Горечь

- PROTEGO! – зеленая вспышка разбилась о невидимый щит; Невилл чувствовал, как ослабели пальцы, вот-вот готовые выпустить клык Василиска. Парень нервно, рвано выдохнул, на долю секунды крепко зажмурившись, и снова открыл глаза, уставившись на фигуру за спиной Темного мага. - Ты!!! - неприятное удивление скользнуло в интонациях лорда. Аллегра стояла позади него, тяжело, жадно вдыхая воздух и резко выдыхая. Обе ее руки были выставлены перед собой: одна сжимала палочку, другая, в защитном жесте, усиливала заклинание черной магией. Блэк продолжила держать щит; лишь скользнув взглядом по Драко и Невиллу, она сосредоточилась на темном маге. - Мой лорд, - ведьма чуть склонила голову, не опуская глаз. Сейчас она напоминала испуганную хищницу – уставшую, загнанную, но все еще способную драться и убивать. Хищницу, замершую напротив зверя много больше ее, но куда менее агрессивного. И пока Волан де Морт, чуть сощурившись, смотрел на девушку, Гарри успел снова поднять свою палочку. - Sectumsempra, - зло выдохнул парень, направляя заклинание на противника. Секунду назад неподвижная сцена взорвалась магией, переполненной страхом и гневом. Темный маг обернулся к Поттеру; красный луч заклятья Гарри столкнулся с зеленым потоком смертельного проклятья. Аллегра отвела левую руку в сторону гриффиндорца, окружив той же защитой, что и Невилла. - Помогите, Гарри, - воскликнул Лонгботом, крепче перехватывая клык и вновь двинувшись в сторону змеи. Нагайна оборонительно выгнулась, готовясь к опасному броску. – Я справлюсь. Но Блэк будто и не слышала его. Перебегая глазами с одного молодого мага на другого, она с отчаянной надеждой задерживала взгляд на палочке Поттера, секунда за секундой, уступавшей палочке лорда. Драко, поднялся с пола и встал рядом с другом. - Avada Kedavra, - рыкнул слизеринец, направляя палочку на ненавистного хозяина. Невилл видел, как едва заметные зрачки в глазах Аллегры расширились – она боялась за крестника. - Убей гадину, - рявкнула девушка, поворачиваясь к Лонгботому. Парень сосредоточился на рептилии. Нагайна бросилась вперед, со всей силы ударившись о барьер; защита поплыла волнами. Невилл обернулся к ведьме: ее рука, сжимающая палочку, дрогнула и чуть согнулась в локте; вторая – которой она удерживала щит над Гарри и Драко - закостенела от напряжения. Малфой вскрикнул и рухнул на колено, но палочку не опустил; кровь из носа и ушей текла по его серой коже. Лонгботом замахнулся и рассек воздух – Нагайна отползла в сторону, яростно шипя. Волан де Морт, что есть сил давил своей мощью на ослабевающие заклинания Поттера и Драко. Слизеринец уже хрипел от боли, сводящей всю руку и спину – Пожиратели дорого платили за то, что поднимали палочку на своего хозяина. Зеленая искра замерла там, где начинался защитный барьер черной ведьмы, способный укрыть даже от смертельного проклятья; пальцы Блэк неестественное выгнулись, руки тряслись от прилагаемых усилий. - Быстрее, - что есть сил заорала она, оборачиваясь к Невиллу. Парень зашарил рукой по карману, теплое древко легко в ладонь, обдавая его несвойственной уверенностью. - Petrificus Totalus, - выкрикнула маг, указывая на гигантскую рептилию. Нагайна рванула между валунов, но замерла, как восковая фигура в музее. Бросившись вперед, Лонгботом, что было сил, замахнулся и вонзил клык в уродливую голову! Темный лорд взвыл; волна магии разлетелась от его скорчившейся в приступе боли фигуры. Зеленая искра, почти захватившая палочки Поттера и Малфоя, рассеялась. Невилл прикрыл лицо рукой, спасая глаза от песчинок и пыли; Аллегра просто отвернулась, зажмурившись, продолжая удерживать щиты. Высокая фигура в черной мантии выпрямилась; Волан де Морт, хрипло дыша, оглянулся на Лонгботома, все еще ни выпускавшего из рук ни палочки, ни клыка. А потом перевел взгляд на Блэк, гадливо отшатнувшуюся от уродливого, перекошенного лица. Его тонкая верхняя губа приподнялась, обнажая желтоватые зубы, щека задергалась. - Будь ты проклята, - рыкнул он, резко переводя палочку на ведьму. – Avada Kedavra! Гарри и Невилл полными ужаса глазами смотрели, как Аллегра в панике бросает их щиты и выставляет руки перед собой. А зеленая искра проклятия, слишком быстрая для нее, вспыхнула уже за защитой, но, словно притянутая магнитом, отлетела в фигуру, возникшую у входа в башню. Блэк протащило по плитам на несколько шагов, она упала на бок, зашипев – острые камешки расцарапали ей руку и лицо; а тело неизвестного волшебника, перетянувшего проклятье на себя, тяжело упала на каменный пол. Искривлённые гримасой боли губы Волан де Морта, дрогнули в злой, жестокой ухмылке, и он исчез, черным облаком слетев с башни к Запретному лесу. Аллегра уткнулась лицом в локоть, ее трясло; Невилл бросился к Поттеру и Драко – слизеринец лежал без сознания. - Я позабочусь о нем, - взволнованный, но все же меньше всех напуганный Гарри, обхватил Малфоя за плечи и аппарировал с ним – бреши в барьере еще не успели залатать. Только когда волшебники исчезли, колени Лонгботома подкосились, и он тяжело рухнул на плиты, выпуская и клык, и палочку. Тело пробивала нервная дрожь: такая близкая секунды назад смерть все еще холодными волнами отзывалась в теле с каждым надсадным ударом сердца. Невилл спрятал лицо в ладонях, нервно растирая щеки и лоб. Убрав отросшую челку от глаз, он оглянулся на Блэк. Колдунья, восстановив дыхание, наконец, перевернулась на живот и встала на колени. Из-за сильного удара ее повело, и Аллегра снова припала к полу, упершись одной рукой в каменные плиты. Второй она отвела волосы от глаз, и, кажется, только сейчас заметила тело спасшего ее мага. Нервная усталость сошла с худого лица; ободрав ладони о мелкие камешки, Блэк рванула вперед, наступив на собственную юбку, разрывая ее еще сильнее. За секунду она пересекла площадку и неловко упала на колени, разбивая их в кровь. Но, не замечая ни красных ручейков, заструившихся на камень, ни испачканных пылью и кровью ладоней, ведьма потянулась к мантии неизвестного. - Нет, - жалобно запричитала девушка, отбрасывая капюшон с лица лежащего мага. – Нет, нет, НЕТ! Мужчина у ее ног пустым взглядом смотрел в синее небо Хогвартса. Невилл больше никогда не видел ничего подобного. Перекошенное страхом, самым настоящим страхом лицо ведьмы; ее огромные глаза и скрывающие серые радужки зрачки; скривившиеся, трясущиеся губы и ладони, бестолково шарящие у ног. - Нет, нет, нет, - сипло повторяла девушка, в панике пытаясь найти что-то. - Accio, accio палочка!!! - наконец, вскричала она. Артефакт немедленно перелетел в ее раскрытую ладонь. Руки Блэк тряслись, когда она направляла палочку на грудь мага. - Ennervaite! – яркая белая вспышка впиталась в неподвижное тело. Аллегра словно захлебнулась воздухом. – Ennervaite! Блэк не верила, что ее заклинание не действует. Она крепко зажмурилась, останавливая застилавшие глаза слезы; чья-то холодная, страшная ладонь сжала ее плечо. - ENNERVAITE! Невилл отвернулся. Аллегра обхватила погибшего за плечи. (Sound: Nicholas Hooper – Dumbledore's Farewell (OST Гарри Поттер и Дары Смерти)) - Северус, Северус, - пальцы нежно скользнули по скуле мага, убирая прядь черных волос. – Пожалуйста, Северус, - голос ее дрожал. – Пожалуйста. Блэк замерла, со слепой надеждой вглядываясь в лицо мужчины, а он продолжал безразлично смотреть в небо. - Ты же обещал мне. Она вся будто уменьшилась: плечи ссутулились, руки безвольно упали на грудь мертвеца, голова опустилась, словно не было в ней больше сил держать шею прямо. Мелкая дрожь пробила каждую мышцу, Аллегра застонала, как от непереносимой боли, первой волной, обдавшей слабое тело. - ТЫ МНЕ ОБЕЩАЛ!!!!! – разъяренно завопила она, что есть сил ударив кулаками по теперь уже бесчувственной груди зельевара. И это было последней каплей. Припав на одно бедро, ведьма завыла. Невилл прижал ладонь к губам, сдерживая рвущийся наружу вскрик. Сама смерть кричала, и ее вопль разносился по лестницам Астрономической башни. Нет. Человек не умеет так! Не должен уметь! Аллегра орала хрипло, надрывно, громко. Разрывая в клочья голосовые связки, она вопила, пытаясь избавиться от нескончаемой боли, полосующей ее изнутри. Отмахиваясь от склонившейся над ней фигуры смерти, Блэк умирала в полный голос; она так стремилась выкричать это жуткое, холодное ощущение, растекающееся в груди. Ощущение захватывающей ее гибели. Она кричала от той боли, от какой кричали горящие на кострах маглы; Блэк и сама горела изнутри. Ее холодная сущность, пропитанная могильным дыханием, ее ледяная душа теперь корчились в огненной муке чужой смерти. Колдунья расцарапала себе руки и шею: внутри все крошилось и плавилось; она жаждала этой физической боли, не способной отвлечь ее от внутренних страданий. Блэк задыхалась. Слезы ручьем текли по лицу, разъедали щеки и нежную шею; их было слишком много, и ведьма захлебывалась, раз за разом с ужасом осознавая, что нет, она не задохнулась. Она все еще жива. И выла снова и снова; готовая предложить все, только бы успокоить разорванное, разодранное сердце, надрывно стучащее в груди. Только бы прекратить эту боль. Аллегра стенала, мертвой хваткой вцепившись в мантию любимого человека. Совершенно безразличного к ее мукам.