Портал к счастью

POV Стэфан — Ну, Стэфи, прошу! Давай ты посидишь в кафе, а я тебе принесу твое любимое фисташковое мороженое с брауни. Лично все сделаю для тебя! — умоляюще сложив ладошки, просил Свят. А я не мог, не мог сидеть в кафе и просто лишь думать о нем. Мне хотелось увидеть, может хоть пальчиком тыкнуть и без запинки выговорить его имя. Арртём. Мои спящие гормоны просто вопили о том, что нужно идти к нему. Святик качал головой на мое наваждение. Он почему-то был против Артёма. Я живу в этом мире уже чуть больше недели и никак не могу заставить себя уйти, а Святослав рад, что я остался. Мы часто гуляли в любое свободное время, Свят привел меня в свой университет и познакомил с друзьями. Он уже оканчивает четвертый курс и планирует потом, как накопит деньги, открыть свое заведение. Свят готовит просто божественно. Он считает, что и у меня наверняка есть талант, но пока я только перевожу продукты. Мир Свята я обожаю. Да, тут не увидишь гуляющих беременных омег с детишками, или же альф, которые словно охотники, выслеживают свою идеальную пару по запаху. Тут были парочки только мужчина и женщина и я никак не могу избавиться от мысли, что это не альфы и омеги. А парочки бывали очень странными. Мужчина, очень похожий на омегу, с женщиной, которая тоже выглядела, как омега. Или же наоборот: пара альф. Брр. А в остальном мне нравилось. Я познакомился с разными людьми, которые были приятны в общении. Свят сводил меня в странный клуб, в котором собираются только такие, как мы. Мне не понравилось. Было грязно, все были слишком развязными, пошлыми. Даже видел как трое мужчин уединились в кабинке туалета. Ужас. Свят сказал, что он редко тут бывает, только когда очень приспичит перепихнуться. В общем, больше мы туда не ходили. Я узнал, что Артём учится в том же университете, только на другом факультете. Он из приличной, богатой семьи, но почему ходит с такими как Степан — не знают. Девушки его и любят, и ненавидят одновременно. — Артём — трахальщик и кобель, которому нафиг не нужны какие-то чувства. Девок меняет, как одноразовую посуду, — ворчал Свят, вытирая тарелки. Меня это расстраивало. Неужели у меня нет ни одного шанса? — Свяят, я только посмотрю тихонечко и вернусь, честно-честно! Сегодня я узнал, что Артём вместе с друзьями собирается на трассе. У них там гонка на мотоциклах. А мне очень хочется глянуть. Святослав сдался, сунув мне свой телефон и кредитку. — Что-то случится нажми один и высветится мой рабочий номер. Один звонок, и я примчусь. А кредитка, чтобы смог купить себе там поесть если что. — Спасибо! — чмокнув Свята, побежал на трассу. Собралось очень много народу. Везде гремела музыка из машин, алкоголь лился рекой, а одежды на всех почему-то становилось меньше. Особенно на девушках. Но меня интересовал только один объект. Я прилип к какому-то джипу, смотря как Арртём сидит на своем немце BMW S1000XR, по которому у меня слюнки текут, и разговаривает с парнями. На нем были черного цвета джинсы, облегающая такого же цвета майка, спортивные бутсы и перчатки на руках. Шлем он держал одной рукой, а второй поправлял свои короткие рыжие пряди волос. Улыбка. Какая же она у него была… Я смотрел, как он смеется, переговаривается и совсем не замечает моего пристального взгляда. Когда мы «случайно» сталкиваемся в городе, я всегда торможу, но позже здороваюсь, а он ухмыляясь, подмигивает и уходит без слов, тем самым раздражая Свята. Вот и сейчас, он вдруг поворачивается в сторону, все же замечает меня, смотрит пристально, а я снова таю. Его черные глаза не дают отвести взгляд, приковывают к себе. И я, как дурачок, стеснительно улыбаюсь и неловко машу рукой. Он отворачивается. Было обидно. — Святослав! Какими судьбами тут? Ты же терпеть не можешь мотоциклы! — я дернулся и обернулся на голос. Передо мной стоял альфа со смешной прической. Волосы были похожи на пушистые колбаски. В моем мире альфы никогда не носили длинных волос. А тут такой забавный ходит. — Что это у тебя на волосах? Похоже на…сигары, — в голове все равно звучало «сосиски» отчего я заулыбался, — забавно так. Можно потрогать? — Ха-ха! Сигары, никто еще не сравнивал мои великолепные дреды с сигарами. Трогай, тебе разрешаю, — парень шагнул ближе и от него пахло сигарным дымом. Ему пришлось наклониться, чтобы я смог потрогать все др.дре.дреды. — Они твердые! А как ты их моешь? А если состричь их, ты будешь кудрявым? А больно было делать это? — А что, хочешь такие же? На твои волосы будет тоже очень красиво, — незнакомец взял прядь моих волос и пощупал в своей руке. — Такие мягкие, надо же. — Ты на трассу собираешься выезжать, Алекс? Гонка вот-вот начнется, — ЕГО я узнаю, даже не оборачиваясь. По спине прошел табун мурашек, я развернулся, чтобы наконец-то увидеть Арртёма вблизи. — Спасибо за предупреждение, Артём, уже сваливаю. Еще увидимся, малыш, — меня потрепали по голове и ушли. А мне было на весь мир теперь плевать. Он стоял так близко, руку подними и можно коснуться. — Что ты тут забыл? Стэфан, кажется? Это не место для таких, как ты. Возвращайся в кафе к Равинскому. — Он смотрел на меня сверху вниз, зло, раздраженно. Я опустил взгляд, сглотнув. Он ведь ничего не знает обо мне, почему мне нельзя тут быть? — Я люблю мотоциклы, разреши посмотреть, — прошептал, кусая нижнюю губу. В моем мире, омегам, хоть и многое позволено, но идти против слов альф было практически невозможно, слишком сильное было давление. А когда я слышу Артёма, то ощущения были именно такими - как от истинного альфы. — Да что ты говоришь, — скривился Артём, — с каких пор, такие, как ты, интересуются чем-то помимо члена в заднице? Было очень обидно. Я ведь ничего не говорил ему плохого. Я развернулся на сто восемьдесят градусов и побежал к трассе. Я докажу! Докажу ему, что он ошибается! Найти парня с дредами было легко, к нему я и побежал. Кажется, Артём назвал его Алексом. — О, малыш, снова хочешь потрогать мои волосы? Или может… Хей, ты чего плачешь? Кто обидел такую милашку, а? — улыбнулись мне. Я стер слезы с лица и рассмеялся. Его легкий флирт был таким расслабляющим. — Поможешь мне отомстить обидчику? Пожалуйста, дай мне проехать за тебя. Все выигранные деньги будут твоими. — Выигранные? Ты так уверен в своей победе? Ты просишь о серьёзных вещах, малыш, — серьезно заговорил альфа. То есть не альфа, парень. — Да. Я выиграю, поверь мне. Я катаюсь с пятнадцати лет. Он думал больше пяти минут и вдруг вскочил, натягивая мне на голову шлем. — Хорошо! Я поверю тебе, ангелок. Принеси мне победу. Кивнув, я спокойно сел на его мотоцикл Yamaha Super Tenere, который по характеристикам немного уступал мотоциклу Артёма, но был все равно хорош. Справа подъехал Артём. — Если разобьешься, я перед твоим братом не виноват. Не обратил на него внимания, сосредоточившись на гонке. Девушка вышла на старт. Вильнув попой, она подняла руку и все приготовились к старту. Рывок! Если Святослав жил готовкой, то я жил скоростью. Звук ревущего мотора, запах резины и невообразимое чувство свободы. Здесь, на трассе, не было ни отца, который ждет от меня всегда слишком многое, ни мужа, который меня воспринимает, как дополнение к работе, ни проблем о том, кто я и какая роль отведена мне в этой жизни. Только скорость, только ты правишь сейчас своей жизнью. На последнем круге, уже у финиша я раскрыл руки, словно птица, не замечая, как улыбаюсь во весь рот. Победа. Я победил. Остановка. Перевожу дыхание и снимаю с себя шлем. Ко мне бежит Алекс, подхватывает и кружит, с восторгом смотря на меня. — Ты великолепен, черт побери! Это был крышесносный заезд! Ты — звезда, малыш! — Я ведь говорил, что выиграю, — пожал плечами. Я огляделся. Артём стоял все так же у своего мотоцикла, смотря на меня тем же невозмутимым взглядом. А я снова вспомнил о его обидных словах и непрошеные слезы опять появились на глазах. Я такая тряпка. — Хочу уйти, прости, удачи тебе, — обнял на прощание своего нового знакомого и побежал к тому, кто поймет меня лучше всех. Ну почему я такой неуклюжий в жизни? Потирая ушибленную ногу, так хотелось разреветься в голос, выпуская всю обиду. Дойти до кафе было совсем ничего, но я умудрился споткнуться и разбить колено. — Щипет-то как, — подул на коленку, шмыгая носом. — Вроде двадцать один год, а ведешь себя, как ребенок. Очередной раз тормознув, смотрел, как Артём подходит ко мне и, присев на корточки, осматривает ногу. А я дышать не мог от такой близости. Чуть позже дошло, что он только что назвал меня несмышленым ребенком. — И что? Нельзя, что ли, упасть и поплакать? Тебе какое дело? Может, я так себе ищу того, кто меня там…туда…ну ты понял, — повторить его слова вслух не смог. Слишком грязно это было для меня. Я с титаническим усилием оттолкнул его руки и сам поднялся. Он встал следом и не давал мне пройти. Стоял, как стена, возвышался и тупо молчал. А я не умел молчать. А еще просто уже не мог сдержаться. — Гаааад! Пгхотивный гааад, — завыл в голос, снова плохо выговаривая эту проклятую букву, — обижаешь меня ни за чтоооо. Дурак, Агхтееем. И имя глупое у тебя, вот! И вместо того, что поколотить, обхватил его руками и уткнулся моськой в грудь, пачкая слезами и соплями его майку. Он попытался отцепить меня, но кто ему позволит. Ревел от обиды на него, ревел от счастья, что прикоснулся к нему. Несло меня короче. — Ну, во-первых, Артём, а не Агххтём. А во-вторых, — он вдруг опустил руки на мою талию, слегка сжал. Я потерял бдительность, даже реветь прекратил, а он медленно отодвинул меня от себя. Вытер слезы с глаз, так нежно-нежно (мне так казалось), — а во-вторых, извини за то, что сказал там. Было слишком грубо по отношению к тебе, сорвался. — Прощу, если дашь еще раз обнять, — захныкал, уже тянувшись к нему обратно. Он дал мне пять минут понаслаждаться им, даже придерживая за талию, чтобы мне легче было висеть на его шее. А потом я сам отстранился, потому что почувствовал, как он начал напрягаться. — Сам дойдешь? — он уже сел на свой мотоцикл, явно собираясь умчаться тут же. — Не дойду, — отрицательно потряс головой, — подвези, пожалуйста. — Наглеешь, пацан, я не нанимался в развозчики, — рыкнул он вдруг. Других, может быть, и напугало, а меня тряхнуло от удовольствия. Все это было так по-альфьи. — Ну и ладно, поползу, — театрально шмыгнул и поковылял, прихрамывая, к кафе. — Ты еще доиграешься у меня, — зашипел Артём, забрасывая мою тушку на мотоцикл. Я счастливо улыбнулся, но так, чтобы он не видел. Обнял своего альфу за талию, и мы сорвались с места. — Пока-пока, — помахал уезжающему Артёму и поковылял к шокированному Святу. — Что это, мать твою, такое было?! Это галлюцинации? Или это реально только что Ристалов привез тебя на своем мотоцикле?! И что с твоим коленом? Это он тебя?! Я счастливо рассмеялся и полез к нему обниматься. Мы стояли так минут пять, Свят успокоился и снова начал ехидничать. — А кем это тут от тебя пахнет? Неужто зажимался со своей рыжей ходячей мечтой? И как все прошло? Почему глаза такие распухшие, словно тебя оса в оба глаза ужалила? Осу зовут случайно не Артём? — Даа, — блаженно выдохнул. — Что да? — Всёёё. Потом, уже дома, пока Свят обрабатывал мое колено, я рассказывал о своем насыщенном вечере. Святик и поржал, и погневался, и снова поржал. А в конце похвалил за настойчивость. Сегодня я наконец-то понял, что мне пофиг, какая там слава у моего альфы, я добьюсь его. Хоть он и не альфа, конечно, но МОЙ точно. … Каждый мой день теперь начинался с продумывания плана где, когда и как мне подловить Артёма. Святослав предложил ездить с ним в универ. И это была гениальная идея! Пока он грыз гранит науки, я собирался съесть Артёма, который с того вечера меня избегает. Но сегодня он не убежит. Я узнал, где он может быть и сейчас с предвкушением бежал к нему. Вот и он. Арртём. Снова в компании своих парней, парочка девчат крутятся рядом. Он заметил меня поздно, поэтому убежать уже не смог. — Привет всем, с кем не знаком! — воскликнул я, присаживаясь рядом с Артёмом. — Святослав, ты сдурел? — отшатнулась от меня стайка парней. Никто не узнал, кроме Артёма. — Это вы сдурели. Хотя я же не представлялся, меня Стэфаном зовут, я брат Свята. Приехал к вам из Америки погостить. Все тут же зашумели, девчонки подошли поближе. А я даже взглядом старался не смущать и не нервировать свою пару. И у меня получалось! Как и говорил Свят, Артём меня избегал, потому что считал, что при встрече я буду на него набрасываться с поцелуями, объятиями и прочим. Но я ведь не глупый. То, что он позволил себя обнять — только лишь один шажок навстречу. И торопиться нельзя, а то еще сбежит. Я всегда легко находил язык с людьми, поэтому все быстро расслабились. Кроме Степана. Он косился, но под взглядом Артёма молчал. После звонка многие разошлись на пары, но Артём явно не собирался посещать свои лекции. Этим я и воспользовался. — Я кушать хочу, — покачиваясь на носках, намекнул ему. — Иди и поешь, — все также лежа на скамейке, подложив руку под голову, он приоткрыл один глаз. — Стой ровно, солнце в глаза попадает. — У меня денег нет, — с нежностью всматриваюсь в его лицо, закрывая от солнца. — Иди к Святу, он у нас богатенький мальчик, — посоветовали мне. — Свята у меня тоже нет. — Я нагнулся к нему чуть-чуть ближе, запоминая каждую черточку его лица. Прямой нос с горбинкой, широкие скулы, высокий лоб, ресницы были хоть и не длинные, но пушистые. — А что же у тебя есть? — резко поднявшись, открывает глаза. Нос к носу, чуть не поцеловал! Я от неожиданности отпрянул назад. Артём сморщился и встал. — Ладно, пошли, что ты будешь? Пироженко? Мороженко? Или сладкую вату тебе достать? — Хочу ветчину! И сыр! И жирную сарделькуу! — обрадовавшись своей победе, побежал рядом с ним. Сегодня он был в джинсовых шортах и в белой футболке, которая подчеркивала каждый мускул на его теле. Волосы он не уложил, и сейчас они смешно торчали во все стороны, но его образ плохого мальчишки это не портило. — Не пялься, — я тут же отвернулся, хихикнув. Мы пришли в просторную кофейню, в которой было совсем мало народу. Нам протянули меню и я увлеченно начал выбирать, что бы мне съесть. — Агхтём, а сэндвич с халапеньо можно будет с горячим шоколадом сочетать? — Попробуй и расскажешь потом мне. — Хорошо! Мне сэндвич с халапеньо и горячий шоколад с корицей и карамелью. А что такое халапеньо? Официантка остановилась записывать заказ и недоумевающе посмотрела на меня, а потом на Артёма. — Так. Этому вот, принеси сок апельсиновый и сэндвич с ветчиной, грибами и сыром. Халапеньо принеси на блюдечке, я доплачу за это отдельно. Мне американо и сэндвич с томатами и копченой уткой. — Хорошо, спасибо за заказ, — девушка упорхнула, оставив нас одних. — Ты не выговариваешь букву «Р»? — Иногда. Твое имя сложное. Аррртем. — Святослав типо легче? — Да, там нет этой рычащей буквы. Ры-ба. Ра-фи-над. Ра-ти-фи-ка-ция. — Ты выговариваешь ратификация, но не можешь сказать Артём? — Да, Арртём. Но мне нравится твое имя. Мне принесли сок, и я переключился на него, искоса следя за Артёмом. — Что тебе от меня надо, Стэфан? — Ты. — Я не гей. — Я тоже. — Да ну? — Ну да. — Информативно. — Кратко и по существу, — кивнул я. А Артём вдруг рассмеялся в голос. И было так хорошо сейчас. Словно дома. Больше мы не говорили об этом. Я решил перевести тему на мотоциклы. Он меня поддержал. Было видно, что он, как и я, любил их и болел ими. Артём смеялся, когда я рассказывал о том, как в первый раз сел на мотоцикл, а потом просто свалился на бочок. А я взахлеб слушал о его гонках. А потом принесли те самые халапеньо. Почему-то Артём попросил еще лед. На самом деле я уже спрашивал у Свята, что это, и он сказал мне забыть о них, если я не ем острое. Я острое не ел. Но попробовать хотелось. — Я ведь не умру же, так? Решившись, закинул в рот кусочек перца и начал жевать. Поначалу было остро, потом очень остро, а потом я, кажется, спалил все свои вкусовые рецепторы во рту. Я открыл рот в немом крике, выпивая весь сок залпом, потом и его кофе. И ничего не помогало. Уже хотел побежать в туалет и выпить из раковины всю воду, но тут моих зажатых красных губ коснулся кубик льда. Заплаканными глазами, я смотрел как он водил кубиком по моим губам. Губы немели и горели одновременно. Я приоткрыл рот и кубик скользнул внутрь. — А ну закончили мне тут разврат! — я успел лизнуть палец Артёма, прежде чем он отодвинулся и снова закрылся в себе. Убью Свята! — Святослав, ну ты вот совсем не святой! — воскликнул я. — Вы в общественном месте, Стэф, — показал мне язык Свят. — Завидуешь, Равинский? — Артём надел солнцезащитные очки, бросая деньги на стол. — Мне пора, я тебя покормил, в руки брата сдал. Моя миссия выполнена. — Сбегаешь, Ристалов? Нагадил и в кусты? Как это похоже на тебя, Артём, — хмыкнул Святослав. Я смотрел то на одного, то на другого и…и мне это не нравилось. Артём выглядел довольным, а Свят же хитро на него поглядывает. — Следи за речью, Равинский. Ты мне должен, не забудь. — Вали уже. Я проводил его печальным взглядом и пнул Свята по ноге. — Что это за «Ты мне должен»? Чего ты ему должен, а?  — Чего дерешься? — зашипел Свят, потирая ногу, — мне твой рыжик нафиг не сдался, так что хватит зубоскалить. — А чего он тогда такой добренький вышел, а? — заныл и головой в стол уткнулся. — Учти, попробуешь увести, драться с тобой буду. — Ага, давай еще волосы друг другу повыдираем. И за кого я еще драться собрался-то?! За Ристалова! Не смеши меня, родной. Доедай сэндвич и пошли домой. Я купил две бутылки вина и начос. — Начос почему-то прозвучало на одной опасной ноте с халапеньо. Можно я заранее откажусь? В ужасе посмотрел на одинокий перчик на тарелочке. Мал, да удал. — Или будешь есть в обществе Артёма? — пихнул меня Свят. Я рассмеялся и отбросил мысли, что Святу может нравиться Артём. Дома вино текло рекой, музыка гремела, ночные дрыги-дрыги не заканчивались. Нам хватило всего двух стаканов, чтобы уже быть навеселе. Пьяного Свята тянуло на попеть грустные песенки, а меня тянуло на поговорить. — Вот почему он такой холодный ко мне, а? Я ведь всей душой к нему тянусь, — завывал я, тряся бубном. — А ты такой холодный, как айсберг в океааане, — отвечал мне Свят, покачиваясь из стороны в сторону. — А ты такой, красивый, заводноой. — Слушай, а давай позвоним ему, а? У тебя есть его номер? — И что ты ему скажешь? — Что люблю его. — И детишек ему нарожаешь. — Хоть десять! — Звони! На тебе телефон, но чтоб при мне. Хочу слышать его офигевший голос. Свят плюхнулся рядом, а я нажал на вызов. — А не охуел ли ты, Равинский, звонить мне в три часа ночи? — Равинский не звонит, это Рид звонит. — Какой еще Рид? — Стэфан. Стэфан звонит, — кивал я головой трубке. — А ты детей хочешь? — Если не прекратишь нести ахинею, то детей хотеть не сможешь уже ты. — А я хочуу. Рыжих и непоседливых. — Стэфан, брось трубку, будь добр. — Не буду! Ушел сегодня весь такой деловой, со Святом еще и секретничаешь. Меня игнорируешь… — Я не обязан с тобой носиться. Не помню, чтоб говорил или намекал на то, что мы друзья. — Ага, совать пальцы в рот — это так по-приятельски! Каждый день так шефу делаю, а уборщик вообще кайф ловит, просто видя мои пальцы! — крикнул в трубку Свят, отодвигая расстроенного меня. — Ты мне тут не строй из себя даму недоступную. Он решился, позвонил тебе, а ты, ублюдочный кусок, доводишь его до слез. Пороть тебя надо! Плеткой! Все, нахер тебя, неблагодарного, вызову парней нормальных и будут они с нами и дружить, и возиться, и трахать! Чао! И бросил трубку. С уважением посмотрел на Свята. — Но с последним ты загнул. — С чао? Да, не надо было прощаться, надо было послать. Я тебя в беде не брошу и обижать никому не позволю. Не плачь, ты слишком чувствительный. — Он меня никогда не полюбит, да? Потому что я дефектный, да? — мне стало так себя жалко, до слез. — Полюбит, ты ведь такое солнце яркое, нельзя не полюбить. У нас осталось еще немного вина, давай допьем и я зову парней. Тебе они понравятся. Я кивнул. Интересно, что за мальчики? Мы будем заниматься непристойностями? Тогда мне надо помыться. Мысль показалось мне очень умной, поэтому я поплелся в душ. Святу было не до меня, он танцевал танго с пальмой. Звонок телефона я сначала не воспринимал. Ну гудит что-то в руке, пусть гудит. — Возьми трубку, Стэфан, или я станцую на тебе лезгинку! — проорал из гостиной Свят. Не посмотрев, кто звонит, ответил. — Алло? — Стэфан, где ты сейчас? — Я в душе, кручу краники в ванной. Святик сказал, что будут мальчики, когда придут к нам непристойности. Или наоборот, я не помню. — Выйди во двор. Сейчас же. — Прям вот сейчас? — воскликнул я, смотря на свои трусы, единственное, что было на мне. Он бросил трубку. — Эй, Стэфи, сюда! Тут твое зеркало странно светится! Я выбежал из ванны к Святу, который в обнимку с пальмой сидел у зеркала. — Ты трогал его? — разом протрезвев, я подлетел к зеркалу, читая какие руны и письмена загорелись. Горели руны возврата и поиска. Мне так не хотелось этого делать, но я отпустил свою магию, чтобы почувствовать, что происходит дома. Родовая магия — это самая сильная магия в моем мире. Ты всегда чувствуешь своих родичей, старшие могут контролировать младших, лечить кровью, и это лишь малые преимущества. И сейчас кто-то ищет меня по ней, нашел зеркало и пытается определить координаты последнего перемещения. — Свят, а сколько я уже живу у тебя? — Наверное, недели четыре. Я сглотнул, почти месяц не было. Отец с Хэнком, наверное, думают, что я сбежал в другой мир и не вернусь. — Стэфи, что происходит? — Свят тоже стал серьёзным и взволнованно смотрел на меня. — Ты… Ты уходишь? Я видел боль и страх в его глазах и уверен, мои отражали то же самое. Мне не хотелось уходить и оставлять тут Свята одного. Он стал мне братом, вторым самым родным существом во вселенной. Всего за четыре недели я привязался к нему, полюбил всей душой его дом, жить уже не могу без его фирменного супа с креветками и ни один день у нас не начинался без его ехидных фразочек. Ему так же одиноко в этом мире, как и мне в своем. Решение я принял мгновенно. — Мне нужно уйти, хотя бы объясниться, что я не сбежал и вернусь. Но…я не знаю, сколько это займет. Святик, — я взял его крепко за руки, — а пошли со мной в мой мир? Я познакомлю тебя с моим миром, покажу тебе нормальных омег и тех самых альф, которыми я называю тут всех парней. Там, без тебя, мне все покажется сном, словно я не прожил в другом мире месяц. Я боюсь, Святик. — Знаешь, этот месяц был самым счастливым из всех. Когда ты появился, каждый день был ярким, веселым, не было времени на скуку. Моя семья… Ты сам убедился, что я оторван от нее. Мне ведь по сути только деньги и дают. У сестры уже своя собственная семья, ей не до меня… Я пойду с тобой. Напишу своим, чтобы в универе передали, что я уехал к родственникам в Америку и на работе отпрошусь. Не парься, Стэф, разве я могу тебя бросить. Обязательно вляпаешься во что-нибудь. Счастливо рассмеявшись, обнял его. — Ты пока одевайся, а я кое-что приготовлю для переноса. И вот сейчас самая неприятная часть перехода. Дело в том, что иномирное существо не может пройти в наш мир самостоятельно. Только мы можем переходить из одного мира в другой и возвращаться. Но не иномиряне. Тогда наши ученые и маги начали думать как обойти этот запрет. Если долго мучиться, то все получится. Выход нашли. Есть только один способ провести в наш мир чужака. Кровь. Если вложить в нее свою магию и дать выпить другому, тем самым признавая его своим братом, сестрой, любимой, неважно кем - то он пройдет. Но у этого ритуала есть другая сторона. Если один умирает, то второй следует за ним. Таким вот образом, наша служба безопасности и охраняет наш мир от вторжения иномирцев. Многие боятся такой связи, никому не хочется быть зависимым от другого. Но Свят - мой названный брат, поэтому, я уверен, он поймет, что я хочу принять его теперь, как брата по крови. Порезав ладонь, смотрел на кровь, стекающую в бокал, проговаривая заклинание. Помимо груди, стала болеть голова. И зачем только снял блок? — Это что, жертва порталу? — Свят покосился на бокал с кровью и сморщился. — Тебе надо выпить это, иначе не пройдешь через портал. — Да уж, мне сейчас только Эдвард Каллен позавидует. — Кто? — Вампирюга такой, светящийся на солнце в алмазиках и стразиках. И кстати, а что ты будешь делать с Артёмом? И меня как бревном по голове! Артём! Что мне делать?! Он же сказал выйти! — Я…Я сейчас, пей пока! До дна! — Ну, за тебя, моя верная партнерша, — чокнулся Свят с пальмой, залпом глотая кровь. Натянув шорты с майкой, выбежал из квартиры. Лифт назло ехал вниз ужасно медленно. Что я ему скажу? Я улетаю обратно к себе, забираю Свята и фиг знает, когда вернусь? А зачем он вообще меня позвал? Когда я увидел его у подъезда, позабыл все вопросы. Снова. — Ты по времени вообще не ориентируешься, да? Сейчас — понятие не растяжимое. Это значит ты выходишь тут же, как услышал это слово. Или ты так занят был, что, блять, игнорировал меня? Что, мальчики приехали и мозг нахрен вынесло? Я пропускал все его колкости, пытаясь придумать, как разрулить ситуацию и сообщить ему, что нас не будет какое-то время. — Я уезжаю, — выдал в лоб, — э, то есть, мне надо уехать на пару дней. Свят тоже на пару со мной. И, в общем, не знаю, как прощаются тут, попрощаюсь по-своему. И пусть мне потом выбьет зубы или откусит язык, но не могу уйти, не поцеловав его. Пристав на носочки, потянул его голову к себе и поцеловал в губы, о которых мечтал с первой встречи. Артём весь закаменел. Руки по швам, губы сжаты, глаза неотрывно смотрят на меня. — Пожалуйста, всего один раз, — прошептал и провел языком по его сжатым губам. Выдох. Рука ложится на затылок, не давая шанса отодвинуться, он впивается в мои губы, грубо проталкивает свой язык мне в рот. Без нежностей, дико, страстно и так по-собственнически. Ноги уже болят стоять на носочках, и, словно читая мои мысли, он подхватывает меня под попу. Мурлычу от удовольствия, прижимаясь теснее. — Мой, не отдам, — шепчу тихо-тихо, чтобы он не услышал и громко уже говорю: — Когда вернусь, давай устроим гонку. Проигравший исполняет желание победителя. — Не боишься, что заставлю сделать то, что причинит тебе боль? — он смотрел мне в глаза, хитро так, и я понял фразу «улыбаться глазами». — Ничего с тобой не боюсь, — шепнул ему на ушко и меня отпустили. — На сколько уезжаете? — уже в своей привычной манере поинтересовался Артём. - На пару дней, — погрустнел сразу. А если его уведут? Была у меня в голове идея сумасшедшая, не уверен, что он хорошо отнесется к этому. Но сегодня день для сумасшедших поступков! — Ахтём, — начал я, он сморщился от того, как я снова произнес его имя, — а можно я кое-что тебе оставлю? — О, меня теперь и за охранника принимают. Чего там у тебя? Я подошел ближе, взял за правую руку и сглотнул. — Закрой глаза. — Поцелуешь еще раз, язык откушу. Прыснул от смеха, но успел вовремя рот прикрыть. Не думаю, что он сейчас оценит, как увеличились мои клыки. Артём послушно прикрыл глаза, и я быстро, не раздумывая, цапнул его за запястье. След зубов заметно выделялся на его руке. Все, теперь можно гордиться самим собой. Эта была метка пары. В моем мире альфа ставил своей паре метку сзади, в области шеи, впиваясь в холку. А омеги же, если хотели, могли укусить пару за запястье, показывая всем, что альфа занят. Такие укусы никогда полностью не заживают, след остается до конца жизни. Вот такую метку я оставил Артёму. Если она заживет, так как он из другого мира, я буду ставить ее снова, каждый раз. — Что это такое, черт возьми? И это ты захотел оставить? Следы своих зубов. Ты что, собака? — Просто подарок на прощание, — пробубнил я, — больше не буду. Сегодня. — Ахереть подарочек. Свали быстро! Иначе сам тебя сейчас загрызу, честно. Достал ты меня уже. — Укусишь? Правда? — радостно посмотрел на него, мечтая о его метке, пусть и ненастоящей. — Боже, дебилизм у вас со Святом в крови. Беги отсюда, живо! Мазохист несчастный. На одиннадцатый этаж я просто летел с диким оскалом на лице. Святослав ждал меня у зеркала с огромной сумкой в руках. Я даже опешил. — Ты чего набрал столько? Брось сумку! Там у меня есть одежда, по-нашему будешь одеваться. И вообще, я целовался! — закричал я, бросаясь в объятия Свята. — С Ахтёмом! Прям с языком! — Фу, давай без подробностей! — рассмеялся Свят, гладя меня по голове. — Я тут кровь его пью, в прямом смысле, а он там с Ристаловым целуется. Мир свихнулся. — А еще я его укусил , — гордясь собой, похвастался. — За язык? — За запястье. — Причем тут запястье? Ты чего, его всего там облизал? — Нет, — заржали мы оба, — только рот. А за запястье только куснул. Это моя метка, чтобы другие не лезли. — Чудо, у нас ваши штуки с метками не работают, ты забыл? — Знаю, но для меня это многое значит. И пусть он считает, что я просто кусака, я-то знаю значение укуса. — А ты ему рассказывать собираешься? — задал очень волнующий и один из самых главных вопросов Свят. — Да, когда он примет меня и я буду уверен, что нужен ему. — Как бы я хотел увидеть его рожу, когда ты с ним в течку свою ту самую будешь. — Нетушки, братец, свечку держать не надо! — Святослав громко рассмеялся. — Ну что, готов? Пора уже, а то снова грудь начинает сильно болеть. Спасибо, что ты со мной. Я взял его за руку, очень переживая, правильно ли я провел ритуал? Вдруг я пройду сейчас, а он нет. Что мне тогда делать? Проведя по рунам, читая заклинание, почувствовал, как нагреваются под рукой символы. Все правильно, как и тогда, слава богу. Я прошел первым свободно, но Свят нет. Портал сопротивлялся, тогда я снова начал ритуал родственной крови, пробуждая кровь. Давай же! — Брат по крови, подтверждаю! — кричу вслух. — Брат по крови, подтверждаю! — слышу крик Свята, и нас выбрасывает в мой мир. Я дома!