Горечь

Драко не замечал, как сам кричал. Как срывая голос, звал кузину, поднявшую палочку против матери. Он прекратил, только когда стихли вопли самой Лестрейндж. Проклятый Некромант! Под руку ведя полуслепого Невилла в Большой зал, к мадам Помфри, Драко несколько раз сам останавливался, пытаясь сдержать рвоту. Увиденное преследовало его, пугая и вызывая отвращение. Их встретил так удачно подвернувший Поттер, тут же взявший заботу о друге на себя. Устроив Лонгботома среди раненных, Гарри терпеливо ждал, пока Малфой наберется сил исцелить глаза гриффиндорца. Из коридора донесся крик, а потом ропот, как большая волна он пробежал по топле студентов. Аллегра, хромая шла по коридору: подол ее платья пропитался кровью Пожирателей, на руках и щеке наливались синяки и кровоточили ссадины. Она шла низко опустив голову, едва держась на ногах. Стоявшие в коридорах маги и волшебницы не решались подойти к ней. Блэк сделал еще несколько шагов к Большому залу и упала посреди коридора, потеряв сознание. Драко устроил Блэк в Выручай-Комнате, опасаясь за жизнь колдуньи. Появление Пожирателей, этот страшный бой и смерти нескольких преподавателей и студентов оставили тяжелый отпечаток на остальных волшебниках, а от того они видели врагов даже в тех, кого день назад считали союзниками. В дверь несколько раз стучал Невилл – совсем тихо, а потом громко и настойчиво - но Драко не открыл. Мысли мага метались от смерти крестного к состоянию Аллегры, от убийства Беллатриссы к жизням его собственных родителей. Только бы обошлось, только бы они остались живы! Малфой особенно остро ощущал беспокойство за мать, которая, по рассказу Гарри, подвергла себя большой опасности. Ведьма сдавленно вздохнула. Малфой вынырнул из собственных мыслей, цепкие пальцы впились в рубашку мага. Аллегра чуть повернулась, уткнулась носом ему в живот и разревелась. Он ожидал от нее злости, проклятий, ненависти. Или наоборот сдержанности. Но столь детская, простая реакция смутила и сбила с толку. Блэк рыдала: швыркая носом, протяжно вздыхая, кашляя и надсадно дыша. «Тише, тише, моя хорошая. Моя любимая. Не плачь. Все проходит, Аллегра, все забывается. Тише, тише» - как попугай, повторял он слова, что Нарцисса не раз говорила ему, успокаивая после, казалось бы, необратимого провала и крушения. И все забывалось, как она и говорила. Все проходило. Блэк тихо засмеялась: икая и все еще всхлипывая. Она выпустила промокшую ткань его рубашки из пальцев и откинулась на спину. Малфой вздрогнул и не сдвинулся с места. - Я убила ее, - глухо, не оборачиваясь, призналась ведьма. – Я, - и, словно сбросив камень с души, снова провалилась в забытье. Драко вздрогнул. Он старался не двигаться, пока частное дыхание не выровнялось. Соскользнув с постели, маг присел на корточки, напротив постаревшего лица крестной. Он не мог поставить ей в вину даже убийство матери – слишком сильна была связь между ними двоими. Пока Драко старался осознать, почему ни один проступок Блэк не очерняет ее в его глазах, Гарри провел ночь в Большом зале. Тело зельевара забальзамировали и уложили за специальной нишей, куда не могли заглянуть студенты младших курсов. Поттер всю ночь просидел рядом с мертвецом, иногда тихо рассказывая ему о том, как хочет, чтобы война закончилась. Он извинялся, он признавался, что никогда не встречал человека столь храброго, как Снейп. И он плакал. Спрятав лицо в коленях, тихо, чтобы не услышали другие, Гарри оплакивал смерть зельевара, как почти год назад оплакивал смерть Рона. Смерть друга. Гермиона пыталась уговорить его отдохнуть и поспать, но Поттер никак не реагировал на ее увещевания. И, наконец, Невилл сам увел Грейнджер в гриффиндорскую башню. Лонгботом провел ночь, сидя на полу у Выручай-комнаты в ожидании Малфоя. Тот появился, когда небо уже стало светлеть, намекая на скорое начало утра. Драко был хмур и озабочен плачевным состоянием крестной. Когда он, наконец, покинул импровизированную спальню девушки, Невилл, успевший задремать, едва не ударился носом о пол, скользнув по стене. - Какого черта? – зашипел слизеринец. - Подумал, вдруг что-то понадобится, - пожал плечами парень. Маг громко вздохнул и протянул гриффиндорцу руку. - Вставай. Они вдвоем спустились в подземелья Слизерина. - У меня есть огневиски, - бесцветно предложил Малфой. - Спасибо. Обжигающий напиток плескался в бокалах и согревал горло. - Ты знал, что Аллегра и Снейп… - Знал. - А когда я спрашивал про их ссору… - Я не знаю причину, - предупредил назревавший вопрос парень. – Она сама убила Бэллу, - задумчиво добавил Малфой, помолчав. - Поделом, - мстительно рыкнул гриффиндорец. - Ты не склонен жалеть ни мою тетку, ни кузину, да, Лонгботом? – криво усмехнулся Драко. - Когда Аллегра оправится, подойду и поблагодарю, - в тон ответил Невилл. Малфой разом напрягся; от его домашней лености не осталось и следа. - Не вздумай, - в голосе звенела угроза. – Для нас это - не повод для радости, - он явно говорил о себе и своей семье. - Она же ее сожг…, - волшебник осекся. «Блэк, предавший свою семью, Блэк, предавший Блэк, да сгорит в адском пламени». Последний кусок головоломки встал на свое место. Невилл глотнул еще виски, и внимательно посмотрел на Малфоя. - Ты не знаешь причины старой ссоры, но догадываешься о ней? – Драко, помедлив, кивнул. – Значит, Беллатрисса их разлучила. - Я думаю, она поставила Аллегру в безвыходное положение, - покусав губы, добавил Малфой, а потом шумно вздохнул. – Я не представляю, как мне ей помочь. - Месть, сама по себе, неплохое лекарство, - перед Драко волшебник не пытался скрыть, что мелочно радуется тому, как мучительна была смерть Лестрейндж. - Она любила мать, - протянул слизеринец. Лонгботом скосил на мага глаза. Достаточно захмелевший Малфой просто призвал из своей комнаты думосброс и вытянул из виска серебристое воспоминание. - Смотри. Невилл возможности не упустил. Пока дым рассеивался, он увидел громадную библиотеку. Это был Блэк Холл мэнор; удивительной красоты лестница, уходила на второй этаж, к бесчисленным книжным шкафам, забитым бесценными изданиями. Потолок украшали выписанные эльфами и феями картины, в огромном камине горел огонь, играя красными всполохами на портрете Аллегры, подвешенном прямо над ним. Блэк сидела в низком, глубоком кресле, перекинув ноги через подлокотник и что-то читала, отщипывая красный виноград, лежащий в тарелке на полу. На диване, цвета темного шоколада, лежал Драко. Наверху, кто-то шуршал страницами книг. Невилл насмешливо улыбнулся, глядя на Малфоя: ни дать, ни взять утомленный герцог. Слизеринец был одет в кремовые мягкие брюки и белую рубашку на выпуск, белобрысые волосы, судя по всему растрепанные сильным ветром, забавно топорщились. Ему тут, наверное, лет 13. Блэк привлекла его внимание, только когда опустила книгу, прислушиваясь. Это была поразительно красивая, темноволосая девушка, чуть старше двадцати, сочетавшая в себе пыл Блэк и холодность Малфоев. Страшное для характера столкновение воспитания и нрава. В зале перед библиотекой раздались шаги, быстрые, отрывистые. Аллегра перевела взгляд на двери, поджидая неизвестного ей гостя. Высокие створки распахнулись резко, и в библиотеку вошла женщина. Она была затянута в черный кожаный корсаж, юбка еле дотягивала до щиколоток, открывая кожаные шнурованные ботиночки. - Мама! – девушка уронила книгу и бросилась к Беллатриссе, повиснув у нее на шее. – Мама!!! Ведьма обняла дочь, ставшую за эти годы куда красивее, чем она сама, когда отправилась в Азкабан. Крепко прижав девушку к себе, Лестрейндж зарылась носом в ее волосы и шумно вдохнула яблочные духи. - Аллегра-с, - только покачала головой женщина. И не добавила больше ни слова, разглядывая дочь с отвратительной для стороннего наблюдателя одержимостью. А Блэк глотала слезы радости, не желая отпускать холодные руки матери. Лестрейндж смотрела на нее с немым восхищением, как голодный странник смотрит на горячую еду и теплую постель – словно иметь такую дочь было единственным, чего Бэлла желала в этой жизни. Чуть приоткрыв красные губы, она убирала непослушные, как у нее, кудрявые пряди с лица Аллегры, внимательно рассматривая каждую ее черту. Невилл поморщился – таким взглядом отбирали кобыл для разведения. Со второго этажа библиотеки спустилась Нарцисса, с испугом и радостью глядя на сестру. - Белластрисса? – выдохнула она. Женщина оставила дочь и повернулась к леди Малфой. Волшебницы внимательно посмотрели друг на друга, но не обнялись. Нарцисса глядела на сбежавшую пленницу с виноватой радостью, а Лестрейндж с неприкрытым превосходством. - Лорд желает остановиться в Малфой Мэнор, - вместо приветствия проговорила ведьма. Вторая женщина отшатнулась, испуганно покачав головой. – Тебе с Люциусом лучше вернуться домой. И забрать Аллегру. - Нет! – воскликнула Нарцисса. – Нет. Идем со мной. Аллегра, дождись нас здесь! Молодая девушка только кивнула, поймав взгляд своей патронессы, брошенный на все еще сидящего на диване Драко. Волшебницы удалились, перешептываясь и споря. - Он будет жить в нашем поместье? – маг смотрел из-под бровей, угрюмо опустив голову. - Драко, - Блэк словно лихорадило от счастья, она присела рядом и сжала руку крестника, лишь бы успокоить собственные, нервные пальцы. – Это ненадолго; это просто… - Мама в ужасе, - прошептал парень. – Он может убить отца за то, что… - Драко, - ведьма встряхнула волшебника за плечи. – Никто! Слышишь, никто не посмеет к нам сунуться, даже Темный Лорд! - Из-за тебя? - Да, - поджала губы девушка. – Из-за меня. Библиотека словно взорвалась, обращаясь в серый дым, и воспоминания растаяли. - Она любила мать, - повторил Драко. Невилл откинулся на спинку дивана, сделав слишком большой глоток. - Но, не простила, - маг допил огневиски и потянулся за бутылкой. – Малфой? - парень промычал что-то невразумительное, проваливаясь в дрему. - Я бы тоже не простил. Слизеринец приоткрыл один глаз и вытянулся на диване, используя бедра гриффиндорца, как подушку. Лонгботом усмехнулся. Драко слишком влиял на него – даже в любви он признавался совершенно по-слизерински. - И чтобы ты сделал? Испепелил Лорда? - На кресте бы распял, - шепотом ответил Невилл, переплетая их пальцы.