Dark Shelter

      Эндрю говорит: «Если тебе страшно, надо думать о том, что делает тебя счастливым».       Эндрю говорит: «Ты можешь справиться со своими страхами, когда определишь их четкие границы».       Эндрю говорит, что все на свете можно преодолеть.       Как ни странно, он помнит эту ночь, в которую впервые почувствовал себя не единственным в этой комнате, лишним, будто что-то хотело вытолкнуть Джастина и занять его место, но он не давался. Это была первая ночь после похода к психологу, когда он начал вести дневник, и четыре месяца после того, как его родители забеспокоились о его состоянии. Они думали, что это связано с волнением после переезда в новый город и переходом в последний класс младшей школы, но еще в сентябре он был общительным, хвостиком Аарона и Калеба, даже играл в хоккейной команде, но в октябре мир вокруг него вдруг стал темным, друзья — врагами, школа — настоящим адом, а тренировки по любимому спорту — настоящим испытанием. Но ни одного упоминания о хоккее в первом дневнике он не нашел, что могло значить об очередных провалах. Он сжимал край страницы пальцами. Что, если занятия хоккеем повлияли на его самочувствие? Стрессовая ситуация, после которой следуют полный отказ от воспоминаний, голоса в его голове, тревожное состояние и брошенная в кладовке экипировка. Джастин снова спустился вниз к шкафу. Лет пять назад в его комнате сделали ремонт, так что все старые вещи, которыми парень уже не пользовался, отнесли либо на свалку, либо свалили в шкаф под лестницей. Он сразу вспомнил слова отца о том, что его мама всегда мечтала, чтобы Джастин стал хоккеистом. Могла ли она хранить доказательства его увлечения, как память о не сбывшейся мечте, могла ли она все еще таить надежду на то, что ее сын решит вернуться к спорту?       Он включил свет в кладовой и снова юркнул туда, закрывая за собой дверь. Подмышкой он держал свой первый дневник, а свободной рукой исследовал содержимое коробок. На одном из них маминым почерком было выведено: «детство Джастина», альбомы с фотографиями, пара маек с Человеком-пауком, «Маленький принц» и сказки Андерсона, которые были его любимыми. На самом дне он нашел совсем маленькую коробочку, а внутри нее — карточки со знаменитыми хоккеистами Чикаго Вулфз. Он действительно занимался этим, возможно, мечтал стать игроком АХЛ или хотя бы капитаном школьной команды. Сейчас это место занимает Аарон. Именно он стал первым человеком, у которого Джастин начал расспрашивать об этом. — Я не помню, — выдохнул Роббинс. — Тебе бы поговорить с Финчем, вы тогда вместе пошли на отбор в команду. Его брат, Маркус, играл за капитана, поэтому он хотел, чтобы Калеб пробовался в младшую команду. И оба прошли, только ты отказался заниматься через несколько недель. Я не знаю, Джастин, мне было десять, для меня тогда не существовало хоккея, я даже не думал у тебя спрашивать, почему ты ушел. — Когда мы с тобой подружились? — Сразу, как ты переехал сюда, с первого школьного дня, — он немного молчал, вспоминая. — До этого я дружил только с Калебом, поэтому у нас втроем было что-то типа «банды», — он усмехается. — Когда у тебя начались…ну…знаешь, проблемы, мы уже не так близко общались, а с Калебом вообще поссорились неизвестно из-за чего, он тебе, вроде, никогда не нравился, но на день рождения ты его позвал. — Меня мама заставила, — улыбнулся Джастин, и Аарон улыбнулся ему в трубку в ответ. — Ты мне не сказал причину своего ухода из хоккея, а я боялся спрашивать. — Семь лет прошло. — Наверное, я ужасный друг. — Нет, мы же были детьми. — Я просто подумал, что если бы спросил тебя об этом тогда, спросил бы, что ты постоянно чувствуешь и как справляешься с этим, сейчас все могло бы быть по-другому. Хейли бы сейчас слушала свой идиотский панк в соседней комнате и раздражала бы меня одним своим существованием, — голос его надрывается, поэтому он делает пару глубоких вдохов. — Но сейчас я понимаю, что нет лучше человека на земле, чем она. Я не уследил за ней, да? — Это не твоя вина. — Как ты думаешь, где она? — Катается по Алабаме на какой-нибудь украденной тачке. — С сигаретой в зубах? — Да, — улыбается Джастин. — Даже если не курит. И в темных очках. — С этим тупым хвостиком на макушке. — И слушает ее идиотский панк. — Джастин, — голос Аарона становится грубее. — Если тебе понадобится помощь, если ты захочешь о чем-то спросить или ты что-то вспомнишь, позвони мне. В любое время, ладно? — Ладно. — Ты любил хоккей и вечно о нем болтал. Если хочешь знать мое мнение, что-то произошло именно из-за него.       Эндрю говорит: «Чтобы помочь другим, ты должен сначала разобраться в себе».       Эндрю говорит: «Твои воспоминания — это ты, и от себя не нужно бежать».       Эндрю говорит: «Если тебе больно, прекрати об этом думать».       Но Эндрю не говорит, как это сделать.       Джастин остается сидеть в кладовке, с телефоном в руках, в куче разбросанных хоккейных карточек и с дневником на коленях. Он перелистывает страницы, останавливаясь лишь на тех, где чернила ручки становятся темнее. Это значит, что он давит на стержень. Это значит, что он переживал, когда писал это.       За дверью Биберы спорят о том, кто повезет завтра Джастина в школу, потому что Брэд в девять утра должен быть в суде, а Эмми, несмотря на выходной на работе, имеет кучу дел дома, в том числе — встреча ее родителей, приезжающих в гости на Пасху, которая будет через пару недель. Джастин совсем забыл о празднике и даже не любил его. И не потому, что не верил в Бога, хотя не верил, а потому что с детства у него были плохие ассоциации. По странному стечению обстоятельств он держал палец на нужной странице.

Запись в дневнике 28 марта 2005

            Все вокруг говорят, что родился Иисус, а значит мы должны радоваться. Мама весь день готовила ужин, а получилось что его некому съесть потомучто папа так не пришел домой. А пришел только ночью. Они очень долго ругались с мамой, а потом мама плакала в ванной комнате, я надеюсь что это не из-за меня потому что тогда я буду чувствовать себя намного хуже чем сейчас. Я принимаю таблетки когда у меня случаются приступы, но мистер Стилз говорит что мне нужно ограничить прием иначе у меня начнется бессоница. Мистер Стилз еще много чего говорит, но я его почти не слушаю мне с ним не интересно, потомучто он думает что я сумасшедший. Все вокруг думают что я сумасшедший, бабушка с дедушкой даже отказались приезжать на эту пасху, хотя мама говорит что это не изза меня. Но мои друзья не считают меня сумасшедшим и меня это радует. Сегодня Финч сказал что его имя пишется без мягкого знака и позвал на школьную ярмарку после каникул. Наверное я пойду если мама разрешит. Она почти меня никуда ни пускает потому что думает что я сумасшедший. Они все вокруг на меня давят. Мама с папой бьют посуду и громко ругаются. Я не усну этой ночью и моя бессоница не из-за таблеток.

Запись в дневнике 29 марта 2005

            Обычно мои родители не ходят в церковь потомучто папа говорит что Б-га придумали люди без цели в жизни, а мама молится по воскресеньям, но не так как наша соседка которая почему-то бога считает своим отцом и целует свой крестик каждый раз когда случайно произнесет плохое слово. И в церковь мы не ходили, но Когда родители узнали о том что Хейли поет в хоре, то сразу подумали что было бы неплохой идеей посмотреть на распятого Христа под куполом. Папа сказал, что священников дергать за бороды нельзя, но статую Иисуса за пятку почесать можно. Мама потом долго краснела и грозно на меня шипела, когда мы сели на свои места. Папа смеялся. Мне нравилось, когда он смеется, потому что в последние дни он только пил. Ради папы я бы мог пожертвовать Иисусом, кем бы он не был.       Он помнит эту церковь, в которую еще не раз возвращался, будучи мальчиком. Белый потолок с коричневыми балками, поднимаешь голову, и она начинает кружиться от высокого купола. Снаружи кажется, что он царапает небо золотым крестом. Тогда одиннадцатилетнему Джастину показалось, что эта церковь похожа на городской Капитолий, с таким же куполом и большими колонами. Только в Капитолии никто не пел, там всегда было тихо и безлюдно, а вот в церкви была толпа народа. На входе всех приветствовал священник, одетый в длинную расписную робу. Джастин тогда спросил, почему он носит платье, а мама больно потянула его за правое ухо. Пока все усаживались справа и слева от прохода на деревянные лавки, играл тихий гимн. А потом все затихают, когда на сцену у алтаря поднимается хор из маленьких девочек и мальчиков. Они стоят прямо под статуей распятого Христа и светящимся крестом, чуть ли не на всю стену. И начинают петь.       Джастин сразу нашел в этой толпе Хейли. На ней было черное платье с белым воротником, длинные светлые волосы бережно завязаны в две косы, она сосредоточена на тексте, стоит с закрытыми глазами и тянет песню. Джастину казалось, что он слышит только ее, вокруг него сразу потускнели все звуки, кроме ее голоса. Он заметил и ее родителей, и Аарона, и Калеба с братом Маркусом, стоящих в конце зала, потому что им не хватило места. И все они молча слушали этот хор, но Джастину думалось, что они никогда не будут слушать Хейли так, как он, выискивая лишь ее голос среди множества других детских, похожих друг на друга. И когда она открывает глаза, то находит своих родителей, а потом улыбается Джастину и незаметно поднимает ладонь в воздух. Он машет в ответ и улыбка его не спадает до самого конца службы. Потом что-то говорил священник, все молились, а мальчик лишь бормотал себе под нос незнакомые слова. Он взглянул на отца для поддержки, но тот повторял со всеми, и тогда ему подумалось, что его папа — человек без цели в жизни, раз тоже верит в Бога. Сам он еще не определился. И понадеялся, что сможет найти ответы. Ему понравилось в церкви. И больше всего Джастину понравилась улыбка Хейли, предназначавшаяся только ему. — Пусть едет на автобусе, — донеслось из-за двери. — Его нельзя сейчас оставлять одного, — прошипела мама в ответ и, кажется, стукнула по столу ладонью. — Ему семнадцать лет, — фыркает мистер Бибер, поднимаясь вверх по лестнице. — Он больше не вредит себе. — Не сейчас! Брэд! — воскликнула она. — Вернись сейчас же, потому что мы не договорили. Ты слышишь? — Я сбриваю щетину, мне некогда, — гаркает он в ответ, а потом Джастин слышит, как наверху включается вода, и дом прекращает дрожать от громких голосов.       В кладовой мало воздуха, парню приходится приоткрывать дверь. В маленькой щелочке он видит Эмми, расчесывающую волосы в коридоре перед зеркалом. Она потом долго глядит на синюю вазу, стоящую на столике у двери. — Никогда ты мне не нравилась. — вздыхает она в пустоту и начинает мазать кремом руки.

Запись в дневнике 6 апреля 2005

            В школе устроили ярмарку по случаю пасхальных каникул. В основном продают пряники и шоколадные яйца, а я ненавижу пряники поэтому накупил шоколадных яиц и был счастлив. После уроков мы с Аароном немного играли в футбол, а Финьч даже ко мне не подошел. Я знаю как пишется его фамилия, но пишу с мягким знаком ему на зло, даже если он это никогда не прочитает. Он все время ходит со своим старшим страшным братом у которого сеняки на руках, даже если он пытается спрятать их под рукавами, но я все равно все видел. Аарон говорит что этот Маркус не разрешает нам общаться, но я то вижу что это сам Финьч не подходит и ведет себя на уроках он как идиот, потомучто пинает мой стул и дергает Хейли за хвост. Она сказала что абрежет волосы, но мы с Аароном ее отговарили.             На улице очень холодно хотя апрель. Я не знаю что сказать и больше ничего нескажу.       Он все время улыбался своим ошибкам, пока читал. Джастину казалось очень странным поведение Маркуса. Он уже и забыл о том, что это за парень, но когда наткнулся впервые на его имя в дневнике, перед его глазами всплыла картинка — высокий, коренастый, с веснушками на носу и кривым передним зубом. У Маркуса, как и у Калеба Финча, были темные короткие волосы. Они с братом были очень похожи, только сейчас Джастин заметил эту схожесть. Вспоминая повадки старшего из братьев, он понимал, что Калеб недалеко от него ушел, даже по характеру. Маркус всегда всех расталкивал широкими плечами в коридоре, плевал на пол, держал рядом с собой свою шайку и пугал маленьких детей. Он был капитаном школьной команды, но выпустился ровно в том учебном году, в котором Джастин перешел в эту школу. Он больше никогда не слышал о Маркусе, иногда ловя его имя между разговоров, но никогда не переспрашивая. Этот парень не портил ему жизнь, но был ровно так же неприятен ему, как и его младший брат. Калеб многому учился у Маркуса. И далеко не хорошему.       Далее были записи обычных дней, никаких провалов в памяти. Только скучные дни в школе, прогулки с Аароном, ужины у Роббинсов, алкоголизм отца, не прекращавшийся до самого сентября. Ни о каком хоккее не было и речи. Это была обычная жизнь Биберов.

Запись в дневнике 24 августа 2005

            Лето почти закончилось. Я все время ходил к нашей соседке которая решила подтянуть мою английскую грамматику и это было самым скучнейшим летом. Я почти ничему не научился.

Запись в дневнике 8 сентября 2005

            Начался последний год младшей школы. Я не видел Аарона и Хейли два месяца, потому что они были в Европе и сегодня целый день мы провели у них дома, играли в приставку, ели чипсы и Аарон подарил мне новые комиксы. Калеб почему-то не ходит в школу, а Маркус ее уже закончил, мне даже все равно.       Джастин перелистывал хрустящие под его пальцами страницы. Походы к психологу, приемы таблеток, привычная жизнь с друзьями. Отец бросил пить, вернулся на работу, Аарону и Хейли купили собаку, Рождество в доме бабушки и дедушки, когда он стащил с чердака старый полароид, двенадцатилетие в марте и…

Запись в дневнике 19 апреля 2006

            Я ненавижу Финча и если он хоть сотню раз извинится и приползет на коленях я скажу пусть идет в жопу.

Запись в дневнике 25 апреля 2006

            Нас двоих чуть не исключили из школы за драку на заднем дворе, потому что он сказал, что я маменькин сынок, а я сказал, что он сирота. В начале апреля Аарон узнал, что у Калеба два года назад погибли родители, и живет он с дедушкой и бабушкой, этим Маркусом. Наверное, я зря это сказал, но я доказал, что я не маменькин сынок и умею драться. Аарону тоже попало в глаз, а Хейли на всех нас обиделась. Папа ходил к директору. Нас не исключили.             Калеб каждый раз плюет мне в ноги, когда меня видит. Если он еще раз вытворит что-нибудь, я не оставлю его в живых.

Запись в дневнике 1 мая 2006

            Я под домашним арестом.

Запись в дневнике 12 мая 2006

            По телеку ничего интересного. У меня закончились хлопья. Аарону купили велик.

Запись в дневнике 1 июня 2006

            Через три месяца начнется первый год средней школы. Сегодня Аарон сказал, что он впервые попробовал курить травку. Мама сказала, что мне снова придется заниматься с учителем, потомучто я ужасный сын и ученик. Папа надо мной прикалывается             идите все вы.

Запись в дневнике 10 июня 2006

            Мистер Стилз говорит, что мне нужно подавлять в себе приступы агрессии, потому что я могу сделать больно не только себе. Я сказал, что мне не жалко Финча, но мистер Стилз меня отругал. Он похож на старшего брата, которого у меня никогда не было, но я не хочу, чтобы он перегибал палку.             Чтобы не взболтнуть лишнего, нужно досчитать в уме до десяти. Чтобы не сломать себе руку в порыве гнева, нужно начать медленно дышать. Чтобы не сломать руку другому человеку, нужно считать и медленно дышать одновременно. Я сказал, что это не поможет. Он предложил попробовать.

Запись в дневнике 15 июня 2006

            Папа сказал, что я теперь свободен.

Запись в дневнике 17 июня 2006

            Мы весь день провели на речке с Хейли, Аароном и их псом Коди. У него очень сложная порода, я даже не могу выговорить, но какая разница.       Между страниц он нашел полароидную фотографию и никак не мог вспомнить, кто их фотографировал. На ней Джастин обнимает за плечи Хейли в купальнике с цветочным принтом, ее волосы спадают на плечи и достают до пояса. Бибер вспоминал свой сон, в котором Хейли была с короткой стрижкой, и не мог подумать, что теперь ему придется лишь вспоминать о ее перевоплощениях, сравнивать лишь фотографии, и никогда больше — реальность. Аарон сидит на камнях рядом с щенком, положив ладонь между его ушей. Все они улыбаются, а угол фотографии засвечен солнечным светом.       Всё семнадцатое июня они провели у реки, грелись на теплых камнях, прогретых солнцем, обедали бутербродами и растаявшим шоколадом, учили пса различным командам, рассуждали о днях, когда станут взрослыми и мечтали уехать все вместе в Италию. — Тебе бы там понравилось, — говорила Хейли, плетя из травинок венок.       Он слушал ее с открытым ртом и верил. Мечтал о Колизее, о статуе Джульетты в дворике ее дома, о длинных каналах Венеции, о самой вкусной на свете пицце, лишь бы быть там рядом со своими друзьями. В эти счастливые, солнечные дни он не чувствовал себя так, словно борется со своими страхами каждую секунду, хотя так и было. Иногда сомнения ограничивали его действия и затыкали рот, заставляли замедляться и позволяли его мыслям улетать куда-то далеко. Он уже очень давно не был владельцем своих чувств и постепенно к этому привыкал.       Душное лето, походы с отцом в лес, поездка к бабушке и дедушке за город, все меньше посещений психолога и больше свежего воздуха и общения с друзьями. Он почти каждую ночь оставался у Роббинсов, где они не спали допоздна — играли в карты или в видео-игры, спорили с Хейли о том, что Крис Браун круче Бритни Спирс, стаскивали с кухни конфеты и холодный лимонад, лежали в ванне без воды и играли в города. В 2006 году они еще помещались в ней втроем, даже затаскивали туда щенка Коди. Позже Джастин вспоминал, как сидел в ванне в собственном доме, полной воды, в одежде, и думал о том, что больше не хочет жить.

Запись в дневнике 5 августа 2006

            Я видел Калеба, слоняющегося у нашего дома, но побоялся выйти к нему. Он ушел спустя пару часов, и я все это время наблюдал за ним из окна. Может он хотел извиниться?

Страница отсутствует

— Ты чего здесь делаешь?       Обратно в кладовку его вернул голос матери. Она широко открыла дверь. — Я читал, — он указывает на дневник в руках.       Сердце его глухо бьется в горле. Он выталкивает эти удары вместе со словами, поэтому голос получается низким и хриплым, словно он не говорил уже очень долгое время. Впрочем, он не знал, сколько уже сидит в кладовке.       Мать смотрит на него сверху, хмурится, оглядывая разбросанные на полу вещи, а потом строго произносит: — Иди спать сейчас, если собираешься завтра в школу. За тобой заедет мама Лекса. — Неужели моим родителям надоел строгий контроль за мной и они повесили это на Тернеров? — Джастин, — выдыхает миссис Бибер. — Не время для пререканий. Отец, кстати, не будет сегодня спать в твоей комнате. — Неужели я свободен? — Ты просто вечно наступаешь на него, когда ходишь во сне. Он жалуется, — устало улыбнулась мама. — Я выключу за тобой свет, иди готовиться ко сну.       Он забирается в кровать, оставляя лампу на тумбочке включенной, а дверь в комнату немного приоткрытой. Пальцы его в синих чернилах, а на полу лежит коробка дневников. Он взял второй и уже положил его в рюкзак, чтобы читать на уроках, но сейчас нужно было расправиться с первым.       На последней странице буквы были обведены несколько раз и казались жирными и кривыми. Это заставило Джастина включить большой свет и закрыть дверь в комнату, чтобы не видеть темноты коридора.

Без указания даты

            Я думал, что справляюсь, но оно вернулось снова. Я лежал всю ночь с закрытыми глазами, пока оно дышало в мое ухо. Никогда еще что-то темное не было ко мне так близко. И я больше не хочу оставаться в своей комнате.