Love does not win

Со временем этот разговор забылся. Или Джеймс решил, что Майкл забыл. Съемки завершились, прошла ошеломительная премьера, за которой последовал комик-кон в Нью-Йорке, куда должны были отправиться все главные герои нового фильма. Джеймс уже полчаса стоял перед зеркалом и задумчиво рассматривал два галстука, как вдруг в дверь его номера постучали. — О, заходи. Поможешь мне выбрать. Фассбендер усмехнулся и покачал головой. — Чего это ты так вырядился? — Как? — не понял Джеймс. — Чувак, это же комик-кон! — Решил повзрослеть, — брякнул тот. — Иди сюда, — устало выдохнул Майкл. Первым делом он снял с Джеймса черный пиджак, развернул к себе и, придирчиво осмотрев, расстегнул две верхние пуговицы на серой рубашке. Даже не взглянув на галстуки в руке Макэвоя, он выудил совершенно случайный из кучи отвергнутых Джеймсом прежде и в два счета завязал на его шее замысловатый узел. Затем он взял со спинки стула синие джинсы, в которых Джеймс накануне ночью ездил в клуб, и дал их тому с безоговорочным распоряжением переодеть штаны. — Гораздо лучше, — улыбнулся Фассбендер, любуясь проделанной работой. Джеймс на это лишь усмехнулся и снял темный длинный волос со светлой футболки Майкла. Тот ничего не сказал и поправил серебристую запонку на левом рукаве. Взгляд ненароком упал на циферблат часов. — Нам пора. Как думаешь, будет слишком непристойно, если я полапаю тебя ниже поясницы, когда мы будем фотографироваться на фоне баннера? — Спроси у менеджеров. Как по мне — так в самый раз, — вызывающе улыбаясь, ответил Макэвой. Стоя посреди комнаты, они смотрели друг другу в глаза, будто каждый собирался что-то сказать, но ни один так и не решился. Они попали в замкнутый круг, разорвать который было невозможно, не под силу им обоим. Ничего не проходит бесследно. Джеймс тогда подумал, что его дружба с Майклом — это самый ценный дар Вселенной, и самое страшное проклятье, от которого нет спасения; проклятье, превратившееся в зависимость. Вечерами сжимать в руках телефон и в нерешительности отбрасывать в сторону, чтобы не позволить себе сорваться и позвонить; не находить себе места, когда на общей тусовке Майкл внезапно куда-то пропадает, а потом снова неожиданно появляется в самом шумном углу и пьет с каждым знакомым и незнакомым, вот только теперь на губах и шее заметны следы помады, а волосы небрежно взъерошены. Копить в себе обиду, в то же время, осознавая, что никто никому ничего не должен, а потом обвинять себя в эгоизме, когда экран показывает пропущенные звонки от Энн-Мэри. Джеймс увидел, как взгляд Майкла упал на его губы, и, смутившись, принялся искать якобы потерявшиеся часы. Это было просто невыносимо. Кто бы сомневался, что на панели Людей икс Джеймса и Майкла посадят рядом. И снова началась пытка со стороны фанатов: проще перечислить, сколько было задано нейтральных вопросов, чем отпущено колких шуток и недвусмысленных намеков о бромансе Чарльза и Эрика. Снова приходилось отшучиваться, смеяться, подыгрывать неугомонным слэшерам, кто-то даже просил зачитать по ролям отрывок из фанфика. — Вам мало нашего eye-porn в фильмах? — уклончиво ответил Джеймс на предложение включить в следующий фильм откровенную сцену с участием Эрика и Чарльза. — Следующий вопрос! Да, девушка в синей футболке с плакатом «Я люблю Ртуть»! По залу прокатился смех от возникшего каламбура, после чего фанатке передали микрофон. -А что с вашим спором? Кто в итоге самый безбашенный? Джеймс и Майкл переглянулись, вспомнив о своей давнишней перепалке и задетой гордости Фассбендера на этот счет. — На самом деле у нас была очень долгая и продуктивная дискуссия, — ответил Макэвой, — в конце концов, мы пришли к выводу, что я выиграл. — Что? Это ты так решил! Мы вообще про этот спор забыли, если честно, — признался второй. — Всё равно, ты молча принял поражение, — продолжал веселиться Джеймс. — Не признал и никогда не признаю, — отрезал Майкл. — Хорошо, давай, наконец, разберемся с этим, — повернулся к нему Макэвой. — Сейчас? — Да, прямо здесь и сейчас! Сделай что-нибудь самое безумное и неожиданное в своей жизни, и я, может быть, признаю, что ты не скучный. Некоторое время Майкл медлил, не отрывая взгляда от голубых глаз, в которых мерцали искры веселья. Впереди сотни человек ждали от кинозвезд чего-то немыслимого, и не оправдать их надежды было бы преступлением. Тогда он резко подался вперед и прижался губами к влажным губам Джеймса. Того от неожиданности парализовало на долгие секунды, а когда осознание реальности вернулось, Майкл уже вновь повернулся к толпе и улыбался взрыву эмоций фанатов. Оставшийся час Макэвой сидел сам не свой: на автомате отвечал поклонникам, смеялся невпопад и по нескольку раз переспрашивал чуть ли не каждый вопрос. Странное поведение друга не ушло от внимания Фассбендера, и тот украдкой следил за состоянием Джеймса, четко намереваясь сразу же после окончания панели поговорить, но тот, едва всё закончилось, вылетел со сцены, и за кулисами Майкл его потерял из виду. Он пытался дозвониться, раз пять точно, отправил пару смс и решил, что Джеймс обиделся за неприемлемое поведение лучшего друга. Но Фассбендер также знал, что Джеймс отходчивый, и, как только успокоится, сразу позвонит. И лишь через три часа, когда Майкл жадно целовал Алисию на скомканных простынях постели своего номера, в кармане брошенного в узкой прихожей пиджака тренькнул мобильный, и на экране высветилось лишь два слова: «Ты победил». Смс Майкл прочитал лишь утром и тут же перезвонил, но голос автоответчика монотонно предложил оставить сообщение, так как абонент вне зоны действия сети. Джеймс в это время смотрел сквозь иллюминатор на клубящиеся облака, не вслушиваясь в слова очередной песни из старого альбома Radiohead.