Сага о Рожденных Побеждать

В ночь, когда на небо взошла полная луна, рассеивая вокруг слепящий молочно-белый свет, Асгейр выскользнул один из построенного дома, тихо и осторожно, стараясь никого не разбудить. Дойдя до опушки леса, вдохнул чистый воздух, полный запаха дождя и опавшей листвы, и рассмеялся. Было бы преступлением спать в такую светлую лунную ночь! На опушке леса было светло, почти как днем, и викинг без колебаний двинулся дальше, хорошо видя под ногами тропу, утоптанную ногами зверей. Лунный свет скрадывал краски, но взамен делал окружающий мир настолько ясно осязаемым, насколько в обычное время способны воспринимать лишь его дикие обитатели - звери. Да еще их родичи - йотуны, например, Рагнхильд Рыжегривая. Рагнхильд! Произнеся про себя это имя, молодой ярл сразу понял, что именно тянет его в залитый луной лес, как доверчивого домашнего пса, идущего за волчицей... прямо в зубы ее сородичам. Но при этой последней мысли он сурово одернул себя: "Не смей так о ней думать, даже допускать подобных сравнений! Она не унизилась бы до подлого коварства... Почему я так уверен в этом? Просто знаю, и все!" И, пока мысленно ругал себя, продолжал идти вперед уверенным и вместе с тем легким шагом лесного охотника. Черные тени деревьев поднимались перед ним, как чудовищно огромные призраки, однако Асгейр смело шел дальше. И, пока шел, прислушивался к доносившимся со всех сторон лесным звукам: не прозвучит ли волчий вой, в котором он узнал бы ее голос?.. Но никакого знака не было. До напряженного слуха молодого ярла доносились лишь обычные шорохи ночного леса. Пискнула в дупле разбуженная птица. В кустах прошуршал еж, собирая опавшие листья на свои колючки. Тявкнула лиса, охотящаяся на мышей. Вдалеке гулко ухнула сова. Протопал медведь, что-то недовольно урча, в поисках подходящей на зиму берлоги. Звери в сванехольмских лесах еще плохо знали человека и не привыкли бояться, так что его вторжение ничуть не помешало им заниматься своими привычными делами. Высоко в небе пролетела, задевая крыльями серебристые облака, большая стая диких гусей, летящих к югу. Они перекликались трубными голосами, равняя строй. Асгейр помахал птицам рукой: быть может, среди них были и те, что весной видели его приход в Сванехольм... На этот раз молодой ярл не взял с собой ни лука и колчана со стрелами, ни копья. Если уж он, вопреки запрету Рагнхильд, искал встречи с ней, то не следовало угрожать оружием в ее владениях. И, когда у бурной от осенних дождей реки, под сводами больших деревьев, еще сохранивших густую крону, ему встретился лось, Асгейр поспешно отступил назад и замер, не двигаясь, за толстым дубовым стволом. Лось - могучий величавый рогач, особенно свирепый по осени, в период брачных поединков, - долго пил из реки, будто остужая донимавший его внутренний жар. Но вот он поднял голову, увенчанную грозными костяными лопатами, в двенадцать рогов каждая, шириной как раскинутые орлиные крылья. Животное шумно принюхалось, взрыло землю каменным копытом. Асгейр прижался к дереву, чувствуя, как его грубая кора царапает щеку. Он старался не дышать, ожидая, что ветер вот-вот донесет до лося его запах, и тот бросится на него, ломая заросли. Но лось вдруг мотнул головой, точно осененный какой-то новой мыслью, фыркнул и скрылся в приречном ивняке, прочь от затаившегося человека. Тот слышал, как животное мчалось по лесу с громким топотом. Потом, выбравшись из своего укрытия, смело двинулся дальше. Пережитая опасность напомнила ему, насколько человек слаб в одиночку и без оружия против сил природы. И все-таки Асгейр не жалел, что не мог убить лося. Ни к чему ему в эту ночь, освещенную колдуньей-луной, туша животного, истекающая кровью. Не для охоты он покинул дом, и копье в руках сегодня было бы лишним. Он искал лесную хозяйку. Думая о Рагнхильд, ярл Сванехольма вспоминал с усмешкой вновь участившиеся советы ему жениться. Уже не одна старая Далла, но и Грим-скальд, и старшие воины заводили об этом разговоры, и даже его друзья, недавно взявшие жен, ссылались на преимущества семейной жизни над одиночеством. А девушки, после постройки дома обретя уверенность в будущем, не скрываясь, старались понравиться ярлу: то одна будто невзначай сталкивалась с ним в дверях, то другая приносила выстиранную накануне рубашку или аккуратно зашитый, так что шов не разглядеть, плащ. Асгейра забавляло их наивное кокетство. Конечно, не встреть он в лесу Рагнхильд - довольствовался бы кем-то из них, и, наверное, прожил бы жизнь в уверенности, что ему ему повезло устроить семью. Но теперь... Теперь и красавицы, и дурнушки сделались для него на одно лицо, не идущее ни в какое сравнение с горделивым обликом лесной хозяйки. Разве могла хоть одна из человеческих девушек сравниться с ней не только красотой, но так же силой, храбростью и благородством? Теперь Асгейр был даже рад, что Рагнхильд своим посохом рассекла ему руку от локтя почти до запястья; зажившая рана оставила на руке длинный белый шрам - единственное, что ему досталось от встречи с воительницей из рода Имира. И впредь не будет ничего другого, если он сам не попытается, как подобает мужчине, выяснить все раз и навсегда. Одно ярл Сванехольма знал точно - счастье или гибель принесет ему лесная хозяйка, но он уж точно не сможет вычеркнуть ее из своей памяти, будто никогда не встречал. Если Рагнхильд не будет с ним, то никакая другая женщина не займет ее место, даже чтобы родить ему сына. При мысли о сыне, что мог бы у него быть, Асгейр невесело усмехнулся. Может быть, людям и кажется, что они, построив дом и заложив основы хозяйствования, тем самым уже сделали Сванехольм сильным и процветающим. Но он-то, как вождь, должен был понимать, сколько на самом деле предстоит еще сделать! И на долю его сына, весьма вероятно, выпадет еще немало испытаний. Так что он должен быть на редкость крепким и отважным, чтобы выстоять, какая бы опасность не встретилась ему в этом еще диком краю. Первое, о чем мог Асгейр мечтать для своего сына - чтобы тот никогда не узнал горечи поражения, какой вдоволь глотнул он сам. Новый ярл Сванехольма никогда не считал себя великим воином и вождем. Не самым худшим - быть может. Но, если ему когда-нибудь суждено передать власть сыну, тот должен быть действительно великим, чтобы сохранить и приумножить начатое. Могучим, отважным и непреклонным, чтобы покорить суровый дикий край, чтобы не свернуть с дороги ни перед человеком, ни перед зверем, ни перед кем из рода исконных хозяев земли - йотунов... "Вот бы родился мой сын от Рагнхильд!.. Такой же сильный и бесстрашный, как она, законный хозяин Сванехольма по праву рождения и завоевания! Здешний лес, в котором мы с таким трудом прорубили лишь узкую просеку, куда я прокрался, точно лазутчик, да и то уже чуть не попал лосю на рога, - для него был бы родным домом. Он соединил бы в себе обе сущности - людскую и древнюю, и во всем Срединном Мире не нашлось бы равного ему. От Рагнхильд он унаследовал бы силу и благородство, от меня - человеческую беспокойную душу, которой вечно мало того, что она знает вокруг себя, постоянно стремящуюся к неведомому, - дар Всеотца Одина... Какие огромные возможности открывает наша встреча, будь это в самом деле исполнимо... Или это всего лишь мечта, сон наяву, как бывает с теми, кто бредит ночью под луной?.." Тропа меж тем вывела его на берег озера, у краев уже подернувшегося тонкой коркой льда. Дальше чернела открытая вода, и от нее в воздух поднималось облако пара. Сам не зная, зачем, Асгейр шагнул ближе, к растущей на берегу группе ив. Он раздвинул ветви, свисающие едва не до земли, и замер, будто прирос к земле. На широком стволе поваленного дерева сидела Рагнхильд. Совсем другая в этот раз, с заплетенными косами, уложенными в высокую прическу - их глубокий медный цвет не смогла поглотить даже луна, - в легком бежевом платье, казалось, ничуть не замечая холода, - она сидела на бревне, как королева на троне. Увидев Асгейра, лесная хозяйка улыбнулась и встала, приветствуя его. - Доброй ночи тебе, ярл Сванехольма! Я надеялась, что ты отзовешься. Вот как! Молодой ярл опасался, что она будет упрекать его, нарушившего ее наказ, что исчезнет снова, а может быть, и вызовет его на бой. Но она, казалось, этого от него и ожидала! Он даже не сразу обрадовался этому, потому что не мог поверить. - Я все это время думал о тебе, лесная хозяйка! Не знаю, простишь ли, что я нашел тебя самовольно... - Ты не смог бы найти меня в лесу, если бы я сама этого не желала, - ответила Рагнхильд. - Я много передумала за это время, и могу теперь видеть тебя с чистым сердцем, простив твою победу. И хоть это было совсем не то, что он мечтал от нее услышать, Асгейр вспыхнул от радости, понимая, чего стоит гордой наследнице Имира и это признание. - Благодарю тебя, госпожа! - он поклонился ей до земли. И, осмелев, обратился к ней уже твердо: - Если так, то, прошу тебя, не гони меня сразу же! Позволь мне хотя бы сегодня быть с тобой рядом. Конечно, если твои родичи не запрещают тебе... - Я оставила свой народ, - на лицо лесной хозяйки упала глубокая тень. - Они больше не имеют права указывать мне. Голос ее, как всегда, звучал твердо, но Асгейр расслышал в нем затаенную печаль. - Это из-за меня? Мне очень жаль, госпожа, что тебе пришлось пойти против своих родичей! - Это не из-за тебя, - ответила Рагнхильд, возвращая самообладание и свою обычную гордость. - Не все родные бывают ими по сути, а не только по крови. Я даже благодарна тебе, что ты помог окончательно все решить... Но ты рисковал, очень рисковал, придя сюда один и без оружия! К счастью, сегодня - моя ночь, и другие не смогут добраться до тебя. Асгейр кивнул, хоть и не все в ее объяснении было вполне понятно. Но главное - то, что она хотела видеть его, она защищала его от своих свирепых сородичей! Чем он, мужчина, мог отплатить ей, чтобы хоть отчасти отблагодарить? И молодой ярл сам не заметил, как с его уст сорвалось: - Если ты согласишься быть моей женой, у тебя появится новый дом и новая родня, добрее прежней. И осекся, увидев, как на побледневших губах лесной хозяйки мелькнула недоверчивая усмешка: - Добрее? Ко мне? Одной из ваших извечных противников? В следующий миг Асгейр и сам усомнился, что его спутники поймут все правильно, познакомившись с Рагнхильд. Но все-таки верил, что сумеет их убедить, и, ободренный тем, что не получил сразу от нее отказа, он подтвердил: - Если они хотят, чтобы я и дальше оставался у них ярлом, им придется тебе поверить. Я расскажу, как впервые встретил тебя, как мы сражались - до сих пор я не рассказывал об этом никому. Если ты будешь моей женой, они узнают тебя лучше... Почему ты так смотришь на меня? Или думаешь, луна сделала меня безумным? - Луна не делает безумным, она лишь открывает дверь между ночью и днем, между земной явью и явью сна. Лишь тот, кто в жизни не поднимал глаза от земли, как кабан, принимает ее силу за безумие, - лесная хозяйка взяла Асгейра за руку, и тот вздрогнул от ее прикосновения, точно пронизанный молнией. - А твоей женой я готова быть, если пожелаешь... Хотя бы на одну эту ночь. - На все дни и ночи, что отпущены нам приговором Норн! На меньшее я не соглашусь, - горячо воскликнул Асгейр, ловко поймав ее руку, чтобы прижать к губам. В янтарных глазах Рагнхильд сияли золотые искры, отражаясь в свете полной луны; в них было обещание награды после трудной борьбы, и вместе с тем лукавство, - нечто бесконечно древнее, появившееся еще до богов и людей. Только глаза сейчас выдавали ее истинную природу; если бы не их блеск, лесную хозяйку можно было принять за обычную девушку, гуляющую под луной со своим возлюбленным. Она усмехнулась в ответ на пожелание Асгейра, вдруг непринужденно высвободилась из его объятия и, взбежав на какой-то пригорок, воскликнула, поманив его рукой: - Ты правда хочешь прожить со мной жизнь? Ну тогда догони, если сумеешь! - и она пустилась бежать, точно стрела с туго натянутого лука, смеясь и маня викинга за собой. Что это был за бег по залитому лунным светом лесу! Все дальше и дальше в чащу уносились мужчина и женщина, оба одинаково легкие на ногу и выносливые, точно горные козы. Они, не задумываясь, перепрыгивали через ручьи и ямы, скользили между сдвигающимися стволами деревьев, не останавливаясь, перебирались через груды валежника, взбегали на выступавшие из земли скалы. Асгейру казалось, что все это происходит во сне. Но впереди все так же гибко мелькала фигура лесной хозяйки, развевались на бегу ее волосы, рассыпавшиеся по плечам, как при их первой встрече. И молодой ярл не чувствовал усталости, готовый упорно преследовать ее, сколько потребуется. Уже не раз он почти нагонял Рыжегривую, оказывался в нескольких шагах от нее и жадно протягивал руки, но она уносилась вперед еще быстрее. И все-таки Асгейр догадывался: она нарочно играет с ним, совсем не стремясь спастись бегством. И сам бежал за ней все быстрее, надеясь вот-вот настичь беглянку. Рагнхильд, испытав своего преследователя в быстроте и выносливости, попыталась сбить его со следа. Взобравшись на крутой пригорок, состоявший из неплотно прилегающих камней, молодой ярл не обнаружил ее впереди. Тогда он пригляделся и заметил, что тишина дышит. Вернувшись, заглянул в расщелину между камней и нашел там притаившуюся Рагнхильд. Она весело усмехнулась, видя, что он раскрыл ее уловку, и, не говоря ни слова, вновь пустилась бежать. Второй раз лесная хозяйка прыгнула в ручей и поплыла. Но Асгейр не отстал и тут. Как всякий викинг, он привык к холодной морской воде, и ручей, текущий с ледяных горных вершин, ничуть не охладил его пыл. Молодой ярл уже готов был схватить девушку за мокрые волосы, но та взвилась в воздух и отчаянным прыжком перенеслась на берег. Асгейр последовал за ней, но, не обладая той же невероятной ловкостью, намного отстал, и снова был вынужден наверстывать упущенное в беге. Только ночь и луна были свидетелями их неистового забега. Да еще лесные жители, что следили за ними с недоумением. Совы с деревьев таращили свои круглые желтые глаза; мелкие лесные зверьки высовывались из нор, потревоженные громким топотом. Волки осторожно выглядывали из-за кустов, недоумевая больше всех. Как это могло быть: их госпожу, их могущественную Старшую Сестру, Великую Волчицу, преследовал не вожак, равный по силе, но кто-то во много раз меньший и слабейший?.. Они готовы были наброситься на дерзкого и растерзать, если бы Рыжегривая позволила им; однако она, похоже, была довольна обществом этого выскочки. Зверей возмущал такой ход событий и одновременно сдерживал их, и они выли, подняв головы к луне, не зная, как иначе выразить обуревавшее их смятение. На голос одной стаи отвечала другая, далеко впереди, так что волчий вой сопровождал Асгейра и Рагнхильд на протяжении всего пути. Такова была их свадебная музыка. Наконец, когда викинг уже готов был схватить лесную хозяйку, она вдруг снова исчезла с его глаз, будто провалилась сквозь землю! Изумленный и раздосадованный, Асгейр с силой рванул переплетающиеся ветки малины, среди которых, казалось, могла бы укрыться разве что мышь. Ветки обломились с треском, оставшись у него в руках. Под ними притаилась Рагнхильд. - Молодец! - она улыбнулась, и ее яркие глаза сверкнули, когда она поднялась с земли навстречу Асгейру. На сей раз тот оказался быстрее: перехватив рыжеволосую красавицу за плечи, опрокинул обратно, прижал всем телом, чувствуя ее горячее прикосновение сквозь еще не высохшую ткань. Она засмеялась низким грудным смехом и, в свою очередь, крепко обняла его за шею.. И все исчезло для них двоих: лес вокруг и целый мир, все люди и все йотуны, и завтрашний день, перед которым придется дать ответ. Были только они двое, да луна, что соединила их в эту ночь, а теперь, разогнав все тучи, щедро лила свой серебряный свет на поляну, где они встретились. Долго тянулась ночь, и долго они не разжимали объятий, пока луна не побледнела, готовясь уступить место более яркому дневному светилу. Лишь тогда Рагнхильд чуть отодвинулась и села, расчесывая пальцами запутавшиеся волосы. Асгейр сел рядом с ней и легко коснулся обнаженных плеч жены, на которых блестели капли росы. - Ну, теперь-то ты согласна пойти со мной? - спросил он, с видимым весельем, на самом же деле затаив дыхание: а вдруг для нее случившееся значит совсем не то? Она обернулась и посмотрела своими яркими глазами, так что Асгейру показалось - она видит его насквозь. - Если ты хочешь, я пойду за тобой. Но и без того я благодарна тебе, за себя и за сына... - Так значит, будет сын?! - молодой ярл схватил ее за руки, вцепился, как рысь. Напряженно всмотрелся в лицо женщины, веря и не веря услышанному. - Ты говоришь правду, Рагнхильд? У нас будет сын? Ты точно знаешь? Она улыбнулась его взволнованному тону. - Мы - женщины древней крови, всегда знаем такие вещи заранее. Будущие мать и отец мечтают о будущем ребенке перед встречей, чтобы вложить именно те силы, какие хотят в нем видеть. И сходятся, только когда будут вполне готовы его породить. У вас не так? - Нет, - признался Асгейр. - У людей зачатие чаще всего происходит случайно, и даже мать не всегда может знать точно, в какую ночь это произошло. А что до передачи сил, то, наверное, каждый скажет, что только боги способны творить осознанно, а не просто совершать труд зачатия. - В эту ночь мы и были богами. Ты и я - как в первую ночь творения, - проговорила Рагнхильд, упираясь лбом в плечо мужа. И он, погладив ее роскошные волосы, не осмелился возразить на то, что должен быть счесть святотатством. - Мы не умеем творить. Но все-таки я, пока искал тебя в лесу, думал о сыне, какого хотел бы видеть... Я думал: хорошо, если бы он был похож на тебя, такой же сильный и бесстрашный. - Если ты так хочешь, он будет похож на меня и на тебя, - поднявшись с земли, Рагнхильд одним ловким движением поправила платье, очистив его от приставшей земли. - Я знала, о чем ты думаешь, иначе не позвала бы тебя. - Но ты позвала, и я всегда буду благодарен тебе, моя госпожа, - Асгейр взял жену под руку, и они направились навстречу чуть окрасившему небо восходу, почти еще незаметному за деревьями, но, должно быть, широко раскинувшемуся над морем, там, где стояла сванехольмская усадьба.