Ты у меня отыграешься

— Эй, Чоромацу, проснись, — прошептал я ему на ухо, но, по всей видимости, это не подействовало.       Тогда я решил применить более действенные методы. Я потряс его за плечи. Ну, что такое? До сих пор не просыпается? Ему что, снова хочется встать самым последним и напрягаться всей этой бытовухой? — Что, без завтрака решил остаться? Давай, вставай, пока другие не встали! Грр, не встает ни в какую. Что делать?       Повезло, что Чоромацу в этот раз прилег у самого края, поэтому я смогу стянуть с него одеяло не разбудив остальных. Проще простого! Хоп. О, зашевелился-таки. Ну-ну. — Ннгх, холодно… очень холодно, отдай, — возмутился Чоромацу, насильно потянув на себя одеяло.       Эй, да это наглеж, младшенький. Не хочешь по-хорошему?       Я повторил действие с одеялом, попутно успев запрыгнуть на Чоромацу, заблокировав его нагло тянущиеся к одеялу руки. Теперь ему не уснуть! Экий я гений!       Чувствую его легкую дрожь в теле. Меня это немного удивляет. — Б-брат, — ослабленным голосом, но все с той же возмущенной интонацией произнес он, — мне холодно.       В его глазах читалась такая наивность, он даже пытался все еще вырваться из моего плена, но ему явно не хватало на это сил. В моей голове на этом моменте что-то щелкнуло, и я возбудился. Нервно сглатываю, подобно волку, крадущемуся к своей добыче. Серьезно, как можно быть настолько милым? И аппетитным?       Рука в какой-то момент сама потянулась к его пижамной рубашке и задрала ее кверху. — Х-холодно, — продолжал причитать Чоромацу, а я провел своей ладонью от его живота к груди.       Щелк. В голове снова щелкнуло. Что-то не так. Да он же… горя-я-я-я-ячий! Вот те на! Навел тыльной стороной свою ладонь над его губами. И, правда, дыхание горячее. Соприкасаюсь с ним лбами, и все подтверждается. Его лоб намного теплее моего. — Чоромацу, это все твои недострадания под дождем! Ну что ты натворил!       Общий футон решили сложить и достать для больного одноместный. Мама констатировала обыкновенную простуду. Я же с воодушевлением слушал ее указания по использованию препаратов на то или иное состояние, так как вызвался стать сиделкой для Чоромацу. — А вы, похоже, сдружились, — улыбнувшись, ответила она, — раньше бы и ты и твои братья даже не придали бы этому значения. Чего хуже, стали бы в его присутствии таскать личные вещи и все время выбешивать Чоромацу. «Ну, в прошлый раз так и было», — подумал с каплей сожаления я. — Там на плите я приготовила рисовой каши специально для Чоромацу. Проследи, чтобы твои остальные братья ее не съели. Ну, мне пора на работу, оставляю третьего на тебя, — сказала мама, повесив себе на плечо сумку и проследовав к входной двери.       Ну, оправдывать ее ожидания мне не особо охота. Хотя, пребывая в воодушевлении, я осознал, что изредка получать похвалу очень даже приятно. Но, задумайтесь, разве у меня был выбор, если я проиграл Чоромацу вчерашнюю партию? Я теперь не могу больно-то прикидываться дурачком и убегать в закат от проблем (прошу, верните мне этот скилл). Закрутив инцест с младшим братом, я теперь не могу во многом вести себя как раньше. Он сразу может подумать на то, что я отношусь к нему несерьезно и впасть в глубокую депрессию. Черт. Даже просто задумавшись об этом, до меня сразу доходит насколько это мило. Настолько, что я готов выпрыгнуть из штанов. Но, есть кое-что, что заставляет меня умилиться еще сильнее. Задумайтесь: простужен, лежит на футоне, ему холодно, немного ругается, беспомощен. Я повторюсь, беспомощен. Представляете: «Братик пусти, братик, не надо…»? Эти бессильные, крохотные попытки вырваться из-под меня.       Завидев мое лицо, расплывшееся сплошь в улыбке, проходящий мимо кухни Ичимацу, как бы невзначай подколол: — Зная его нрав, он не позволит тебе так просто его завалить. — Девятьсот девяносто девять тысяч чертей!!! Ичимацу, не читай мои мысли! — Позволить себе что-то вроде такого с братом, — тут он вытащил за руку Карамацу и продемонстрировал поцелуй на полуспущенной с плеча синей худи. — Нн, Ичимацу? — вздрогнул второй по старшинству. Черт, эротично. — Да у тебя все на лице написано, — продолжил Ичимацу, приподняв на этот раз подбородок Карамацу, и оставив губами розовую отметину на его шее. — Не трави его, браза, так нехорошо. Тем более, вдруг нас заметят, — с укором сказал смущенный Карамацу. — Не играй из себя скромницу, Кусомацу. А то я не знаю, какой ты бесстыдник. Я до сих пор не верю в то, что я актив. В-вот, знаешь, — неуверенно обратился ко мне, — он такие вещи иногда говорит, что уши дыбом встают! — Карамацу? — удивленно перевел на него свой взгляд. — Когда братик чувствует себя неуверенным иногда сложно удержаться… — Удержаться? — вновь переспросил я. — Удержаться от того чтобы смутить его еще больше. Один раз мы нарядились в девочек-волшебниц… — Цыц, кто-то идет, — спохватился Ичимацу, — Ну ладно, покеда, старший. Удачи с нашей цундере.       И, поспешно взяв под руку Карамацу, они последовали к выходу. Получается в доме помимо нас с Чоромацу останутся еще и Тодомацу с Джушимацу. В общем-то, нормально.       Из коридора послышались шаги. — Мм, Осомацу, кажется, я чего-то не понимаю, — сказал он спросонья. — Эй, эй, эй, ты почему не в постели? — Нии-сан, почему я сплю на одноместном футоне? Я не понимаю.       Неужели он уже забыл, как мы с мамой его перекладывали? Как раз тогда она еще и температуру ему замерила и заставила выпить жаропонижающее. Как-то я начинаю волноваться. — Чоромацу, ты что, не помнишь уже? Ну, ты даешь. Ты как, хорошо себя чувствуешь?       Мой младший брат поджал губы и задумался. Ух, само очарование. — Ну, есть какая-то тяжесть в голове и довольно неприятные ощущения в горле. Немного вяло в мышцах. Похоже на, — глаза брата раскрылись чуть шире, — простуду? Ах, точно же. Я вспомнил, с утра…       Кажется, настало время включить роль заботливого братика. И все же я обеспокоен. Обычно простуда проявляется через три дня после застужения, а он сразу же на следующий день разболелся. Может все пройдет быстро? Могу ли я на такое надеяться? Как только представлю себе эту картину, преисполненную страданий, так все тело колоть начинает. А если бы я тогда из любопытства не выглянул в окно поглазеть на дождь и не заметил бы его? Чоромацу так бы и продолжил там стоять до самой ночи? До самого дня моей выписки? Я сразу же тогда спохватился и стал убеждать врачей, что все в порядке, мол, обычные приключения алкаша на дороге, просил отпустить меня как можно скорее. О, эта фигура, что сидела на лавочке перед больницей подобно безжизненной кукле, брошенной под холодными дождевыми каплями. Дождь мочил ее волосы, одежду, охлаждал ее тельце, но кукла ничего не замечала вокруг, а лишь была погружена в свои глубокие, никому не известные мысли. Не ощущала она ни голода, ни холода лишь отягощенное и излишне драматизированное чувство вины. Эту куклу так хотелось поскорее вернуть домой, накормить, обогреть и успокоить. С чего же там все начиналось? Учащенное взаимодействие посредством игр, раскрытие истинных чувств. Но сейчас, вроде бы, все хорошо? Сейчас самое время позаботиться о нем. — Чоромацу, сейчас же возвращайся в постель, — попытался обратиться к нему с довольно серьезной интонацией. — Что? Почему? — в недоумении спросил он, на что я, молча, подошел и взял брата на руки. — В постель, — твердо повторил я и понес его обратно на футон. — Д… да что с тобой такое? Ты ведешь себя странно, нии-сан, — слегка сопротивляясь, ответил Чоромацу. — Сегодня я о тебе позабочусь, — с толикой загадочности, обратился к нему я. — Не переусердствуй, — укоризненно ответил он.       Я не ответил, а он перестал сопротивляться и успешно был уложен на футон. Я наказал выпить ему антибиотик, подготовленный мамой и укутаться получше.       Нашел-таки тот плед, да и одеяло вроде постелено утепленное. Вдобавок, взбил ему еще и подушку, на что он никак не отреагировал, но смотрел на меня с крайним подозрением. В его глазах так и читалось: «объяснись, мне непонятно». Что ж, время отбросить сомнения и всякий стыд. Я скажу это, поклонившись в пол. — Я позабочусь о тебе сегодня, Чоромацу. — «Сама», Чоромацу-сама, — доминантно поправил он. — Делайте со мной все, что вам заблагорассудится, Чоромацу-сама, — как же мне стыдно это говорить.       В дверях в спальную комнату появился Тодомацу, и, похоже, мой шестой брат заснял мое красочное унижение на камеру. Знаете, я даже уже не удивлен. Молча, с улыбкой чёрта, он прошел дальше по коридору. Помогите. — А если серьезно, Осомацу? Я позавтракать вообще-то хочу, а ты меня, — закашлялся — на кухню не пускаешь.       С просьбой подождать минуточку, я вбежал в комнату, где стояли наши шкафы с одеждой. Хорошее впечатление — это хороший образ, одежда, соответствующая образу и характерная речь. Превращаемся. Джинсовые шорты, подкрученные до колена, белая футболка с «красной сосной» посередине, поверх футболки красная расстегнутая ветровка с рукавами, закатанными до локтя, светлые носки и красные тапочки. И самая изюминка — длинный фартук от плеча и до самого колена. Я теперь фансервисный мальчик-горничная. «Хозяин-сама, я покорю ваше сердце во имя фансервиса!».       В этом виде я рванул сломя голову на кухню и приготовил миниатюрный столик-поднос, который я раздобыл сегодня, утром потратив свой накопленный выигрыш с пачинко. Пожалуй, это была самая глупая и приятная трата в моей жизни.       Так, порция рисовой каши, чашка супа-пюре с овощами в западном стиле, лечебный чай с лимоном и корнем имбиря, палочки. Мой поднос — двухэтажный, я все уместил. Подхожу в спальную комнату: — Изволите позавтракать, хозяин-сама? — мне все еще так стыдно. — Э? Осомацу? — похоже, брат впечатлился. — Сегодня для вас специальное лечебное меню: «Экспресс-выздоровление по Мацуно».       Кладу миниатюрный столик-поднос ножками на футон. Первый ярус — рисовая каша. — Желаете ли поесть с рук? — предложил ему я, улыбаясь. — Ч-что?! –закрасневшись, воскликнул Чоромацу, — Что это за наряд? Этот столик!       А я повторил ему свой вопрос: — Нээ, хозяин-сама, желаете ли поесть с рук? — Н-нет. Самому удобней, — смущенно захватив и разъединив палочки, ответил брат. — Как пожелаете. Прошу, наслаждайтесь, — не помню, чтобы я, когда-либо еще, общался с кем-то настолько вежливо. — Желаете ли, чтобы я покинул вашу комнату? — в прошлый раз ему было неудобно кушать в моем присутствии. Хорошо время от времени припоминать подобные мелочи. — Нет, останься, — к моему удивлению сказал он — мне одному будет скучно. — Я так-то уже позавтракал, но там, на кухне пакет лапшички завариваю. Ежели Чоромацу-сама не против, я могу поесть с ним за компанию, конечно, если острый запах усилителей вкуса не смутит его.       На что мой миленький младший брат ответил: — Тащи сюда.       Как-то неловко. Трапеза «хозяина» и «горничной» очень сильно контрастировали на фоне друг друга. И еще эта тишина. Нужно что-то срочно спросить. — Как ощущения? Как на вкус?       Чоромацу дохлёбывая суп и укладывая тарелку обратно на поднос, ответил: — Вкусно. Не верится даже… это все для меня?       Я кивнул ему в ответ и напомнил про чай с имбирём. — Мм, у меня плохие предчувствия, — с подозрением понюхал напиток и попробовал слегка отпить из кружки, — Архх, неприятно. Не хочу. — Так-так-так, кто это у нас лечиться не хочет? — Я имею право не пить эту дрянь. Приказываю унести это.       Эх, ты, братик, братик. У меня даже на этот счет все продумано, думал, все так легко? — Поооум, — исполнил я звук характерный проигрышу в какой-нибудь игре, — ошибка 404, вышестоящий чин, известный как каа-сан, отдал приказ выпивать и съедать все, что классифицируется как «в лечебных целях». Ваш приказ неуместен. Пейте.       Чоромацу пришлось смириться, и он попробовал отхлебнуть снова. Поморщился уже при запахе, не отхлебнул. — Мм, не могу! Мне не нравится. Можно как-то обойтись без этого?       Ну, что ж, настало время для стратегии «неудержимый романтик». — Хорошо, я отопью половину, — сказал я, вытащив из кармана своего фартука две соломинки и вставив их в кружку, — но только одновременно с вами и залпом, если не хотите меня заразить. — А можно попроще? — устало спросил Чоромацу.       Увы и ах, мой любимый Чоромацу-нии-сан. Проще нельзя. Иногда даже я включаю мозги и начинаю продумывать выходы из возможных ситуаций.       Столик уходит в сторону, а чай переходит в руки. И тут мой выход. Подсаживаюсь на коленях к нему вплотную поверх одеяла, и, широко расправив бедра, нагло беру его руку и намеренно просовываю себе под самую футболку, другой рукой я тоже ухватился за кружку и припал губами к своей трубочке, вопрошающе смотря на брата. Судя по его выражению лица, он проникся. Маков цвет. — Три, четыре! — скомандовал я, не давая ему времени на раздумья, и мы пошли залпом.       Ах, вдавил в мою кожу подушечками своих пальцев. Помогите. Ну не может быть мой братик настолько милым. На мой вкус напиток оказался и не таким уж противным. Чоромацу же пил его с таким лицом, будто заживо ел медузу. — Уаах! До дна-а-а, — выдохнул с облегчением мой братик и тут же закашлялся, — больше в жизни не выпью эту муть, — и он тут же остановился, взглянув на меня. — Вы молодец, хозяин, — на одном выдохе произнес я, но одно мгновение, и тут же чувствую его пальцы на моем подбородке. Чоромацу заглянул мне в глаза с каким-то странным выражением лица, и провел вниз от оголенной шеи к груди по самому фартучку.       Сказать вам, сердце у меня действительно забилось быстрее от его действий, и я подумал, что сейчас будет что-то вроде продолжения. Но я ошибся. Вытащив руку из-под моей футболки, он приобнял меня за шею и повалился вперед, заваливая меня на спину. — Почему этот день начался гораздо лучше, чем я думал? — сказал он куда-то вглубь одеяла. — А что, все должно было быть иначе? — Как минимум ждал, что мой кошелек хлебнет горя в чьих-нибудь руках. — Все равно ты тратишь деньги на всякий аниме-мерч, — съязвил в шутливой манере я, на что получил ущипленную щечку, — А-ай!.. мм… — Два дэ девушки — лучшие, — уверенно сказал он, а потом тихо добавил — после старшего брата, конечно. — У нас еще много времени впереди, — куда-то в потолок сказал я.       Мы еще какое-то время так полежали, а после я настоял на том, чтобы поставить брату градусник и смерить температуру. Сам же последовал к кухне, чтоб вымыть посуду. Я дал ему еще антибиотиков по наставлению мамы. Температура выше нормы, но, к счастью, не высоких показателей. — Осомацу-нии-сан, — как же приятно, когда он называет меня с приставками, — почитай мне ранобэ «ХХхХхХХХхХ». — Вслух что ли? — Угу. Пожалуйста.       И тут я задумался, сколько требуется иметь терпения, чтобы слушать чужое чтение вслух подобных книжек? Его и не смутит подобное? Он уверен? Тогда делать нечего, придется читать. В ней и закладка в самой середине книги лежит. Получается, читать придется всю страницу? — Надехико скорчилась от боли, пораженная ударом кулака старшегодки Кавашимы, — «что за ужастик?», подумал я тогда, но отказаться я уже не могу, да и в принципе не могу, прости, Надехико-чан, мне придется.       После пары страниц моих попыток вчитаться и вообще вникнуть, кто такая Надехико и что она такого сделала, чтоб получить тумак от Кавашимы, Чоромацу задремал, по моим прикидкам, часа, так, на два. Сколько ни смотрю на это милое спящее личико, а все умиляет и умиляет. Мой Чоро-чан.       Так, что у нас там дальше по планам? Подготовить ряд занятий и игр, чтобы больной не чувствовал скуки, ввергающей его в незамедлительную депрессию. С нездоровьем и так настроение исчезает в считанные секунды, нужно немного скрасить его денек чем-то приятным.       Я вышел искать интересное и приятное на улице. Конечно, предварительно сняв с себя фартук и переобувшись из домашних тапочек в кеды. Судя по всему, сегодня облачно, но не похоже, чтоб собирался дождь. Ладно, идем на поиски. В кошельке негусто, как, впрочем, и в голове.       Первое, что сразу бросилось в глаза — это Иями, рывшийся в мусорных баках в поисках объедков. Вот чья удача более непредсказуема, так это его. Вчера в князях, сегодня в грязи. Надеюсь, не закончу в жизни как он.       Прогулявшись, минут пятнадцать от дома, я натолкнулся на лавку Чибиты. — О, снова бездельничаешь, черт тебя дери?! — отозвался он при виде меня в своей обыденной «чертовой» манере. — Хорошо быть бодрым в разгар самого дня, — ответил я без всякого умысла. — Снова хочешь нахаляву наесться и сбежать? Не выйдет, чертов нахал! Пока ты и каждый твой брат не расплатится с долгами, ни крошки не получите больше! — А? Да я не за этим пришел. Точнее, просто проходил мимо, — сказал вроде бы правду, — С долгами пока сложно, но, вот все, что у меня есть, — вытащил ему свой худой кошелек с ничтожными 1200 йенами.       Его удивленное лицо говорило само за себя. — Да здоров ли ты, Осомацу? — Не уверен. — Неужели ты, наконец, ступил на путь исправления, чертов бездельник? — с некоторым восторгом спросил Чибита, — ладно, ладно, на такое могла сподвигнуть только по-настоящему серьезная причина, сегодня денег с тебя не возьму, вернешь долги позже, — понимающе сказал Чибита и вернул мне в руки кошелек. — Надеюсь, что так и будет, — ответил я, забрав кошелек. — Ну? Если ты пришел сюда не ради одэна, тогда зачем же ты ко мне пожаловал? — Один мой брат заболел недавно, и ему, довольно скучно. Может, у тебя найдутся дома какие-нибудь настольные игры или что-то вроде того? — Заботливый Осомацу! Нонсенс, черт меня дери! — посмеиваясь, отметил Чибита, — Мне кажется, сегодня по такому случаю даже все облака разойдутся к чертям собачьим!       Мне здесь нечего ответить, все так, как он и говорит. Не думаю, что такому раздолбаю как я он доверит свои личные вещи. Мне даже братья не доверяют, на что я надеюсь? Без денег и связей я в этом мире — никто. В жизни вообще столько сложностей, уже и не помнится, когда именно я настолько отчаялся в этом далеко не сказочном мире и забил на все. Хотелось гулять и буянить, наплевав на окружающих. А теми немногими дружескими связями, которые у меня имелись, я пренебрегал, как только мог. Зачем пытаться выбиться в люди? К чему извиваться как мышь в гроте, наполненном змеями? Зачем аккуратничать с семьей? В надежде получить похвалу, которая приободрит тебя на какое-то время? Все бесполезно и не стоит того, считал я тогда. Но сейчас что-то в моей жизни развернулось, мне очень хочется порадовать одного человека. — Хмм, давай, зайдем ко мне домой, и посмотрим, — я оторопел. Чибита и вправду согласен мне помочь? — А как же лавка? — спросил я его. — Закрою пока что. Пойдем искать.       До его дома, на самом-то деле пришлось добираться на автобусе. Когда мы прибыли на место, я сразу приметил одно необычное здание. Рядом с домом, а если быть еще точнее, то через дорогу от его дома, стояло здание фирмы, связанной с дизайном. Неохотно я вспомнил про инцидент с попытками моих братьев устроиться на работу.        А в его квартире оказалось довольно уютно. Каждая вещь содержалась в чистоте и порядке. В общем-то поддержание чистоты — необходимый навык для людей, работающих в пищевой отрасли. Чибита подставил табуретку к высокому шкафу-купе и вытащил какой-то ящик. — Так, здесь точно должны быть, — сказал Чибита, увлеченный процессом.       Когда же я заглянул внутрь этой коробки, меня сразило волной яркого, радужного света. Это же настоящий вход в детский вондерлэнд! Внутри торчали собственноручно собирающиеся гандамы, коллекционные карточки, фишки, наклейки, несколько старых, потертых выпусков «Сёнен-Джампа», DVD с «Бродячим Кеншином», «Инуяшей» и «Японской свежей выпечкой». Фигурка… Минутку. Фигурка одэна? — Слушай, да с таким добром ты можешь на детских аукционах выступать. — Могу, но все-таки жалко, — ответил мне Чибита с некоторым ностальгическим настроением, — все-таки приятные воспоминания о детстве. Разве у вас таких памятных ящичков нет в доме? — Не могу сказать точно, — честно ответил я. — О, нашел! — воодушевленно возвестил Чибита, — Это оно! — Ну-ка, ну-ка. Он вытащил две коробки с… Э? Это шок. Просто шок. Это же настольные бродилки с фишками! Как же мы тогда по ним тащились! Если у кого-то на районе такая приобреталась, то все в очереди толпились во дворе этого пацана, чтобы только сыграть в такую! — Чибита, ты умудрился их сохранить?! — Ну, ты что, чертила, это же классика нашего века! Я не мог не сохранить такую великую игру! Но, ты понимаешь, что вернуть их ты мне должен в целости и сохранности. На тебя я не очень надеюсь. Есть ли кто-то ответственный в твоем доме, кто может за тебя поручиться? — Есть! Чоромацу ручается! — с загоревшимися глазами, выпалил я. — Ну-ну. Ты свое слово дал и за него тоже дал. А, минутку, сейчас в пакет их уложу. Прошу, пожалуйста, не испорть их по дороге.       Вот это да. Сегодня мне определенно везет.       Прогуливаясь по этому району, я заглянул в городской парк. Непривычное место для ниита. И тут довольно людно. Хмм, деревья, трава, цветочные клумбы, асфальтированные дорожки, фонтаны, лавочки. И слепящее солнце. Довольно яркое место для такого как я. А? Минутку.       Я поднял взгляд к небу и увидел, как утренняя гуща облаков по большей части рассеялась, дав простор лучам раннего, осеннего солнца.       Ладно, намек я понял.       И тут я подумал, а неплохо бы как-нибудь прогуляться нам здесь с Чоромацу. Или прежде мне нужно сказать ему что-то вроде «давай встречаться»? А нужно ли оно, если мы и так живем под одной крышей и видим друг друга каждый день? Надо у него спросить об этом. Хотя, чтобы помиловаться такой парочке как мы, нужно более уединенное местечко, как что-то вроде вон того возвышения над парком.       Там действительно сверху имелся какой-то пустой, травянистый овражек, и на него, судя по всему, можно было подняться. Надо проверить.       Чтоб взобраться туда без ступенек, потребовалось много усилий. Гораздо больше, чем я привык вкладывать в свою повседневность. И оно того стоило. Людей там не было, городской шум растворялся под сводами зеленой возвышенности. Хорошее местечко.       Облака так красиво вымачивались в позолоте солнечных лучей, и раскрашивали сей необъятный голубой небосвод, что меня просто прошибло на слезу. Но, как гласила мудрость, мужчина плачет всего три раза в своей жизни, поэтому я плакал сердцем. Как давно я уже не подмечал в жизни настолько красочных картин? Если я попытаюсь вспомнить сейчас хоть одну, то в голове всплывут воспоминания кабаков, пачинко, грязная мусорка, в которую я испражняю не вместившуюся выпивку. Как же я жалок.       Красивый городской пейзаж я запечатлел на свой нехитрый кнопочный телефон. Даже так, но, думаю, братика это приободрит. И после этого, я стану убеждать его в том, что мы совсем скоро вместе туда отправимся.       Как раз таки пребывая в восторге от своего найденного местечка, я случайно заметил вдалеке, за пределами парка лавочку, где продавались мясные булочки. Один их вид меня так приободрил, что моя легкая меланхолия сразу же развеялась. Уточнив цену, я сразу купил парочку. Думаю, это идеально и сытно для больного. Мне упаковали их в бумажный пакет, и я поспешил на автобусную остановку, в надежде, что за все время проезда они не остынут.       Вернувшись в дом, и, переобувшись, я занес пакеты в кухню, а сам ушел умыться и обратно повязать свой фартук. Полностью подготовившись, я с пакетами и фразой «Хозяин-сама, вы уже проснулись?», ворвался в спальную. — Ннх!.. Уйди отсюда, — прошипел Чоромацу, активно наяривая свой ствол.       Мои пакеты так сразу же резко упали на пол. В согнутом положении, весь красный, с активно двигающейся рукой у члена, со сбившимся дыханием. Это… — Т-тебе разве не понятно?.. Уйди вон, — с неприязнью повторил он.       Что сделал я? А что, неясно? Скинул фартук, скинул куртку, бриджи, и носки в три счета с тапками снял, закрыл дверцу и, с расстегнутой ширинкой трусов подсел на его бедра. — Дурак! Слезай! — выкрикнул брат с крайне смущенными интонациями. Я в ответ расстегнул его пижаму, спустил ее до локтя и выкинул вообще штаны с трусами. Чуть придавил пальцем его розовый сосок и получил громкое «аах!». Как мило. В ту же секунду начал его облизывать.       Обидно, что я могу целовать его везде, кроме губ. Как же прерывисто и громко он дышит. Давно пора, пора. Уж хотя бы поласкать друг друга за все это время нужно было. Рукой обхватываю обе плоти и задаю темп, не прекращая при этом поцелуи и засосы. — Хозяин~ — и шепчу ему на ухо некоторые смущающие вещи. Судя по его реакции, братец проникся. В это раз он даже не пытался меня отпихнуть, видимо уже догадался, что смысла в этом нет.       Кончили почти одновременно, правда, Чоромацу чуть раньше, так эротично выгнувшись и, после, откинувшись на спину. Мне же пришлось постараться, чтобы все это добро не запачкало постельное белье. Успешно справившись с проблемой, я повалился к нему рядом. Мы оба пытались отдышаться. — Ну как вам, хозяин? — Замечательно, — сквозь прерывистое дыхание, сказал брат. — И вы все еще смущаетесь делать такое?       Он угукнул в ответ. — Давай встречаться, — предложил я. — А разве мы не уже?       На этот раз «угукнуть» пришлось мне.       Когда мы привели себя в порядок, я угостил Чоромацу булочками. Этот сладостный, сочный вкус мяса в основе теста привел нас в восторг. Они даже еще не успели остыть.       Также, рассказал ему о своем маленьком приключении, восторженно поведал о замечательном месте над парком, и показал тех фотографий. К слову, Чоромацу даже как-то повеселел, однако по-настоящему его глаза загорелись тогда, когда я вытащил две заветные коробочки с играми. — Э-это же!..       Я смотрел на него взглядом полной уверенности и, сверкнув улыбкой, показал большой палец вверх. — Если что, мы ручаемся вернуть их Чибите в целости и сохранности. — Скорей открывай!       Открываем первую коробку. Первая игра прилагала к себе игровую карту, фишки, жизни и инструкцию. В зависимости от цвета фишек и картонок с жизнями выбиралась команда. Я выбрал все красное. Описание моей команды гласило «Клуб любителей красных спортивных машин». Чоромацу же выбрал зеленую, и называлась она «Лесные алхимики на мётлах».       Ну и названия — просто умора. Бред бредом, но очень забавно. Мы не смогли сдержать своих улыбок.       Карта состояла из двухсот пронумерованных кружочков, совмещая в себе стандартные препятствия и ситуации. Например, «водоворот» — ситуация, где топчешься по кольцу из пяти кружочков до тех пор, пока не выпадет шестерка. Классические черные дыры отнимали по жизни. Ох, а эти «непопутные ветра», прорисованные стрелочками, сносящих на целый кусок кружочков назад. То ли дело попутный или трамплины там всякие, продвигающие вперед. Одним словом, классика. — Так, так, так. Игра завязана на кубиках. Удача удачей, а вот этими всякими приемами а-ля «Тецуя сейчас сбросит шестерку» не пользоваться! — серьезно объявил я. — Ты уверен, что такие вообще возможно провернуть? — скептически спросил Чоромацу, выставив свою фишку на стартовую позицию.       И понеслась родимая. Проходили с задором, с интересом. Словно, знаете, вернулись лет на 10-15 назад. Как давно я так искренно смеялся вообще? Не припоминаю.       Вторая игра отличалась анимешной стилистикой и представляла собой некую ролевушку в жанре «махо-сёдзе». Ну, как вы уже поняли, Чоромацу от нее пришел в восторг, да и мне она пришлась по душе. Эхех. Я взял себе девочку-волшебницу антагониста.       Больше всего меня порадовали психологические «блиц-вопросы», поджидавшие на кружочках. Знаете, какой из них оказался самым лучшим? — Блиц-вопрос! Имя человека, в которого вы влюблены! — Осомацу нии-сан! — выкрикнул с чуть поалевшими щечками Чоромацу. OH, YESSS!!! Это был полный «харт-аттак» пронзивший меня насквозь. Переполняемый бурей из чувств и эмоций я без всякого стыда выкрикнул: — LOVELING!       Здесь же помимо жизней были еще и заклинания. Если наши фишки вступали одновременно в клетки, обозначенные «зоной битв», то мы выставляли в перевернутом виде друг перед другом заклинания и раскрывали. Если показатели твоего заклинания были слабее показателей противника, твоя жизнь забиралась.       При всей моей любви к пачинко, я бессовестно заявляю, что настольные бродилки гораздо интереснее, и имеют занять первую строчку в моем топ-листе «фаворитные игры».       Дело приблизилось к ужину. Заглянув в кухню, я цокнул языком. Кто-то все-таки слопал остатки рисовой каши. Ну и будь он неладен!       Вдруг в кухню заглянула мама. С мягкой улыбкой она обратилась ко мне: — Похоже, ты неплохо позаботился о своем братике, да, Осомацу? — Ну, я постарался. — Хоть мой сын и бездельник, но, похоже, неплохой человечек. Иди-ка, смеряй температурку своему брату и дай ему еще антибиотик. Я позабочусь об ужине. Давай, иди.       Как-то даже и не верится. Это снова похвала? Подобно кругам на воде, по моему сердцу прошлись волны мягкого тепла.       Со стаканом и коробком таблеток в руке я направился обратно в спальную комнату. — Чоромацу, вот, — протягиваю ему стакан с водой и вытаскиваю из кассеты таблетку, — выпей.       Чоромацу послушно выполнил мое указание, а я, поискал на тумбочке градусник. — Выпил? Молодец, а теперь, температурку, окей?        Неожиданно, по его щекам мягко покатились слезы. Я, резко отложив градусник в сторону, бросился к брату: — Что случилось? В чем дело? — он удерживал все еще стакан из-под воды в руке, а другой провел локтем из стороны в сторону по лицу, вытирая слезы. Его голос прозвучал заикаясь: — Я-я, — и тут же он зажмурился, утопая во всхлипах. Без лишних слов я откладываю стакан на безопасное место и крепко обнимаю его. Он снова пытается что-то сквозь слезы сказать: — Никогда еще, — и снова обрывает. — Все хорошо. Я здесь, рядом. Поплачь, сколько нужно. — Никогда еще я не был так счастлив, — наконец сказал он, уперевшись лицом в мою грудь. — Все хорошо, — повторил ему я, и добавил, — Я искренне рад, что ты плачешь от счастья. И впредь, я постараюсь сделать тебя счастливым.       После ужина, мы забрались вместе на крышу провожать закат. Я лично приодел Чоромацу потеплее и нацепил ему голубую, медицинскую маску, от всякой заразы. Мы сидели рядом, и казалось, даже если бы сейчас весь наш город подорвался на месте, мы бы так и продолжили сидеть в обнимку. — Хочешь, я съезжу как-нибудь с тобой в Акихабару? — Чтобы там развлекаться, нужны деньги. Надо найти работу. — Найдем, — беспечно ответил я. И потянулся к его губам, скрытых маской. — Т-ты что. Я же болен. — Мне все равно, — ответил я и затянул его в поцелуй.       Мы пришли к счастливому финишу вместе. Спасибо за все, Чоромацу.