Горечь

Маг вздрогнул. Девушка отошла на шаг, снизу вверх глядя ему в глаза. В ней ничего не изменилось; казалось воздух вокруг нее горел, сгущался из-за чувства, неподдающегося черной магии. Она любила его! Снейп осторожно коснулся ее руки, и ведьма быстро сжала пальцы в ответном жесте. Мужчина скрывал растерянность. Глаза испытывающе изучали ее улыбающееся лицо, искали причины отказа. - Я не могу выйти замуж, Северус. Не могу уйти в другую семью. Волшебник размышлял. Блэк не отказывались от женщин, вышедших замуж, оставляя на ними большинство фамильных прав, но формально считали их представительницами другой семьи. - Я перестану быть единственной наследницей, - Аллегра вздохнула. - И разделю все права с Нарциссой и Андромедой. Мужчина отступил на шаг. - Ты любишь Нарциссу... - И не испытываю большой неприязни к Андромеде, - кивнула ведьма. - Но, Северус! Она замолчала, обхватив себя руками. А он не торопил. Горький шепот был не громче ветра. - Не будет больше Блэк, и я хочу, чтобы семья закончила свой век достойно. Отдав все долги. Без раздоров и споров, - она вздохнула и заговорила громче. - Это мое право и моя обязанность. Я всем сердцем желаю быть твоей женой, но этим поступится не могу. Я последняя, Северус, - голос дрогнул. - Знаю, - Снейп опустился на одно колено, вновь надевая ей на палец кольцо, которое Аллегра успела стащить. - Пусть Блэк останется Блэк. Какая мне в сущности разница, чье имя ты носишь: Принц, Снейп или Блэк, если ты вся принадлежишь мне? Ведьма вспыхнула и почти сразу побледнела; только пунцовые пятна продолжали гореть на щеках. - Я попрошу тебя, - мужчина поднялся на ноги, строго глядя на девушку. - Носи кольцо. Оно твое по праву. - Северус... - Пусть магический брак претит твоему желанию остаться главой рода, но не забывай, что я рос среди маглов… - Ты хочешь… - Я хочу называть тебя своей женой. И если магические законы лишь портят все, магловские – нет. Гарри зажмурился. Яркое полуденное солнце ослепило; отвернувшись от этих сияющих лучей, волшебник с любопытством огляделся. Воспоминание вновь сменилось, перебросив его в небольшой городок. Скорее даже деревню, стоявшую где-то недалеко от моря – до него долетал соленый запах волн и оголтелые крики чаек. Справа от него стояла небольшая церковь: высокое, одноэтажное здание с тяжелыми дверьми, витражной розой над входом и скромной колокольней. Бежевый, выгоревший на южном солнце камень источал жар, аккуратный крест казался темным на фоне неба. Пейзаж вокруг Поттер исказился, как на плохой фотографии, и постепенно серел, ярким пятно осталась лишь церковь, и мужчина поспешил зайти внутрь, пока воспоминание окончательно не погасло. У алтаря стоял Снейп, облаченный в простой черный костюм и белую рубашку. Внутри было не так жарко и душно, как на улице, но маг все равно расстегнул пуговицы у воротника и распахнул пиджак, непривычный глазу Поттера – на его памяти кроме сюртука зельевар не носил ничего другого. Священник, стоявший на одну ступень выше волшебника и облаченный в длинные одежды, обмахивался небольшим, не складным веером, что прежде лежал на кафедре, за которой он обычно читал воскресные проповеди. Служитель церкви был невысок, молод и весел. Он о чем-то переговаривался с магом, иногда бросая взгляд на вход, улыбался и теребил уголок Библии, что сжимал второй рукой. Гарри так увлекся разглядыванием незнакомца и его странной, на взгляд волшебника, одежды, что упустил момент, когда оба мужчины замолчали и уставились на него.Осознав, что в церкви стало слишком тихо, Поттер поднял глаза. Лицо зельевара выражало тревогу и восторг вкупе с предвкушением. Священник же просто стоял с открытым ртом, таращась. Гарри догадался обернуться – не на него же в конце концов они глядели – и замер сам. По проходу между скамьями шла Аллегра. Вся ее ладная, женственная фигура была затянута в кремовое, полупрозрачное кружево. Длинный рукав скрыл метку Пожирателя смерти, юбка струилась по бедрам, ткань обтягивала грудь и талию, вырез был настолько мал, что скрывал даже ключицы. Почти прозрачная, тончайшая фата невесомым облаком окутала ведьму, переливаясь и создавая вокруг нее поразительное сияние. Рябиновые губы, угольные ресницы, точеные, белоснежные скулы, нос и подбородок, чистый, открытый лоб. Переливающиеся радостью глаза, едва ли менее сверкающие, чем диадема, вплетенная в платиновые волосы. Темные, почти черные в помещение сапфиры украшали серьги и обручальное кольцо; на груди переливалось «верное сердце». Сияя своей пробудившейся красотой, ведьма поднялась на несколько ступеней и встала рядом со Снейпом напротив священника. Маг поцеловал ее руку, заметив едва подрагивающие от волнения и возбуждения пальцы. - Ты прекрасна, - произнес он, крепко сжимая холодную, как лед, ладонь своей невесты. Блэк едва заметно выдохнула: метаморфозы, что черная магия проделывала с ее внешним обликом – который напрямую зависел от внутреннего состояния ведьмы – ее, конечно, не пугали, но вызывали неприятное удивление и неуверенность из-за последующей реакции окружающих. Священник, наконец, отмер; покраснев до корней своих каштановых, кудрявых волос, он дрожащими пальцами вцепился в Библию и просил Аллегру и Северуса опустится на колени на специальные подушечки. Контраст двоих магов странно будоражил его: столь некрасивый, угловатый мужчина и эта молодая девушка, представившаяся ему настоящим ангелом, вызывали диаметрально противоположные своей внешности эмоции: маг – робость и доверие, а ведьма – желание бежать прочь. Так, раздираемый внутренними противоречиями, удивлением и немного завистью, священник обвенчал леди Блэк и лорда Принца в небольшой католической церкви в Аквитании.* Первое, что Гарри увидел в открывшемся ему воспоминании был он сам. В черной, переливающейся в свете свечей, парадной мантии фантом Поттера оглядывал толпу гостей, собравшихся в особняке Малфоев. Маг помнил этот день - свадьба Драко и Невилла. Скромная, как ему объяснили, по меркам общества, но достаточная, чтобы привести Поттера в смятение. Сейчас мужчина ухмылялся, глядя на тоскливую гримасу мученика, сковавшую лицо его очень молодой копии. Среди гостей показалась Луна, и лица обоих Поттеров прояснились. Полумна была очень хороша в темно-синем вечернем платье, и от ее робкой, невесомой красоты нимфы не могли отвлечь даже фигурные сережки в форме двух женихов, болтающиеся при каждом шаге девушки. На этом приеме они только друзья; и будут оставаться ими еще долго, пока до тугодума-Гарри не дойдет, насколько уникальная волшебница проявляет к нему недвусмысленную симпатию. И терпение, очень-очень-очень много терпения. Закончив разглядывать собственную копию, топчущуюся на месте и что-то ворчливо поясняющую Полумне, Поттер оглядел зал. По большому счету он с теплотой вспоминал этот вечер, к полуночи превратившийся в действительно веселый праздник. Здесь были его сокурсники, маги со Слизерина, бабушка Невилла и чета Малфоев. Люциус был под следствием, под домашним арестом, и нельзя сказать, что этот факт бесконечно расстраивал гордого аристократа. Он и Нарцисса встречали гостей, поздравляли молодых за праздничным столом, танцевали: вели себя, как обычная светская пара. Поттер снова оглядел зал: свадьбу играли через полтора года после Победы; Малфои выдержали траур и оплакали Аллегру, отдали дать уважения своей скорбью и Снейпу. Драко надел широкое кольцо белого золота на безымянный палец. На той дуге кольца, что была повернута внутрь, к ладони, красовалось три бриллианта - Лонгботомы даже в украшениях отличались скромностью. Невилл надел перстень с ярким сапфиром, зажатым в драконьей лапе. Сейчас оба жениха счастливо улыбались, гости их расхваливали и потчевали поздравлениями и предсказаниями светлого будущего. Ни Аллегры, ни Снейпа не могло быть на этом празднике, однако Гарри явно чувствовал, что сейчас видит отрывок памяти зельевара. Еще раз внимательно оглядев гостей, он обратил внимание на пару, сидящую ближе к центру стола. Они мало с кем разговаривали, больше молчали и, как заколдованные, глядели на молодоженов. Мужчина был сухопарым и статным, его седые волосы гривой окружали голову, а аккуратно подстриженные баки обрамляли длинное, лошадиное лицо, не лишенное приятности. Его спутница - женщина лет пятидесяти - сохранила свежесть и приятность черт, ее полноватые, открытые плечи, щедро припудренная грудь и глубокое декольте были несколько рискованны, но ей это шло. Поттер их помнил - советник по связям с миром маглов и его супруга. Однако! Мужчина держался неестественно прямо; морщинки у губ и глаз выдавали в нем шутника и любителя уместного каламбура, но мимика говорила об обратно - рот плотно сжат, уголки губ опущены в насмешливой улыбочке. Он держал глаза прикрытыми и разговаривал очень тихо, крепко держа свою спутницу за запястье - жест странный для четы, прожившей в браке больше трех десятков лет. Колдунья, слушая речи своего мужа наклоняла голову на бок, иногда она нетерпеливо взмахивала кистями и небрежно отмахивалась от иных собеседников. Она смеялась, глядя человеку в лицо - не щурясь, не прикрывая глаз: смотрела весело, но внимательно. Снейп научил его подмечать детали, натаскивал, заставлял вырабатывать завидную внимательность. А от того, для сейчас для Поттера – не опьяненного радостью события и повзрослевшего - по десяткам мелких, ничего не значащих для других деталей удалось узнать Блэк и Снейпа. Воспоминание чуть помутилось, и действие перенеслось к танцам в тот же вечер. Аллегра, облаченная в кремовое платье, юбка которого была хитро украшена атласными лентами, танцевала только с одним партнером, отклоняя любые другие предложения. К ней подошел Драко и, поклонившись, просил о танце, но ведьма рассмеялась глубоким, грудным смехом и отправила молодожена к его супругу, отказываясь даже на секунду разлучать новоявленный союз волшебников. Но, когда перед колдуньей поклонился - не так легко, как сын, но все еще изящно - Люциус, она вздрогнула и просительно взглянула на супруга. Похожий на породистого рысака министр вложил кисть своей спутницы в узкую, холеную ладонь Малфоя и отошел к стене, все своим видом показывая, что с иными волшебницами танцевать не намерен. Гарри со стороны следил то за самим собой, кружащимся в вальсе с Полумной, то за Драко и Невиллом, перешептывающимися и хихикающими, как два влюбленных идиота, то за Люциусом и Аллегрой, скрытой под искусной личиной. Малфой о чем-то говорил с колдуньей, она несколько скованно улыбалась, избегая прямого взгляда серых глаз аристократа. Тот что-то шепнул ей, кивнув на промчавшуюся мимо пару, и женщина рассмеялась, забавно морща нос и склонив голову к правому плечу. Она отпустила руку партнера и поднесла ее к лицу - Гарри нахмурился - избавится от характерных жестов достаточно сложно, а Аллегра же даже не пыталась скрыть его - колдунья щелкнула пальцами у виска, говоря что-то с лукавой, несколько ханжеской улыбкой, и нетерпеливо несколько раз взмахнула кистью, прежде чем коснуться кончиками пальцев голого лба - обычно она чуть встряхивала челкой при этом действии и вынуждена была всегда ее поправлять. Малфой схватил женщину за запястье, прижал к груди и быстро, взволнованно и даже возбужденно зашептал. В отличие от партнера, волшебница сбилась с ритма, несколько раз неуклюже шагнула и вновь слилась с мелодией вальса. Она опустила голову и крепко сжала локоть партнера. Люциус узнал ее. Блэк помотала головой из стороны в сторону, незаметно смахивая со щеки слезу, Малфой стиснул зубы и поморщился, стараясь обуздать бьющиеся под светской учтивой заинтересованностью эмоции. Пара покинула круг танцующих; ведьму под предлогом духоты и головокружения вывели в сад. Как только портьеры скрыли их от танцующих под канделябрами гостей, волшебник сгреб Аллегру в объятия, прижимая к себе; а Снейп, прошептав несколько слов, сбросил с себя и Блэк чужие личины. В объятиях Люциуса оказалась стройная, необыкновенно красивая колдунья. Маг выпустил крестницу и пожал протянутую зельеваром руку. А через секунду мужчины порывисто обнялись, сжимая в кулаках ткань смокингов друг друга. Малфой не спрашивал, как им удалось обмануть всех, не выпытывал, где они скрылись, он лишь вскользь уточнил есть ли у них все, в чем они могли нуждаться. Разговор кружился вокруг Нарциссы, Драко и трудного положения самого Люциуса. Малфой украдкой заметил фамильное кольцо Принц на пальце Аллегры и одобрительно усмехнулся, глядя на несколько смущенного друга. Наконец, он выпустил кисти племянницы и негромко произнес: - А теперь, девочка, делай, что должно. Аллегра опустила голову, Снейп сжал плечо друга, глядя на него в упор. - Авроры довольно бесцеремонно роются в моей памяти, да и вкус Vitaserum я уже никогда не забуду. О вас не должны узнать, особенно о тебе, - маг нежно провел ладонью по щеке Блэк и шепотом добавил. - Оставь мне эту легкость, связанную с воспоминаниями о вас. Оставь мне чувство покоя. Но не больше. Ведьма еще раз обняла крестного, бывшего ей дороже и ближе отца, и отошла на шаг. Мужчины смотрели друг на друга. - Береги Аллегру так же, как Смерть бережет ее, Северус. Она слаба, когда речь идет о семье, не поддавайся больше; скройтесь ото всех, от каждого. Вас не оставят в покое, друг мой. - Друг мой, - со странным для него волнением произнес зельевар. Слова были слишком пошлыми, слишком простыми, слишком... пустыми для их дружбы, пережившей так много препятствий, что и огонь, и вода, и даже медные трубы, казались ничего не значащими игрушками. Эта дружба пережила разницу возраста и положения, пережила сложность их характеров. Она перенесла войну, ужасы Ближнего круга Темного лорда и страшные секреты. Это была та высокая, искренняя дружба, для которой уже не нужны были слова, объяснения и обещания; она была построена на поступках, совершаемых годами. - Время прощаться, лорд Принц. Маги звонко ударили по рукам, глядя друг на друга в ночной темноте. - Милорд. Аллегра положила ладони на сжатые в рукопожатие кисти мужчин и ободряюще улыбнулась крестному. - Прощай, девочка. Лицо Блэк чуть расплылось и исчезло под личиной, как и образ Снейпа. - Obliviate, - с теплой улыбкой произнесла она, и почтенная чета отошла от опешившего мага на несколько шагов. - Благодарю, что проводили в сад, лорд Малфой. Но мы считаем недопустимым надолго отрывать вас от гостей. С моей супругой все будет в порядке. Не тревожьтесь. Волшебник несколько рассеяно огляделся, поклонился и стремительно вернулся в залу, смутно припоминая, что супруге министра стало дурно из за духоты. - Ты знаешь, когда я умру? Вопрос этот для Гарри прозвучал еще в темноте не проявившегося, не сформировавшегося воспоминания, и быть может поэтому вызвал неприятную внутреннюю дрожь. Когда Поттер смог разглядеть в размытых тенях Блэк и Снейпа – они стояли в библиотеке друг против друга. Ведьма прикрыла глаза и немного отвернулась, силясь скрыть досаду, перерастающую в злость. - Аллегра, - мужчина подошел и виновато взял ее за руку. – Я ведь умру раньше тебя, я прав? Глаза Блэк вспыхнули обидой и возмущением. И тоской; горькой и знающей. Маг грустно улыбнулся, потянул девушку за собой к висящему на стене большому зеркалу. - Взгляни. Он встал чуть позади, чтобы их лица оказались приблизительно на одном уровне. В волосах волшебника уже серебрилась седина; веки начали едва заметно нависать над глазами, лучики в уголках не расправлялись, даже когда он не щурился. Уголки губ чуть-чуть провалились. Мелочи, ничтожные мелочи. - Ты. Я, - негромко произнесла колдунья. - Я старею, - ровно отметил мужчина. - С каждым годом все быстрее. Но взгляни на себя, - Аллегра наоборот опустила глаза. - Ты не изменилась. Ты так же прекрасна, как и тринадцать лет назад. - Северус... - Подожди, - он взял ее за руку, и сжал холодную кисть в своих теплых ладонях, словно грея. - Я не хочу говорить ничего, что ты бы не хотела слушать, но Аллегра! Время течет; тебе это менее заметно, чем мне. Ты не стареешь, ты всегда будешь такой же молодой и красивой, а я, - он улыбнулся. – Я – нет. И поэтому я спрошу сейчас, зная, что ты обозлишься. Скажи мне, когда время истечет, ты сможешь сама отправить меня за завесу смерти, прежде чем я умру? Девушка сделала несколько нетерпеливых шагов по комнате. - Жесток, - донеслось до Снейпа. - Жесток! Ведьма заломила руки, качая головой. - Зачем ты меня просишь об этом??? Зачем!!!!! Ты даже не знаешь, о чем просишь! Глупец! Жестокий глупец!!! Мужчина за секунду преодолел разделявшее их расстояние, схватил Блэк за плечи и впился глазами в красивое лицо девушки. - Так ты знаешь! Ты знаешь, что тебя там ждет? Аллегра вырвалась, но далеко не отбежала. - Конечно, знаю, - горько призналась она. - Мордред, Северус, я же черная ведьма! Как могу я не знать, что готовит мне Смерть. - Что бы не готовила, - зельевар коснулся ее лица и волос. - Я хочу разделить это с тобой. - Северус! Они простояли друг против друга несколько минут. - Расскажи мне, - она, наконец, взглянула на мага. Снейп усмехнулся. - Ну же, отговори меня. - Не смейся. Ведьма села в кресло, сцепив подрагивающие пальцы в замок. Мужчина опустился на колени перед ней. - Я буду искупать свои ошибки, - негромко начала она. – За все прожитые жизни. - Звучит не стр... - Это то, что маглы называют адом. Снейп замолк. - Я вижу каждую трещинку в твоей душе, любовь моя. Их много, но мало по сравнению со мной. Даже если ты окажешься там же, где и я, Северус, сотня лет - и ты вернешься в жизнь. Вернешься с чистой, исцеленной душой. А я буду искупать свои грехи не одну и даже не пять сотен лет. - Я найду тебя там, - прошептал маг, целуя хрупкие кисти ведьмы. - Я заберу себе твои .. - За чужие грехи страдаешь хуже, страшнее. Дольше. Нет, я не дам тебе страдать за меня. Блэк помолчала немного, подбирая слова. - Северус, - прошептала она. - Не надо. Останься. Ты еще столько раз можешь вернуться в жизнь! Я вымолю у смерти для тебя покой. Покой так похож на счастье! Мужчина нежно улыбнулся этой отчаянной попытке уговорить его. Он сел на ковер, откинувшись спиной на ноги Аллегры; ее руки привычным движением легли ему на плечи. Ласково коснувшись холодных пальцев своей рукой, Снейп потерся о них чуть колючей щекой. - Скажи мне это любой маг, любая ведьма до нашей встречи, я бы согласился, не раздумывая. Как я мечтал о покое! Но, зная какое это счастье - быть с тобой, обладать тобой, жить тобой... Нет, Аллегра. Лучше сотни лет страданий рядом, чем бесконечный покой без тебя. - Я..., - это был последний аргумент. - Я могу не вернуться. Снейп изумленно взглянул на колдунью. - Моя душа почти обратилась в прах, - молчание. – Северус, ты раздробил душу ради меня! Не надо больше таких жертв. - Нет. Рывком мужчина обернулся и уткнулся Блэк в живот, обнимая руками талию. - Ты отправишь меня за завесу. И я найду тебя. Девушка еще противилась его тяжелой, душащей ее воле. - Смерть не разлучит нас. Аллегра вцепилась пальцами в рукава пиджака и судорожно сжала. Гарри, наконец, разглядел то, что все это время Снейп чувствовал: страх. Сковывающий, абсолютный страх Блэк перед смертью. Она разжала пальцы. - Только найди меня. Пожалуйста. Найди меня. Два фантома исчезли. Мелочи, книги, столы в библиотеке словно по воле магии переместились на другие места, солнце за окном снова поднялось высоко над горизонтом, заливая комнату холодным, весенним светом. Аллегра стояла у одного из стеллажей, листая странную, словно дышащую книгу. Страницы ее трепетали, и Блэк рассеянно поглаживала корешок указательным пальцем, будто лаская фолиант. Неприятный холод, подобно сквозняку, облизавшему позвоночник в капельках воды, пролетел по комнате, заставив ведьму встрепенуться и взволнованно поднять голову. Пальцы разжались; том рухнул на пол, тревожно запульсировал и сжался. Ведьма сделала несколько шагов назад, пока не ударилась спиной о передвижную лестницу, прилаженную к высоким шкафам, чтобы доставать книги с верхних полок. Всегда яркие, рябиновые губы побелели, пальцы сжали тяжелую ткань теплого платья. - Зачем ты здесь? – спросила ведьма пустоту. Белое облачко дыхания сорвалось с губ. Если бы Гарри не мог чувствовать отголоски эмоций тех, чьи воспоминания он смотрел, то наверняка нашел бы эту сцену абсурдной. Колдунья представилась бы помешанной, испуганно таращившейся в пустоту. Но он чувствовал. Чувствовал все тот же страх, животный, холодной рукой хватающий за горло страх. Страх перед Смертью. - Пожалуйста, - прошептала Блэк, но тут же сама зажала себе рот рукой. Ведьма тщетно пыталась восстановить дыхание; ее захлестывала паника. Неизбежность происходящего. Поттер сочувственно коснулся плеча ведьмы, когда она измученно простонала что-то нечленораздельное. Аллегра понимала, лучше него самого понимала, что не вымолит у Смерти еще одной отсрочки. Не выпросит помилования для человека, которого любит, дважды. - Ты дашь мне с ним попрощаться? Давящее чувство безысходности рассеялось, холод отступил. - Моргана, - Блэк вцепилась в висящий у нее на груди кулон. – Моргана, помоги мне. Аллегра выбежала из библиотеки. Снейп находился в столовой; на длинном парадном столе было разложено около семи десятков свитков с рецептами, трактатами и его собственными заметками. Пусть в этой роскошной зале уже четверть века не устраивали пышных обедов – она стала лучшим местом для его работы, исследований и изучения старых и новых материалов. Обычно раздавался тихий стук, потом в узкой щели мелькал любопытный глаз вечно молодой колдуньи, потом показывалась она сама –всегда немного смущенная тем, что отвлекает его от занятия, представлявшегося ей чем-то скучным и сложным. Но сегодня Блэк влетела в столовую, распахнув обе створки и едва ли не бегом бросилась обнимать зельевара. - Ох, - удивленно засмеялся он, кидая на стол зажатый в руке свиток и так же обнимая ее. – Что случилось? - Просто я вдруг поняла, что люблю тебя. Брови мужчины превратились в две крутые дуги. - Вдруг? Она серьезно кивнула. - А ты меня любишь? – смешинки в глазах не могли позволить этому вопросу звучать серьезно. Маг только кивнул, любовно целуя ее руку. - До самой смерти? Поцелуи поднимались по руке вверх, к шее, скулам, вискам. Губам. Утолив секундную жажду близости, Снейп позволил Блэк обнять его и уткнуться носом в шею. - И после нее, - негромко ответил он и присел на край стола. – Аллегра, ты понятия не имеешь, как я тебя люблю. Двадцать пять лет проведенные вместе, двадцать пять лет колдунья просыпалась, чтобы увидеть его. Эта сетка морщинок, эти невозможные угольные ресницы, на которые девушка иногда дула, чтобы разбудить мужа. Его тонкие, холеные пальцы, длинные ноги, крепкий торс – каждая черточка, каждая мелочь были ей знакомы, словно выжжены в памяти. Еще несколько секунд Аллегра жадно вдыхала его запах. - Жестокий, я знаю. Я знаю, как страшно ты меня любишь. Положив руку ему на грудь, Блэк зажмурилась. Под ее ладонью мерно билось сердце. - Найди меня там, Северус. Заклинаю тебя, найди меня там. Он не успел осознать. Лишь сердце встревоженно екнуло в груди, но даже оно опоздало. Зеленая искра едва заметно сорвалась с кончиков пальцев колдуньи и мягко исчезла в груди зельевара. Аллегра открыла глаза. Ясная поверхность памяти исказилась рябью. Она становилась все чаще и чаще, пока светлую столовую не сменили сумерки, сгустившиеся в белоснежном холле особняка Блэк. Аллегра стояла у первых ступеней, когда на переходной площадке появился домовик. Уши эльфа совсем поникли, он неуклюже спрыгивал со ступеньки на ступеньку, приближаясь к колдунье. Гарри подошел к ней почти вплотную. Лицо Блэк вновь приобрело холодные, правильные черты, кожа лишилась оттенков и была бескровно, мертвенно бледной. Алыми пятнами горел румянец на скулах, уже не красной, а багровой рябиной окрасились губы. Кисти рук стали еще изящнее и тоньше, талия гибче, а грудь и бедра женственнее. Красота эта завораживала, но теперь казалась Поттеру неполной, и, разглядывая ведьму, он силился понять, чего же не хватает в ее облике. Смерть Снейпа унесла огонек человечности из ее глаз, исчезла необходимость сдерживать магию, преобразившую Аллегру в мраморное совершенство. Ее волосы поразили Гарри. Седые пряди темнели, многие уже приобрели исходный угольный оттенок. Черная магия уничтожала все несовершенства, возвращая ведьме тот облик, что она приобрела, когда ее чары впервые пробудилась. - Добби, - она взяла домовика за лапку. - Если завтра утром я не появлюсь, найди меня, хорошо? Слезы несчастного существа полились ручьями. - Хозяйка молода. Она не должна так поступать, - волшебное создание вцепилось в руку Блэк и упало на колени, заставив ее сильнее пригнуться. - Добби, - снова вкрадчиво произнесла ведьма. - Меня ждут. Домовик замотал большой головой из стороны в сторону, уже двумя руками вцепившись в кисть Аллегры. Девушка нежно улыбнулась и присела на ступень. Их лица оказались точно друг напротив друга. Это была странная, словно не созданная для ее лица гримаса. Яркая красота Аллегры выглядела гротескной из-за нежной, заставляющей сердце защемить улыбки. Она погладила эльфа по ушам и поцеловала в лоб. - Добби. Ты найдешь меня? Домовик разжал лапки, встал на ноги и низко поклонился. - Найду. Миледи. Девушка кивнула и встала, несчастное создание тряслось и не исчезало. Накинув мантию с капюшоном, она вышла из особняка, спускаясь по внешней террасе и лестнице в сад. Ведьма шла через парк, мимо ивовой аллеи, вверх к крутому склону покрытых хвойными деревьями гор. Вверх по узкой, неприметной тропинке, отмахиваясь от светлячков, отгибая ветки, перепрыгивая камни. Поттеру, неторопливо шедшему за ней, понимавшему, что задумала женщина, были в тягость и ее решение, и ее неспешность. Они отравляли его. Блэк же с необычной для себя теплотой смотрела на ряды плодовых деревьев, на открывшееся, бескрайнее море, на тяжелую громаду хвойного леса и блестящее пятно пруда. Подъем закончился, открыв взгляду большую поляну. Чернело пятно старого костра, горевшего здесь десятки и столетия назад. Внутри все скрутилось в жгут - Гарри уже не забыть воспоминание, в котором огонь бушевал здесь в Вальпургиеву ночь, когда на этой поляне проходил кровавый шабаш или звенящий холод, предшествующий роковому воскрешению. Сейчас все казалось заброшенным, но каждая песчинка была пропитана агрессивной, зыбкой, черной магией. Она сохраняла место шабаша, оберегало его; она пронизывала воздух и окружающий лес, глуша любые другие чары. Гарри передернул плечами, мечтая смыть ее со своей кожи, вытянуть из легких, куда магия попадала вместе с воздухом. Ему становилось до дурного страшно. Но это было лишь воспоминание, и разум Поттера остался в его власти. Аллегра остановилась ближе к обрыву, с минуту разглядывая море, блестевшее в ночном, неверном свете. Начало светать, и черный покров неба сменился насыщенно синим. Блэк подошла к самому краю, носком туфли сбросив небольшой камешек вниз. Маг встал рядом с ней, мысленно умоляя равнодушное к его просьбам воспоминание не заканчивать все так! (Sound: пугающая музыка – наводящее страх) - Забери меня, - неожиданно проговорила ведьма в пустоту. Гарри вздрогнул от внезапности этих слов. – Уведи. Стояла невероятная, свойственная лишь отдаленным уголкам тишина - низко гудели сосны, шелестели листья кустов и редких лиственных деревьев; до сюда доносился даже шум прибоя, сливающийся с легким дыханием женщины. - Ты милосердна, - продолжила ведьма, опустив скрещенные на груди руки. - Ты помогла мне обрести великое знание, но цена непосильно высока. Снова тишина. - Я, - она захлебнулась воздухом. - Я вижу каждый закуток собственной души. Но без Северуса она исчезнет. А потому... Я хочу уйти с тобой. Сейчас. Ветер развивал ее казавшееся бордовым платье. Гарри молча смотрел, как потемневшие волосы, покоряясь каждому новому порыву, взлетают в воздух, смотрел на бледное и такое неестественно спокойное лицо. Бедное, прекрасное создание, покорившееся одной единственной одержимости. Тяжелый и низкий гул ветра в соснах напомнил ему гортанный, потусторонний смех. Аллегра утомленно смотрела на темно-синее море и светлую полосу только загоревшуюся на небе. Уже угадывался рассвет и первые нежно-розовые лучи солнца. Гарри смотрел на ее красивое лицо. На тронутые улыбкой губы, мерное дыхание. Ни тени привычного страха; сожаление и тоска, любовь к жизни и страсть к черной магии оказались погребены где-то глубоко на дне ее холодных глаз. Снова мертвых и лишенных даже проблеска жизни. Воспоминание потухло, как сбитое пламя свечи.