Сломанные

Виталик так и не отвечал Жени на сообщение об их расставании, лишь потом парень получил смс, где было лишь пару слов: «Блестяще, так даже лучше будет». Эти слова больно кольнули парня, поскольку в его сердце всё ещё жила эта любовь к учителю. Но он решил, что забудет о ней, что Виталик не первый и не последний, что вся жизнь впереди и он справится. Ему так хотелось, по крайне мере верить. В этот момент Женя был счастлив, что у него был такой друг, как Тёма. Тот делал всё, чтобы отвлечь его от плохих мыслей, поддержал его и бил по головке, когда его друг смел, отвлекаться на посторонние мысли. И это помогало ненадолго, как казалось мальчику. Мать теперь стала объявляться чуть ли не каждый день, но ничего, по сути, дома не делала, кроме того, как трахалась с отцом. Потому что готовил Эрнест, за продуктами ходил он же, как хозяйство, стирка и глажка одежды. Женя же иногда помогал ему, хоть и не охотно. Но ему было жалко отца, что мать так с ним поступала. Ведь парень догадывался, что у неё наверняка есть кто-то, поэтому и пропадает, а потом приходит, как ни в чём не бывало, трахается, забирает деньги и вновь пропадает. Женя только не понимал, почему мужчина это терпел. Он был уверен, что отец давно догадался обо всём. Но почему терпел? Однако парень ошибся, и Эрнест долго не терпел. Потому что в один из таких дней, мужчина не выдержал и решил поговорить со своей женой. — Марь, признай, у тебя кто-то есть, — сразу в лоб бил Эрнест. Ему надоело это терпеть. Учитывая, как отвратительно в последние дни он себя ощущал, утешал лишь Женя, который помогал ему, когда его даже не просили. — Что ж, давай поговорим об этом всё-таки, раз ты догадался, — спокойно сказала женщина. — Есть и именно Саша года два. — Стоп, — мотнул головой мужчина. — То есть до него ещё кто-то был? И как давно ты мне изменяешь? — Лет так семь, — пожала плечами она, замечая перемену лица мужа. — Ты что серьёзно до этого не догадывался? Мужчина ничего не ответил, лишь растерянно смотрел на неё. Если семь лет, то это с самого переезда в этот дом. А ведь она тогда обещала прекратить. — Ну, ты и слепой, конечно, — усмехнулась женщина. — Хотя, о чём я тут говорю, если ты… — Убирайся, — перебил её Эрнест. — Увидимся при подписке документов и разводе. — Ты не можешь меня выгнать, это и мой дом тоже, — довольно улыбнулась Маря, своим словам. — Всё, что находится здесь и у тебя, покупал я на свои деньги. Здесь ничего не принадлежит тебе. Поэтому убирайся, иначе я заставлю вернуть тебя всё до копейки, — сквозь зубы проговорил он, чувствуя, как ещё и сорвётся. — Ну, это мы ещё посмотрим, детей-то я себе заберу! — воскликнула она. — Только попробуй. — Твоего сынка я первого заберу, а тебя смогу лишить прав. Ты же помнишь, что делал с ним, милый? — гаденько улыбнулась Маря. Мужчина сверлил её убийственным взглядом с трудом выдыхая сквозь сжатые зубы. Как же его сейчас руки чесались, но нельзя было. Всё-таки он не такой ублюдок ещё бить женщину, хоть и такую стерву. — Не смей его трогать, — чётко выговорил каждое слово Эрнест. Маря смотрела на своего мужа какие-то пару секунд, а затем отпрянула назад. — Ах, вот оно что… — женщина резко развернулась. — Ну и трать всё на своё отродье, я всё равно тебя засажу! Она выбежала в коридор, не прекращая кричать какие-то оскорбления то в адрес Эрнеста, то в адрес Жени. Мужчина побежал вслед за ней, но лишь для того, чтобы убедиться, что она уходит из его дома. В коридоре Маря встречается с Женей, который, к слову, большую часть их ссоры слышал. Не вовремя же он пришёл домой, а ушёл бы, то слышали бы его. И сейчас был обнаружен и матерью и отцом, оказавшись в не том месте и в то время. Мать остановилась на пару секунд замолчав, устремила свои сверкающие зелёные глаза на мальчика. В её взгляде столько было ненависти, сколько не может существовать в матери собственного ребёнка. Она замахнулась и со всей силы ударила сына по лицу, пройдясь своим маникюром по чистой коже ребёнка. От неожиданности таких действий Женя вскрикнул от боли, пытаясь отпрыгнуть в сторону или назад, как мать схватила его за руку, крепко впиваясь своими ногтями в его кожу, что-то кричала. Перед глазами стояла давняя картинка, где Жени два-три года, а мать держит его точно так же за руку, притягивая к себе. Она била его по голове и кричала: «Прекрати, прекрати». Эрнест, как только увидел, как Маря ударила Женю, сразу же подскочил к ним, отталкивая женщину в сторону, закрывая собой сына. — НЕ СМЕЙ ЕГО ТРОГАТЬ! — прокричал мужчина, учащённо дыша. — Он испортил мне жизнь! ЭТА МРАЗОТА ВСЁ ИСПОРТИЛА МНЕ! — прокричала она в ответ. — ПОШЛА ВОН! — всё ещё сжимая руки в кулаки до побеления костяшек, прорычал он. Если она сейчас не уйдёт, то Эрнест действительно ударит её и ни капли не пожалеет об этом. Маря замолкла, сверля то своего бывшего уже мужа своими зелёными глазами, то мальчика, который прятался за его спиной. Но всё-таки она покинула дом, громко хлопнув дверью. Мужчина стоял, тяжело дыша, заставляя себя успокоиться, как повернулся лицом к сыну. Женя стоял, держась за левую сторону лица. Эрнест протянул к нему руку, как мальчик отпрянул назад, ударяясь спиной сзади стоящую стену, испуганно вжимаясь в неё, словно хотел слиться с ней. Вся злость мгновенно исчезла, когда он увидел до жути перепуганные глаза мальчика, из которых вот-вот польются слёзы. Женя не должен был быть здесь сейчас. Ему не должно было достаться. Это он во всём виноват. — Жень, ты чего… — хрипло прошептал мужчина, наклоняясь вниз, к осевшему на пол сыну. — Я не причиню тебе боль больше никогда. Всё закончилось… Он протянул вперёд руку, словно хотел погладить испуганного котёнка. Женя смотрел на него недоверчиво, но всё так же испуганно. Мужчина осторожно коснулся его плеча, чувствуя сильную дрожь тела мальчика. Без резких движений его рука скатилась на локоть, поднимая с пола сына. Женя так дрожал, как не дрожат даже листья на ветру. Не делая никаких резких движений, дабы не напугать мальчика, Эрнест усадил его на диванчик на кухне, присаживаясь перед ним на корточки. Одной рукой, Женя всё ещё прикрывал левую половину своего лица. Он взял мальчика за правую руку крепко, сжимая, шепча: — Позволь, мне взглянуть, Жень. Женя был напуган, очень сильно напуган. Картинки собственного же прошлого напугали его ещё сильнее, чем обезумевшая мать. Но ещё больше он боялся, что сейчас отец разозлится на него тоже и ударит, что всё повториться. Однако мужчина так осторожно вёл себя с ним, так ласково говорил, что слёзы скапливались в глазах, желая выйти наружу. Парень всё-таки убрал руку, показывая три красных полоски на пару сантиметров ниже глаза на левой стороне лица от ногтей. Ещё чуть-чуть и остался бы без глаза… Эрнест шумно, выдохнув, увидев следы «стараний» своей жёнушки. Он отпустил руку мальчика, чтобы найти аптечку, нужно было чем-то это заклеить, пока сын испуганно следил за каждым его действием. Мужчина как можно аккуратнее обработал эту царапину на лице парня, заклеивая пластырем. Заканчивая, отложил аптечку в сторону, всё ещё сидя перед ним на корточках. Он не знал, что можно было сказать. Больше чем уверен, что Женя слышал половину их ссоры, ведь это же был Женя… А мальчик любил подслушивать. Но что должен сейчас сказать мужчина? Поэтому Эрнест просто смотрел в бездонные серые глаза сына, в которых не исчезал страх, а казалось, что увеличивался, точно так же, как и влага. Женя смотрел на отца едва, дыша. Он не мог дышать, то ли из-за произошедшего, то ли из-за комка, который стоял в горле. Не мог парень контролировать сейчас ни одну свою эмоцию, не мог вообще ничего сделать. Он чувствовал себя беспомощным котёнком, которого бросили. Мальчик подался вперёд, буквально упав на отца, крепко обнял его, уткнувшись носом в плечо, расплакался, как маленький ребёнок. Единственное о чём сейчас он думал, так это том, чтобы его просто не оттолкнули сейчас, чтобы всё действительно не оказалось так, как думал он. Но Эрнест не оттолкнул мальчика, наоборот крепче прижал к себе, утыкаясь носом ему в шею, шумно выдохнул, потеревшись носом о столь чистую ещё кожу. Он чувствовал слёзы Жени у себя на плече, чувствовал его дрожь, каждый его всхлип и то, как крепко обнимали его. Латсмунтов коснулся рукой волос парня, зарываясь пальцами в них, начал поглаживать, свободной рукой едва уловимо водить по спине, раскачиваясь из стороны в сторону. Сейчас в точности был уверен в одном, что не уедет никуда, даже если будут грозиться уволить его. Он не оставит Женю одного.