Горечь

(Sound: Francois-Paul Aïche – The Opening ( The Fifth Estate trailer)) «Я прошу тебя остаться. Остаться, потому что уже поздно уходить. Потому что ты старательно сжег все мосты за спиной. Потому что уже поздно сбегать с этого карнавала. Тут слишком много всего закрутилось. Тут слишком много всего произошло. Но все эти мелочи, все эти катастрофы, все желания остались на том берегу, на том, куда мы уже не попадем. Там остались люди, которых ты любишь – но они смогут найти тебя, смогут, ты слишком дорог им всем, чтобы просто так отмахнуться от твоей жизни. Смотри вперед, там наш мир. Тот, что мы построим сами. Тот, где правила, мы зададим по своему настроению. В нем нет ни следа от того, где мы жили. Я разрушаю, я убиваю, я ненавижу, потому что люблю. Люблю тебя больше, чем родителей и братьев, больше чем власть и желания. Люблю потому, что ты моя одна, единственная одержимость. Только не уходи, без тебя глаза эти покроются ржавчиной, волосы поседеют, руки опустятся. Ты только держи этот крест, а я буду делать все, чтобы тебе стало легче его нести. Буду стелить лепестки лотоса под твои ноги, кутать твои плечи в египетский хлопок, омывать волосы своими слезами. Заберу все твои грехи, прощу все обиды, забуду все предательства. Не дам ни одного повода усомниться. Буду той, кем прикажешь. Буду называть звезды твоими именами, буду убивать, если тебе причинят боль, буду казнить, если тебя обидят, буду ненавидеть, если ненавидишь ты. Буду ластиться к твоим рукам, буду тонуть в глазах, буду мечтать о голосе - любой каприз. Ты только еще немного потерпи, подержи этот крест. Еще совсем немного. Я открою для тебя любую дверь. Подарю луну и океаны, подарю жизнь и смерть, холод оружия и жар крови, лепет ребенка и музыку ветра... Изрисую небо твоими профилями, облака преображу в твои усмешки, заставлю цветы тебе кланяться. Я весь мир изменю и перекрою, чтобы ты был счастлив. Ты только держи этот крест. В нем вся моя любовь. И я лгу, обещая, что когда-нибудь он станет легче». Она тихо шептала эти слова, уложив его голову себе на колени. Бормотала; ласково, дрожащим голосом, перебирая грязными от крови и пыли пальцами его черные, отросшие волосы. Аллегра смотрела на начинающий краснеть горизонт; она до ужаса боялась опустить глаза и убедиться, что все ее слова, переполненные нежностью к этому угрюмому человеку, просто разлетаются по ветру, не находя своего слушателя. Как помешанная, Блэк не желала отпускать того, ради кого так долго мучилась, кто так извелся из-за нее. Она гнала и гнала от себя мысль, что некому больше говорить эти слова. Что она так и не прошептала их ему, не прокричала. Не написала. Что он умер, не понимая, что творил в ее душе. Что умер, забрав всю ее с собой. Невилл поднялся на ноги, аккуратно шагнув к Блэк. Ведьма больше не кричала. Иногда доносились до него ее тоскливые, полные теперь неразделенной любви слова. Его лицо было чуть припухшим от слез – Лонгботом увидел и услышал то, что должно было быть и так долго было тайной. Маг посмотрел в ее неожиданно постаревшее лицо и тут же отвел взгляд. У Аллегры были пустые глаза. Она видела все, она видела его, Невилл знал. Но ничто не могло привлечь ее внимания, отрывая от кровоточащего сердца. Она смотрела прямо перед собой, в пылающее небо. И не замечала его. Такой взгляд был у родителей, когда он навещал их. Живой, но совершенно равнодушный; все понимающий и безразличный. Неодушевленный. Блэк сейчас так же как они, смотрела вперед, сквозь время, сквозь всю красоту и весь ужас, окружившие их. Она видела совсем другое небо. Серое, хмурое. Много недель назад растянутое над руинами ее поместья. Оно было таким же, как и ее глаза сейчас: живым, но безразличным, когда она днем поднялась на единственную сохранившуюся площадку четвертого этажа особняка Блэк Холл. Внизу копошились подростки, о чем-то возбужденно беседовавшие. Заскрипела лестница, но вместо ожидаемой белобрысой макушки крестника, она увидела черные волосы, а потом и лицо, и мантию поднявшегося на воздух зельевара. - Что-то случилось? - мужчина покачал головой и прижался спиной к покрытой льдом стене. - Я поднялась сюда не ради компании, - Аллегра повернулась к магу лицом, опираясь локтями на обгорелый остов. – Что Вам здесь надо? Снейп молчал, рассматривая девушку, прожигая в ней дыры и докапываясь до содержания. А она не отводила взгляда, не давая рассечь свое сознание; не давая разглядеть что-то кроме своей растерзанной бедами и потерями внешности. Но он все смотрел: сведенные брови, черные пряди на лице, морщины на лбу и опущенные уголки губ, и подобен пощечине был момент, когда всего на секунду в чертах мужчины мелькнула неуверенность; немой, никогда не заданный и не желаемый быть услышанным вопрос. Аллегра сделал шаг назад, пошатнувшись, и отвела глаза в сторону. "Нет",- прошептала она, качая головой. Лицо пылало: лихорадочные красные пятна выступили на щеках и шее; девушка взмахнула руками, отгоняя страх, и отвернулась от ранившего ее человека. Снейп же прикрыл глаза рукой, запрокинув голову. Плечи его странно ссутулились, словно Атлас опустил на них небесный свод. - Откуда ты узнал? – голос ведьмы треснул и лишился обычной твердости. - Память Поттера каждый раз преподносит неприятные сюрпризы, - Снейп смотрел на нее с недовольством, едва сдерживая рвущуюся наружу злость. - Зачем ты это сделала? Поджав губы, Блэк опустила глаза. - Зачем? – повторил он тихо, но с такой отчаянной яростью, что у нее свело скулы. - Я хотела, чтобы ты остался жив, - Аллегра шептала, с некой готовностью встречая надвигающуюся бурю его гнева. - ЖИВ???- мужчина исступленно заорал. - ТЫ ВСЕ РАЗРУШИЛА!!! Громкий крик эхом отдался в воздухе. - Думаешь, я не знаю этого? - она заорала в ответ, бросившись на рассвирепевшего мага. - Думаешь, мне было так просто решиться? Я ВИДЕЛА Регулуса в подвалах этого дома: его сожрали крысы, когда он, наконец, умер, преданный и осужденный Темным лордом!! Что мне было делать, чтобы спасти тебя от той же участи? - Сказать мне!!! - Снейп ревел, как горный тролль. Она захохотала: громко и надрывно. - Сказать тебе, - девушка с горечью покачала головой. - СКАЗАТЬ ТЕБЕ! - рявкнула она на хмурого мужчину. - Ты был и остаешься эгоистичным ублюдком, Северус Снейп, я знаю это сейчас и знала тогда! Да, разве ты бы мне позволил это сделать? Позволил бы СЕБЕ жить, зная, ЧЕМ я жертвую? - Аллегра затряслась от бешенства, бурлящего в крови. Волшебник вздрогнул; у нее по щекам покатились слезы, и Блэк злилась еще сильнее, от того, что не могла себя сдержать. Рваными, резкими движениями стирая их со щек, она кривила губы от отвращения к себе, к нему и к ним двоим. Снейп шагнул в ее сторону, но ведьма подняла раскрытую ладонь, останавливая его. - Я верила, что ты не допустишь даже мысли, что я тебя предала, - волосы прилипли к мокрым щекам, скрывая трясущиеся губы. – Что ты поймешь, найдешь объяснение; что ты дорожишь мной больше, чем своим сердцем. Да, глупо. Но я решила, что ни одной жизни ради нас не пожалею. И какая ирония - первой я уничтожила собственную. - Аллегра, - измученно выдохнул зельевар, запуская замерзшие пальцы в волосы. Смотреть на нее не хотелось. Но, казалось, что его жизнь теперь от этого зависит. И Снейп смотрел. - Это было только мое решение и моя ошибка. И ты вправе меня за это ненавидеть, ничего не изменилось. Твоя Аллегра вспыхнула и умерла прямо перед ним; растаяла вместе с нитями клятвы. Блэк быстро зашагала к лестнице, дрожащими руками, комкая красную, как шотландский закат, мантию. Зельевар рванулся вперед и с силой, до боли сжал ее плечо. Ведьма остановилась и прошипела: - Ты мне не простишь этого, я знаю. Мое решение. И в последствиях надо винить меня одну. Мужчина разжал пальцы. - Это не тебе решать. Девушка сбежала вниз, а Снейп еще долго давился холодным воздухом. Слезы одна за другой падали с его подбородка на черный камень Блэк Холла. Зачем она оберегала его так долго? Зачем так долго гнала прочь мысли о том, чтобы сказать ему правду; зачем боялась, что лорд его убьет, если концом всему стало ее разбитое вдребезги сердце и холодные кисти зельевара в ее ладонях? Блэк приподняла его руку и мягко поцеловала запястье мужчины; мелкая жилка больше не билась под потрескавшимися губами ведьмы, обращая даже этот нежный жест в насмешку над ее жертвой. Глупая, глупая девчонка, заигравшаяся в собственное величие! Вот тебе расплата за то, что забыла, как легко смерть может добраться до твоего сердца! - Аллегра, - Невилл назвал ее по имени, и сам поморщился от того, с какой жалость произнес его. Ведьма вздрогнула; с нее спало оцепенение. Пальцы снова вцепились в мантию Снейпа, суставы побелели, а губы задрожали. Она тяжело вздохнула, словно последний немой стон сорвался с губ, и аппарировала. Лонгботом бросился вперед, но девушка уже обратилась черным дымом и сорвалась вниз с башни, в открытую галерею, за которой шел бой. - Добби, - хрипло позвал маг, беспокойно вглядываясь в едва заметное за другими башнями и стенами Хогвартса сражение. Домовик материализовался с глухим хлопком. - Мастер Невилл, - тихо отозвался он, тут же ощущая подавленность мага. Большие уши существа поникли, когда он увидел труп зельевара. - Добби, пожалуйста, перенеси тело профессора в Большой зал, - парень нервно сглотнул. – К остальным. Эльф молча кивнул и побрел к мужчине, опустив плечи и шаркая ногами. Гриффиндорец тяжело вздохнул и, что есть духу, побежал к Большому залу – сил на аппарацию в нем не осталось. Но с каждым шагом ему становилось все страшнее – маг с трудом представлял, как отреагирует на смерть профессора Малфой.