Сломанные

После того, как мать и сестра приехали, всё вернулось в обыденное русло, но в тоже время всё поменялось. Поменялось только то, что мать с отцом были дома, в то время как Женя исправно ходил в школу, на репетиторов и тренировки. Лера же вернулась обратно к себе домой, точнее, домой к своему парню и возобновила учёбу вместе с посещением танцев. Виталик находился на стажировке в Санкт-Петербурге, поэтому одиночество на парня давило вдвойне. Но это время помогло ему принять сложное для себя же решение — это не продолжать отношения с учителем, чтобы не мучать прежде всего того, а он как-нибудь переживёт. Ведь он всего лишь глупый подросток с некому ненужными проблемами. Не будет же парень всегда любить только его одного... Наверное. Сестре Женя так ничего и не рассказал, порывался несколько раз, но так и не рассказал. Сам не мог понять почему. Наверное, потому что не хотел грузить Леру своими проблемами, потому что она и так многое сделала для него. Хотя, с другой стороны парню было стыдно за то, что скрывает от неё столько, поскольку считал это неким предательством, недоверием. Рутина затягивала. Школа, репетиторы, тренировки, дом, уроки, сон и так по кругу, каждый день. Лишь редкие прогулки с Тёмой являлись каким-то разнообразием жизни парня. Эрнест всё никак не уезжал и Женя всё больше понимал, что даже рад этому, поскольку с ним сейчас стало как-то спокойнее. Дома была еда и ощущалась его защита, хотя тот меньше стал разговаривать с сыном, но всё же ещё интересовался его жизнью и делами. Мать вышла ровно через день после своего приезда на работу, снова стала пропадать, дома появилась только два раза. И, кажется, что даже Эрнест этого не замечал или ему было плевать попросту. Правдоподобнее казался второй вариант. Женя не знал, рассказал ли отец ей о его ориентации. Но в любом случае ему ничего об этом ещё не говорили. Парень, не знал, радоваться ли всему происходящему или нет. Ему казалось, что это всё как затишье перед бурей, что это ненадолго, что что-то должно произойти. Это было, как предчувствие. Очередной будний день, но хвала всем богам, что кроме школы у Жени сегодня ничего не было. Не репетиторов, не тренировок, не факультативов. Это было похоже на чудо, которому парень был благодарен. — Не знаешь, где мать? — с порога спросил отец, хмурясь. В руке он крутил свой старый iphone 5 по нынешним меркам. — Без понятия, — безразлично ответил Женя, мечтая быстрее встретиться с кроваткой, как застыл. Не очень-то ему нравилось это хмурое выражение лица. Да, и поговорить давно пора бы было. Какое-то внутреннее чувство, говорило: «Сейчас или никогда». — Ты когда, кстати, домой поедешь? — спросил парень, заставляя отца, остановится, продолжая разговор. — Я и так дома, — спокойно ответил мужчина, убирая телефон в карман домашних штанов. — Ты понял, о чём я. Эрнест тяжело вздохнул, проводя кончиками пальцев по своему лбу, убирая со лба пряди волос, которые отросли за это время. — Я не знаю, правда. Вроде, пока я беру всю работу на дом, и моё присутствие там не требуется, — на выдохе ответил он. — Да и не хочется оставлять тебя. Последнее мужчина уже произнёс едва слышно, но Женя хорошо это расслышал, не веря своим ушам. С чего бы это вдруг? Раньше он спокойно уезжал и приезжал, даже руку поднимал. — Раньше тебя ничего не останавливало, — выплюнул Женя, чувствуя, как внутри что-то кипит. Мужчина тоже заметил это. Ещё один его неверный шаг сейчас, и случится, если не ядерный взрыв, то эмоциональный. — Жень… — Эрнест осёкся, сжимая в карманах штанов руки в кулаки. — Когда-нибудь мы поговорим об этом. Единственное, что смог вымолвить он, обходя сына, взял куртку с вешалки вышел на улицу. Нужно самому успокоиться, чтобы не допустить ошибку. Улицы вполне хватит. Женя остался стоять в коридоре с рюкзаком в руках. Не выдержав, он кинул рюкзак в самую дальнюю часть, прикладывая всю силу, которая была внутри. Что он так взбесился собственно? Впервые отец проявляет знаки внимания и возможно даже заботы, а он бесится. Может, он изменился. Хотя, это маловероятно. Парень выдохнул сквозь зубы, зарываясь рукой в волосах. Злость неожиданно угасла, словно её и не было. Почувствовалась неприятная пустота внутри, которая постепенно стала заполняться чувством вины. Наверное, не стоило говорить с ним столь резко, всё-таки он старается как-то наладить их отношения. Пытается быть каким-то… Другим. Женя открыл дверь, выходя на улицу в одной школьной форме, которая состояла из брюк, белой рубашки и чёрной жилетки. Если он никуда не ушёл, то можно поговорить. Второго не дано. Уже был конец февраля, а зима стояла такая холодная, словно только декабрь. Хотя, что тут удивляться? Россия. Зима здесь ещё суровее, чем в Игре Престолов. И снег по колено. В саду снега было ещё больше, чем где-либо в России. Однако тропинки Эрнест и Женя расчистили, чтобы было удобно ходить. Парень пошёл в сторону сада, по расчищенной тропинке. В конце тропинке у замёрзшего пруда на корточках сидел отец, что-то держа в руках. Мужчина сразу же к нему обернулся, услышав скрип снега. Парень увидел, что отец в руке держит снег, который слепил в небольшой снежок, который уже таил в тёплых руках. — Я расстался с Виталиком, — сказал Женя, как показалось ему тихо, но из-за тишины стоящей вокруг это прозвучало довольно-таки громко. — Почему? — нахмурился мужчина, уставившись на сына снизу вверх. — Ну, так получилось, — пожал плечами он, ежась от холода. Всё-таки в рубашке и жилетке стоять было не в кайф. — А всё-таки? — сжимал снежок в руке отец. — Я ошибся насчёт него, вот и всё, — отвёл взгляд парень, щурясь. — Не нужен я ему, как и остальным. Женя смотрел куда-то в сторону, чувствуя, как в горле стоит ком. Главное сейчас было не показывать свою слабину. Послышалось шуршание. Эрнест поднялся в полный рост. — Иди в дом, не лето, — строго сказал он, сохраняя спокойствие. — А если я не хочу? — игриво спросил Женя, обращая на него свой взгляд. Мужчина, глубоко выдохнув, стянул с себя куртку и накинул на плечи сына, заставляя пропихнуть руки в рукава, застегнул на нём куртку. Его тело обдало холодным ветром, но это было не важно, главное, чтобы Женя не заболел. — Заболеешь, — скептически заметил сын, кутаясь в нагретую куртку. — Я-то ладно, главное, чтобы ты не заболел, — тихо проговорил Эрнест, поглядывая на пруд. Женя смотрел на его профиль, внимательно следя, как ходят его желваки. Он о чём-то думает, напряжён. — Он причинил тебе боль? — неожиданно спросил отец, поворачивая голову в сторону мальчика. — Нет, — качнул головой он. — Я сам принял такое решение, он ни в чём не виноват. Мужчина внимательно изучал лицо мальчика, пытаясь определить лжёт тот или нет. Ведь это было действительно важно. Если этот ублюдок сделал что-то его мальчику… Кулаки в карманах снова сжались, он выдохнул сквозь сжатые зубы. — Помни, что у тебя есть я, — сказал Эрнест, повернувшись к Жене лицом. — Ты всегда можешь мне всё рассказать. Я никогда не стану тебя больше упрекать и постараюсь не ругать. И постараюсь тебе помочь. Женя ошарашено смотрел на отца, пытаясь понять, шутка ли это, не сон ли это. Такие слова слышать от него… Было довольно-таки странно. Но в тоже время так хотелось ему верить. Он ничего не ответил, лишь кивнул и пошёл в дом. Эрнест смотрел ему в спину. Не долго, думая, отправился следом за ним. Как же всё-таки мальчик ошибся, когда говорит, что никому не нужен. Он нужен ему.