Горечь

Гарри и Полумна уютно устроились на диване, в гостиной школьных апартаментов Поттера, когда камин окрасился зеленым, и оттуда донесся только тоненький голос. Получив разрешение появится, в огне показалась сморщенная мордашка домовика, просящего господина волшебника следовать за ним в поместье Малфой. Лавгуд, не проявившая ни досады, ни грусти, смело стянула с Гарри плед и, завернувшись в него по самый подбородок, стала читать книгу, удерживая ее в воздухе заклинанием. Сам маг воздержался от ворчания, хотя посещать опечаленную чету ему совершенно не хотелось. Но данное слово – это всегда данное слово, не важно: устал, болен, расстроен, встревожен. Обещал помочь в любое время - делай. Примерно так рассуждал мужчина, шагая в зеленые языки пламени и ловя воздушный поцелуй похожей на плюшевую мумию Полумны. Гарри вышел из камина в библиотеке поместья Малфой, чтобы сразу попасться в крепкие и ловкие руки Невилла. Лонгботом несколько раз несильно встряхнул Поттера, скорее по рассеянности и из-за шаливших нервов, чем специально и не переставал лопотать: - Поговори с ним; он молчит... Он молчит и не разговаривает ни со мной, ни с Нарциссой, - волшебник потащил друга в кабинет. Впихнув Поттера в освещенную камином комнату, Невилл плотно и не слышно закрыл дверь. В коридоре сразу стал слышен громкий шепот леди Малфой и быстрые, удаляющиеся шаги самого Лонгботома. - Драко? - негромко позвал Гарри, оглядывая кабинет. Из-за кресла, повернутого к камину показалась рука, указывающая на соседнее кресло. - Тяжелая артиллерия подоспела, - глухо пробормотал маг, подливая себе скотча в стакан. - И мне плесни, - устраиваясь в кресле, приказал Поттер. Волшебник подозрительно оглядел пришельца, но пододвинул второй стакан и щедро налил в него янтарной жидкости. - Значит, они решили, что мне больше не нужен психиатр, но необходим собутыльник. Гарри хмыкнул, залпом опрокинул скотч и протянул стакан для новой порции. - Лучшей кандидатуры, чем я, тебе все равно не найти. Драко негромко засмеялся, протягивая уже полный до краев стакан. - Будем молча пить, пока я не отрублюсь? - Возможно и так, а возможно... - Знаешь, Поттер.... Гаааааарри, - Малфой сполз с кресла на ковер и теперь, запрокинув голову на мягкое сидение, смотрел на красные блики пламени на белоснежном потолке. - Ты знаааешь, что я хочу поговорить. - Так говори, - Поттер обладал знатной способностью пить и не напиваться. - А ты будешь молчать? Как верный, преданный друг? - Угу, - делая глоток, прогундосил мужчина. - И завтра будешь молчать? - Если завтра ты не будешь пить. - Справедливо, - кивнул Малфой и выплеснул остатки скотча в огонь. Гарри понял, что Драко не пьян. Его не качало, не мутило; скотч растворялся в горькой памяти волшебника, не добираясь до разума. Малфой смотрел в огонь, его осунувшееся, почерневшее от тоски лицо было хмуро и сосредоточено. - Они были на похоронах отца, - наконец, просипел маг, усмехаясь. - Драко, это невозможно. - Я себе это же сказал тогда и забыл. Но... Она была жива; они приходили. Похороны Люциуса Малфоя проходили в поместье на фамильном кладбище. Холодный, очень холодный октябрь. Ослепительно голубое небо, звенящий в воздухе мороз и звуки реквиема, когда гроб вишневого дерева опускали в могилу. Драко поддерживал Нарциссу, глядящую и на надгробия, и на зияющую яму могилы, и на гостей одинаково бессмысленным, ищущим взглядом. Невилл с другой стороны так же крепко держал локоть вдовы, не давая ей привалиться к кому-нибудь из них - леди Малфой должна стоять прямо, гордо выпрямившись, глядя в лицо страшной утрате. Когда последний ком земли упал, и могильщики стали устанавливать памятник, холодная тишина нарушилась хрустом инея и тихим шепотком; "гости", те, кто пришел проводить старшего Малфоя в последний путь, расходились, направлялись к особняку, чтобы выпить пунша и исчезнуть в пламени камина. Невилл уводил Нарциссу, позволяя Драко хоть ненадолго остаться наедине со своим горем, не заботясь о состоянии матери. Несколько ледяных капель упало на землю. Еще пара капель. И стена ливня обрушилась на земли поместья, подгоняя гостей, омывая новый мраморный крест и высеченное в камне имя его отца. Малфой поднял лицо к небу и задрал воротник. Свинец облаков скрылся за плотной черной тканью, по которой остервенело колотил октябрьский ливень. Маг скользнул глазами по куполу зонта, по костяной ручке, худой, затянутой в лайковую перчатку кисти, по черному, теплому пальто, пока не столкнулся взглядом с мужчиной, сжимающим большой зонт в одной руке и белую, без перчаток руку ведьмы в другой. У мужчины были темные-карие глаза, в которых плескалась еще свежая грусть, обида и печальное понимание безысходности. Уголки губ его были низко опущены, щеки, как у старого бульдога, обвисли и покрылись сетью глубоких морщин. Старая шея оказалась спрятана за черным шарфом. Но держался он очень прямо, твердо; руки не дрожали, чего нельзя было сказать о его спутнице. Ее седые волосы были просто заколоты под черной траурной шляпкой, а вуаль оказалась такой густой, что Драко не смог разобрать даже цвет глаз. Она нервно облизывала губы, по щекам ее бежали похожие на дождевые капли слезы; они стекали на шею, собирались на подбородке, впитывались в воротник траурного платья. Мужчина отпустил кисть трясущейся в беззвучных рыданиях женщины и положил руку Драко на плечо, сжимая сильно и по-отечески крепко. А потом притянул к себе, так что Малфой уткнулся носом в чуть влажное пальто. Слезы брызнули из глаз молодого мага, когда он, вцепившись в лацканы чужого пальто, рыдал, громко всхлипывая и подвывая. Он смутно припоминал человека, на груди у которого сейчас выплакивал свое бездонное горе, знал, что видел его при отце, в их доме, но не мог вспомнить имени. Это не казалось важным тогда, ведь не узнанный им друг позволял разделить эту жгущую сердце утрату. Пара скупых слез скатилась по щекам незнакомца. Малфой почувствовал, как со спины его обняли холодные, слабые руки колдуньи. Они простояли так кажется немного, и когда ливень перестал оглушать ударами капель о землю и надгробия, мужчина и женщина выпустили мага из своих объятий. - В своем горе вы одиноки, лорд Малфой, - голос волшебника был знаком. - Но не поддавайтесь ему; ваш отец достоин памяти, а не слез. Драко пожал руку мужчины; к нему возвращались силы. - Берегите леди Малфой, - добавил неизвестный, вновь беря под руку свою безмолвную спутницу. - Вы - ее утешение. - Благодарю, сэр, - глухим от пролитых слез голосом ответил молодой мужчина. Женщина положила ладони на плечи волшебника; сквозь драп пальто Драко чувствовал их, словно ледяные осколки. - Будь сильным, мой милый, - прошептала она, невидимая за густой вуалью. - Смерть надолго теперь оставила твой дом. - Я вернулся в особняк, оставив их у могилы. Не было у меня сил узнавать, кто были те единственные, кроме Невилла, кто поддержал меня. Я не мог вспомнить лица; знал, что оба были довольно старые, знал, что видел их раньше. Но так и не вспомнил. - Думаешь, это были личины? - Северус скрыл от моих глаз их лица; но Аллегру... Я бы узнал ее сквозь любую магию; и она спряталась за вуалью. Я должен был их узнать. - Сложно узнать тех, кто не желал быть узнанным. Драко молчал. - Знаешь, она оставила мне шкатулку с некоторыми воспоминаниями, - Малфой навострил уши. – Если хочешь – я могу отдать ее тебе. - Какие там воспоминания? Гарри перечислил все те сцены, что видел в думосбросе. Его друг только покачал головой, тонко улыбаясь. - Я все их знаю, - он хмыкнул. – Но не думал, что тебе она покажет шабаш. - Знаешь? - Если ты помнишь, Аллегра и мне оставила шкатулку. - Зачем? Маг вскинул брови с нелепым удивлением, глядя на Поттера. - Что зачем? - Зачем она тебе ее дала? Я – сам просил об этом, еще в осажденной школе. - Она, - Малфой снова улыбнулся. – Она показала, что было после битвы при Хогвартсе, после того, как… мы решили, что они умерли. Поттер выпил еще полстакана скотча. - А что было? - М? - После Хогвартса. Что с ними стало? - Тебе показать или рассказать? - А ты можешь показать? - Я волен делать с этими воспоминаниями, что хочу. - Тогда покажи. Маги поднялись с ковра и направились к стеллажам, где на одной из полок стоял бронзовый думосброс. Малфой велел домовику принести шкатулку из его покоев и, когда эльф появился вновь, открыл крышку, демонстрируя любопытному Гарри синее бархатное нутро и поблескивающие в огне камина флаконы с воспоминаниями. Поразмыслив немного, Драко взял третий от левого края и откупорил. - Может начнем с начала? Бывший слизеринец хитро усмехнулся. - Я не могу показать тебе все. Некоторые должны принадлежать лишь мне, некоторые семье Блэк, а некоторые можно показать и тебе. Гарри фыркнул, облокачиваясь на стул. - Номинально, я – Блэк. - Номинально, я – глава твоего рода. Так что – без споров, - Драко откровенно веселился над тем, какой поворот принял разговор. - Повинуюсь, милорд, - маг опустил голову так низко, что подбородок коснулся груди. Малфой как-то по-мальчишески прыснул.