Рушь эти стены

- Эхо будет за тобой, запомни это. Ты не должен быть позором в глазах остальных, даже если будешь им в своих собственных. ***

      Что мог сказать Дамблдор? Ну, конечно, в своей излюбленной манере он был возмущён, он читал нотации и в итоге заставил его, Люциуса Малфоя, разбираться с проблемами мадам Помфри. Технически, вся грязная работа теперь была на нём. Не то чтобы это радовало Малфоя, но оно было намного легче того, что мог бы сделать Дамблдор неосторожным письмом. В любом случае, покривившись, закатив глаза и мысленно простонав, Люциус отправился в свою комнату.       За ночь школа была обыскана и необнаруженные в своих кроватях студенты также получили по наказанию, а Дамблдор взялся выяснить, куда именно ходили ученики. Впрочем, внятных ответов он, конечно, ни от кого не получил, помимо того, что мероприятие подобного рода было опасным, запрещённым, а никто ещё не хотел вылететь из школы.       Тем более, Истер.       Не имеющая чистой крови, гриффиндорка, слишком хорошо учащаяся, она была одной из тех девочек, которые лучше бы содрали с себя кожу, нежели вылетели из школы. Так что, резко кивнув головой на утверждение директора Дамблдора о том, что ей предстоит проводить по пять часов в библиотеке Хогвартса, Истер так же посреди ночи побрела в комнату.       Из её головы, ко всему прочему, не мог выйти Малфой.       На самом деле, при мысли об этой ночи, по телу девушки прокатывалась тёплая вязкая волна, заставляющая снова и снова думать и переосмысливать произошедшее. Возможно, Истер, будь у неё такая возможность, разместила короткую статью о сокрушительном поражении Люциуса в газету и снова и снова пересматривала бы её. Его крушение. Оно, пожалуй, было тем моментом в её жизни, который доставлял самое необыкновенное наслаждение, потому что у неё получилось поставить слизеринца на место, или ей хотя бы хотелось думать, что ей это удалось унять его. Человека, что кичится своим происхождением.       И всё ведь началось не просто так, на ровном месте никогда ничего не начинается.       И тут тоже всё не просто так.       Истер впервые увидела Люциуса Малфоя в начале сентября этого года. Она училась на третьем курсе, он же был на пятом. И на самом деле, как Истер могла не видеть его раньше? Она слышала о нём, сказать так будет правильнее. Олл, соседка и подруга, часто рассказывала о Люциусе, но Истер, которая постоянно утыкалась в учебники, не было до этого дела. Так и прошли предыдущие два года обучения. Ходж никогда и не думала о каком-то Малфое, пока, приехав в этом сентябре, не прошла в Главный Зал, где заметила светловолосого высокого парня, который поднял над землёй какого-то первокурсника. Ходж осторожно достала палочку и шепнула заклинание. Рядом свалился поднос, Люциус отвлекся. В это время мальчишка успел сбежать, а Малфой, презрительно окинул её взглядом, едко бросил: «ещё один первак». Не то чтобы Истер была обижена на это слишком сильно, её часто называли первокурсницей, хотя, уж на одиннадцать она не тянула, это точно, скорее её «обзывали» так из-за невысокого роста, нелепых очков и растянутых кофт. Впрочем, Истер, опять таки, от этого не коробило. Но там, поймав взгляд Люциуса, девушка впервые «оскалила зубы».       - Кто ты такой, чтобы так себя вести? – вот, что она сказала Малфою, указывая глазами на дверь, за которую выскользнул мальчонка.       - А что? – дерзко бросил Люциус проведя рукой по волосам. – Кто тут гордый, м?       И у Истер не нашлось ни единого слова. Кто бы и что ни говорил, Малфою удавалось бить в глаз, даже если он, возможно, целился в бровь.       - Скажи, по-твоему, это правильно? Кидать в глаза человеку девиз его факультета? – глаза Истер сверкали, - что ты можешь думать о святынях факультета, как о…       - Гриффиндор, - презрительно фыркнул Малфой, - я надеялся, что ошибался, - кулики Истер сжались, и всё, что ей осталось, хватая ртом воздух, смотреть, как он уходит и как сама по себе за ним закрывается громадная дубовая дверь.       Наверное, взгляд Малфоя заставил её тогда высказать всё это. Но суть в том, что ответить достойно получилось только в своих мыслях.       Следующие три ночи Истер думала о том, что могла бы сказать ему. Но потом, слава Годрику, это выветрилось из её головы, пока новая стычка с ним не произошла на уроке ЗОТИ, который сделали им совместным. Истер, как только увидела его светловолосую макушку, готова была из кожи вон лезть, хотя не понимала, в чём причина этого. Быть такого не может, чтобы она настолько разошлась и так возненавидела человека из-за какого-то мальчишки или унижения, тем более, такого косвенного, её факультета. Девушка прекрасно знала, что он – слизеринец и вполне в его интересах ненавидеть Гриффиндор. Но, тем не менее, стоило ей увидеть его, она тут же горячилась и сжимала кулаки.       На поляне сегодняшней ночью она была поражена больше всего тем, что он даже не узнал её. Её. Истер Ходж. С которой он вступал в перепалку каждое занятие по ЗОТИ. Это взбесило Истер. Её руки начали дрожать, она всерьез думала, что у неё так и не получится сделать ни единого годного заклинания. К тому же, Истер ненавидела бить. Только не в плане сражений. Порой она спрашивала себя, зачем вообще появляется в том месте, и даже находила ответ: хотела увидеть, как кто-то поставит Малфоя на колени. Но Ходж даже не рассчитывала, что это удастся сделать ей.       И то, что ей удалось, значило только одно: либо завтра, или точнее, уже сегодня утром, она проснется знаменитой, либо её будут ненавидеть все, кто боготворит Люциуса Малфоя. И почему-то девушке казалось, что влюбленных в него больше, чем всех тех, кто мог бы её поддержать. Более того, Истер прекрасно понимала, что так заклинание «спотыкайка» положило начало огромной и, пожалуй, нескончаемой войне. Истер подумала, что надо бы почитать литературу по защите. Она знала достаточно заклинаний, но знаний никогда не бывает слишком много, верно же?       Ходж прошла до комнаты во всех этих воспоминаниях и мыслях, повернула ручку своей двери. Сделала несколько шагов вперёд. Под ногой что-то, кажется, хрустнуло. Она наклонилась и подняла листок, сложенный вдвое.       «Ты поплатишься, грязнокровка-Истер-Ходж-гриффиндорка. Люциус».       Истер чуть-чуть наклонила голову. Но на её лице не было страха. Она осторожно провела пальцем по единственной строке на желтоватой бумаге.       - Боюсь, ты тоже, чистокровный-Люциус-Малфой-слизеринец, ты тоже…       И если хоть у кого-то в руках были белые флаги, пришло время спрятать их так далеко, как только возможно, потому что капитуляций не предвидится.       Самое удивительное, что мысль эта пришла в голову и Истер, и Люциусу. Впрочем, о мыслях друг друга они не знали, так что просто смотрели на убывающую луну через небольшое окно большого замка Хогвартс.