небольшой дождь, а завтра столбик термометра поднимется до плюс двадцати пяти градусов. Я познакомила мужа со своим другом, и они трахаются, но это нормально. Несколько секунд Женя просто смотрел на нее — молча, пытаясь дать оценку ситуации. Знала ли Кира, когда знакомила их, что все обернется вот так? Что Вадим предпочитает мужчин? И что ее друг — гей? Ну это уж наверняка. — Тогда ты крупно влипла, — сказал Женя, прервав затянувшуюся паузу. Кира улыбнулась. И легко коснулась своим бокалом кромки жениного стакана, который он держал в руке. Звон получился мелодичным. — Ты мне нравишься, Женя, — сказала она. Кажется, это было отличительной чертой Стрелецких — разворачивать разговор на сто восемьдесят градусов в самый неожиданный момент. — Я рад, — ответил он. Кира ничего не ответила и отпила вина, открыв на тренькнувшем «Айфоне» мессенджер. Зачем жена Вадима вообще подошла к нему? Какое ей дело было до того, будет ли ему больно? Меньше всего Кира Стрелецкая была похожа на добрую фею, предостерегающую подопечного от опасностей. Почему она вообще решила, что ему будет больно? Женя допил виски ровно в тот момент, когда на веранду вернулся Логинов. Один, без Стрелецкого. Он направлялся к выходу с террасы, хвостик на его голове подрагивал в такт шагам. — Рома. Кира негромко окликнула его. Вид у Логинова был лихорадочный. Глаза блестели, щеки раскраснелись, и даже остановившись, он продолжал быть в движении — задрал руку за голову, почесал затылок, потом зачем–то оттянул ворот свитшота, и, наконец, затих, теребя пальцами кулиску капюшона. — Я поеду, — сказал он Кире. Стрелецкая забрала с барной стойки два бокала с вином и протянула один Логинову, поднявшись со стула. — Давай прогуляемся. Потом поедешь. Женя почувствовал себя, как на спектакле. Или в кино. Зрителем, до которого не было дела никому, кроме него самого. Друзья Стрелецкого по–прежнему общались, выпивали и смеялись, Кира увела Логинова с веранды в темный сад, освещенный только декоративными фонарями вдоль дорожек, а Женя так и остался у бара с пустым стаканом в руке, как перед телевизором. — Я не понимаю, что у вас происходит, — сказал он, когда на веранду вернулся Стрелецкий. Возможно, это был не лучший момент для выяснений. Но он ведь все–таки не был зрителем? Это все касалось его, хотел он этого или нет — чертов Логинов, вездесущая Кира, Максимов, который считал его еще одним дерзким красавчиком, сам Стрелецкий, заминавший все вопросы о своем прошлом. — Тебе не нужно это понимать, — осек его Вадим. — Твоя жена посоветовала мне валить как можно скорее, — Женя сжал в пальцах стакан, глядя Стрелецкому в глаза. — Как ты считаешь, мне стоит послушаться? — Что еще тебе посоветовала моя жена? Взгляд Вадима был тяжелым. И Женя вдруг поймал себя на мысли, что не видел Стрелецкого таким раздраженным ни разу за те полгода, что они были знакомы — и причина была явно не в том, что Кира раздавала ценные советы направо и налево. — Ничего, — ответил Женя. — Мне хватило и этого. — Отлично, — сказал Стрелецкий. — Тогда пойдем? — Куда? Гордеев задал вопрос машинально, сбитый с толку вопросом — и Вадим, наклонившись, выдохнул ему на ухо: — Трахаться, Женя.