The real/Настоящий

Первая половина дня прошла так, как было запланировано. Все утро Артур выкладывался в тренажерном зале, а после небольшого перерыва, отправился на студийную тренировочную площадку, где его ждали штатный инструктор Леон и толпа крепышей-статистов. Вскоре подъехал и постановщик трюков, привез план «развлечений» для следующего эпизода их космо-эпопеи. На этой тренировке они должны были отработать сцены схваток персонажа Артура с его сериальными противниками, чтобы потом, во время съемок, без задержек и накладок повторить все комбинации перед камерой. Пожалуй, это была единственная часть работы, которая примиряла Артура с действительностью. Ему нравилось держать себя в тонусе. Нравилось работать с Леоном. Нравился сдержанный, профессиональный стиль его работы. Порой у Артура появлялось ощущение, что их инструктор вечен. Казалось, может пройти не один десяток лет, звезды на олимпе славы несколько раз успеют сменить друг друга, а Леон по-прежнему будет объяснять очередному фавориту студии, как эффектно и грамотно проводить захваты и броски, удары и блоки, чтобы не покалечиться самому и не травмировать партнеров. Артур, впрочем, не доставил Леону много хлопот. Пендрагон держал себя в хорошей форме. Его тело впитывало все новое, как губка. Он двигался стремительно и был уверен в каждом действии. Они довольно быстро отработали нужные элементы схваток. А потом Леон, как обычно, принял предложение Артура о свободном спарринге. И они еще полчаса азартно валяли друг друга по ковру, на этот раз без всякой театральщины. Это было и работой, и удовольствием. Артуру нравилось чувствовать себя профессионалом. Нравилось, что его успехи выделяются. Леон даже заметил как-то, что если будущее Артура в кинобизнесе не сложится, он может сделать отличную спортивную карьеру и стать гордостью одной из федераций боевых искусств. Но Артур даже думать не хотел о том, чтобы менять профессию. Свой выбор он сделал давно и собирался следовать по этому пути и дальше. Артур покрутил ручку радио. Его автомобиль мягко скользил по Тихоокеанскому шоссе, пролегавшему вдоль побережья. По обе стороны дороги тянулись утопающие в зеленых, со всплесками золота, садах коттеджные поселки. В просветах между крышами искрился океан. Добравшись до дома, Артур въехал в услужливо разошедшиеся перед ним белые ворота, и, обогнув виллу, поставил машину под широкий навес. Легко взбежал по ступенькам. Внутри было прохладно и тихо. Следуя установленному расписанию, прислуга закончила свою работу в первой половине дня, пока Артура не было дома. Его устраивал такой порядок вещей. Как правило, большую часть времени Пендрагон пропадал на съемках и, устав за день от обилия людей вокруг себя, предпочитал, вернувшись, погрузиться во временную мизантропию. И потому нанятые им работники ухаживали за домом в отсутствие хозяина. Впрочем, короткий рабочий день не мешал им все успевать. Да и много ли хлопот может доставить своим работникам одиноко живущий человек, который к тому же постоянно занят? Артур прошел на кухню, подогрел в микроволновой печи обед. Затем переложил содержимое стеклянной кокотницы на тарелку и принялся за еду. Вытащил из висевшего над столом кармана листок с предложениями по меню на завтра. Не переставая жевать, бегло просмотрел список, небрежно отметил ручкой приглянувшиеся варианты и вложил листок обратно. Этим его общение с прислугой, как правило, и ограничивалось. В остальном, те сами знали, что и как делать. Покончив с едой, Артур сделал себе кофе и вернулся в гостиную. Едва он устроился на диване с чашкой, как зазвонил домашний телефон. Этот аппарат, больше похожий на воткнутый в подставку обрезок прозрачной линейки, был одним из всплесков дизайнерской мысли, коими дом Пендрагона стараниями всё тех же дизайнеров, был набит сверху донизу. Артур не обратил на телефон внимания, и звонок вскоре сменился записью автоответчика: «Вы звоните в дом Артура Пендрагона. Раз у вас есть этот номер, то вы должны быть в курсе, что я не отвечаю на звонки. Оставьте сообщение – вы знаете, что делать». Артур потянулся, чтобы отпить из чашки, но замер, услышав донесшийся из телефона низкий мужской голос. Приятные, бархатные нотки в нем не могли скрыть за спокойной просьбой твердую, как сталь, волю. - Здравствуй, Артур. Это твой отец. Я хотел бы поговорить с тобой, так что если ты дома, будь добр, сними трубку. Артур слушал, мрачнея все больше. От прежней расслабленности не осталось и следа. Скулы закаменели. Он подобрался как перед схваткой, потом резко опустив чашку на столик, поднял с подставки телефонную трубку. - Я слушаю, – произнес он, глядя перед собой. - Артур, - голос в трубке потеплел, - хорошо, что я застал тебя. - Это сложно. – сухо согласился тот. - Так о чем ты хотел поговорить? – спросил он без всяких прелюдий. Его отец всегда звонил ему с какой-то определённой целью. Поскольку кроме неё Утера ничего не интересовало, то к чему лишние заигрывания? - Вижу, ты и впрямь рад моему звонку, - с укоризной произнес Утер, потом тон его голоса сделался подчеркнуто деловым. - Есть кое-что, в чем тебе стоит поучаствовать, Артур. На следующей неделе в Сингапуре состоится международная выставка технологий нефтехимической промышленности. И я, как глава одной из ведущих компаний этой отрасли, должен там присутствовать. Я хочу, чтобы ты сопровождал меня в этой поездке. - Я не поеду, – сразу озвучил свой ответ Артур, мысленно приготовившись к новому раунду этой изматывающей осады. - Артур, ты мой наследник. И тебе следует быть в курсе последних научных достижений в той области, которую мы представляем. Пендрагон невольно сжал пальцами переносицу. Ему казалось, что этот разговор повторяется из года в год в разных вариациях. И каждый раз отец ухитрялся обставить все так, что Артуру достаточно было сказать: «Хорошо, я согласен», - чтобы вся его жизнь превратилась в мираж – в нечто, что можно зачеркнуть одним движением. Утер упорно делал вид, будто не замечает его достижений и связанных с ними перемен. Это сводило с ума. Они ведь договаривались… - Кажется, мы уже говорили об этом, - твердо произнес Артур. – Я не собираюсь наследовать твою компанию. Ты знаешь, я занимаюсь совсем другими вещами. На другом конце трубки воцарилось недолгое молчание. Затем Утер продолжил разговор, но тепла в его голосе заметно поубавилось. - Это начинает утомлять, Артур. Я старался поменьше беспокоить тебя. И дал достаточно времени, чтобы разобраться в себе. Однако в этом году тебе исполнится тридцать, давно пора повзрослеть и покончить с этой клоунадой. Услышав последнее, хлесткое словечко из отцовского лексикона, Артур дернулся, словно ему дали пощечину. Крепко стиснул зубы. Трубка в руке жалобно скрипнула, угрожая треснуть. - Скажи мне, как долго ты еще будешь так к этому относиться? – напрямик спросил Артур. Этот вопрос зрел в нем давно. Ему осточертели те бесконечные маневры, в которые Утер превращал их общение. Однако, зная, насколько он последователен, Артур все-таки надеялся, что однажды услышит от него что-то другое. Ждал из года в год. - А как еще я должен относиться к этому?.. Ты выставляешь себя на посмешище. Ты делаешь посмешищем меня. И если я раньше проявлял терпение, то это еще не значит, что мне не жаль того времени, которое ты так бездарно потратил. И продолжаешь тратить, кстати. Артур резко выпустил носом воздух. Штурм, значит?.. Будет ему штурм… Он провел ладонью по лицу и вскочил с дивана, не в силах больше оставаться на месте. Хуже всего было оттого, что он понимал, в чем слабость его позиции. Артур и сам не шибко жаловал то, в чем сейчас снимается. Но, черт возьми, ради кого он пошел на это! - Мне казалось, я сделал достаточно, чтобы ты изменил свое отношение и принял мой выбор, - отчеканил он, вышагивая взад-вперед по гостиной. - Не помню, чтобы я когда-либо обещал принять его. - Ты не помнишь? – поразился Артур и побагровел, ощущая, как где-то глубоко внутри начинает ворочаться темная, глухая ярость. - Если ты не помнишь о нашем давнем разговоре, то я могу напомнить… - процедил он сквозь зубы. - Ты сказал мне: «Добейся успеха, и тогда я соглашусь, что в этом есть смысл». Я выполнил условие. Ты в курсе состояния моих банковских счетов. Ты знаешь, где и как я живу. Мое имя известно всему миру. Ты не можешь упрекать меня в том, что я не соответствую твоим ожиданиям! Я сделал все, как ты хотел! Артур обнаружил, что, повысив голос, почти рычит в трубку, в то время как в голосе его отца не было ничего, кроме бесконечного терпения. - О чем ты, Артур? Единственное, чего я когда-либо хотел, – чтобы ты одумался и вернулся. Взял на себя управление компанией. Ты мой сын, мой наследник… Эти последние слова заставили Артура замедлить шаги. В груди заныло, болезненно сжалось что-то. Сын. Наследник. Оставалось только сожалеть, что его отец не разделяет два этих понятия. - Я твой сын. Но я не хочу быть твоим наследником, – отчетливо, с расстановкой произнес Артур, понимая, что уже утратил счет тому, сколько раз он прежде повторял эти слова. - Я сделал свой выбор. - Твой выбор – это ошибка, - все так же терпеливо пояснил его отец. - И чем скорее ты это поймешь, тем лучше. Да, мне известно, что твое нынешнее занятие сделало тебя довольно состоятельным. Однако, учитывая способ приобретения твоего состояния, это не достижение, а поражение для нашей семьи. Артур оперся ладонью о стену. Закрыл глаза. Ему не надо было объяснять – он и ранее догадывался, что съемки в сериале, благодаря которому он поднялся на вершину славы, – не то, что прибавит ему достоинства в глазах отца. Однако в их уговоре было всего одно условие. - Ты же сам не оставил мне выбора, - глухо произнес Артур. - Этот телепроект был самым перспективным вариантом в тот момент. Если ты недоволен тем, как складывается моя карьера, то в этом нет моей вины. Надо было изначально уточнять свои критерии. Утер, казалось, удивился. По крайней мере, ненадолго замолчал. - Ты не понимаешь, Артур, - сказал он, наконец. - Мне все равно, в чем ты снимаешься. Это в любом случае неподходящее занятие для тебя. Артур резко вскинул голову... Мелкий рисунок дорогих обоев внезапно расплылся перед глазами. Он моргнул, ощущая, как что-то внутри него немеет и наполняется холодом. - Так значит, ты солгал мне? - вместо ответа спросил Артур. Эта мысль оказалась болезненной… Но логичной… Это все объясняло… - О чем ты?.. - Когда сказал, что согласишься с моим выбором, если я добьюсь успеха. Ты ведь и не собирался. Верно?.. В трубке вновь стало тихо. Артур размеренно дышал и ждал, хотя и сам уже знал ответ. - По правде говоря, я не рассчитывал, что ты зайдешь так далеко. Можешь считать те мои слова тактическим маневром. Я надеялся, что это глупое увлечение быстро пройдет, и ты сам откажешься от этого нелепого намерения стать актером. Однако ты упрям. Это хорошая черта. Упорство пригодится тебе, когда ты возглавишь компанию. Ты уже доказал мне, что способен добиваться поставленной цели. Достаточно, Артур. Тебе давно пора заняться настоящим делом. Артур поджал губы и коротко кивнул. Каждое слово отца подтверждало его догадку. В груди образовалась сосущая пустота. Он не понимал, как мог быть слеп так долго. Повернувшись, Артур привалился спиной к стене. - Значит, по-твоему, я просто цепляюсь за свои игрушки. И все это время ты великодушно ждал, пока я наиграюсь вдоволь, – отрывисто резюмировал он. - Можно и так сказать. Я не знаю, чем тебя так привлекает твоя клоунада, но это просто ребячество. Уверен, ты и сам это осознаешь. Так что довольно упрямиться, Артур. Ты уже давно не ребенок. Он вновь кивнул, смутно удивляясь собственному равнодушию. Никаких чувств, совершенно. - Вот именно что не ребенок. Причина не в моем упрямстве. Тебе давно стоило это понять. Пендрагон-старший вновь ненадолго замолчал, а когда заговорил, Артур невесело усмехнулся, услышав его следующие слова: - Как бы там ни было, я бы хотел, чтобы ты сопровождал меня в этой поездке. Этот человек никогда не сдается. И никогда не сомневается в правильности собственных поступков. Артур вдруг понял, что тонкая пленка его неестественного спокойствия вот-вот лопнет, а за ней, он нутром это чувствовал, металось и ярилось что-то жуткое. Его невозмутимость сейчас – это защитная реакция. Глаз бури, если можно так это назвать. - Я никуда не поеду, - твердо ответил Артур, - Ни через неделю, ни через год, ни когда-либо еще. И я не вернусь. Короткие паузы между репликами Утера становились все мучительней. Артур не был уверен, что его хватит надолго. - Надеюсь, однажды ты передумаешь, - наконец, сказал Утер, даже не пытаясь скрыть, насколько он разочарован результатом этих переговоров. - Я подожду. В итоге ты осознаешь, что я был прав. Всего доброго, Артур. Тот дождался гудков. Потом медленно оторвался от стены, и, дойдя до столика, аккуратно поместил телефон на подставку. Выпрямился и закрыл глаза, позволяя себе расслабиться. А потом его накрыло мутной, душной волной гнева. Он обнаружил себя в оборудованном под спортивный зал подвале, за избиением боксерской груши. Майка намокла от пота, светлые волосы прилипли ко лбу. Увесистый кожаный мешок покачивался на толстой цепи. Артур месил его резкими, точными ударами, вкладывая в каждый все свое разочарование, злость и горечь. Все было напрасно. Он столько вкалывал, чтобы однажды выяснить, что все напрасно! Тактический маневр, твою мать!.. Артур двинул кулаком по груше так, что костяшки пальцев заныли даже сквозь перчатки. Его страсть к актерской профессии – единственное, в чем отец отказался его понимать. Но потом они договорились… Артур поверил, даже не догадываясь, что эта затея была обречена на провал с самого начала. Отец еще ни разу в жизни его не обманывал! Отступив на шаг, Артур крутанулся на месте, жестким ударом ноги заставив мешок отлететь в сторону. Рванувшись вперед, встретил его мощным апперкотом, который, будь Артур сейчас на ринге, сразу отправил бы противника в нокаут. Все эти годы он и сам провел словно на ринге. Артур никогда не винил сестру, которая, бросив семью, сбежала в Европу. Но сам так поступить не мог. Он слишком любил отца. Разрывался между жаждой заслужить его одобрение и страстным желанием следовать своим путем. Надежда найти компромисс в этом споре сделала его одержимым, заслонила собой все на свете. Как он мог быть таким идиотом! Досада на самого себя обжигающим эхом прокатилась по венам, вызвав новый всплеск темного безумия. Он не знал, сколько времени прошло. Очнулся, только когда в заднем кармане брюк зазвонил его мобильный телефон. Артур остановился, с трудом осознавая, кто он и где находится. Автоматически стащил одну перчатку и рванул из кармана мобильник. - Пендрагон… – рявкнул он в трубку. - Господи, парень! Когда ты так здороваешься, возникает чувство, будто тебя с разгона послали нахуй. - Гавейн, - расслабился Артур, услышав льющийся из трубки приятный насмешливый тенор. Он действовал отрезвляюще, помогая прийти в себя. Волной накатило облегчение. Артур уперся лбом в покачивающуюся грушу, обхватив её второй рукой в перчатке. - Он самый. Похоже, я могу не спрашивать, как идут дела. Судя по голосу, хреново. - Так себе, – сухо согласился Артур, делая глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание. Грудь ходила ходуном, майку можно было выжимать. - Кто тебя так накрутил-то? - Неважно. Он выпрямился, стянул вторую перчатку и, бросив обе на скамейку, взял с неё полотенце и накинул на шею. - Неважно, говоришь? Ну да, как же… Ладно, не хочешь – не рассказывай. Все равно я рад, что позвонил вовремя. Артур невольно фыркнул. Мало кто, застав Пендрагона в скверном расположении духа, решил бы, что звонит вовремя. Однако у Гавейна был своеобразный взгляд на мир. - Так что с сегодняшним вечером? Ты приедешь? - О чем ты? – нахмурился Артур. - Вечеринка, парень! Только не говори, что забыл. Я тебе не раз напоминал о ней… Отправил тонну смс-сок. Оставил несколько сообщений на автоответчике. Ты хоть на что-то из этого обратил внимание? Артур потер висок. Задумчиво сдвинув брови, сел на скамейку. Он что-то такое помнил, но довольно смутно. В конце концов, последние две недели он пахал как вол на сьемках… Ничего удивительного, что этот момент вымыло из памяти. - Ладно, хрен с ним, – сжалился Гавейн, правильно истолковав его молчание, – Ты приедешь или нет? - Думаю, это плохая идея, - сухо ответил Артур, - Настроение – ни к черту. - Тогда ты тем более должен приехать, - посерьезнел Гавейн. - Вечеринки для того и существуют, чтобы расслабляться. Когда ты вообще в последний раз это делал? Пендрагон взъерошил полотенцем мокрые волосы и невесело фыркнул. - Совместные походы по клубам вместе с Софией не в счет, как я понимаю? - мрачно спросил он. - Ты знаешь, как я к этому отношусь, - Артур прямо увидел, как Гавейн поморщился. - Я имею в виду, когда ты оттягивался не напоказ, а на самом деле? Когда ты в последний раз отдыхал? Пендрагон молча обвел взглядом низкий потолок, всерьез задумавшись над этим вопросом. Выходило, что очень давно. Так давно, что он уже и не помнил. - Я о том и говорю, Артур. Тебе просто необходимо сменить обстановку. Я не могу позволить тебе сидеть дома и грузиться в одиночку какой-то неведомой хренью. - Погоди, - остановил его Пендрагон. - Откуда ты знаешь, где я? - Справился у твоего прекрасного менеджера. - Ты получил эту информацию у Вивиан? – смутно удивился Артур. - И она тебе сказала? Из трубки послышался довольное хмыканье. Гавейн совершенно точно ухмылялся. - Твой личный цербер, она, конечно, та еще с… стерва и терпеть меня не может, но ты же знаешь… Если мне нужна какая-то информация, я её добуду. Артур невольно усмехнулся, довольно криво. Но все же это было первое подобие улыбки за весь вечер. Он и впрямь почти успокоился. Остатки черной ярости, сжигавшей его минуту назад, улеглись на дно сознания, оставив после себя мутный, горький осадок. - Я впечатлен. - Еще бы. Все для тебя, друг мой. И потом, должен же я был выяснить, на какой день назначать вечеринку. - Хочешь сказать… - вздернул брови Артур. - Именно. Оцени, до чего я дошел. Подгоняю свои мероприятия под твое расписание. Ты просто обязан появиться, Артур. Тот прикрыл глаза, покачал головой, ощущая, как сквозь тяжесть в душе пробивается иное, теплое чувство. Пожалуй, то, что он сейчас чувствовал, можно было описать емким словом – признательность. И она вмещала в себя нечто куда большее, чем желание поблагодарить за подобное внимание. Гавейн был одним из немногих людей, кем Артур в своей жизни по-настоящему дорожил. Кому действительно доверял. И что бы его друг ни говорил и ни делал, это всегда было фантастически вовремя. - Хорошо, – озвучил свое решение Артур. - Но учти, из меня сейчас неважная компания. - Не страшно, – легко согласился Гавейн. - Просто приезжай. Расслабишься. Отойдешь… - Что там хоть будет? – поинтересовался Артур, поднимаясь со скамейки. - Ничего экстремального. Проверенные люди, хорошая музыка, море выпивки и прочие приятные бонусы. - Я приеду, - кивнул Пендрагон и сразу предупредил, - Но только ради тебя, выпивки и бонусов. - Меня это устраивает. Начало в семь, Артур. Я тебя жду. Артур убрал умолкший мобильник в карман. Потянулся, подвигал плечами. Тело отозвалось тянущей болью в перетружденных мышцах. Но ничего, несколько минут под хорошим напором прохладной воды это исправят. Артур бросил боксерские перчатки в шкафчик со спортивным инвентарем и отправился в душ.