Ты у меня отыграешься

      Следующее утро выдалось довольно прохладным. Все братья кутались поглубже в одеяло, и, конечно же, каждый старался перетянуть его на себя как можно больше, толкая других в сторону. Обычное утро обычных бездельников Мацуно. И только двое из них спокойно отлеживались в стороне: спящий Чоромацу, обхвативший крепко брата как дакимакуру, и Осомацу, который проснулся некоторое время назад и теперь умилялся происходящему. Старший брат чувствовал, как мышцы ноют от его неизменного положения, но не решался передвинуться и потревожить Чоро. Тем более, как часто третий жмется к первому вот с таким вот невинным лицом, весь беззащитный, теплый, упирается лбом в его пижаму и… «Ааа! Лучше бы этот момент длился вечно! Не просыпайся, Чоро, пожалуйста. Позволь насладиться твоими мягкими обнимашками еще немного. Верно, вот так. Нет-нет-нет, не ерзай, а то проснешься. Ну не надо. По-жа-луй-ста» Чоромацу раскрыл глаза и увидел перед собой сплошную голубую ткань. Вначале ему подумалось, что это просто подушка, а потом решил присмотреться внимательнее и тут же встретился с улыбчивым лицом Осомацу. До младшего как всегда спросонья доходило все медленно: — Что ты здесь делаешь? — недовольно, спросил Чоро.  — Да вот, накрепко заточили меня чьи-то объятия — не могу даже сдвинуться, понимаешь? — с простой интонацией ответил Осо.       Только тогда младший обратил внимание на свои руки, да и на ситуацию в целом, ну и сразу же отцепился от Осо и повернулся на спину, уставившись куда-то в полоток: — Извини. Случайность.       На этот раз к нему развернулся Осо и тут же навалился на Чоро сверху: — Ну, даже если случайность, то не говори об этом как о случайности, пожалуйста, — и, склонившись, поцеловал того в шею. Чоромацу нахмурился, отвернулся и тяжело выдохнул. Никакого сопротивления не последовало, да и ругательств тоже. Прогресс? Может вся эта атмосфера как-то повлияла на него? Или он еще не до конца проснулся? Белая подушка под головой так и манила. Еще и Осомацу лег лишним грузом (а может и лишним теплом?). Прохладный воздух спальной комнаты как будто одурманивал своей чрезмерной свежестью и настраивал на дальнейшее продолжение снов. Чоро стало казаться, что он граничит между миром тепла, удобства и пьянящим пространством мира грёз. Сознание стало цепляться за различные образы, возникающие в голове, какие-то непонятные, бессмысленные думы, и в итоге, забыв про все, в том числе и про Осомацу, он вновь проваливается в сон. Правда, сделав это, Чоро снова неосознанно обхватил того вместо подушки.       Где-то в разгаре дня, когда пятерка из братьев уже давно проснулась, и каждый занимался своим делом, наконец, выполз из спальни и Чоромацу. Весь сонный, тихий, вроде и умывшийся, но совсем растрепанный и недовольный. На нем была монотонная зеленая футболка, светлые джинсы и тонкий, мягкий плед, в который тот усердно закутался. Особо никто и не обратил на него никакого внимания, за исключением Осомацу, конечно. Ему определенно захотелось, подшутить на Чоромацу, но что-то остановило его в этом желании. Он просто наблюдал дальше.       Чоромацу все такой же сонный поплелся на кухню. Он заметил, что обеденный стол в общей комнате братьев уже пустовал. Это означало, что его порция завтрака уже давно кем-то была съедена, но как самый «последний обедающий», он будет еще и вынужден за всеми мыть посуду. Согласно его ожиданиям, на кухне действительно стояла целая гора посуды. Третий брат Мацуно как-то безучастно посмотрел на нее, и, тяжело выдохнув, молча, принялся мыть. Минуту спустя, кто-то обхватил его со спины, по-прежнему укутанного в плед. — Чего тебе? — не отвлекаясь от своего дела, спросил Чоромацу монотонным голосом. — Утречка, Чоро-чан~ — весело и беззаботно сказал Осо. — Доброго, конечно, вот только я сейчас занят, и ты мне мешаешь. Пусти. — Все также монотонно проговорил Чоромацу. — Все еще не проснулся? Выглядишь каким-то вялым. — О, наверное, тебе тоже пришлось проснуться с полностью обмазанной пастой лицом, и все утро ее оттирать? Может тебе также пришлось после этого в одиночку сворачивать огромный шестиместный футон и затаскивать его в шкаф? А, нет, не то. Может ты заранее знал, что останешься сегодня без завтрака и будешь впридачу вымывать эту кучу посуды? Даже не знаю, РАДОСТЬЮ так и веет поутру. — Ну-ну, не кипятись ты так, Чоро-чан. Я для тебя специально упрятал твою порцию. — Ага, очень верю, — скептически ответил Чоро, и, поставив последнюю чашку в посудный шкафчик, повернул кран с водой, — а теперь, отпусти. — Чоро мне не верииит! — обидчиво протянул Осомацу. — В лучшем случае мне перепадет ложечка риса с каплей соевого соуса. — Ну, хватит! — не выдержал Осо, и потянулся к буфетному шкафчику. Оттуда он вытащил чашку с рисом и коробок с аккуратно разложенными овощами и кусочками омлета, — Не вру! Еще теплое, вот же, — и уложил яства на кухонный обеденный столик, за котором обычно обедали их родители. Чоромацу некоторое время молча смотрел на них. Молчание прервал бурчащий звук, предательски донесшийся из его живота. Чоро зажмурился от легкого стыда и в нетерпении обратился к Осо: — П-палочки и соус сюда. Поторопись, же, ну!..       Осомацу поспешил все достать, а заодно и чайник поставил разогреваться. Сам же присел к Чоромацу за стол и, подперев рукой щеку, наблюдал за ним. Чоромацу старался на него не смотреть, но на второй минуте не выдержал: — Ну, хватит мне в рот заглядывать-то. Чего уселся тут? — Чоро-чан, — попытался обратиться к нему старшой, но был прерван. — Я тебе, конечно, признателен за завтрак, но дай поесть нормально. — Чоро-чан, — повторил свое обращение Осо и вновь был проигнорирован. — Какой нормальный человек будет пялиться на человека, который просто ест? — Чоро-чан, — в третий раз обратился Осомацу. На этот раз Чоромацу откликнулся: — Ну чего еще? — раздраженно и импульсивно. — Чоромацу, а у тебя щеки красные и палочки мимо овощей гуляют, хе-хех.       Чоромацу на этой фразе достиг точки полного абсолюта по шкале цундеревитости: лицо запылало, кончики волос вздыбились, брови нахмурились, и в ту же секунду он отвел взгляд в сторону, весь скукожился и зарылся поглубже в плед, в попытках остудить свою голову.       Завидев такую реакцию, Осомацу и сам отвернулся. Он подумал о том, что все происходящее сейчас сложновато для его понимания. А ведь какую-то неделю назад, он бы и в жизни себе не представил, что может нравится Чоромацу. Подумав об этом, он решил задать роковой вопрос:  — Кстати, Чоромацу, как бы сказать?.. Неделю назад что-нибудь происходило?       Озвученный вопрос заставил младшего брата вынырнуть из пледа. Чуть побледневшее лицо и последовавшая за этим слабая улыбка со словами «так ты не помнишь», заставили Осо приподняться на колени и твердо опереться локтями на стол: — Так я и думал! Что-то ведь произошло, да? Я же что-то натворил — расскажи, что именно!       Ничего на этот выпад Чоромацу не ответил, лишь продолжил дальше завтракать с немного понурым взглядом. Все дальнейшие расспросы Осомацу игнорировались. «Так, чем бы заняться теперь?.. На улицу сегодня точно не выйду — там холодно и мрачно. А! Может аниме какое-нибудь глянуть? А что, неплохая идея» Вернувшись в общую комнату братьев и устроившись где-то в уголке, он вытащил свой телефон, с заранее вставленными туда наушниками и укутался в плед еще сильнее, наслаждаясь пребывающим теплом и цветастым опенингом на дисплее. И так прошло где-то 10 беззаботных и расслабленных минут, пока Чоро не почувствовал, как кто-то его дергает за плечи. Недовольно тыкнув пальцем в значок паузы, он снимает наушники и раздраженно спрашивает: — Ну чего тебе?! — Чоро, мне скучно. — А я-то тут причем? Это не мои проблемы. И не мешай мне вообще. Осо надул щеки и обидчиво сказал: — Снова ты, невыносимый Чоро! Между прочим, в конце сестра задушит главную героиню! — Ааа! Молчи, молчи, молчи! И вот нравится тебе все испортить-то! Ненавижу! — Поиграй со мной! — настойчиво ныл Осомацу подле Чоромацу, — Ну поиграй же со мной!       Нытье все не прекращалось. Наконец, Чоро не вытерпел и крикнул Осомацу, что поиграет с ним, если тот заткнется. Радостный старший брат сразу же переменился в лице, схватил Чоромацу за руку и потащил в спальную комнату. Осо сразу же вытащил из заднего кармана своих джинс колоду карт и повертел ею перед лицом младшенького. — Сделаю из тебя дурачка! — весело объявил Осо. — Ну, попробуй! — ответил Чоромацу, выхватив колоду из рук старшего брата. Ловким движением колода выпрыгнула с картонного коробка на его ладонь, и в 5 приемов, Чоро перемешал их с такой утонченностью и уверенностью, доступной только разве что про-игрокам.       Финальная карта, определяющая судьбу многих игроков, как знак и ответ на вопрос «Милостива к тебе сейчас госпожа Фортуна или нет?», оную вытащили из колоды и многозначительно опустили на пол, прикрыв стопкой из оставшихся карт. То была семерка бубен. После раздачи, каждый из братьев потянулся за своей заветной стартовой позицией. Оба раскрыли напротив друг друга карточные веера и приняли вид знатных, чинных личностей. — Прежде чем начать, позвольте объявить ставку, а заодно и выразить желанный штраф в случае вашего проигрыша, о, великий Чоромаций-сама. С не менее серьезным взглядом и учтивым тоном, тот ответил: — Зовите меня Мацуно III-й! С превеликим удовольствием готов выслушать ваши пожелания! После недолгого обсуждения были объявлены весьма сомнительные ставки и штрафы. И вот так началась игра. Яростная, беспощадная тройка раундов решала судьбу двух братьев.       Мацуно I-й усиленно запоминал все использованные карты, которыми пришлось покрываться и вести наступление на поле боя. Путем неизвестных этому миру способов и исчислений, которые вертелись в его голове, он пытался прочитать стопы удачи, наполнявших эту комнату только одной видимой ему атмосферой. Мацуно III-й же сохранял полное спокойствие и всю игру вел холодный математический расчет, правда, на затяжных ходах под Осомацу, его лицо источало дикие гримасы довольства, этим самым сообщая своему оппоненту, что ему точно есть что подбросить. В их воображении комната уже давно не была комнатой — то было неограниченное пространство их психологической дуэли, где удача и шанс решают все.       Подняв руку вверх, где пара пальцев правой руки удерживало две маленькие карты, Мацуно I-й выкрикнул: — А как тебе такое? Восьмерки! Двойной залп!!! — в это же мгновение пара карт высвободилась из его пальцев и, повисли в воздухе по оба плеча от Осо, над ними засверкало два магических круга, с узорами, отображавшими масть карт — бубна и пик. Мгновенно из них вылетело 16 снарядов, по форме напоминавшие ромбообразные кристаллы и копья с изощренными заостренными пиками на концах. Напротив него, стоя внизу на шахматных плитах арены с серьезным видом Мацуно III-й вытащил карту, которая сразу же взорвалась перед ним, расплескав множество ярких искр, но вместо того, чтобы опасть и исчезнуть, подобно фейерверку, напротив, переформировались в упругий щит с надписью «10» и знаком бубен. Изящно и расчетливо Мацуно III-й в беге отбил своим щитом все бубновые кристаллы. Отбив последний, его щит исчез, а Чоро устремил свой взгляд к дождю из копий, который вот-вот обрушится на него. — Что ж, видимо, делать нечего. Придется взывать к тебе на помощь. О, превеликая королевская ведьма! Покори своим изяществом это нелепое нападение! — и выбросил перед собой очередную карту, которая сразу же исчезла и оставила после себя большой, обсидианового цвета знак виней.       В ту же секунду знак воспылал темно-синим огнем, а из него явилась прекрасная дама в темных одеждах с алым цветком в руке. Другая секунда и ее цветок обратился в большую узорчатую нагинату, светящуюся все тем же огнем. В полете дама Виней бросилась к дождю из пик и одним мощным взмахом испепелила их все. После, она вернулась к Мацуно III-ему развоплотила свой цветок, вдохнула его таинственный аромат и исчезла, оставив за собой множество разлетевшихся бумажных фигурок формы виней. Может с виду и казалось, что посреди комнаты сидело двое близнецов с напряженными серьезными лицами, которые просто рубились в картишки. Вот только за пределами этого обычного мира, находился мир яростной и красочной схватки, где ареной была уже не маленькая комната, а огромное поле воплощений, где было возможно все. Всего предполагалось 3 раунда: стандартный дурак — переводной дурак — стандартный с условием, что шестерка любой из мастей, даже козырной, способна побить туз своей масти. Чоромацу вовсе не смущало то, что в случае проигрыша ему придется целовать Осомацу. Конечно, услышав подобный штраф, его сердце подскочило на месте, но он постарался думать об этом как о чем-то несерьезном. Да, может, он замнется, устыдится, станет посмешищем в его глазах, но все это казалось уже не настолько страшным после того «вечернего купания». Напрягало же Чоромацу то, что он все больше убеждался в подлинности своих чувств к брату, а вот брат, казалось, просто этим развлекается — несерьезен. Вопрос за завтраком полностью подтвердил это. Осомацу не помнит начальную точку — не помнит, произошедшего неделю назад. Рассказывать ему об этом Чоро, конечно, не собирается, ведь этот маленький факт подтверждал, что произошедшая тогда случайность для Осомацу ничего не значит, но осознание этого, ранило Чоро. Если все так и есть на самом деле, то Чоро решил, что лучше ничего и не напоминать вовсе. Такие отношения все равно с самого начала будут неправильными. Как только интерес Осо исчерпается к нему, все прекратится, а чувства Чоро вернутся в свою начальную форму — форму легкой симпатии, а может и вовсе исчезнут, и все вернется на свои места.       Финал первого раунда: ничья. Чоро держал три карты: козырную семерку, козырной туз и бубновую даму. Шансы прорваться с семеркой и дамой были 50/50. Почти все «картинки» покинули игровое поле и козырной туз давал Чоромацу уверенность в победе. Осомацу уже предположил исход игры «в ничью», так как точно знал, что у Чоро на руках есть козырной туз и одна дама. Ну, в общем-то его предположения очень даже оказались верны.       И так продолжалось еще два раунда. Как правило на втором раунде обороты сбавляются, многие игроки становятся чуть рассеянными и стараются вести игру в свободном, неторопливом темпе без особых усилий с мнимой уверенностью в победе. Как правило, такие игроки расплачиваются за свою беззаботность во второй половине раунда, когда игра начинает приобретать чрезвычайно резвые рывки, а шальная удача переходит к тому, кто с самого начала держал строгий контроль над игрой. Так что раунд взял Осомацу. Дальнейший исход уже был ясен: поражение полное. Из-за победы Осо на втором раунде, Чоро стал нервничать и его победный настрой к третьему раунду стал сломлен. Когда Осо отбился от последнего наступления брата, у Чоро в руке оставалось три, а у Осо одна. И дальше следовал его ход. Пальцы младшего задрожали, последняя карта могла оказаться чем угодно, но взгляд Осомацу говорил уже все об исходе игры: — Э-этого… не может быть! — крикнул Чоро. Старший брат вновь растянул свою темную улыбку, ловким движением руки показал свою карту над самым носом Чоро, а после, этой самой зловещей картонкой, удерживаемой парой пальцев правой руки, поднял подбородок младшего брата и мягко протянул: — Прооиграал~        После, карту он выбросил, и вместо нее обхватил запястья Чоро, который все еще протаранивал взглядом свои три карты. Этой уверенной хваткой победителя Осо развел запястья младшенького в стороны, и последние карты отправились вслед за победной на пол. С мучительным выражением Чоро снова посмотрел на беса в красной худи. Хотя на иллюзорной арене это выглядело более помпезно: три оставшиеся карты вонзились на разные углы арены, а за ними потянулся след тяжелых железных цепей, которые накрепко обвились вокруг Чоро, да так, что он теперь не мог ни убежать, ни увернуться. Цепи причиняли ему боль, из всех сил Мацуно III-й пытался освободиться, в то время как Мацуно I-й превратил свою последнюю карту в меч и уверенно зашагал в сторону проигравшего — пленника собственных карт. Осомацу возвел меч над шеей пленника и также ему пропел: «Прооиграал~» — Э-эй, ну это же не серьезно было-то. Наказание это. Ты же пошутил, нии-сан… ведь так? — Ну ты что! Конечно пошутил! Разве я могу потребовать с тебя поцелуй? Не гей же я какой-нибудь, — довольно искренно удивился Осо. На этой секунде Чоромацу облегченно выдохнул и улыбнулся. Кажется все обошлось. Это все с самого начала было блефом, как и говорил ранее Тодомацу. Брат просто все время блефовал, и пытался добавить этому блефу как можно более реалистичных красок. Но тем не менее, благодаря этим условиям удалось напряженно и весело сыграть: — Да, занятная выдалась игра, — начал было Чоро, но тут же оторопел донесшейся вполголоса фразой «Просто шучу». Не успел Чоромацу переспросить о значении загадочных слов победителя, как старший брат, все еще удерживая два худеньких запястья младшенького, откинулся на спину и потянул на себя Чоро так, что последний уперся лицом прямо в его грудь. — Т-ты что делаешь?! — замямлил Чоро. — Целуй, — вызывающе ответил ему старший брат и потянул того к своему лицу. Вот он — победитель, который требует своей награды. Насмешливый, противный — так и хочется стереть эту ухмылку с его наглого лица! — Черт, — ругнулся младший и тут же вцепился в губы Осомацу.       Неумело, но настойчиво, при этом закрыв глаза и тяжело сжав правое плечо Осо. Под наплывом бури из чувств и эмоций, холодное сознание Чоромацу моментально расплавилось. Смутно отдавалось представление о том, как долго он еще будет стыдиться этого поступка, скажем, на следующий день.       Сейчас это все неважно. Не имеет значения. Он предвкушал, как отстранится сейчас от Осомацу, и первым делом посмотрит в его глаза. В эти наглые глаза, которые наверняка не ожидали от него такого. Своим поцелуем Чоромацу хотел развеять всю эту иллюзию, длившуюся уже целую неделю. Брат всего лишь играет с ним, и он был твердо в этом уверен. Прямо сейчас Чоромацу считает, что поцелуем испугает дурачка Осомацу, выказав тому «серьезное намерение», и все на этом закончится. Отвязные лентяи ненавидят ответственность. Прямо сейчас, заигрывая всерьез с кровным братом, ему придется столкнуться с новыми напрягами. Да, он точно сбежит от этого всего и прямо сейчас! Как только Чоромацу медленно отстранился и взглянул на брата, то вопреки всем его ожиданиям, он разглядел прикрытые, мутные глаза, легкий румянец по щекам, чуть сбитое дыхание, а после и стремительную близость его лица. «Что?..» Руки старшего обхватили его еще крепче и Осо накрыл Чоро новым поцелуем. Только одних губ братику было недостаточно. Мягкая ласка резко прервалась укусом нижней губы: — Аа!.. — вскрикнул от неожиданности Чоро и тут же был пойман языком старшего брата, — Мнн!