Горечь

Гарри огляделся вокруг. За его спиной шумел красный мраморный фонтан, пускающий в горячий, июльский воздух освежающую, но соленую воду. Под ногами скрипели полупрозрачные камешки, устлавшие дорожку для прогулок; по правую руку высились громады гор, по левую шелестела шеренга ивовых деревьев, скрывающих за длинными серебристыми косами вишневый сад. Прямо перед магом возвышался Блэк Холл; каменная громада словно вросла в отвесную скалу, взмывавшую вверх за особняком. Большая часть окон была открыта нараспашку, шторы лениво колыхались на теплом ветру. Воздух – горячий, но приятный – сочетал в себе запах моря, хвои, пионов, сладкой черешни и сухой земли. Поттер прошелся вперед по дорожке к небольшому, словно детскому, лабиринту из кустарника. По нему неторопливо и несколько вальяжно прогуливались Снейп и Люциус Малфой. Зельевар держал в руках черный пиджак, белая рубашка была расстегнута у ворота, рукава закатаны, а на спине она липла к вспотевшей спине. Когда мужчины подошли к выходу, то оба остановились: Люциус обувался – по траве в лабиринте он ходил босиком. Его белоснежные волосы, пусть и были связаны кожаным шнурком в хвост, но все же выбились и липли к блестящему лбу. Хотя, в отличие от Снейпа, Малфой явно не так сильно страдал от жары – на нем были льняные брюки и белая, свободная рубаха без пуговиц. Рукава он так же закатал. Пока маг возился с обувью, Гарри еще раз осмотрелся. Солнце сияло на самом пике, выжигая сочную зелень газонов и подстриженных деревьев, белые беседки и скамейки вот-вот должны были начать плавится, как сахарные. Лето, теплая земля и тишина – птицы прятались в прохладе хвойного бора от полуденной жары – Блэк Холл казался уютным и даже домашним. В этот момент Поттеру особняк не казался слишком большим или слишком вычурным – нет. Это был дом; настоящий, пропитанный тем незримым, что отличает домашний очаг от обычного здания. - И все же дождись ее, - негромко пыхтя, заговорил Малфой. – Поднимись в библиотеку, там куда приятнее, чем на этом пекле, - маг выпрямился и стер с виска катившуюся капельку пота. - Домовик передал, что это займет пару минут; к чему заставлять ее бегать по дому. Я останусь здесь; жара – не худшая погода для Шотландии. Люциус усмехнулся. - Поместье Принц куда притягательнее для отдыха в этом плане, нежели наши северные, да? Юг Франции прекрасен в любое время года. Снейп тонко усмехнулся и пожал протянутую ладонь. - Мы ждем тебя завтра, Северус. - А я не обещаю прийти. Пожалуй, достаточным будет увидеть Аллегру сегодня. - И тем не менее – ждем. Мужчины крепко стиснули ладони друг друга и разошлись: Малфой по направлению к конюшням, Снейп же направился по боковой дорожке к скамейке, стоящей в тени ив. Со стороны особняка раздался звук звякнувшего стекла – кто-то резко открыл дверь веранды, глухой стук каблуков о мрамор пола и лестницы. Мужчина остановился на полпути к тени, глядя на центральную аллею, пересекающуюся с той, где стоял он. Захрустели камешки, и, наконец, у фонтана появилась фигура девушки. Снейп остался неподвижен, но Гарри шагнул ближе – разглядывая Блэк такой, какой не знал при жизни. Образ ее был подобен тому, что он видел в первом воспоминании: на балу по случаю возвращения ведьмы домой. Стройная, гибкая фигура: небольшая грудь, узкие бедра и плечи, аккуратные, подвижные руки и пальцы, сжимающие белое кружево облегающего, летнего платья. Аллегра смотрела на противоположную аллею, силясь найти кого-то, и пока и Поттер, и Снейп видели лишь темные, отливавшие золотом на солнце волосы, в которые были вплетены небесно-голубые незабудки. Блэк шумно сопела – похоже она пробежала довольно много; ведьма чуть ссутулилась и наклонилась вперед, пытаясь отдышаться. (Sound: Dirk Brosse–The Funeral ( Конец парада, 2012) ) Она повернула голову в другую сторону и наткнулась взглядом на Снейпа. Радостная улыбка растянула ее розовые губы, глаза распахнулись шире, а дыхание само собой выровнялось. Гарри любовался ей, а за его спиной стоял пораженный увиденным зельевар. Широкий венок из голубых соцветий был вплетен в тяжелые, тугие кольца волос девушки, в ушах сияли яркие топазы - Северус! – она торопливо подобрала длинную юбку и поспешила к застывшему магу. Поттер чувствовал то, что чувствует Снейп. Поражен. Волшебник был поражен – последний раз он видел Аллегру, когда ей только-только минуло 12, перед отъездом в пансионат в Италии. Тогда это была невысокая, нескладная девчушка, с каштановыми волосами, карими, похожими на горячий мед, глазами и острыми, как у матери, скулами. И если бы мужчина не стоял сейчас в Блэк Холле, а увидел бы ее в Хогвартсе или Лондоне, то никогда бы не признал в ней юную леди Блэк. Блэк, как правило, обладали приятной внешностью. Не важно, о ком шла речь: о Финеасе, которого Снейп видел лишь на портрете, о сварливой Вальбурге, ненавистном Сириусе, трогательной Андромеде или холодной Нарциссе – все они обладали тем странным, необузданным, как и их магия, обаянием; надменность придавала их чертам блеск превосходства над другими. И пусть сейчас Аллегра была похожа на всех трех сестер Блэк сразу – в ней не было ни капли этой семейной притягательности. Свежесть, радость, смущение… Молодость. Она была лилией среди орхидей. - Как я рада тебя увидеть! – девушка остановилась прямо перед зельеваром и без стеснения сжала его кисть в своих ладонях. – Спасибо, что дождался. С этим простым, безыскусным прикосновением с зельевара спало странное оцепенение. - В этом доме ваше желание – закон, леди Блэк, - он склонился и поцеловал кисть девушки. Она засмеялась. - О, оставь учтивость для чужих, - ведьма чуть растерялась от нейтрального тона Снейпа и больше не пыталась взять его за руку. – Нарцисса и я обедаем у пруда, составь нам компанию. - К сожалению, я уже распланировал день. И отменять встречи будет несколько… невежливо. - Понимаю, - улыбка девушки стала скованной, она спрятала руки за спиной. – Что ж, главное, что я увидела тебя. Наконец. Мужчина признательно кивнул. - Завтра… Ты же придешь на прием завтра? - Я получил приглашение, - неопределённо ответил он. - Приходи! Я так давно не была дома… Пожалуйста, Северус. Я прошу тебя, я… сама, без всякой карточки и приглашения, сама зову тебя. Приходи! Снейп внимательно следил за ней; за теперь стальными, как у его друга и крестника, глазами, за нервными, то растягивающимися в улыбке, то смущенно поджатыми губами, за пальцами, крутящими перстень наследницы. - Как я уже сказал, ваше желание – закон. Лицо ее засияло от радости; и будь зельевар чуть теплее, чуть дружелюбнее в разговоре – Аллегра давно бы обняла его. Колдунья неловко отступила. - Я задерживаю тебя, да? - Совсем немного. - Ну.. что ж… тогда… до завтра?. - Миледи, - он поклонился и торопливо зашагал к фонтану, от которого мог бы аппарировать в Эдинбург. Блэк поджала губы и тоскливо поплелась назад к пруду, заметив эту поспешность. А Гарри широко и весело улыбался – ведь Снейп не уходил. Он сбегал. Сбегал, предчувствуя, что встреча эта стала для него роковой. Предчувствуя, что завтра – не сможет противится сам себе. Поттер догадался, что прием, о котором говорили и Люциус, и Аллегра – тот самый, что он видел в воспоминаниях из своей шкатулки. А потому – глядя на взволнованного Снейпа и на расстроенную его холодностью Блэк – маг откровенно веселился: завтра для них все будет по-другому. Завтра все преобразит. Воспоминание таяло. Несколько секунд тишины, а потом все нарастающий и нарастающий гул. Окружающая Поттера картинка стала проясняться – и на несколько секунд он подумал, что попал на этот самый прием - но чем яснее проявлялись предметы и люди вокруг, тем быстрее таяла его уверенность. Прием, устроенный Нарциссой по случаю возвращения крестницы в Шотландию, показался прижимистым и слабым, по сравнению с великолепием, которым искрилось поместье в день ее рождения. Тысячи свечей горели под потолком, в канделябрах, на столиках и напольных подсвечниках. Яркий, магический огонь освещал каждый уголок совершенного особняка. Волшебные сферы скользили по саду, создавая очаровательную атмосферу покоя и тайны. Блэк Холл сиял; он горел и переливался. Из открытых окон слышались переливы арфы и скрипки, тихие, скользящие только на грани слуха, а от того не раздражающие. Эльфы, одетые в парадные ливреи, чинным караулом встречали гостей. Северус, обычно не придававший значения праздничным убранствам особняков - слишком часто он видел украшенный к торжествам Хогвартс - на этот раз остановился окинуть взглядом плоды стараний Аллегры и леди Малфой. Орхидеи в вазах, гости, мерным потоком поднимающиеся по парадной лестнице к гостеприимно распахнутым дверям. Уже из парка видна была огромная, опущенная специально по этому случаю драгоценная люстра гоблинской работы, при создании которой потерял пальцы не один мастер. Сапфиры и черные бриллианты ярко сияли в огне свечей, заставляя даже самого искушенного фарисея пораженно распахнуть глаза и задержать дыхание от восторга. Сияло витражное стекло и выбитый на нем герб и девиз семьи Блэк. Нарцисса и Люциус встречали гостей на правах названных родителей и крестных именинницы. Сама Аллегра должна была появится только к началу бала и, пока гости кружились в вальсе, принимать подарки от почетных гостей. Малфои улыбались вежливо и склоняли головы перед особо знатными магами, бывшими им ровней. Нарцисса взмахом тонкой кисти указывала на столы для подарков, куда менее привилегированные волшебники могли поместить свои дары виновнице торжества. Да, Блэк Холл дышал жизнью, такой же напыщенный, неприступный, опасный, но вместе с тем великолепный и притягательный, как и семья, обитавшая в нем не одну сотню лет. Горели окна библиотеки, малых гостиных и бильярдных - перед гостями были открыты все двери внушительного особняка, кроме третьего этажа, занятого будуарами, спальнями и личными ванными комнатами хозяев поместья. Эльфы неслышно сновали между гостей, предлагая шампанское с плавающими в нем виноградинками и фрукты, фигурно нарезанные и представляющие собой пик кулинарного мастерства местных поваров. Оставленные на периллах, скамьях и даже ступенях бокалы исчезали волшебным образом, словно лишние детали, портящие чистоту и убранство праздника. Северус поднялся наверх; полы угольной мантии сливались с черными ступенями. Каблуки лакированных, парадных ботинок стучали по камню; подхваченная трость мерно раскачивалась, пока зельевар стягивал перчатки. Чуть медленнее, даже вальяжно, рядом с им поднимались министры, послы, дипломаты, аристократия, ученые и знать. Мужчины в кремовых, лайковых перчатках: натянутых и зажатых между пальцами; черных дорогих мантиях, украшенных драгоценными цепочками, орденами или подвесками с гербом семьи. В белых и светло голубых шарфах, сняв которые, они демонстрировали безукоризненно белые, накрахмаленные рубашки. Пожилые маги опирались на трости и держали в руках цилиндры; мантии их были заранее расстегнуты и виднелись разноцветные жилеты и короткие края фраков. Все они держали под руки колдуний, молодых и старых, но одинаково гордых и сияющих. Женщины были разодеты - фасоны платьев менялись, как в калейдоскопе, но все были украшены разной длины бальными шлейфами, драгоценными камнями. В волосах более чем половины дам сияли тиары и диадемы; глаза слепило от искр, мерцающих в серьгах, кольцах и прочих украшениях, вынутых из сафьяновых шкатулок и начищенных именно к этому событию. Женщины поправляли на плечах палантины и подтягивали к локтям шелковые перчатки - неизменный атрибут настоящего бала. Сотни гостей, за глаза называвших Блэк проклятым семейство, а глубоко внутри уверенных, что семьи, связанной с темной и даже черной магией теснее в Британии нет, как один забывали свои опасения и теперь восхищенно, пораженно ахали, глядя на открывшееся им великолепие. Снейп подошел к чете Малфой; Люциус крепко пожал его руку. Волшебник светился, как начищенный галлеон - вновь он был причастен к тому, что всей светской Британии утирали нос. Нарцисса, скромно улыбавшаяся, внимательно посмотрела на зельевара и, поймав одобрение в его взгляде, смело вздернула подбородок - быть может, она и носила титул леди Малфой, но гордость за собственную семью переполняла ее вместе с фамильной магией, сегодня делавшей колдунью столь же прекрасной, как и годы назад, когда она сама покинула стены Блэк Холла. Маг шагнул в холл особняка. На горизонте уже загорелся закат: яркий, красный, какой бывает только на берегах Шотландии. Алые лучи пронизывали витраж герба, преображая белоснежный череп и глаза воронов в светящиеся, красные осколки. Белая, мозаичная лента с девизом семьи светилась багрянцем. Снейп усмехнулся: Toujours Pur. Пренебрегая чужим мнением, презирая тех, кто слабее, и уничтожая тех, кто сильнее; забывая о морали и законе, оберегая лишь семью: Блэк остается Блэк, сохраняя чистоту своей крови и нрав, продиктованный древним кодексом. Незыблемые, постоянные, жестокие. Мужчина поднялся на второй этаж, большую часть которого занимала королевская бальная зала. Пять канделябров горели тысячей свечей, зеркала отражали сотни гостей, делая и без того огромную комнату просто бесконечной. Букеты цветов, столы с закусками, спрятанный на внутреннем балконе оркестр, банкетки и кресла - все для высшего света Великобритании. Закат разгорался; те из гостей, что гуляли по саду и оранжереям, возвращались в манящие комнаты к теплому свету, гомону гостей и вкусным закускам. Оркестр играл легкие польки, и несколько молодых пар уже танцевали в центре зала с веселым задором и понятной только юности искренностью. Снейп разговаривал с несколькими профессорами и гебрологами из Ирландии; Нарцисса переходила от одних к другим, с легкостью присущей только опытной светской львице предлагая тему и тасуя собеседников друг с другом. Она не давала мужчинам скучать, Люциус не давал дамам забыть, что они красивы и обязаны сегодня соревноваться друг с другом за титул прекрасного бриллианта бала. Свет боковых канделябров погас, потухли подсвечники. Люстры освещали комнату, но, по сравнению с прошлой яркостью, казалось, что зала погрузилась в полутьму. Снейп усмехнулся про себя: урок леди Малфой - как создать очаровательную загадочность, но осветить каждую деталь. Чуть рассеянные от потухшего света маги закрутили головами; раздался хлопок, еще один и, наконец, комнату наполнил гром аплодисментов. Нарцисса и Люциус встали рядом; Малфой невесомо приобнял жену. Ведьма незаметно сжала лежащую на талии ладонь, бросила на него довольный взгляд любимой женщины и перевела взгляд на гостей. Волшебник последний раз посмотрел на свою супругу, пряча в глазах удивление - как же ей удается столько лет спустя очаровывать его так же легко, как в Хогвартсе, когда он был всего лишь избалованным мальчишкой, а она - первой красавицей школы. От одного из выходов в сад раздался шепоток, толпа гостей расступалась. Отчетливо были слышны «ахи» и удивленные восклицания. Большинство еще не видело именинницу: она медленно шла из сада к невысокой площадке (на которой можно было устроить домашний спектакль) чтобы поприветствовать гостей. Иссиня-черные волосы медовым блеском переливались в сиянии свечей, домовики уложили каждый непослушный локон, собрав их в высокую корону, но позволяя струиться на плечи и спину сложным каскадом. Блестели капли бриллиантовых шпилек - мелкие, чистые, словно капли росы, застывшие в ее волосах. Аллегра была одета в черное, сложного покроя платье; юбка, на вид тяжелая, словно посаженная на кринолин, элегантно покачивалась, вторя движению ее бедер. Ткань была матовая, кружевная, лишенная сверкающих украшений или вышивки. Снейп улыбнулся - ее талия сводила с ума: гибкая, неправдоподобно тонкая. И только ему принадлежала привилегия знать, как она может прогибаться, как сильно напрягается ее прямая, как у пианистки, спина, отвечая на ласки. Он продолжал улыбаться, зная, что красота Блэк сегодня принадлежит ему одному. Колдунья поднялась, обернулась, раскинула руки и поклонилась. Маги и волшебницы аплодировали, но большинство хлопало в ладони автоматически. Забыв о приличиях, женщины стояли с открытыми ртами, мужчины изумленно таращились на молодую леди Блэк. Северус замер. Он отдавал себе отчет в том, что она красива. Много красивее большинства волшебниц. Однако больше его пленяла сама сущность; странная, невесомая, но ощутимая; как аромат духов. Внешность ее терялась в женственности и обольстительности. Но сегодня! Нет. Невозможно!!! Зельевар не видел в стоящей на лестничной площадке свою возлюбленную. Только ослепляющую, совершенную, ранящую взгляд Красоту. Аллегра улыбнулась гостям, вежливо захлопав в ладоши в ответ на их приветствие. Она знала. Она лучше их всех знала и понимала, какое впечатление производит. Блэк пугала, она уничтожала своим совершенством. Взрослая хищная чувственность проявилась в нежных чертах, делая ее желанной. Не искры, а огонь, огонь черной магии горел в серых, ледяных глазах. Вся фигура ее словно приобрела завершенность; Блэк чувствовала себя совершенной и была таковой. Поттер, следящий за всем этим, наблюдающий за происходящим словно глазами Снейпа, нервно сглотнул. Сердце его бешено стучало, истома сводила нутро и превращала колени в желе. Но кроме удивления и восхищения, другое чувство билось в том же сердце, что разрывалось от восторга – страх. Мужчина боялся того, что видел. Гарри сейчас понимал, что природа сама по себе не могла сотворить женщину столь прекрасную - магия, красота Блэк была пропитана магией, все ее существо дышало ей и, казалось, ее источало. Она была сутью этой колдуньи. Черная, неизвестная и способная на такое чудо магия. - Благодарю, - едва хриплым, необычным для нее голосом произнесла ведьма. Протокол требовал от нее посмотреть на всех присутствующих; но Аллегра сосредоточила взгляд только на одном маге. "Смотри, что ты сделал со мной, мой милый зельевар!" - лукавый свет волшебных глаз был подобен леглименции. - Благодарю и приветствую вас в поместье Блэк Холл. Для меня честь принимать в моем доме столь высоких и почтенных гостей. И получать их дорогое внимание. Пусть этот праздник принесет вам столько же удовольствия, сколько вы принесли мне, почтив своим присутствием, - домовой эльф протянул ей поднос с шампанским. - За дорогих гостей! Блэк подняла фужер в воздух, с торжеством превосходства глядя на собравшихся. - За очаровательную хозяйку, - первым отмер Грегори Томас, министр внешней политики. Собравшиеся неровным хором подхватили: "За хозяйку!" С той минуты, что она спустилась назад к гостям, подойти к Аллегре не представлялось возможным. Почтенные маги атаковали юную красавицу, сыпля комплиментами. Матери наперебой представляли ей своих сыновей, дружно позабыв, что сватать следует дочерей, а не великовозрастных юношей. Молодые волшебники, как один, робели под взглядом ее жадных, холодных глаз; они неловко кланялись, мялись и заикались - Блэк подавляла своей магией, делавшей ее столь невообразимо красивой. Пока пары кружились в вальсе, она принимала комплименты, кланялась, пожимала дамам руки и позволяла мужчинам целовать свои. Некоторые из них дрожали, глядя на ведьму, другие заикались, третьи восторженно шептали, забывая выпустить ее пальцы из вспотевших ладошек. Блэк держала лицо, иногда глубоко вдыхая и выдыхая. Снейп усмехнулся. Точно Маргарита, приветствующая нечисть на балу у Сатаны. Люциус подошел к другу, хлопнув по плечу. - Хороша? - Сам знаешь, что хороша, - огрызнулся зельевар, но ладонь Малфоя не скинула. - Бесподобна. - Даже страшно, что эта магия с ней делает, - поджал губы мужчина. Снейп кивнул. Верно; за потрясающим даром Люциус всегда видел причину: темную, отвратительную и опасную суть. Но Северус не хотел думать о черной магии любимой женщины. Он желал быть обманутым и слепым. - Проводить ее к столу? - Нет, - Малфой покачал головой. - Это сделает Крауч, - и поморщился. Зельевар скопировал мину друга - министр лебезил перед Аллегрой подобно сатиру перед нимфой Артемиды. Подарки подарены, комплименты сказаны. Восхищение ... Высказано в словах, жестах, взглядах. Створки нескольких дверей распахнулись; домовые эльфы почтительно поклонились, приглашая магов в столовую к праздничному ужину. Столовая - столь же торжественная, как и бальная зала - сияла золотом окантовок и серебром приборов. Гости рассаживались - к местам их провожали чопорные до смешного домовики. Аллегра уселась в одном конце стола, Люциус, Нарцисса и Северус в другом. Блэк, окруженная министрами и знатью, улыбалась: вежливо, иногда слишком широко и весело, но при ее молодости это скорее придавало очарования манерам, чем характеризовало, как развязную и небрежную даму. Блюда сменяли друг друга; главы семей, высокопоставленные маги и богатые наследники - каждый произнес тост в честь красоты хозяйки и роскошного приема, устроенного ее семьей. Аллегра светилась: никогда не было столько внимания, никогда не было столько восхищенных ею людей вокруг. За весь ужин она единожды посмотрела на Снейпа. Горящая в черных глазах жадность вызвала у нее волну мурашек вдоль спины, и Блэк поспешно отвела взгляд. Зельевар завел тихую беседу с сидящей рядом Нарциссой. Леди Малфой величаво кивала и улыбалась его каламбурам, отдавая должное острому языку и иронии Снейпа. - Удивительно, не находишь? - она быстро стрельнула глазами в сторону Аллегры. - Что именно? - насторожился мужчина. Нарцисса поджала губы и заговорила, пригнувшись к его уху. - Меня пугает то, как она меняется. Мужчина внимательно посмотрел на девушку, сидящую во главе стола, не опасаясь быть неправильно понятым. Все гости смотрели на нее при малейшей возможности. Блэк менялась, это происходило не впервые. Сразу после шабаша Люциус как-то обронил, что крестница теперь вовсе не похожа на Андромеду, как это было раньше, а глаза ее сменили цвет. Но то были изменения в мелочах, в незначительных деталях; а сейчас Аллегра напомнила Северусу вампира; прекрасная, подвижная. И мертвая. Словно жизнь уже не могла никак распоряжаться ее чертами, а смерть, вместо того, чтобы разрушить тело девушки, превратила ее в фарфоровую статуэтку. - Она - словно неживая, - озвучила последнюю мысль зельевара Нарцисса. - Это меня пугает. - Магия не должна ей повредить. - Верно, верно, - полушепотом ответила она. Ужин проходил бурно, с шутками и тостами; гости захмелели от вина. Танцы начались с наступлением темноты. Часть волшебников вышли в освещенный сад, часть осталась за столом, продолжая интересную беседу. Самые молодые разбились на пары и кружились по залу. Аллегра отказывала в танцах и, только когда подошло время быстрого вальса, подошла к Малфою. Люциус поклонился ей и повел в центр зала, оставив жену в паре со Снейпом. Гости остановились, с почтением кланяясь хозяйке праздника и позволяя им провести первый тур в одиночестве. Через несколько минут зал наполнился шуршанием юбок, и скрипом туфель о паркет, и музыкой. Мелодичной, захватывающей в свой плен музыкой. Блэк потянула Малфоя ближе к Снейпу и Нарциссе, нарушая не один круг танцующих. Она развлекалась всю оставшуюся ночь; сверкая улыбкой и голыми плечами, меняя партнеров, не останавливаясь ни на миг. Четыре танца были подарены Снейпу, но ни одного слова не было сказано: ему не хотелось ничего говорить, а она купалась в его дыхании, горела от прикосновений теплых узких ладоней к спине. Над морем забрезжил рассвет, и бал постепенно угасал. Сначала пожилые маги и ведьмы, а за ними и уставшая молодежь степенно, выражая восхищение и благодарность, покидали особняк Блэк Холл. Аллегра едва заметно уставшая, провожала гостей до крыльца, заручаясь их протекцией. Когда последняя пара начала спускаться по ступеням, а ведьма обернулась, чтобы вернуться в залу, по холлу уже торопливо шагала Нарцисса; Люциус медленно спускался по ступеням, придерживая мантии: свою и супруги. - Больше никого не осталось, пора отдыхать, - весело вздохнула леди Малфой. - Выспись, милая. Мы будем ждать тебя к ужину; можешь остаться на ночь - Драко пробудет у нас так мало, а бал плохое место для долгожданных встреч! Он тоскует – вам следует провести хоть немного времени вместе. - Не думаю, Нарси, - ведьма измотанно покачала головой; хоть она и не выглядела уставшей, но глаза ее уже не горели, а улыбка пропала. - Лучше завтра утром; а сегодня приму ванну и буду спать весь день! - Хорошо. Ты прекрасна, милая, - леди Малфой ласково потрепала крестницу по плечу. - Отдыхай, - Люциус улыбнулся девушке. - Ты отлично держалась! Блэк тяжело вздохнула, но удовлетворенно кивнула. Девушка медленно побрела в залу, где эльфы уже колдовали над уборкой, скрывая и исправляя царящий там теперь хаос. Удовлетворенно кивнув Зонни, старой эльфийке, обещавшей обо всем позаботиться, Аллегра заметила на балконе мужскую фигуру и направилась к ней. Снейп стоял, опершись на перила и глядя на разгоравшийся рассвет. Море сверкало у подножья скалы, красные блики играли на листьях и хвое деревьев. Блэк Холл горел. Его ног коснулась пышная юбка, прохладные руки легли на талию, а щека устроилась между лопаток. Маг слегка повернул голову, но увидел только черные кудри на макушке девушки; и сжал ладошки, вцепившиеся в пуговицы жилета у него на животе. - Моргана, как же я устала! - Аллегра хохотнула и отпустила зельевара, встав рядом с ним. Она чуть присела на низкие перила, облокотившись на них левой рукой. Правой колдунья доставала шпильки из волос, пока прическа не распалась. Снейп завороженно следил за каждым ее движением. Тяжелые, словно налитые свинцом, кудри рассыпались по плечам и спине; глубокий черный цвет не переливался в свете солнца, но словно впитывал его. Маг оторвался от согретого этими лучами мрамора и шагнул к девушке. Кончиками пальцев, трепетно, он провел по ее скрытым слоями кружев бедрам, скользнул ладонями вверх по бокам – очерчивая осиную талию и полную высокую грудь. И снова вниз, по бархатистой коже рук, лишенной родинок или веснушек. Мужчина жадно целовал ладони ведьмы, запястья, предплечья. С плеч поцелуи скользнули на шею, Аллегра запрокинула голову, подставляясь под неожиданную ласку. В его голове не было ни единой мысли. Только пульсирующее, обжигающее желание получить эту колдунью; странная, парализующая жажда. Снейп запустил пальцы в черные кудри девушки, осторожно приподнимая голову, одержимо вглядываясь в преобразившиеся черты. Она стала ярче: губы, не тронутые помадой, окрасились цветом зимней рябины, исчезла родинка на виске, кожа приобрела холодный оттенок и даже румянец стал совершенно другим. Блэк томно улыбалась, но улыбка оставалась только на губах – на щеках не появилось ни складочек, ни ямочек; суженные в блаженной неге глаза не портили мельчайшие лучики в уголках. Зельевар купался в ничем не испорченном совершенстве ее лица. Его Аллегра была ожившим грехом, губительным для любого мага. Он трясущимися пальцами коснулся ее прохладной щеки, и ведьма открыла глаза. Серые, стальные и лишенные жизни глаза. Затянутые прозрачной пленкой, чуть мутные: как у стариков, как у покойников. Снейп отступил, отрезвленный этими ничего не выражавшими, мертвыми глазами. Блэк, заметив, как за мгновение изменился в лице мужчина, отвернулась. Зельевар растерянно отошел, стряхивая с себя созданное ее магией наваждение. Аллегра больше не улыбалась. Руки ее утонули в пышных складках юбки. Снейп едва услышал: - Глаза – зеркало души, - и девушка досадливо поджала губы, презирая саму себя. Сердце больно укололо; мужчина торопливо вернулся к расстроенной ведьме и заставил посмотреть на себя. - Аллегра, - она упорно отводила взгляд. – Аллегра, - нервный смешок сорвался с губ мага, и только это заставило ее вновь взглянуть Снейпу в лицо. – Я сам выбрал тебя. Я люблю тебя. И какой бы ни была твоя душа – она мне дороже собственной. Ведьма несмело усмехнулась, но он видел, что слова эти ее успокоили. - Что с тобой происходит? – наконец, спросил зельевар, переплетая свои теплые пальцы с ее холодными, как лед. - Я не знаю, - лукавая улыбка преобразила лицо Блэк. – Я, правда, еще не понимаю. Но… У меня такое ощущение, словно я только просыпаюсь. Я чувствую ее… - Ее? - Магию, - колдунья взглянула на левую кисть, сжала и разжала пальцы с овальными, бежевыми ногтями. – Я… знаю, что она вся моя. Сколько ее. Северус, это… потрясающее чувство. - Аллегра, - Снейп сжал плечи девушки. - Ты самое прекрасное создание из всех что я знаю, - она опустила глаза и улыбнулась. - Но живой человек таковым быть не может! Блэк вздрогнула, как от пощечины. - Ты не контролируешь эту магию, - не отпуская девушку, продолжал он. – Аллегра, ты только что пыталась зачаровать меня. - Нет, я не…. - Я понимаю, это не совсем ты. И это меня пугает. Ты даешь черной магии разрастись, но она тебе не подчиняется. - Мне нужно время, - она покачала головой. – Я…. Я не то, чтобы не сдерживаю ее. Просто, иногда неосознанно желаю чего-то и… не понимаю, что колдую. Эта магия, она подчиняется мне, но ее слишком много. Немного времени, и я… - Почему это проявилось только сейчас? Блэк коснулась его руки на своем плече, и, кажется, только сейчас осознала, насколько теплее ее холодной кожи был мужчина. - Из-за тебя. Снейп сел на перила, притянул девушку к себе, прижав спиной к груди и крепко сцепил пальцы у нее на животе. Близость Блэк так или иначе успокаивала его. - Объясни. - У меня не было причин прибегать к черной магии. Я сама никогда не касалась ее в своем волшебстве, кроме..., - она коснулась виска. - Северус, я тебе уже говорила – про себя, о себе, о своей магии – я знаю все. Я помню все, я осознаю все. Но ты! Ты – самая иррациональная часть моей жизни, - она невесело рассмеялась. – Я не знаю, почему ты меня любишь. Я не понимаю, как я люблю тебя. Это, как раздражитель, для черной ведьмы – я пытаюсь это осознать или хотя бы принять, но не могу. Непонимание – будит мою магию. Снейп нежно поцеловал девушку в шею и прошептал: - Ты никогда этого не поймешь, потому что нет причины, из-за которой я люблю тебя. А потому - учись держать свои чары в узде! Он ушел после Большого Бала, оставив ее отдыхать и отсыпаться после часов, потраченных на чужих людей: на их голоса, руки и мнения. И вернулся к воскресному обеду, на котором присутствовали все члены семьи Малфой, несколько представителей министерств и пышущие надеждой на удачный брак матери юных наследников. Северус вошел в блестящую столовую, поклонившись мужчинам и поцеловав руку одной женщины. Аллегра с присущим ей продуманным легкомыслием посадила Снейпа по правую руку от себя, вынудив помощника министра Фаджа пересесть. - Я не довольна тобой, - рассмеялась она. Гости заговорили тише, прислушиваясь к голосу молодой леди Блэк. - Где твой подарок на мой день рождения? Я сегодня перебрала оставшиеся и..., - она развела руки в стороны, демонстрируя отсутствия какого-либо материального предмета. - Мой подарок стоит в ваших конюшнях, - пряча полуулыбку за бокалом портвейна, ответил мужчина. Аллегра взглянула на него с хитрецой и благосклонно улыбнулась. Не прошло и получаса, как одна из приглашенных дам высказала желание увидеть подарок господина Снейпа, если хозяйка не против, конечно. Колдунья посмотрела на Малфоя; Люциус медленно моргнул, одобряя эту затею. Блэк широко улыбнулась и пригласила гостей на "послеобеденную прогулку". Шестнадцать человек вышли в холл, где ступени белой мраморной лестницы натирали домовики, и через главный вход вышли к центральной аллее парка, уже устланной красными листьями кленов и оранжевыми листочками осин. Аллегра шла об руку с Нарциссой и Ирацебеллой Ротшильд, имевшей самое прямое отношение к известной благородной фамилии и одного двадцатилетнего холостого сына. Процессия приближалась к конюшням, когда Снейп ускорил шаг и сам обратился к конюху и груму. Когда гости, наконец, остановились на чистой песчаной площадке перед загоном для выпаса скакунов, стала слышно, как стукнула дверца стойла, и по конюшне разнеслось недовольное громкое ржание. Зельевар остался стоять у входа к стойлам, когда створка ворот распахнулась и вышел конюх, держащий под узду великолепного жеребца. Мужчина забрал у него поводья и повел строптивое животное к загону. Конь громко фыркал и редко тихо ржал, обеспокоенный большим количеством магов. Его рост в холке достигал ста семидесяти сантиметров, длинные сильные ноги и тяжелые, недавно подкованные копыта, скрытые длинными, волнистыми фризами переливались гладко вычесанной шерстью. Грива и хвост, свободно распущенные, волнами спадали по шее и крупу животного. Влажные, карие глаза смотрели на скопившихся волшебников. Люциус Малфой встал подле Аллегры, удерживая ее за запястье. Девушка во все глаза смотрела на великолепного вороного коня, с восторгом разглядывая и гладкую шерсть, и широкую спину, и длинные, стройные ноги. - Он - мой подарок, Миледи, - негромко произнес зельевар, однако в стылой тишине осеннего вечера его услышали все. Гости очарованные красотой животного перестали переговариваться. - Как его зовут? - Аллегра не приближалась к скакуну, хотя щеки ее загорелись румянцем предвкушения. - Вы в праве назвать его, как угодно, - Снейп неглубоко поклонился. Люциус внимательно посмотрел на друга и отпустил руку крестницы. Блэк недоуменно взглянула на опекуна и прошептала: - Ты уверен, что следует...? - Не бойся. Ведьма сделала несколько шагов к зельевару, когда животное глухо заворчало и тряхнуло головой, нервно перебирая копытами. Аллегра протянула руку, касаясь носа коня. Несколько секунд она и животное смотрели друг другу в глаза, одинаково неуверенно и испуганно. Губы Блэк растянула легкая улыбка, она сняла перчатку и погладила морду питомца. Девушка запустила пальцы в шелковую гриву жеребца, нежно массируя мощную шею. Снейп передал ей поводья и отошел на шаг. Животное тяжело выдохнуло, выпустив из ноздрей белый пар, тряхнуло головой, словно откидывая мешающую глазам челку, и преклонило сначала передние ноги, а потом опустилось на землю. - Люциус, помоги мне, - позвала девушка. - Быть может лучше велеть оседлать лошадь, леди Блэк, - раздался взволнованный голос одного из гостей, но Аллегра уже уселась на широкую спину лошади, на дамский манер, и приняла у Люциуса поводья. Конь медленно, даже тяжело, поднялся. Наездница чуть похлопала его по крупу, и жеребец затрусил в сторону загона. Удерживая поводья и не давая животному уйти в аллюр - платье все же скользило - ведьма развернула его и по дуге вернулась к гостям. Маги благосклонно зааплодировали. - Как ты назовешь его, Аллегра? Юный Драко безбоязненно подбежал к животному, снизу-вверх глядя на кузину. - Принц, - она склонилась к мускулистой шее жеребца, любовно гладя вороную гриву. - Его будут звать Принц. Легко соскользнув со спины коня, девушка отдала поводья смирно ждавшему в стороне конюху. Взгляды с лошади переместились на Снейпа. - Милорд, - Аллегра торопливо подошла к нему, протягивая руку. Мужчина почтительно сжал прохладную ладонь. - Это чудесный подарок. Благодарю. Назад возвращались неторопливо. Гости группками разбрелись по парку, ухоженному, но уже не пышущему осенним убранством. Блэк прогуливалась с несколькими дамами, иногда искренне, а иногда просто вежливо смеясь над их шутками. Стемнело. Маги вернулись в особняк и, допив крепкий, ароматный кофе, один за другим покинули поместье. Снейп и Люциус сидели в креслах в библиотеке, Нарцисса и Драко на втором ярусе перебирали книги. - Как тебе это удалось? - Малфой довольно щурился, кутаясь в дым сигары. - Ни одно животное не выносило ее рядом с собой. - Помесь фризского скакуна и фестрала, - довольно усмехнулся зельевар. - Фестралы, - маг рассмеялся. - Хитро, Северус. - Главное, действенно. Дверь библиотеки распахнулась, открывая отдыхающим магам длинный коридор и спешащую по нему Аллегру. Девушка едва не в припрыжку ворвалась в зал, на ходу бросив перчатки на пол. Она подлетела к устроившемуся в кресле зельевару и крепко обняла его, вызвав сдавленный "ох!" и ворчание. Малфой хмыкнул, Драко высунувшийся со второго яруса прыснул. - О! Он прекрасен, Северус! Принц прекрасен!!! Спасибо, спасибо, спасибо, - она расхохоталась и закружилась по библиотеке в одиноком вальсе. - Чуть не задушила, - беззлобно буркнул мужчина. Пока Аллегра вальсировала по залу, Гарри отметил, что лицо девушки едва заметно, но поменялось. Пропала с него та пугающая, мертвая маска, делавшая его словно закоченевшим. Слова Малфоев и Снейпа всегда достигали ее слуха, привлекали внимание. - Хочу устроить охоту, - прекратив кружиться, наконец, воскликнула Блэк. - Оооо! Большую, восхитительную охоту! - Кажется, ты хочешь лишить Малфой мэнор статус лучших охотничьих угодий в Британии, крестница, - ехидно улыбнулся мужчина. - О, Люциус! Не порти мне веселье, - она заливисто расхохоталась. - Малфой мэнор скоро уступит свои регалии Блэк Холлу. И снова искристый, веселый смех. - Нарцисса, кажется, она объявила нам войну. У перилл второго яруса появилась леди Малфой; она хмыкнула и величаво стала спускаться по винтовой лестнице. - Тебе, любовь моя, - коварная улыбка растянула нежно-розовые губы женщины. Она подошла к Аллегре, приобняв племянницу за талию. - Только тебе. - Блэк всегда остается Блэк, - рассмеялся маг. - Именно, - Нарцисса потрепала девушку за щеку. - Всегда. Гарри понял, что новое воспоминание будет именно о спонтанно запланированной охоте, когда услышал оглушительный клич горна. Серый туман еще не принял отчетливые формы, но шум болтливых гостей, ржание лошадей, крики прислуги и лай собак говорили сами за себя. Его окружил темно-зеленый хвойный лес; справа сверкала серая вода пруда, и ярким пятно горел клен Сириуса. Поляна, на которую перенесла его память Аллегры, была близко к особняку, он помнил ее; именно здесь, сбиваясь с ног, метались домовики разных гостей, конюхи проверяли сёдла хозяев. Светские дамы сидели на деревянных стульчиках, болтали, поправляли меховые перчатки, горжетки, шляпки. Гарри насчитал тринадцать молодых волшебниц; рядом с ними с самым скучающим видом, на какой были способны, стояли волшебники, изредка бросавшие указания прислуге. Ближе к огненному клену раскинулся золотой шатер, в котором устроились ведьмы, для возраста которых считалось совершенно неподобающим скакать верхом, хохоча и подбадривая охотников. Эти дамы с комфортом устроились под защитой вытканной золотом ткани; Поттер обратил внимание на то, что шатер не был расширен магически - он был высок, длинен и занимал очень много места, в отличие от походных палаток и тентов. Волшебницы угощались закусками и напитками, обсуждали собравшихся и, разумеется, наследницу Блэк. Сама Аллегра, уже отдавшая дань уважения матронам, веселилась с молодыми ведьмами, посмеивалась над надменными лицами магов и с трудом заставляла себя сидеть на месте: ей не терпелось начать травлю. Она увлеченно рассматривала наряды других девушек и сдержанно хвасталась своим - и без того оцененным (обруганным и срисованным). Молодые люди, нашедшие общество леди Блэк преприятнейшим, предлагали ей свои услуги, пытались флиртовать и ухаживать. Хотя попытки их быстро, вежливо и учтиво сводились на нет. Последними появилась чета Малфой; Нарцисса закутанная в темно-синюю амазонку с белоснежной, горностаевой оторочкой опиралась на черную лакированную трость и глядела на толпу сквозь редкую, кружевную вуаль, хитро вплетенную в ее белоснежные волосы. Люциус, бережно поддерживающий жену под руку, твердо шагал по успевшей пожелтеть траве, постукивая себя стеком по бедру. Аллегра, заметившая крестных, поспешила поприветствовать их. На ней были шнурованные полусапожки и черные кожаные бриджи; ярко-желтая охотничья куртка, сильно приталенная и украшенная брошью с гербом семьи. Позади, по траве и листьям тащилась длинная, черная юбка, по кайме украшенная желтыми топазами. Смоляные волосы были затянуты в высокий хвост и украшены костяной, драконьей заколкой; на бедре болталась охотничья сумка с рогом, перчатками и стеком. - Ты уверена, что продержишься в седле всю охоту? - вместо приветствия Нарцисса положила ладони на плечо крестницы и критически ее оглядела. - Да еще и в мужском седле, - леди Малфой сморщила нос, глядя на кожаные штаны. - Охота есть охота, - Люциус не дал шанса Блэк ответить. - Ей еще рано учиться смаковать скуку, пусть развлекается. - Спасибо, - Аллегра улыбнулась крестному. - Поскачешь со мной в паре. - Конечно. Нарцисса удрученно покачала головой. Охота была захватывающая. Принц, почуявший, что наездница дает ему куда больше свободы, чем при прогулках, несся во весь опор, вырывая копытами куски дерна и травы. Его вороная шея блестела от пота, грива, сплетенная в косы, растрепалась, но конь продолжал бежать галопом, не хуже гончих чуя оленей, которых те пытались загнать. Люциус отставал всего на полкорпуса; время от времени он трубил в рог, подавая знак другим охотникам следовать за ними. Из леса они вырвались на просеку, Малфой пришпорил Жеребца, выхватил ружье и выстрелил. Один из оленей рухнул на землю, мордой проехавшись по траве и грязи - маг попал ему прямо в голову. Блэк рванула дальше, пятками подгоняя Принца. Конь заржал, взял преграду - одно из деревьев упало - и продолжил погоню. Лес сгущался и через пару минут, Аллегра остановила жеребца, поставив взмыленное животное на дыбы. Ее нагнали другие охотники. Несчастный олень зацепился рогами за ветки и теперь пытался вырваться из ловушки, в которую его загнали гончие. Псы лаяли, бросались, но не кусали, ожидая команды от хозяина. Один из волшебников, первым нагнавший Блэк, вскинул ружье, целясь зверю в голову. - Охота должна быть честной, барон, - звонко заговорила девушка, кладя руку на ствол и сбивая прицел. - Какое же веселье стрелять по столь простой мишени?! - У леди Блэк престранное понимание охоты, - хохотнул молодой мужчина. – Но, в конце концов вы правы; вы загнали зверя сюда - трофей ваш. И ваше право делать с ним, что заблагорассудиться. Ведьма спрыгнула со спины Принца и поспешила к бьющемуся в ужасе животному. - Прочь, - гончие, поджав хвосты, разбежались. Она усыпила оленя магией, велев перенести его в семейную рощу, которую охота не затрагивала. - Очень по-женски: пощадить зверя, - хмыкнул маг Крипке, хлопая по спине Люциуса, подоспевшего к группе охотников. - Нечему удивляться, граф, - усмехнулась Блэк, вновь забравшись в седло. – Ведь женщины не щадят только мужчин. Волшебники рассмеялись, Крипке глубоко склонил голову в знак покорности. Аллегра дернула поводья, направляя Принца к Люциусу. Охота продолжалась. Сырой лес сменился пронзительным блеском волн океана так быстро, что Поттер невольно зажмурился, ослепленный им. Проморгавшись и смахнув слезы, сквозь резь в глазах, он оглядел уже знакомый вишневый сад. Под цветущие вишни был поставлен узкий диван, на гнутых ножках. На темно-синей парче, растянувшись во весь рост, лежала Блэк и читала книгу, удерживая том в воздухе магией. Гарри фыркнул – у Луны была привычка читать так же. Зашелестели ветви ив, живыми шторами скрывавшими маленький сад от всего парка. Аллегра неторопливо села на диванчике, глядя, на идущего к ней Снейпа. - Я не ждала тебя так рано, - удивленно заговорила она. - Домовик доставил записку в Хогвартс. И я хочу услышать о том, что ты не могла передать мне в ней. - Он выпустил маму из Азкабана; завтра об этом будет кричать каждая газета. Снейп опустился перед ней на колени, нахмурившись. Расслабленная радость от его появления исчезла с лица колдуньи, сделав ее угрюмой и мрачной. - Ты же должна быть рада? - хрипло спросил он. - Она появилась в поместье, - Блэк встала и сделала несколько шагов по саду. – И я уже не так рада этому, - горько закончила она. - Аллегра? - Я ждала все это время, я знала, что Лорд освободит ее… И теперь она снова вошла в наш дом; но первое, что сделала: потребовала, чтобы Нарцисса и Люциус отдали свой особняк под резиденцию этого полукровки, а я приняла метку. - Не смей этого делать! - рыкнул мужчина, поймав ее за руку. - И не подумаю, - она передернула плечами и накрыла кисть зельевара своей рукой. Снейп поднялся с травы. – Ты же должен будешь вернуться? – вторая ее рука легла на предплечье, где было клеймо Пожирателя. - Да. - Я думаю, что смогу защитить Драко, Нарциссу и … - Пожалуйста, - Снейп поймал ее подбородок, заставляя посмотреть на себя. – Пожалуйста, пока у тебя есть такая возможность, держись подальше от всего этого; избегай его, Аллегра. Я знаю, что ты скучала по Беллатриссе и любишь Малфоев, но не поддавайся уговорам и избегай открытого конфликта. Он не должен знать, кто ты. - Ему известно, что я некромант, - Блэк отвела глаза в сторону. Ей явно не нравилось так себя называть. - Но он не знает, как ты научилась его сдерживать. Аллегра, я не хочу, чтобы он заманил тебя к себе. - А, я не хочу, чтоб ты шпионил для Дамблдора, - глухо буркнула ведьма. – Может, нам остаться здесь, и к Мордреду все эти войны? Мужчина с сожалением опустил голову. - Я должен. - Этот мальчик, - она постаралась сменить тему. – Он способный? - Один из худших претендентов, - с иронией бросил Снейп. – Его ничему не учат, но он находит способы попасть в опасные ситуации. - Почему Дамблдор за ним не приглядывает? – в голосе мелькнула неприязнь. - Потому что он ему потворствует, как никому другому, - с той же неприязнью ответил мужчина. – Давай, перестанем говорить о Дамблдоре и Поттере... - И о моей матери, - кивнула Аллегра. – Я лишь хотела, чтобы ты знал, что происходит. Мама не вернется в Азкабан; это все, чего я хотела. Больше меня это противостояние не волнует. Снейп с улыбкой привлек ее к себе. Пока их поцелуй превращался в дым, Гарри только горько покачал головой – как же она была не права. Тьма закрутилась в тугую спираль, и подобно монотонному смерчу тащила Гарри дальше, в черную дыру горьких воспоминаний. Аллегра ходила из угла в угол по комнате; на кровати лежал черный плащ и маска Пожирателя смерти. Правая кисть ее нервно теребила длинный рукав; Блэк морщилась каждый раз, когда задевала свежее клеймо на левом предплечье. В дверь негромко постучали, и, получив разрешение, на пороге показался домовик, сообщающий, что в библиотеке ее ждет господин Снейп. Она шла по лестнице и коридору слишком быстро; это была не торопливая, восторженная походка беззаботной влюбленной волшебницы. Аллегра стремилась приблизить конец трагедии, ожидание было худшим ее мучителем в тот час. - Я надеялась ты придешь раньше, - несколько капризно заговорила она, входя в библиотеку. Снейп оторвался от разглядывания раскрытых книг и свитков на столе, удивленно уставившись на девушку. - Ох, - она опустила глаза. – Извини. - Все в порядке, - слабо улыбнулся мужчина. - Я слишком устала сегодня, - Блэк неловко развела руки в стороны и пожала плечами. Мужчину насторожила странная взвинченность колдуньи, но другая мысль слишком настойчиво билась в голове и занимала все его помыслы. - Я ненадолго. Аллегра устроилась на одном из пуфов, закинув ногу на ногу и поразительно заносчиво выпрямив спину. Снейп усмехнулся и достал из внутреннего кармана шкатулку. - Это подарок, - тихий, глубокий голос приятным теплом разлился в ее груди, и ведьма от всей души прокляла Снейпа за это. – Для тебя. Он присел перед ней, уперев одно колено в ковер, откинул деревянную крышку. Внутри на темно-зеленой парче лежал небольшой серебряный кулон на серебряной же цепочке. Ажурное, невероятной красоты, вызывающее испуг своей правдоподобностью сердечко. Гарри с удивлением наблюдал за тем, как у Аллегры расширяются глаза от ужаса. - Северус, нет, - замотала она головой и даже немного отодвинулась. – Ты не можешь мне его отдать. Зельевар хмыкнул, вытянул подвеску за цепочку и поднялся. Неторопливо обойдя девушку, он надел кулон на шею заледеневшей от отчаяния Блэк. - Оно тебе идет, - мягко произнес он, снова встав перед девушкой на колени. - Пожалуйста, Северус, это… - Это то, что действительно должно принадлежать тебе. - Потому что я черная ведьма? – кисло усмехнулась она. - Нет. Потому что ты Блэк. Пот.. Снейп вздрогнул и схватился за левое предплечье. - Мордред, - прохрипел он. – Я должен идти. Сейчас. - Забери, - чуть ли не закричала колдунья, вскакивая и подбегая к камину следом за волшебником. – Забери «Сердце»! Северус прижал ее к себе, целуя в макушку. - Я знаю, кому отдаю его. Я люблю тебя. В кулоне моя любовь именно к тебе. Быстро выпустив Блэк из объятий, мужчина шагнул в камин. - До заката. И исчез в пламени. Аллегра прижала ладонь к трясущимся губам и сорвала цепочку с шеи. Сердечко было теплым и, кажется, даже пульсировало. - Я скоро лишусь тебя, - прошептала Блэк. Простояв так несколько минут, бездумно, глупо глядя в полыхающий камин, Аллегра вдруг со злостью бросила кулон на пол и, не возвращаясь за маской и мантией, призванными скрыть ее от любопытных взглядов других пожирателей, бросилась к камину. Неаккуратно потянувшись за открытой чашей с летучим порохом, колдунья уронила ее. Глухой звон разбившейся посудины, скрежет ее ногтей о доски пола, шипение вспыхнувшего зеленого пламени. Малфой Мэнор. Блэк быстро шагала через малый зал, наполненный и слишком тесный для толпы собравшихся приспешников Темного Лорда. Маги, чьи лица были спрятаны за масками, испуганно расступались перед ней. Глаза Блэк сияли ненавистью и злобой; крепко сжимая в кулаках ткань длинной юбки, так крепко, что она едва не рвалась, Аллегра не шла – она летела вперед через весь зал, вперед, к креслу темного мага, уже сидевшего в нем. Не удостоив нового хозяина даже взглядом, колдунья круто развернулась, изящно и вместе с тем небрежно облокотившись на высокую спинку. Платиновые волосы упали ей на лицо и рассыпались по груди. На нее смотрели десятки глаз, по толпе пробежал шепоток, ропот, гул. Пожиратели уставились на новую приближенную Лорда, в ответ получая лишь насмешку и презрение, смешавшихся с «такой свойственной для этих заносчивых Блэк» злобой. Аллегра бесилась; она была разгневана, была зла. На саму себя. Она ненавидела себя в этот миг так, что, кажется, была способна испепелять этой ненавистью. Собрав все оставшиеся силы, колдунья, отведя в сторону непослушные седые пряди, встретилась взглядом с тем, кого могла узнать под любой маской. Глаза Снейпа метали молнии. (Sound:WaP.Ka4Ka.Ru–Неизвестный исполнитель(Самая грустная музыка) «Ах!» - тихий стон в ее мыслях перерастал в истошный крик, беззвучный для остальных. – «Ах, как глупо. Как глупо было верить, что ты примешь этот мой шаг. Должно быть так же глупо, как и надеяться, что ты мне позволишь это сделать ради нас. Прости, мой милый зельевар». Ведьма протянула руку Лорду, и тот с чувством поцеловал кисть запоздавшей колдуньи, глядя на нее с усмешкой и торжеством. «Не дам тебе проклинать самого себя! Не дам тебе злиться на собственное бессилие! Не дам тебе рисковать. Смотри, смотри, как я улыбаюсь ему. Смотри! Где же твоя ненависть? Хочу, чтобы только меня ты винил в этом!!! Где твое разочарование??? Отрекись! Отрекись же от меня. Ты не повинен в том, что я так поступаю. Моя вина! Из-за меня все твои страдания. Проклинай! Меня одну проклинай». Глаза мужчины потухли и странно потускнели. «Давай же. Ты отдал мне свое сердце минуту назад, а я топчу его, пренебрегаю им. Ну что же??!! Я проклята Смертью, так неужели не вынесу я и твоего проклятья. Северус!!! Выжги меня из своей памяти. Презирай меня. Лучше так, чем если ты будешь ненавидеть себя. Лучше так». Потрясенный Гарри прошел сквозь толпу ближе к Снейпу, и чем ближе был Поттер, тем сильнее его захлестывали ужас и смятение, сковавшие зельевара. Он не верил. Он не понимал. Не понимал поступка Аллегры, не понимал этого насмешливого, бросающего ему вызов взгляда. Он не понимал, почему сердце его еще бьется, ведь оно, кажется, обратилось в лед. Темный лорд произносил какие-то слова, но Гарри, как и Северус, не мог их разобрать. Мешал шум, гул в ушах, мешали слезящиеся глаза, мешала ноющая боль глубоко внутри, мешала корчащаяся в муках любовь. Внезапно его ослепила ненависть, злоба и ярость такой силы, что Снейп едва не заорал. Но она тут же прошла. Так же быстро, как и возникла. И после вспышки не осталось ни единой мысли, ни одного чувства. Только тупая боль под ребрами и слипшиеся от слез ресницы.