Горечь

Блэк проснулась под вечер следующего дня. Когда преподаватели, студенты и члены Ордена уже бурно спорили над дальнейшей стратегией – купол был восстановлен, большая часть Пожирателей еще скрывалась в лесу и, судя по всему, планировала вторую атаку. Часть авроров оказались в стенах школы и оказывали значительную помощь, как в составлении плана, так и в уходе за раненными и в приготовлении зелий. Рядом с ведьмой сидел Добби, с трепетом наблюдающий за ее пробуждением. - Где Драко? – первым делом спросила девушка. - Мистер Малфой на собрании с остальными, - робко ответил домовик, протягивая хозяйке стакан воды, в котором заранее было разведено сильное успокоительное. Аллегра выпила, не уловив легкий медикаментозный запах зелья. - Оставь меня одну, Добби, - прохрипела Блэк, возвращая стакан. Уши домовика дрогнули; эльф поклонился и исчез. Блэк поднялась с кровати и сделала несколько шагов по комнате. «Что же ты наделала?!» Прижавшись спиной к стене, Аллегра соскользнула на пол . «Что же ты наделала?!» Чугунный, массивный столик для свечей чернел, освещенный слабым светом. «Что же ты наделала?!» Блэк коснулась его рукой: шершавая поверхность была холодной. Сердце птицей трепетало в груди. «Что же ты…» Она со всей силы ударилась виском о холодное железо. В глазах потемнело; голова загудела, на несколько секунд отвлекая ее от другой саднящей боли. Волосы намокли, что-то попало в глаз. Аллегра наклонила голову: несколько капель собрались на кончике носа, еще несколько на подбородке и, наконец, кровь забарабанила по полу, стекая по лицу. Блэк улыбнулась, глядя на все увеличивающуюся лужицу. Она отвлекала ее от мрачных мыслей. В тот день, в тот день она быстро шла по коридору, стараясь прятаться в нишах, когда слышала голоса подростков – не следовало ей появляться здесь, но словно магнит, принятое решение тянуло в подземелья, не то окрыляя, не то раздирая призрачную надежду в клочья, как ее Гримм вчера поступал с дементорами. Ведьма остановилась перед тяжелой на вид дверью; пароля она не знала, а от того, просто постучала и трусливо подумала: «Может, успею убежать?» Зельевар как раз уселся в кресло, вытянув ноги к огню, и устало вытирал волосы полотенцем. Спина черной кофты немного промокла от стекшей с кончиков воды, и в холодных подземельях загривок тут же покрылся мелкими мурашками. Снейп вытянул руку, призывая палочку, когда в дверь постучали. На часах была половина первого ночи, и маг мысленно умолял, чтобы ему не пришлось сейчас варить для пострадавших зелье, лечить учеников или следить за куполом заклятий, растянутым над Хогвартсом. Он открыл дверь, заранее ожидая увидеть МакГонагал или посыльного от нее, но на пороге комнат стояла Блэк. - Я хочу поговорить с тобой, - скороговоркой произнесла девушка. Снейп посторонился, откровенно вздохнув: ему проще было выслушать ее, чем спорить. Аллегра поджала губы, но в комнаты вошла, бросив короткую, до колена мантию на диван. Она стояла в привычном для глаз зельевара темном платье с длинными, узкими рукавами. Черный цвет делал ее кожу еще бледнее и подчеркивал худобу плеч и открытых в вырезе лопаток. Волосы, затянутые в двойной пучок, были чуть влажными – на улице шел мелкий дождь. - Я тебя слушаю, - Снейп встал у камина, прижавшись замерзшей спиной к горячим каменным плиткам. Глаза готовы были закрыться от усталости – он так хотел спать, что прямо сейчас – скрестив руки на груди – мог отключиться, игнорируя не только Аллегру, но и любого другого посетителя. Зельевар прикрыл глаза, едва следя за черным подолом, скользящим по полу. Шея ведьмы покрылась гусиной кожей от царящей в подземельях прохлады, не способной согреть ее после прогулки по улице. Мужчина чуть подвинулся, слабым жестом предлагая встать ближе к камину, но Блэк, словно опасаясь его, встала за спинку дивана. Спрятав лицо в ладонях, она слабо растерла щеки, стараясь толи согреться, толи успокоиться. Снейп сжал пальцы на переносице – как же она раздражала его сейчас! - Ты прав, - выдохнула ведьма и замолкла, словно ожидая удара. Мужчина опять громко вздохнул и потер пальцами веки. - В чем на этот раз? – со слабой иронией поинтересовался он, сделав шаг в сторону подставки для кочерги. - Не мне решать, кого ты прощаешь, - Аллегра говорила негромко, но очень четко. Так, словно сотни и сотни раз произнесла эту фразу. Маг замер, не дотянувшись до кочерги; в упор глядя на девушку не то с сожалением, не то с непониманием. Откровенная растерянность шла его грубым, резким чертам, смягчая их. Приоткрытые губы Блэк тряслись, она рвано выдохнула и опустила голову; пальцы вцепились в спинку дивана. Зельевар отвел взгляд, уставившись в огонь: усталость и невероятность происходящего сбивали с толку; они взрывались внутри его утомленного разума, опаляя нервы. Он молчал, глядя в никуда. Аллегра вспыхнула и потянулась к брошенной на сидение мантии. Пальцы ведьмы нервно подрагивали, и стоило им коснуться мокрой ткани, как Снейп шагнул в ее сторону. Девушка отскочила на несколько шагов. Они сейчас были похожи на одичавших собак, нервно втягивающих воздух, готовых напасть, но припоминающих, что человеческие руки способны на ласку. Зельевар замотал головой из стороны в сторону, подняв руки ладонями вверх, как делают, когда хотят показать, что безоружны. Нет, это все было слишком тяжело! Это было больно и унизительно в тот момент, и ведьма бросилась к двери. Едва ли не бегом она почти пересекла гостиную декана Слизерина, когда почувствовала сильные пальцы, сомкнувшиеся на плечах. Снейп резко потянул ее на себя, заставляя едва ли не падать. Он прижал Аллегру к теплой, согретой огнем груди, сцепив руки на ее животе. Блэк дернулась. «Отпусти!». Но мужчина даже не шелохнулся. «Отпусти!» - в голосе звенела неприкрытая угроза. Как пойманный в капкан зверь, она забилась в его объятьях. А Снейп сжимал все сильнее и сильнее, теснее прижимая ведьму к себе. Аллегра несколько раз ударила его локтями в живот, сама попыталась согнуться пополам и вырваться, наконец. Она даже зарычала, стараясь расцарапать кисти мужчины в кровь. Но Снейп не отпускал ее. Блэк захныкала, дернувшись еще несколько раз. Пальцы мага больно впились ей в бока, отрезвляя. Ведьма вздрогнула и обмякла, как тряпичная кукла. Зельевар уткнулся носом в ее шею, чувствуя бьющуюся, как сумасшедшую, венку и свежий запах дождя, смешанный с ароматом волос. Эти объятья причиняли боль, глухую и саднящую, но Аллегра лишь откинула голову на его плечо, надсадно вздыхая. Там, где под левой лопаткой тянулся шрам, оставленный много лет назад, она чувствовала глухие удары чужого сердца. Совсем близко трепетавшее сердце жестокого, рано постаревшего мужчины. Словно, кто-то открыл заслонку и все, все, что накопилось у них внутри за эти годы, хлынуло, захлестывая обоих. Она иногда глубоко, рвано выдыхала, сдерживая дрожь, прокатывающуюся по телу, словно они не просто стояли посреди гостиной, а сражались на дуэли. (Sound: Иван Бурляев – Love Theme) Острое ощущение восторга от того, что счастье быть в Его объятьях принадлежало Ей, Аллегра вынести не могла. А Снейп лишь крепче прижимал ее к себе, как никогда раньше благодарный судьбе за эту женщину. - Ты прекрасна, - прошептал он, чувствуя, как Блэк еще сильнее прижалась к нему. - Ты так прекрасна! Мужчина неторопливо расцепил руки и нежным жестом развернул Блэк к себе лицом. Волосы, из-за ее короткого сопротивления, растрепались, резинка, стягивающая их в высокий хвост, лопнула, и теперь тяжелые пряди держались лишь на нескольких шпильках. - Уже нет, - с горечью обронила она. Аллегра вся была контрастом белого и черного. Трепетно пропустив прядь так рано поседевших, длинных волос между пальцев, Снейп позволил себе коснуться кожи на ее шее, скользнуть кончиками пальцев по руке. Горло сдавила неприятная тревога и тоска. Он опустился на колени, с удивлением и, наверное, облегчением, понимая, что плачет. Уткнувшись в теплый живот, маг несколько мгновений просто стоял перед ней, обнимая и не переставая глотать горькие слезы. - Прости меня, - прошептал он. – Умоляю, прости! – соленые капельки текли по бледным щекам, закрадываясь в глубокие морщинки в уголках губ. Как же он ее любил! Кажется, целую вечность. Долгую, истерзавшую его и ее вечность; он любил – одержимо и ревностно. Ненавидел ее, только бы немного заглушить это щемящее чувство потерянной, упоительной любви. Аллегра поймала его лицо, так изменившееся за эти несколько лет, в ладони, аккуратно опустившись на колени сама. - Мой милый, милый зельевар, - простонала она. Губы Снейпа лишали последних сил, а Блэк рада была, наконец, подчиниться; ей кружило голову вернувшееся счастье. Сейчас, сейчас и здесь, он существовал только для нее. Это был ее мужчина, ее любимый Северус, способный усмирить бушевавший в душе шторм. Снейп слышал ее слова; вина тяжелой ношей давила на плечи мужчины, но с каждым поцелуем, с каждым разом, когда Блэк сама тянулась к нему, она словно становилась легче. В каждом теплом касании было прощение, было извинение, которое он не заслуживал. - Аллегра, - чувство во сто крат сильнее того, что он испытал при их первой встрече, разрывало на части душу и сердце. Ведьма гладила его по волосам, тихо и счастливо смеясь; она иногда еще поднимала лицо к потолку, заставляя не прекращающие течь слезы прятаться обратно, но эта улыбка искреннего счастья не исчезала с припухших губ. - Спасибо, - наконец, произнес зельевар, глядя ей в глаза. Ведьма только покачала головой, взглянув на Снейпа с тоской. – Спасибо, что спасла меня. Блэк присела на одно бедро и прижалась щекой к груди зельевара. Он бережно обнял ее, как любимого ребенка, баюкая и лаская. - Я вижу тысячу причин, из-за которых должна сейчас уйти, - девушка переплела пальцы Снейпа со своими. – И только одну, чтобы остаться, - прижав его кисть к собственному сердцу, призналась она. – Я люблю тебя, Северус Снейп. Зельевар потянул ее кисть к своим губам и мягко поцеловал хрупкое запястье. Забытый, старый жест, наполненный всей его благодарностью. Всем его восхищением. Желанием обладать. - Две, - хрипло ответил он. – Две причины. Миледи. Она звонко засмеялась. Время бежало, а они так и сидели на полу гостиной, поглощённые друг другом. Блэк невольно вздрогнула. - Ты замерзла, - воскликнул зельевар, быстро поднимаясь и помогая ей подняться. – Подойди к камину, я налью огневиски, - девушка не позволила ему уйти, вцепившись в крупную, мужскую ладонь. - Сделай мне ванну, - попросила она, не двигаясь с места. Снейп растерялся лишь на секунду; а потом потянул ее в другую комнату. - Идем, - хрипотцы в его голосе заметно прибавилось. Он не отпускал ее руки, пока они пересекали довольно большую, холодную спальню, но выпустил тонкие пальчики, когда уже в ванной комнате наклонился к крану, пуская в мраморную чашу теплую воду. Блэк обняла мужчину со спины, с радостью чувствуя, как его руки тут же коснулись ее кистей, сцепленных в замок. - Что ты делаешь? – ласково позвал он. - Я не могу перестать, - со смешком призналась ведьма. – Помоги мне расстегнуть платье. Аллегра повернулась к нему спиной: ряд мелких пуговиц тянулся от лопаток до самой талии. Мужчина неторопливо вынул из петельки каждую, лаская взглядом открывающуюся кожу спины. Когда последняя пуговица была расстегнута, Блэк обернулась, смотря на него не как прежде ласково, а со скрытым где-то в глубине отчаянием и жаждой. Чуть наклонив голову на бок, она смотрела на того, ради кого, и правда, не пожалела жизни. - Согревайся, - только и смог сказать зельевар, глядя, как она начала стягивать один рукав с плеча. – Я подожду. Когда Снейп вышел, Аллегра сняла узкое платье. Чуть тронув воду замерзшей ногой, она со стоном погрузилась в ванну, вдыхая окутавший ее аромат хвои и мяты. Блэк могла бы нежиться в ней несколько часов, но там, в соседней комнате он ждал ее. Ведьма блаженно улыбнулась. Тысяча и одна причина бежать в разные стороны, никогда даже не глядеть друг на друга. Тысяча и одна причина забыть этого угрюмого мага. И только две, сжигающие ее сердце и ум, чтобы оставаться вместе. Девушка перевесилась через бортик ванны, в поисках полотенца. На раковине лежало лишь одно, совсем небольшое, для лица. Фыркнув, она громко крикнула: - Мне нужно полотенце, Северус! В спальне хлопнули створки шкафа – значит, он ждал ее там, а не в гостиной. Мужчина вошел, на ходу расправляя сложенное в несколько раз большое банное полотенце. Аллегра поднялась. Снейп жадно скользнул взглядом по ее влажному телу, когда она вставала. Излишняя худоба и бледность, даже после горячей ванны, конечно, портили ее прежний облик, и метка на руке уродливым клеймом напоминала об ужасе, творящемся за стенами Хогвартса, но: как же она была для него желанна. Ведьма повернулась спиной, и он обернул ее полотенцем. И пока Аллегра возилась с узлом, Снейп подхватил ее на руки и вынес из ванной, поставив на теплый ковер у разожжённого в спальне камина. Зельевар поцеловал ее кисть на своем плече и шагнул к постели, сбрасывая покрывало. Скинув промокшее полотенце, девушка повернулась к огню, вытянув руки, почти касаясь обжигающих языков пламени. Северус обернулся. Намокшие волосы серебряной змеей лежали вдоль позвоночника ведьмы; у нее была необыкновенно тонкая талия – Блэк можно было сломать, если обнять очень крепко. Худые, острые лопатки, тонкая, хрупкая шея, проступающие позвонки и ребра, тощие руки и бедра и абсолютная, бескровная бледность – она была похожа на узницу Азкабана. Мужчина сел на кровать. Она чувствовала взгляд. Чувствовала, как закручивается дремавшая все эти годы жадность. Оттолкнувшись от каминной полки, Аллегра легкими шагами подошла к Снейпу и присела, упершись один коленом в ковер. Ее холодные пальцы стягивали с него ботинки и носки; ловко расстегивали пуговицы на рубашке и брюках. Маг жмурился: это смирение и любовь пьянили его. Блэк легла, из-под прикрытых век глядя на мужчину рядом. Зельевар стянул остатки одежды, и сел, закинув ноги на кровать. Аллегра оседлала его бедра, позволяя Снейпу недолго скользить руками по ее спине и груди. Поцелуи, сотни поцелуев покрыли ее бледную кожу; она чуть откинулась назад, удерживаемая сильными руками. Мягкие касания становились грубее; пальцы больше не гадили - они стискивали кожу, оставляя ноющие следы. Мужчина скорее кусал, чем целовал, распаляя замерзшую чувственность ведьмы. Зубы сомкнулись над ключицей, Блэк вскрикнула и с силой вцепилась в плечи зельевара. Ей было больно, и сладко, и так позабыто хорошо. Где-то внутри треснула последняя преграда. Аллегра поцеловала его. Впиваясь губами в его такие же жадные, она скользила языком по его языку, едва не сходя с ума от этого простого удовольствия. Они кусались, вскрикивали и душили друг друга своей страстью, запертой на несколько лет. Зельевар подхватил Блэк, заставляя приподняться на коленях и вошел. Аллегра едва не задохнулась, расцарапывая ему спину и шею; а Северус крепко прижимал ее к себе, на давая отстраниться даже на мгновение. Теплый язык скользнул по напряженной, запрокинутой шее. - Моргана, - прошептала ведьма. Она чуть качнула бедрами и отстранилась, упершись руками в покрывало за спиной. Движения были долгими, вытягивающими удовольствие по капле; мужчина лишь поддерживал ее, свободной рукой, скользя по напряженному животу и груди. Ее тело - гибкое, чувственное, горело под ладонями; Аллегра выпрямилась, снова прижавшись губами к губам мага. Снейп подхватил девушку, опрокидывая на спину; длинные ноги обхватили его бедра. В движениях зельевара не осталось места нежности; голая жажда, распаленная ее лаской. Блэк только царапала ему руки, раз за разом выкрикивая сладкое имя. Маг чувствовал, как ногти больно впились в запястья, как все ее тело, секунды назад напряженное, ослабело, и скрещенные ноги соскользнули с поясницы. А дыхание, сорванное громким вскриком, замерло. Но он продолжал. - Я больше не могу, - сорвано прошептала ведьма, все же подмахивая его движениям. - Еще немного, - так же зашептал ей на ухо зельевар. Ослабевшие руки обвили его шею, Блэк развела колени шире, балансируя на грани сознания. – Аллегра… - Еще, - выдохнула она, цепляясь за спутанные влажные волосы. Голод, граничащий с грубостью; любовь с одержимостью; секс с похотью: ни он, ни она не хотели чувствовать ничего, кроме этой раскаленной необходимости друг в друге. Мужчина еще несколько раз грубо вошел, Блэк выгнулась и укусила его за плечо, вызвав ответную волну экстаза. Снейп упал на покрывало рядом с ней, обнимая льнущую, трясущуюся от переживаемого удовольствия ведьму. Аллегра все так же сидела в Выручай-комнате, давясь собственными счастливыми воспоминаниями. Удар за ударом, она глухо билась затылком о каменную кладку стены. Голова раскалывалась на части, волосы покраснели от крови. Но этого было мало. Она все еще помнила. Она все еще видела его перед собой. Живого. Теплого. Любящего ее. Еще один удар. Она все еще помнила их третью ночь, когда перед самым рассветом перестала выцеловывать собственное имя на его груди и попросила: - Обещай, что не будешь рисковать собой. Снейп замер и потянул ее обратно на подушку, нахмурившись. - Аллегра… - Не отказывай мне! Обещай, что не будешь рисковать своей жизнью. Даже ради мальчишки Поттера. Что останешься со мной. Еще один удар. Зельевар не ответил ей сразу, но все же кивнул, бережно погладив по щеке. - Я обещаю. Он не сдержал слово. Он оставил ее одну. Блэк опустила голову на самую грудь и что есть сил ударилась о стену. Тишину комнаты прошил противный хруст, и ее тихий, ненормально радостный стон – этой боли удалось заставить ее забыться. Если еще раз. Точно так же. Со всей силы… В комнату влетел Драко. Глаза едва не вылезли из орбит, когда он увидел кузину. - Что ты делаешь? – взревел волшебник, начиная зачитывать заживляющие. Дар целительства забирал львиную долю сил, но Блэк едва не раскроила себе череп. Тупой домовик! Явился к нему не сразу, как она его выгнала. Мелкое, бесполезное создание!!! Аллегра замерла, терпеливо слушая его певучие заклинания, забирающие головную боль. Отдаляющие ее от избавления. - Идиотка! - рявкнул Малфой, роясь в тумбочке полной зелий и мазей. Смочив разбитые затылок и висок, он быстро обмотал ей голову чистым бинтом. Как только последний узел был завязан, парень сам уселся на пол. Руки у него тряслись, словно при лихорадке. Блэк, пусть и не до конца пришедшая в себя, отвернулась, ощутив жгучий стыд. Чем Драко заслужил это наказание? - Что ты делаешь, Аллегра? – повторил свой вопрос маг. Ведьма тихо рассмеялась; у Малфоя мурашки побежали по коже. - Ты даже представить себе не можешь, мой милый мальчик, какое это проклятье – понимать себя. Каждое чувство, каждое воспоминание! Помнить все; каждую эмоцию, каждый поступок, каждую ошибку. Держать каждую частицу своего «я» под контролем. Это утомляет, Драко; это изматывает. Но я даже с ума сойти не могу, - хохотнула Блэк. – Не могу, - свистящим шепотом продолжила она. – Не могууууу, не хочуууууу больше терпеть это. Нет в этом больше смысла, хватит! Не могу больше! Драко досадливо поджал губы и зажмурился. - Ради родителей, - твердо, размеренно заговорил он, вспоминая, что с Блэк нельзя слишком предаваться эмоциям; вспоминая, чем ее можно уговорить. – Ради меня. Ты клялась, что не бросишь нас, когда Темный лорд ступил на порог Малфой Мэнора. Не смей, слышишь, не смей отрекаться от собственных обещаний! Ведьма опустила голову. - Ты не Должна, - грубо рыкнул Драко, делая акцент на последнем слове. - Не должна, - эхом отозвалась Аллегра. Слово. Слова. Сорвавшиеся с ее губ несколько лет назад, в приступе самонадеянной радости; необдуманные, неверные слова. Малфой поймал ее в ловушку собственной гордости. Чтобы не терзало. Как бы не кровоточило в груди. Она не имела права отказаться от собственных поспешных обещаний. Не должна была. Блэк всегда остается Блэк. Блэк верны своим обещаниям и намерениям. - Уйди, - глухо выдохнула она. Драко не спорил; злость заискрила в тоне волшебницы. Но лучше злость, чем это страшное, необычное для нее отчаяние. Маг покинул комнату.