Dark Shelter

***

      Полицейский участок номер восемнадцать снаружи кажется меньше, чем он есть на самом деле. В главном помещении было четыре камеры, стойка дежурного, несколько сидений и автомат с кофе. Было тихо — в Конкорде редко случаются происшествия, так что дежурный полицейский почти лежал на столе, засыпая, подложив папку документов под голову, когда раздался звонок. — Полицейское отделение номер восемнадцать, дежурный Кори Стенбайк. Что у вас произошло?       Сразу ответа не последовало, но зато слышались глухие удары, словно кого-то били ногами. — Я вас слушаю, — говорит настойчивее Кори. — Моя сестра мертва, — всхлипывания в трубке появляются так резко, что Кори мгновенно теряет сонное состояние. — Сэр? Что произошло? Назовите адрес.       В этот момент Кори Стенбайк, работающий в полиции всего полтора года, нажимает на кнопку вызова бригады. Он вспоминает нужные слова. — Вам грозит опасность, сэр? — Это Хейли.       Кори застывает на месте, потому что знал о пропаже этой девушки, сам принимал участие в ее поисках, прислушивался к ее имени так много, что оно ему снилось. И сейчас он понимает: это имя теперь мертво. — Назовите адрес! — Я не знаю…это…на границе с Промброком…в лесу на Хиггинс-роуд. Когда вы увидите черную Ауди, должны пойти к лесу, там лишь одна тропинка, — он дышит так тяжело, что слова почти не различимы, Кори только успевает записывать. Ручка в его пальцах предательски дрожит. — Вам грозит опасность, сэр? — Нет, здесь моя сестра. Она мертва. — Назовите свое имя, сэр, — Кори закрывает глаза. — Роббинс. Мое имя Аарон Роббинс. Сообщение: от кого: детектив Джекс: никакой прессы, Кори, я выезжаю.

***

      Их нашли в грязи и крови, со спутанными мыслями и невозможностью произнести хоть слово, потому что они давились своими слезами и соплями. Джастина нашли лежащим на теле Хейли, прикрывающим фарфор ее кожи, перерезанное горло и грязные волосы с запутавшимися в них листьями. Аарона нашли сидящим у двери в сарай, обнимающим свои колени. Он говорил что-то, но никому не было до этого дела.       С ними разбирались недолго — кабина машины скорой помощи, пара одеял, даже лицо вымыли от крови. Мальчики оба сидели в оцепенении, даже не смотрели друг на друга. Единственное, что сумел выдавить из себя Аарон было: «надо вернуть машину в гараж, а то отец будет злиться». А потом — молчание, тянущееся до самого полицейского участка.       Аарон трет следы от наручников на своих запястьях, все время оглядывается по сторонам, будто ему может грозить опасность, и ни с кем не говорит. В участке тихо, несмотря на то, что люди все время бегают туда-сюда мимо его камеры. Он уже успел пощупать стальные прутья, ощутить под своим телом холод скамейки. Странно, что он уже ничего не чувствовал внутри себя, наверное, просто пытался отгородиться от всяких мыслей. В уголках глаз уже засохли слезы. И он все время оборачивался, только через некоторое время поняв, зачем. Аарон искал Джастина. — Пошли, дружище, — у его камеры появился Джексон, тот самый, с которым они когда-то играли в карты, который ведет дело о пропажи Хейли.       Аарон доверял только ему, наверное потому, что только его и знал. Джексон вел его под руку мимо главного помещения, по длинным коридором с кучей дверей, из которых выглядывали разные люди. Аарон нервно проглатывал слюни вперемешку с кровью. Он так нервничал, что откусил кусочек со внутренней стороны щеки. — Вы позвонили моим родителям? Вы сказали про машину? — Да, — спокойно отвечает Джексон. Голос у него уставший, хриплый. — Аарон, могу ли я кое о чем тебя попросить?       Они останавливаются у двери, ждут, пока к ним медленно по коридору приближаются два полицейских. — Говорить правду, забыв о том, что это твой лучший друг. Он может быть убийцей. — Убийцей? — Твоей сестры, Хейли Роббинс.       Аарон прикрывает глаза, а затем прижимается к холодной стене, позволяя своим органам застыть внутри себя; ему хочется отключиться, чтобы ничего не чувствовать. От щелчка ключа в замочной скважине он вздрагивает, но сразу приходит в себя. Джексон берет его под локоть, проводит в комнату, в которой ему казалось, что он бывал. Здесь его будут опрашивать. В первый раз, когда он появился в полицейском участке по делу Хейли, его посадили в уютном кабинете, потому что никто не хотел заставлять его нервничать, но теперь все было по-другому. На его запястьях болтаются наручники, его спортивная, пропахшая тошнотворным запахом, куртка вся в крови и грязи. Аарону кажется, что он теряет равновесие, входя в комнату для опроса, и падает на один из двух стульев, кладет руки на стол, а потом запускает пальцы в волосы. Это какой-то боевик, так? Это все происходит не с ним. Это гребанная галлюцинация. — Разговор записывается, — Джексон кивает на камеру, висящую под потолком, садится на стул напротив подростка и немного к нему наклоняется. — Тебе нужна вода? Врачи позаботились о тебе? — Все нормально. — Как ты себя чувствуешь? — Я не знаю, — тяжело дышит он. — Я не понимаю, что происходит. — Ты помнишь, как вызывал полицию? — Да. — Ты помнишь, почему ты ее вызывал? — Мы нашли Хейли, — он все еще смотрит на свои колени, наклонив голову.       Джексон просит Аарона поднять подбородок, но тот не слушается. — Вы? Отлично, продолжай. — Мы с Джастином. Где он? — Аарон поднимает взгляд, а глаза его полны слез, хотя он не дает им упасть на ровную поверхность стола. Он запрокидывает голову. — Он в порядке? — Не бойся, с ним все хорошо, — он немного молчит. — У тебя есть еще какие-нибудь вопросы? — Сколько мы уже здесь находимся? — Шесть часов, — кивает Джексон, барабаня пальцами по столу. — Ладно, если это все, что ты хочешь знать, то теперь моя очередь. Готов? — он не дожидается, пока Аарон ответит. — Как ты узнал, что Хейли может быть в этом…доме? — Джастин сказал. — Джастин сказал? — переспрашивает он, будто не услышал ответа. — Да, — прочищает горло парень. — Он позвонил мне, назвал адрес. Сначала я был напуган, взволнован, появилась надежда, что Хейли… — Джастин напугал тебя?       Аарон снова смотрит на детектива, прищуриваясь. — Нет, Джастин не пугал меня. Я разозлился, когда Хейли не оказалось в доме, мы немного подрались, но Джастин не пугал меня. Он никогда меня не пугал, я не считаю, что он… — Сумасшедший?       Аарон приоткрывает рот, но не находит слов, чтобы ответить на эти обвинения. Он вдруг чувствует, как злость и возмущение в его груди нарастают. — Он мой лучший друг, — настаивает Аарон. — Ты сказал, вы подрались. — Да, потому что я разозлился. Я хотел увидеть сестру, но ее там не было. — Ты разозлился, потому что Джастин тебя обманул? — он говорит тише, так что Аарон еле различает слова. — Он не обманывал меня, он тоже был разочарован. — Опиши, как выглядел сарай, что вы видели?       Ему пришлось всё рассказать. Про протертые от пыли полки, про разбросанные вещи, про сломанные ветки по пути к лесопилке, про красный резиновый браслет на крючке, про то, что в сарае пахло рвотой. Про то, что внутри помещение было будто теплым. Джексон спрашивал про браслет несколько раз, настаивал так, что Аарон сломался под давлением, хотя, наверное, не сильно сопротивлялся. — То есть, она специально оставила этот знак? — Так говорит Джастин. — Как вы нашли ее тело? — Я толкнул Джастина на землю, прямо на…на эту яму.       Аарону кажется, что внутри него все растворяется, будто яд из слов течет по его венам, будто воспоминания прожигает в нем дыру. Аарону кажется, что он сейчас снова расплачется. — Что было дальше? Когда вы нашли место захоронения.       Это звучало так глупо. Это было так страшно и глупо, но являлось правдой. Если бы Аарон мог вернуть время назад, то никогда бы не отправлялся к этому сараю. Лучше бы Хейли была исчезнувшей, а не мертвой, потому что Аарону слишком больно, и он не знает, как с этим справиться. — Джастин начал копать, а я стоял в стороне, не понимая ничего, — он треплет свои волосы, дергает за них. — Когда я подошел ближе, то почувствовал запах…потом увидел её. — Твою сестру? — Мою сестру, — голос Аарона надрывается, и он больше не может притворяться, что ничего не произошло. — Я не помню, что делал, но видел Джастина. Он лежал на ней, он… — Издевался над её телом? — Нет! — почти кричит Аарон. — Джастин был в таком же шоке, как и я. Мы оба любили ее, мы оба не понимали, что происходит. Он просто лежал в этой яме вместе с ней, будто тоже хотел умереть…будто…будто если бы это возможно, он бы хотел, чтобы она забрала его с собой.       Джексону понадобилось пять минут, чтобы обдумать сказанное, гнусные обвинения застряли в горле комом. Он и сам не понимал, что творит. Он делал то, что ему говорили делать. Он вел этот допрос не так, как должен был. — Что было потом? — Я вызвал полицию. — Вы разговаривали с Джастином? — Нет. — Он передавал тебе что-нибудь? Записку? Знак? — Нет. — Ты знаешь, кто мог сделать это с твоей сестрой? — Нет. — Что ты чувствуешь? — Боль. — У тебя есть какие-нибудь обвинения? — Против кого? — Аарон вытирает глаза, железо наручников больно бьет его по костям руки. — Я уже сказал, что не знаю, кто мог это сделать. — Считаешь ли ты, что это мог сделать Джастин?       Аарон замолчал, потому что больше не мог терпеть такого издевательства. Он не мог найти слов, от возмущения парень даже покраснел. — Я уже сказал, — говорит он со злостью. — Я говорю, что Джастин не делал этого. — Хорошо, Аарон, — выдыхает Джексон, протирая лоб от пота. — Это все, что я хотел услышать. — Я хочу домой. Я больше не хочу находиться в этой тюрьме. — Конечно. — А что насчет Джастина? — он поднимается с места, задерживает дыхание, словно готовясь к удару.       И удар становится таким сильным, что Аарон еле удерживается на ногах. — Он ещё не скоро вернётся домой.

***

      У Роббинсов в доме теперь тихо, словно они больше не имеют права на любой шум. Даже пес, громко гавкающий каждый раз, когда кто-то открывает дверь или шумит чем-то на кухне, больше не вскакивает на лапы, а только сонно наблюдает за происходящим из какого-нибудь угла или из-за дивана в гостиной. В доме Роббинсов больше не играет музыка и не пахнет горелой выпечкой, не разбросана косметика в ванной, не включена громкая связь на телефоне, через которую слышен голос Марго. В этом доме свет теперь горит только один час вечером, перед сном. Жизнь в этом доме больше никогда не будет прежней.       Аарон Роббинс рассматривает свое тело в зеркале ванной комнаты, считает ссадины на руках, массирует запястья, проводит пальцами по голому торсу. Парень смывает с себя грязь, противный запах, ядовитый, въевшийся в одежду и в кожу. От Аарона пахнет потом, землей, кремом после бритья, краской и мертвечиной. Он трет свою кожу так сильно и так долго, что на ней остаются красные следы и потертости. От боли Аарон немного трясется, стоя под горячим душем. Вода попадает в ранки на руках и шее. По его ногам течет кровь вперемешку с грязью. Он смывает в водосток весь прошедший день, но этого недостаточно. Аарон точно знает, что никогда уже от этого не избавиться.       Его сестра, Хейли Роббинс, всегда бесившая своим громким смехом и глупыми замечаниями, с худыми запястьями и щиколотками, со светлыми волосами и красной помадой на губах. Его сестра, Хейли Роббинс, засыпающая в его постели, ворующая с его тарелки вафли, одежду из его шкафа и его улыбку каждое утро, царапающая свои руки линейкой, вечно пытающаяся похудеть. Его сестра, его самый дорогой человек.       Аарон выкручивает кран, так что горячая вода обжигает его тело. Он сжимает зубы.       Его сестра, Хейли Роббинс, от которой пахнет молоком и полевыми цветами, которая дразнит их собаку, читает вслух новости из фейсбука, скачет по диванным подушкам в гостиной, мечтающая поцеловать Райана Росса, делающая пометки о каждом человеке, которого встречает, и сбегающая в Алабаму в своих снах. Аарона она представляла грубым, шершавым, как наждачная бумага, но теплым, как чуть остывшая чашка чая.       Аарон резко выключает душ. Кожа на руках начала слезать. Он так обжог свое тело, что у него не было сил двигаться. Аарон не выбрался из ванны. Он проплакал всю ночь.

***

— Тебя вызывали на допрос?       Калеб закрывает лицо ладонями. Его плечи медленно поднимаются и опускаются, а голос такой спокойный, что иногда становится страшно. Но Аарон знает, как ему больно, по крайней мере, понимает. — Мне сказали прийти завтра утром, — отвечает Финч. — А Маркус? — Скажи лучше, что с Джастином? Куда они его дели? — Мне не говорят, — Аарон смотрит в окно.       На второй день после пропажи Хейли к его дому приехали его лучшие друзья, потому что они беспокоились. На стекле остались царапины от сухой ветки вишневого дерева. — Мы с отцом пытались звонить в полицию, даже приехать хотели, но нам не разрешили. Сутки прошли. — А его родители? — Никакой информации, — отвечает Роббинс. — Понимаешь, в полиции точно уверены, что Джастин убил ее. То, как Джексон допрашивал меня…он явно хотел настроить меня против. — Ты как считаешь?       Калеб смотрит прямо на своего друга. Аарону нравилась эта черта в нем, если Финч был настроен серьезно, то ничего не могло сломить его настроения. Глубокий взгляд, поджатые губы. Калеб хмурит лоб, шрам от шайбы пропадает в тонких складках. — Думаю ли я, что это сделал Джастин? — Аарон почти смеется, потому что все происходящее кажется ему абсурдом. — Я просто уверен. Уверен на сто процентов, что это сделал не он.       Калеб кивает. Калеб знает, что это не Джастин. — Как это было? — он давится своим вопросом. — Каково было видеть Хейли? Так страшно.       Они оба это чувствуют. Это висит в воздухе. Страх, разочарование и боль настолько сильные, что иногда нельзя вздохнуть. Калеб пытается не сломаться под тяжестью чувств, растворяется в голосе друга, который старается улыбаться и избегать любого зрительного контакта. Калебу кажется, что мир вокруг начинает рушиться. — Я же чувствовал, что она жива, — продолжает Аарон. — Может, я просто внушил себе это, надеялся, что она в порядке. И видеть ее с перерезанным горлом... — Не надо, — шипит Калеб. — От чего она умерла? — Четырнадцать ножевых, — произносит он, и эти слова царапают изнутри его горло. — Она умерла почти сразу. — И как давно? — Второго апреля. Скорее всего, сразу после вечеринки. — Что теперь делать, Рон? — только он так называл Роббинса. Только так он мог доказывать дружескую связь между ними. — Кто это мог сделать с ней? Как с этим смириться? — Сам-то ты что думаешь?       Калеб качает головой. — Я не верю, что это Джастин. Он же был в нее влюблен. — Сукин сын, — скрипит Аарон зубами. — Я ничего не понимаю. — Что насчет его дневников? Мы же можем вести расследование дальше? Мы можем их передать ему?       Аарон молчит так долго, что Калебу становится неловко — он взболтнул что-то лишнее? Но затем парень выходит из странного состояния. — Я поговорю с его отцом. Если Джастин не вспомнит, что произошло, его посадят в тюрьму. — На сколько? Мне за наркотики дали условку, кстати. Для этого не время, но все же… — Пожизненный срок. Если признают невменяемым, то в психушку положат. — А он невменяемый? — заволновался вдруг Калеб и вытер мокрые ладони о штанины джинс. — У него бывают припадки.       Аарон вспоминает своего лучшего друга, упавшего в яму, которую он сам раскопал. Аарон вспоминает своего лучшего друга в крови. Аарон вспоминает свой громкий крик и тихий шепот Джастина. Аарон бьет Джастина по ногам и спине, чтобы тот поднялся. Джастин плачет, упирается, сжимает запястья Хейли пальцами. Джастин задает лишь один вопрос, который переворачивает все с ног на голову. Конечно, Роббинс не станет никому его пересказывать. Он сохранит его навсегда в своей голове, как собственное доказательство, что его лучший друг сходит с ума.       Джастин отрывается от губ Хейли, которые он целовал, смотрит на Аарона глазами, полными слез, и тихо произносит: — Теперь она тоже будет стоять в углу моей комнаты?