Сломанные

Женя выскочил из машины, как ошпаренный, влетая в дом. Дверь была открыта, что в данной ситуации было не только неудивленно, но и не волновало никого. Парень пробежался по короткому коридору, останавливаясь у открытой двери, где горел свет. Эта дверь вела в ванную, которая перестала быть похожей на неё. Парень замер не в силах пошевелится, некогда белоснежный пол ванной покрывала размазанная лужа крови из-за того, что люди ходили по ней. В ванной же, которая находилась напротив двери, лежало безжизненное, бледное тело девушки. Её глаза были закрыты, одежда, которая была на ней, намокла, а грудная клетка уже давно не вздымалась вверх, не пуская поток воздух в лёгкие. Рука, на которой красовался глубокий порез, где уже засохли остатки крови, свисала с ванной. Двое санитаров вытаскивали тело девушки из ванной, где некогда прозрачная вода, уже давно окрасилась в красный цвет. Тело доставали, а с него капала красная вода. Женя чувствовал, как внутри что-то обрывалось, но это что-то не способствовало чему-либо. Он чувствовал, как сзади кто-то хватает его, закрывая рукой глаза, пытаясь оттащить в сторону от столь неприятного зрелища. Парень начал вырываться, сам не зная, зачем больше, чтобы смотреть на происходящее дальше или сбежать, но вырывался. Пока силы резко не закончились, принося за собой полную опустошённость. Это был последний раз, когда он видел Леру на этой земле.

***

Вчера. Буквально вчера Женя видел свою сестру. Буквально вчера он видел её живой и здоровой. Вчера он разговаривал с ней и слушал её рассказы. Парень прекрасно помнил это. Он встретился с сестрой в одном кафе, чтобы просто провести с ней время, отчасти и для того, чтобы самому развеяться. И за всё время разговора с ней, ничего странного не заметил за ней. Она была такой же, как и в другие дни. Весёлая, весьма возбуждённая эмоционально, местами серьёзная, но всё такая же забавная. Она так же, как и раньше дурачилась с ним, и смеялась над его шутками. Выслушивала его рассказы насчёт школы или приключений с Артёмом. Лера улыбалась и ни разу не загрустила. Её руки были чисты, поскольку она была в тот день в футболке. Женя никогда не упускал мелочи касающиеся сестры, несмотря на свою невнимательность. Он, как настоящий джентльмен проводил её до дома, успев по дороге выслушать ещё сотни новостей касающихся её любимых актёров. И за всё это время парень не увидел в ней ни одной перемены. Всё было так же, как и в любой другой день, когда они виделись. Если бы он только знал, что это последний день, когда видел её в живых, то возможно что-нибудь бы да сделал.

***

Женя не спал в тот день. Лежал на кровати, уставившись в потолок абсолютно пустыми глазами, но не спал. Ему не хотелось спать, но и ничего другого он не ощущал. Не ощущал ни горечи, ни грусти, ни чувствовал себя же. Единственное, что замечал это как вздымается его грудь при каждом вдохе. Эта ночь выдалась для многих беспокойной. Эрнест не спал, лишь прислушивался к звукам в доме, раз за разом проверяя дышит ли его сын в комнате наверху. Маря ходила по квартире своего любовника, не прекращая лить слёзы на ковёр. И тут можно было бы сказать, что этой женщине намного тяжелее остальных. Ведь она мать, и она потеряла своего ребёнка, свою дочь. Хотя, матерью она была лишь для одного своего ребёнка, никак не для второго.

***

На второй день Женя так же ничего не почувствовал вначале. Ему даже казалось, что всё происходящее сон, что ему это приснилось, что сейчас он позвонит Лере. Она радостно закричит ему в трубку, начиная что-то рассказывать. И ведь парень действительно взял в руки телефон, набирая номер самого близкого своего человека, слушая гудки. Пока в доме с мёртвой тишиной не раздался знакомый гудок, который приближался к его комнате. Дверь в комнату открылась, на пороге стоял Эрнест, в руках он держал телефон Леры, на экране которого отображалась фотография парня с набитыми щеками. Экран гласил, что звонил «братишка». Женя отнял телефон от уха, сбрасывая звонок. Возможно, она просто забыла свой телефон у них, когда была в прошлый раз. Это ничего не значило… Отец приблизился к мальчику, осторожно отнимая из его дрожащей руки телефон, перекладывая оба устройства на стол. — Жень, она больше не ответит, — совсем тихо сказал мужчина, находясь на очень близком расстоянии к сыну. Парень отрицательно замотал головой, не веря не происходящему, не словам отца. Этого не могло произойти. Это не может быть правдой. Ведь Лера не такая… Она не могла так поступить с ним. Не могла такого сделать с собой. Ведь она такая… Счастливая. — Нет… — еле вымолвил Женя дрожащим голосом. Мужчина смотрел на мальчика печальными глазами утвердительно, кивая. Как бы ему не хотелось обратное, это всё было правдой, и смысла врать парню не было. Лучше пусть сразу узнает и попытается принять правду, которую всё-таки придётся принять. Женя прикрыл глаза крепко, зажмуриваясь. Из серых океанов полились горькие слёзы утраты, которые мгновенно пробуждали все чувства во всём теле. Тело парня пробила дрожь, которая захватывала его не хуже любого вируса. Слёзы лились быстро, давая о себе знать всхлипываниями, которые становились всё громче. Эрнест взял его за плечи, прижимая к себе несопротивляющее тело. Он крепко обнял мальчика, поглаживая растрёпанную, светлую макушку, которая уткнулась ему куда-то в область ключицы. Мужчина знал, что такое смерть близкого человека и уж тем более сестры. Сам не раз переживал утрату. Поэтому прекрасно понимал, что чувствует его мальчик сейчас. Отчасти мужчина был рад, что в этот тяжёлый момент именно он с ним находится. Он не был в близких отношениях со своей дочерью. Да, знал происходящее в её жизни. Но разве это можно было назвать близкими отношениями? Однако Эрнест прекрасно знал, что для Жени Лера сделала и кем являлась в его жизни. Ведь сам когда-то поспособствовал этому.

***

Смерть Леры стала большим потрясением для её семьи. Не только в каком-то финансовом плане или плане репутации, а в моральном. Лера была единственным связующим звеном в их семье, клеем, который крепил их всех. Она была тем человеком, который жил настоящим, который радовался всегда и искал во всём позитивные стороны. Да, у неё бывали свои проблемы, но они никогда не ломали её и не заставляли быть задумчивой или грустной. Она всем назло была самым жизнерадостным человеком. У неё многому можно было поучиться. А сейчас этот самый жизнерадостный человек покончил собой. Никто не мог понять причины. Ни семья, ни полиция, ни друзья. Полиция ничего не нашла, чтобы могло быть связано со смертью Леры. Никакой записки, никакого слова, никакой нитки. Она ничего не оставила после себя. Именно по этой причине дело побыстрее свернули. Женя не мог смириться с этим, однако вслух не высказывал этого. Он не мог поверить, что Лера сделала это без причины или ради какой-то забавы. Она не такая — в этом парень был уверен, больше всего на свете. Подозрения падали на всё и вся. От парня Леры, который возможно издевался над ней или угрожал. До изнасилования, которое вновь повторилось. Но в результате осмотра и экспертиз тела не нашли никаких следов изнасилования или насилия. Друзья Леры утверждали, что ничего странного не замечали, что ничего такого она не рассказывала. Это всё сбивало с толку всех. Зачем тогда она это сделала? Вот этого не понимал никто.

***

Сказать, что Жени было плохо — это ничего не сказать. Он просто уже ничего не чувствовал. Его глаза уже устали плакать, а организм устал дышать. Целыми днями парень только и делал, что лежал в своей комнате, абсолютно не двигаясь. Он ничего фактически и не ел, лишь иногда Эрнест заставлял его хотя бы съесть пару кусочков чего-либо. Но это стоило огромных усилий и уговоров. В школу Женя не ходил, с Артёмом не общался, игнорировал все его звонки и сообщения, на репетиторов и прочее забил. Он просто лежал, видя перед глазами различные картинки воспоминаний связанных с Лерой, местами перегоняя мысли, отвечая на вопрос: «Зачем?». Он ни разу так и не смог ответить на этот вопрос. Похороны состоялись где-то через неделю, после смерти Леры. Присутствовало совсем немного народу, но все самые близкие. Женя держался достойно, хотя готов был упасть на колени и рыдать снова. Однако он стоял неподвижно, уткнувшись взглядом в могилу. Как можно продолжать жить без человека, с которым прежде прожил всю свою жизнь? Женя не знал, как это возможно. Он ни с кем не говорил, ничего не делал, а просто лежал. Даже не спал, как ему казалось. Потому что когда закрывал глаза, то видел либо Леру, либо лужу крови. Парень привык, что всегда, когда смотрел влево, видел Леру, которая вечно улыбалась ему, заставляя улыбаться и его. Но теперь, когда он смотрел влево, то никого уже не видел.

***

Эрнест не знал, как помочь сыну. Он пытался пару раз с ним поговорить, но тот попросту его не слушает. Женя уже казался каким-то мертвецом, что пугало мужчину. Он смотрел на него абсолютно не живыми глазами и полностью перестал разговаривать, лишь кивал и мотал отрицательно головой. Нужно было что-то делать, но казалось, что привлечь внимания сына невозможно. Мужчина вошёл в тёмную комнату мальчика, который так и лежал в одной позе на кровати, лишь моргание его глаз и вздымание грудной клетки, говорили о том, что он всё ещё жив. На столе не переставал звонить телефон парня. Эрнест кинул взгляд на светящийся экран, который гласил, что звонил «Тёмыч». Ах, да… Артём. Лучший и, кажется, единственный друг Жени. Он взял телефон сына в руки, показывая экран парню. — Может, всё-таки возьмёшь трубку? — спросил Эрнест, косясь на сына. Тот отрицательно мотнул головой, продолжая смотреть в одну точку. — Твой друг наверняка волнуется за тебя, а ты поступаешь очень подлэ, — со странным произношением последнего слова произнёс мужчина. Да, иностранные корни дают о себе знать. Всё-таки он не так безупречно знал русский язык, и случалось, что неправильно произносил слова. Мужчина присел на корточки, становясь лицом на уровне лица мальчика, перед кроватью. Он положил телефон рядом с ним, на кровать. — Жень, я всё понимаю, правда. И прекрасно знаю, кем для тебя была Лера, — на выдохе произнёс Эрнест. — Но так тоже нельзя. Женя впервые обратил свои серые океаны, которые окружала краснота заплаканных глаз на него. — Пойми, что лучше тебе так не станет. Лежа, вот так без движений, этим ты не только не вернёшь Леру, но и не поможешь себе. Нельзя себя так гробить, жизнь на этом не заканчивается, — продолжил он. — Поговори с другом, раз ты не хочешь принимать мою помощь. Мужчина поднялся, направляясь к выходу из комнаты. Телефон до сих пор трезвонил свою назойливую мелодию. Женя проводил отца глазами, наблюдая, как дверь вновь закрывается. Глаза взглянули на всё ещё светящийся экран мобильника. Парень шевельнул рукой, нелепо беря телефон в руку, отвечая на звонок, где мгновенно разносятся негодующие вопли друга. — ЖЕНЯ! — воскликнул Тёма в трубку. — Ты гад! Почему ты не берёшь трубку? Почему тебя нет в школе? Ты совсем охуел? Я тут беспокоюсь за тебя, между прочим! — Тём… — выдохнул Женя в трубку. Как же они с Лерой этим похожи. Они злятся на него, когда он что-то недоговаривает или заставляет беспокоиться о себе. Лера бы так же сейчас на него вопила, не забывая бить. — Что случилось, Жень? Я слышал, что что-то с Лерой, но что именно не знаю. Её снова изнасиловали? Или что-то другое? Может, нужны деньги или операция, только скажи! — не прекращал поток своих слов собеседник. — Тём, ей больше ничего не нужно… — дрожащим голосом проговорил Женя, чувствуя вновь солёную воду в глазах. Когда уже его слёзы закончатся? — О, господи… Женя… — раздался тихий голос Артёма на конце провода, который застыл в этой убийственно-мёртвой тишине.