Горечь

Вокруг было темно. Нет. Его окутала непроглядная тьма, так показалось в первые несколько секунд. Откуда-то из-под земли доносился монотонный, пугающий гул. Холод и что-то мокрое под ногами. Прежде чем зрение вернулось к Гарри, он уже решил, что находится в подземелье. Но с каждой новой секундой окружающие предметы становились четче, звуки яснее. Воздух наполнился запахом сырой хвои и мха - запахом старого леса. Он стоял на широкой плоской площадке, вытесанной в отвесной скале. Гул, доносившийся из-под ног, оказался шумом прибоя раскинувшегося у подножья океана. Поттер подошел к краю площадки – до земли оказалось добрых пятьсот метров, под ним раскинулись верхушки хвойных деревьев, паутина тропинок и парковых дорожек. И Блэк Холл. Невредимый особняк, в окнах которого не горело ни единой свечи, освещался только парковыми фонарями и производил грозное, чарующее впечатление. От подножья к площадке шла узкая тропинка, по которой сейчас медленно поднималась процессия с факелами и свечами. Гарри насчитал семерых волшебников, закутанных в теплые мантии. За его спиной кто-то глухо застонал. Мужчина обернулся и прищурился, вглядываясь в темноту. Ближе к поднимающейся высоко вверх скале громоздилась гора веток, похожая на стог сена. Приглядевшись, Поттер различил бревна, лежащие в основании. Это был не разожжённый костер. По разные стороны от него лежало четверо девушек. Волшебник мог различить только силуэты несчастных, похожих на небрежно брошенных марионеток. Тем временем, толпа достигла выступа в скале и, пройдя пару сотен метров леса, оказалась недалеко от Поттера. Поляну озарил свет факелов и свечей. Пока маги устанавливали их в специальных углублениях, Гарри вновь обернулся к лежащим на камне девушкам. Они все не двигались, кажется, даже не дышали. Справа от себя он узнал Аллегру. Ее темные кудрявые волосы влажными прядями разметались по камню, скрывая лицо и плечи. Блэк лежала на животе, странно вывернув правую ногу в колене и прижавшись щекой к сырому граниту. Руки были вытянуты вдоль туловища. Рядом с ней на спине, согнув ноги в коленях лежала огненно-рыжая волшебница. Это она тихо стонала, вздрагивая и хмурясь. Кисти ее лежали на животе, лицо было повернуто к чаще. Других двух ведьм маг видел плохо. Когда факелы были установлены, забравшиеся на скалу маги оказались в небольшом круге, спрятанные за цепью огня. Они молчали. На несколько секунд воцарилась мертвая тишина. Тяжело опираясь на руки - локти с трудом удерживали вес тела - девушки поднялись. Одна из них осталась лежать в траве. Аллегра пошатнулась, упав на колено, и снова выпрямилась, до хруста в суставах сжав кулаки. Группа затушила часть факелов. Волшебники молчали и жались друг к другу, словно готовы были схватить стоящего рядом и пуститься бежать прочь. Площадка погрузилась в вязкую темноту. Гарри подошел ближе к Блэк: совсем юная, младше, чем он, когда повстречал ее, ведьма стояла, закрыв глаза и сжав губы в тонкую нить. Поттер оглядел остальных девушек - им было тоже лет пятнадцать-шестнадцать, одетые в свободные черные сарафаны, порванные и измятые, волшебницы шатались, с трудом удерживая равновесие. Их всех трясло от пропитавшего кости, стылого холода, все были бледны, со спутанными волосами и воспаленными красными суставами. Гарри молча рассматривал это собрание; по ногам пробежала холодная волна, и маг вскрикнул, увидев ползущего водяного - мерзкого, покрытого слизью и тиной, похожего на жирную, гигантскую пиявку водяного. Присмотревшись, он нервно сглотнул: из чащи потянулись разные существа. Корявые, похожие на сожженые деревца, лесные духи, водяные, утопленицы-ундины, чья кожа чуть светилась в темноте. На деревьях Гарри заметил кучку пикси, но судя по нарастающему шуму их было несколько сотен. Лешие, существа пугавшие даже матерого аврора, перекатывались, распихивая остальных. Совсем невинными рядом с ними смотрелись лесные феи и нимфы, заманивающие людей в непроходимые леса и болота. Вокруг ведьм, стоящих в темноте, собралась целая толпа лесных тварей, существование которых ставило жизнь маглов, а порой и магов, под угрозу. Из леса выбежало несколько фестралов. Нервно втягивая воздух черными, широкими ноздрями, эти полулошади-полудемоны направились к оставшейся без движения ведьме. Поттер зажмурился: громко фыркая и храпя, они окружили еще живую девушку и, вцепившись в ее ноги острыми зубами, потащили так и не пришедшую в себя колдунью в чащу. Сотня лесных существ набросилась на теплое тело, и несколько минут из тьмы раздавалось только жадное чавканье и рычание. Маг с трудом проглотил подкативший к горлу кислый комок; одна из женщин, стоящих в освещенном круге, рухнула на колени и громко завыла, на четвереньках пытаясь пробраться к раздираемому телу дочери. Маги, стоящие рядом, подхватили ее под руки и потянули на себя, но обезумевшая от ужаса женщина рванулась вперед, за блеклый круг факелов. Гарри отвернулся и закрыл уши руками. Темные твари набросились и на нее, раздирая. Последний высокий вскрик, и поляна снова погрузилась в тишину. Одна из девушек первая двинулась с места и направилась к факелам, покачиваясь и часто спотыкаясь. За ней последовали Аллегра и та ведьмочка с яркими, рыжими волосами. Блэк рванула воткнутый в землю факел и чуть не упала на спину, не удержав равновесия. Она шаталась, словно земля под ее ногами ходила ходуном, но смотрела только перед собой, сосредоточенно и страшно. Скулы, сильно выделяющиеся на лице подростка, смотрелись еще острее от неровно падающих теней и были так напряжены, что казалось еще чуть-чуть и все ее лицо разлетится осколками. Глаза горели, отражая оранжевое пламя факела и сжигающий огонь лихорадки, терзающий ее тело. Еще две девушки, шедшие перед ней, спотыкались: одна - с длинными черными волосами и раскосыми, кошачьими глазами - упала и ползла несколько метров на четвереньках, стараясь не оглядываться на преследующие ее темные существа. Блэк последней подошла к нагромождению веток в центре голой поляны и рухнула на колени, а потом села на бедро, поджав под себя ноги. Лесные обитатели нацелили на нее свои кровожадные взгляды. Но Аллегра продолжала крепко сжимать древко факела, глядя только на пляшущий огонь. Рыжая волшебница глубоко вдохнула и бросила факел в костер; разведя руки в стороны, повернув их открытыми, белыми ладонями к затухающему огоньку; она негромко, несколько раз произнесла «Ignis*». Огонь на факеле почти померк, но после каждого произнесенного заклинания, вспыхивал ярче и ярче, пока не облизнул лежащее в основе костра бревно, и оно не затрещало сухо и громко. Девушка тяжело задышала, на лице ее играла торжествующая улыбка. Вторая волшебница так же бросила факел в начавший разгораться костер, с той стороны, где языки пламени еще не разгорелись достаточно сильно. Но сколько бы раз она не повторяла заклинания, призванные разжигать пламя, усиливать его, ничего не происходило – огонек тускнел, пока совсем не потух, обращаясь сизым, легким дымом. Стоило этому произойти - на девушку набросились пикси. Гарри инстинктивно отпрыгнул в сторону, хотя фантомы мелких, пакостливых существ и не могли причинить ему вреда. Их когтистые, проворные лапки схватили несчастную за волосы, сарафан, впивались в кожу. Когда пикси подняли волшебницу в воздух, Поттеру показалось, что ее собираются сбросить с утеса, но вместо обрыва они поднимали ее выше и выше над костром, пока не уронили на небольшой помост, скрытый от глаз среди тлеющих веток. Лесные духи, не боясь горячего пламени, уже забрались туда и теперь привязывали пытающуюся вырваться ведьму к невысокому столбу. Аллегра часто поверхностно дышала, не глядя на происходящее и не поднимаясь с земли, где ее уже окружило около дюжины леших и водяных. Когда вопли пикси стихли, а привязанная колдунья рыдала и звала на помощь, Блэк бросила и свой факел в костер. Она внимательно следила за затухающим огоньком, когда с ее губ сорвалось краткое: «Incendio». Вспышка пламени утонула в почерневших, словно затянутых грязными бельмами глазах девушки. Аллегра сжала ткань на коленях и тяжело устало вздохнула. Гарри скривился. Шабаш. О таких сборищах колдунов и ведьм в их время только вспоминали с содроганием или омерзением. Время безумия, время, когда владеющие магией решались на убийства ради подчинения себе других магов, ради проведения темных ритуалов и запрещенных месс. На глазах Поттера происходил именно один из таких шабашей – грозный, наполненный насилием и жестокостью, пугающий и страшный. Аллегра и рыжая ведьма оказались достаточно сильны, чтобы использовать беспалочковую магию, и лесные твари их не трогали, позволяя довести бесчеловечный ритуал до конца. Хотя Гарри прекрасно видел, что Блэк использовала не только свою магию, но и силу некроманта. Необходимость сдерживать кровожадное создание стоила ей многих усилий. И, возможно, поэтому Аллегра осталась сидеть на голом, холодном камне, когда рыжая колдунья хищно огляделась вокруг и двинулась в сторону хрупких ундин, почти беспомощных на суше. Ведьма схватила одну из них за хвост и потащила к костру; существо пронзительно завизжало, острыми, как иголочки, зубами впиваясь в кисть девушки. Колдунья закричала и навалилась на «утопленницу», не позволяя той сбежать. Их короткая драка не продолжалась и минуты: рыжая волшебница схватила ундину за волосы и с силой ударила о гладкий гранит. Потом снова и снова. Камень уже окрасился красным, а ведьма продолжала бить уже мертвую русалку лицом об уступ скалы. Наконец, она замерла, выпустив влажные пряди из пальцев, и негромко выругалась – ударов было слишком много, и череп оказался совершенно размозжен. Волшебница бросила шальной, светящийся азартом взгляд на Блэк – та молча наблюдала. Аллегра отвела взор, а девушка засмеялась и почти бодро вновь поднялась на ноги – чувство собственной силы и вседозволенности делали свое дело, туманя голову не хуже дурман-травы. Она вновь направилась к ундинам, стремившимся скрыться в лесу, прочь от страшной колдуньи, избравшей их своей жертвой. Одна из красавиц-утопленниц, не найдя иного выхода, поползла к костру, надеясь успеть пересечь голую поляну и спрятаться в небольшом перелеске по другую сторону уступа. Ведьма бросилась к ней, больно наступив на хвост. Ундина перевернулась на спину и успела перехватить кисти девушки, жадно тянущиеся к ее волосам. Бедняга извивалась и боролась, стараясь скинуть нападавшую с себя, но колдунья, опьяненная собственным «успехом», продолжала наседать. Это продолжалось до того момента, как на лицо русалке брызнули теплые капли крови. Рычащая, пытающаяся задушить свою жертву волшебница всхлипнула и упала на бок. Хмурая, измученная Аллегра бросила на землю горящую, тяжелую ветку, испачканную чужой кровью. Сильный удар, сломавший рыжей колдунье шею, стоил ей последних сил, и Блэк упала на четвереньки. Ундина сбросила с себя труп, но уползти больше не пыталась. Она с изумлением смотрела на девушку с темными, мокрыми от пота волосами и перепачканными углем ладонями. А ведьма опустила голову глубоко вниз, пытаясь хоть немного прийти в себя. Послышался странный неприятный хруст и звук лопнувшей струны. Не успела Аллегра поднять лицо, как к ней подкатилась оторванная голова рыжей ведьмы; Блэк отпрянула. (Sound: Игорь Корнелюк – Шабаш (Мастер и Маргарита OST)) Ундина смотрела на нее мутными зелеными глазами, в которых плясали черти и пламя; перебирая красными от крови руками, утопленница проползла мимо колдуньи, замерла на секунду, еще внимательнее присмотревшись к ней, а затем торопливо направилась назад в чащу, к звавшим ее товаркам. Аллегра осталась стоять на коленях, не спуская глаз с головы. Тишину рассек тихий, мелодичный голос – запела русалка. Еще одна. И еще одна. С десяток голосов наполнили чащу приятной, грустной мелодией. Застрекотали лесные духи, загудели лешие. Со звуком похожим на гул сквозняка в трубах разнеслись голоса водяных. Какофония звуков нарастала, погружая каменную поляну и узкий пролесок на горном уступе в магический транс. Темные существа окружили Блэк; часть из них издавала страшные, угрожающие, мелодичные звуки, сливающиеся в общий хор, часть молчала, часть скалилась и облизывала провалы ртов. Заржали фестралы, выстроившиеся по обе стороны от костра. Ведьма поднялась на ноги, сверху-вниз оглядывая окруживших ее лесных тварей, одинаково готовых отступить и наброситься на нее. Испуг сошел с лица Аллегры, оставив едва заметный отпечаток обреченности в ее чертах; она снова поджала губы и смотрела только прямо перед собой. Лицо подростка было ужасно из-за этой страшной решимости. Гарри приблизился к девушке, вглядываясь, не веря. По ее щекам прокатились две крупные, прозрачные слезы, и это было последней слабостью, что она себе позволила. Аллегра сжала рыжие кудри убитой колдуньи, подняла оторванную голову и, не глядя под ноги, направилась к костру, настолько быстро, насколько позволяли ей околевшие, онемевшие стопы. Лешие, кикиморы, горные гномы, пикси, леприконы, ундины – все, кто оказывался на ее пути, отскакивали в сторону; образуя что-то похожее на коридор почетного караула. Блэк подошла к костру и бросила голову в бушующие языки пламени. Поттер, шаг за шагом следовавший за ведьмой, заметил, как она дрожала. Это была не судорога страха и не нервная дрожь; колдунья была вся покрыта гусиной кожей, и, даже стоя у горячего костра, жаркий дух которого согревал всю поляну, девушке было холодно. Несколько секунд она с не читаемым выражением следила за тем, как вспыхнули яркие рыжие кудри, и чернела бледная кожа, а потом… Вспышка. Ведьма отшатнулась от костра и, не удержав равновесие, упала на спину, больно ударившись затылком. Гарри оказался более проворным и остался на ногах, хотя от огня тоже отпрыгнул. Костер взорвался языками темного пламени, подобно гигантскому бутону черного тюльпана, взмывшему вверх. Эта страшная метаморфоза длилась от силы пару секунд, а когда огонь несколько утих, на месте обуглившейся головы лежала костяная чаша для питья с серебряной ножкой. Блэк подскочила и нырнула в костер, выхватывая чашу. С криком и шипением она уронила ее на камень у своих ног, прижимая к животу обожжённую ладонь. Костер разгорался все сильнее; колдунья бросила тревожный взгляд на племенную темноволосую ведьму, сидящую на помосте – та почти задохнулась от едкого дыма. Сквозь боль, слезы и стоны Аллегра зубами разорвала юбку сарафана, обмотала лоскут вокруг раскаленной серебряной ножки чаши и взяла ее здоровой рукой. Ткань почти не спасала от жара, Блэк кривилась и жмурилась. Последний раз глубоко вздохнув, она шагнула в костер. Поттер с удивлением и страхом следил за ведьмой, карабкающейся по горящим веткам и бревнам вверх к помосту. Приглядевшись, мужчина осознал, что юная Блэк окружила себя защитными чарами, и только поэтому волосы ее лишь дымились и тлели, как сырая солома, а не вспыхнули сразу, стоило ей оказаться в огне. Силы девушки были на исходе, а от того и щит не спасал: плечи и предплечья краснели, местами начали наливаться волдыри; стопы почернели, к ним приставали еще пылающие угли. Ноги прекрасно видные в разорванной юбке покрылись глубокими царапинами и такими же как на руках волдырями от ожогов. Лицо, скрытое тяжелой копной волос, пострадало меньше всего, хотя на правом виске кожа превратилась в коричневую корку. Наконец, она уперлась локтями в помост и с тяжелым, сиплым криком забралась на него. На коленях, оставляя после себя грязный след из крови, лимфы и сажи, Блэк подползла к привязанной ведьме. Та едва дышала. Аллегра откинула ее голову, открыв красную от жара шею и впилась в нее зубами. Гарри, следовавший за колдуньей даже сквозь костер, прижал ладонь к губам и тяжело сглотнул. Блэк выплюнула прямо в огонь лоскут кожи и вырванного хряща, и снова вцепилась ведьме в горло. Несчастная так и не пришла в себя; хотя Поттер решил было, что это к лучшему. Кровь слабой струей брызнула из горла, Аллегра наклонила девушку к помосту и подставила чашу, до половины наполняя ее. Языки пламени уже облизывали ведьме пятки, когда она отпустила голову своей жертвы и, стоя на коленях, выпила ее кровь. Пять тяжелых, давящихся глотков. Струйки, по обеим щекам и подбородку стекающие на грудь и живот. Чаша глухо брякнула о деревянный тлеющий помост. Аллегра задрала голову, глядя на пронзительно синее, почти черное небо без единой звезды. Она еще несколько раз тяжело сглотнула, словно боролась с тошнотой, и только после этого тихо произнесла: - Mortem etiam Deos tangit.** Блэк закашлялась от едкого дыма и совсем тихо что-то прошептала: что - Поттер не разобрал из-за треска костра. Пламя продолжало гореть, все больше и больше захватывая помост. Магия ведьмы совсем иссякла и не спасала хозяйку от жара и удушливого дыма. Гарри оглянулся на тех нескольких магов, стоявших у самого края уступа, ожидая от них помощи. Лесные создания уже не пели: они визжали, орали, хрипели и каркали, предвкушая Нечто. Но звуки исчезли. Каждую клеточку волшебника, каждый микрон сознания и частичку души пронзил такой холод, что он рухнул на колени рядом с корчившейся в такой же муке Блэк. Холод причинял боль; сковывал и замораживал. Вместе с ним по разуму разлился ужас и неспособность осознать что-то настолько кошмарное, что не укладывалось ни в голове, ни в сердце. Поттер вновь ощутил все эмоции Аллегры, глядящей куда-то в пламя, огромными, выпученными от страха глазами. Продолжая коченеть от ужаса, ведьма встала на израненные, обожженные ноги и поклонилась. Выпрямившись, она сделала шаг назад, словно отходя от кого-то, но наступила на ногу мертвой ведьмы и даже не вздрогнула – залитое кровью тело девушки не вызвало более ни капли страха и отторжения. Блэк смотрела прямо в пылающую бездну, и Гарри только сейчас – немного отойдя от очередного эмоционального шока – заметил, что огонь взвился настолько высоко, что языки пламени смыкались над ними. Они оказались в ловушке огненного цветка. - Я не прошу ни власти, ни счастья, ни бессмертия. Только дай мне сил, дай мне знаний понять собственную магию. Научи справляться с самой собой. О большем я просить не смею. Холод постепенно отступал, хотя страх все тем же ледяным кольцом сковывал сердце. Аллегра вскрикнула и вцепилась пальцами в левое плечо, оборачиваясь и силясь разглядеть собственную спину. По позвоночнику потекла холодная, по сравнению с жаром пламени, кровь. Блэк с трудом нащупала надрез под левой лопаткой. И страшно рассмеялась, вновь глядя в пустоту, но не находя в бушующем золотом огне фигуру могущественного божества. Огонь затухал, трещали подпорки, держащие помост. Аллегра взглянула на левую руку на ладонь, изуродованную ожогом. И небрежно взмахнула кистью. Пламя обратилось в дым. Блэк растянулась на обугленном помосте, не в силах больше двигаться и только краем сознания замечала происходящее дальше. Лесные твари с торжествующими воплями бросились на стоящих в стороне магов. Вгрызаясь в их шеи, ноги, животы, они рвали вопящих свидетелей шабаша на куски; других сбрасывали с обрыва и сами торопливо спускались вниз, полакомится. Темные создания пировали, празднуя рождение черной ведьмы, и убивали тех, кто мог причинить ей вред, пока черная магия еще не укоренилась в ее душе! Лишь один из семерых волшебников остался нетронут кровожадными существами – тот, кто привел новую любимицу смерти на шабаш. Торопливо обходя их, вырывая мантию из скрюченных пальцев бьющихся в агонии волшебников, молящих о помощи, он почти бежал к костру. Поттер следил с самого помоста, как мужчина торопливо ступил на пепелище, как снял с качающегося строения Блэк и аккуратно положил ее на камень. Сорвав мантию, Люциус Малфой укутал крестницу и насколько возможно аккуратно поднял на руки. Он уверенно шагал к пролеску, к ведущей к особняку тропинке. Девушка едва дышала; слепо нашарив руку Малфоя, она впилась в нее с такой силой, что у мага хрустнула кость. - Я с тобой. Аллегра, мы уходим домой. Я с тобой, девочка. С тобой. Колдунья потеряла сознание. Воспоминание оборвалось.