Dark Shelter

***

      Джастин смотрит в потолок спортивного зала, тяжело дышит, разминает запястья. Так тяжело при прочтении его дневника еще не было, он будто снова возвращался в то время, когда вел себя как идиот, когда тревожность и гнев были его составляющей, когда он жил только с этими двумя эмоциями.       Той осенью он рассказал Хейли, что делает это, пообещал прекратить и больше не брал в руки лезвие, хотя раньше не мог обойтись без этого и дня. Но он не объяснил, почему это делает, почему демоны в его голове говорят так делать, почему-то, что скрывается в углу за занавесками, не дает ему спать. Он просто-напросто сам не знал ответов. И чтобы не вредить другим, чтобы не распространять свой гнев на других, как это случилось с Калебом, он стал направлять его на себя. Были дни, когда он чувствовал себя настолько ужасно, что не мог выйти из своей комнаты, что ему казалось, что его жизнь — ошибка, что все, что он из себя представляет — истерзанный кусок мяса и слезы, катящиеся по щекам. Он думал, что он ничтожество, что он больной, фрик, тупой, что бояться — это смешно, что страх только для маленьких детей. Ему было стыдно за себя, он ненавидел себя, но никто этого не замечал, кроме Хейли.       Родители устали следить за его переменчивым настроением, не заставляли его ходить к Стилзу, даже если было необходимо, Джастин отменял встречи под самыми разными предлогами. Он говорил, что он с друзьями, что он в безопасности, или что слишком много домашки, так что ему некогда думать о чем-то другом. Он боялся, что Эндрю попросит показать свои руки, спросит, как Джастин себя чувствует, а тот не выдержит и взорвется. Он так боялся, что он когда-нибудь перестанет терпеть. И он продолжал молчать.       Было тяжело вспомнить эту осень. Наверное именно поэтому он никогда не перечитывал дневники, потому что в чернилах этой ручки было слишком много боли, эти страницы пропитаны ненавистью и самоуничтожением. Но единственное, что так нравилось Джастину, от чего он сразу терял голову, это фотографии или письма Хейли, которые он вкладывал между страниц. Он так скучал по этому. И он продолжал читать.       На часах было 12:28. Встреча со следователем уже давно началась.

Запись в дневнике 11 декабря 2010

            Все это время Хейли вытаскивала меня из жуткого состояния, в котором я погряз. Я буквально тонул внутри себя, в своих мыслях, в той ненависти, которую я храню в себе. Шрамы постепенно заживают, но они слишком глубокие, чтобы затянуться так быстро. Я уже не помню, как чувствовать себя нормально, поэтому стараюсь держаться хоть как-то.

Запись в дневнике 12 декабря 2010

            Хейли нравится вытаскивать меня из дома посреди ночи или рано утром, когда на улицах еще никого нет. И мы ездим на ее машине по городу, завтракаем в Макдональдсе, слушаем музыку, которую не осмелились бы слушать при ком-то другом. Мне нравится, что с Хейли можно быть кем угодно, что меня за это не будут называть психом. Мы можем делать что угодно.

Запись в дневнике 14 декабря 2010

            Сегодня я рассказал Эндрю о том, как поступал со своим телом в последнее время. Он прописал мне новые таблетки, злился, потому что я не говорил ему ничего раньше, но затем извинился. Он говорит, что я ему как младший брат, как сын, которого у него никогда не было. Эндрю говорит, что если я что-нибудь с собой сделаю, что поставит меня перед угрозой смерти, он не сможет себе этого простить. Так стыдно мне еще никогда не было, поэтому я пообещал себе, что больше не буду делать себе больно.

Запись в дневнике 30 декабря 2010

            Лекс зовет меня на вечеринку своего знакомого. Он говорит, что это мой шанс прийти в себя.

Запись в дневнике 5 января 2011

            По каким-то странным причинам, я напоминаю себе о том, кто я есть на самом деле. Я не даю себе забыть ярлык сумасшедшего мальчика, который на меня повесил я сам и справки-выписки из различных лечебниц, в которых я лежал несколько раз за 7 лет моего диагноза. Я отдаляюсь от друзей, от родителей, я остаюсь с самим собой и больше себя собой не чувствую, как будто душа моя отделяется от тела, и стоит мне взглянуть на себя в зеркало, как я понимаю, что это не я. Меня больше не существует.             Хейли уже не пытается вытащить из меня какой-либо эмоции, а я начинаю её ненавидеть, потому что она уже не со мной. Потому что она выбрала не меня. Ненавидеть и одновременно любить человека. Эти два чувства вызывают внутри неприятные ощущения, будто я борюсь со своим внутренним добром и злом, будто это лишь две стороны борются между собой, а я лишь наблюдатель, свидетель всего происходящего. Мне кажется, что я больше не могу держать себя в руках.

Запись в дневнике 6 января 2011

            Правда в том, что даже если я пообещал Хейли, Марго и Эндрю не резать себя, себе я такого не обещал. Я остаюсь спокойным, я делаю домашнюю работу, помогаю маме по дому и иногда выбираюсь на улицу со своими друзьями лишь для галочки. Я будто исчезаю, а этого никто не видит. Возможно, так и нужно. Наверное, я и не хочу, чтобы меня кто-то видел.

Запись в дневнике 10 января 2011

            Эндрю все ещё иногда спрашивает, боюсь ли я смерти. Я говорю — нет. Он спрашивает, хочу ли я умереть. Я говорю — нет. Он спрашивает, куда я деваю свою агрессию. Я говорю, что её у меня больше нет, и это является чистой правдой, потому что после нескольких месяцев нахождения в состоянии тревоги и ненависти, я стал спокойней, чем бываю обычно. Но всем это на руку. Хотя Эндрю и обеспокоен моим настроением, я все ещё продолжаю исчезать, и он не может это остановить. У него нет полномочий.

Запись в дневнике 21 января 2011 (отсутствующая страница)

            В очередной раз, когда Хейли решила со мной поговорить, я послал её. Мы долго ругались. И я никогда прежде так на неё не кричал. И я не знаю, чувствую ли себя виноватым, потому что это она обидела меня. Это она — причина моих ночных кошмаров, тревоги и агрессии. Это она, потому что я все ещё люблю её и не могу избавиться от этих мыслей, потому что я хочу её. И я не могу это все подавить. Никакая девушка с ней не сравнится, даже если я пытаюсь сделать так, чтобы они были на неё похожи. Я целовался с девушками из параллельных классов на вечеринке Нилана, я пытался быть тем, кем не являюсь, в их присутствии, но не мог. Потому что настоящий я — с поцарапанными руками, тяжёлым дыханием и тупым громким смехом, с мыслями о том, как избавиться от самого себя. Когда я с Хейли, мне не нужно притворяться. И чтобы перестать об этом думать, я должен избавиться от Хейли. Я должен сделать так, чтобы она тоже исчезла из моей жизни.

Запись в дневнике 4 февраля 2011

            Проблема заключается в том, что, когда ты ненавидишь человека, по нелепой случайности он попадается тебе абсолютно везде. В школе, конечно, ведь вы учитесь в одном классе, но так же на стадионе, в супермаркетах, в церкви в воскресенье, в кино и торговых центрах, будто сама судьба ведёт тебя той же дорогой, которой ходит твой предмет ненависти. Наверное, я никогда не смогу забыть о своих чувствах. Потому что они слишком огромны.

Запись в дневнике 19 февраля 2011

            Мы напились с Аароном и Лексом, так что немного разбили тачку моего отца, врезавшись в дерево. Я надеюсь, что мне за это не влетит. Хейли сказала, что мы идиоты, а потом заплакала. Мы были в крови.       Это был один из худших дней в их жизни, когда всем троим казалось, что они перешли черту. Теперь их жизнь делится на «до» и «после». Жизнь до того, как они чуть не погибли, была наполнена детской невинностью, даже если с проблемами, которые иногда казались концом света, они все ещё были мальчиками-подростками, полными решимости сдвигать горы и выигрывать в компьютерных играх. Жизнь после того, как они чуть не погибли, стала для них настоящим просветлением, подсказкой, что взросление необратимо, что теперь поднимать голову к небу — нельзя, нужно смотреть лишь вперёд себя. Ночь, когда они чуть не погибли, заставила их взглянуть друг на друга совершенно по-другому.       Это была ночь восемнадцатого февраля, когда по необъяснимой причине они, пьяные до такой степени, что могли лишь смеяться и несвязно бормотать, решили поехать к их общему знакомому, Шину, на другой конец города. Они не помнили, почему решили поехать через мост, если могли по прямой, не помнили, почему вовремя не остановились. Они проехали мимо предупреждающего знака. И мороз стоял такой, что окна машины запотели. Мороз был такой, что Аарон на заднем сиденье сидел, укутавшись в свою куртку и натянув на глаза шапку. Они о чем-то громко спорили, то ли о Супер Кубке, то ли о какой-то математической формуле, потому что Лекс рисовал квадратные корни пальцем на запотевшем окне и все время стучал по приборной панели, что смешило Джастина. В тот вечер он взял машину своего отца, потому что тот задержался у соседей в гостях. Ему не нужна была машина, дом был через дорогу. Но Джастин, Лекс и Аарон, трое шестнадцатилетних подростков, напившись в комнате на втором этаже по случаю начала маленьких каникул, решили, что неплохо бы с этим поздравить Шина. Наверное, так и было.       Они взяли машину мистера Бибера. Никого и не смутило, что Джастин садился за руль всего лишь в третий раз в его жизни.       Мост этот соединял две части города, по обеим его сторонам были расставлены фонари, которые горели через один, но так было всегда. Несмотря на то, что был уже конец февраля, а в это время в Конкорде весна уже пролезала в окна домов и отпечатывалась лужами на асфальте, ветер был сильный, а ночью все лужи вовсе заледенели. Изо рта шёл пар, а пальцами было двигать совсем тяжело, казалось, их можно сломать, как сосульки.       Парни громко смеялись. Их смех и громкая музыка перебивали визг шин, их скрип на льду. Лекс кричит: «дай порулить!» — Отвали, — отвечал Джастин, сжимая холодными пальцами руль сильнее. Они не нашли, как включить печку. — Слушай, не приставай!       Но Лекс упорно лез за кожаным рулем, дорога, освещённая желтыми фонарями, не казалась опасной, храпящий Аарон на заднем сиденье не привлекал внимания. Сигарета упала изо рта Лекса, и он потянулся за ней, обжигая палец о маленький огонёк.       Поначалу Джастин расслабился, ведь Лекс к нему перестал лезть, а он бесился, когда тот громко ржал и делал вещи, которые его все просили перестать делать. Джастин отпустил педаль газа, снизив скорость, а потом резко вскрикнул, почувствовав жжение на правой руке. Он опустил руль случайно, только из-за жгучей боли. Он опустил руль, и тот начал выворачиваться в противоположную сторону. Казалось, что все звуки в мире затихли, кроме визга шин. Ни громкая музыка, ни смех Лекса теперь не звучали. Лишь колеса машины, скользящие по льду, крик самого Джастина, который обожженными пальцами пытался схватить руль. Он потянул его на себя, но ничего не случилось. Он нажал на педаль тормоза, но ничего не случилось. Лекс кричал: — Останавливай!       Лекс кричал: — Мы же сейчас врежемся!       В глазах больше ничего не размывается, голова больше не раскалывается, он чувствует боль только в рёбрах. Нарастающая паника затрудняет дыхание — Джастин жадно глотает ртом воздух, но не может им насытиться. Машину заносит настолько, что Лекс со своего сиденья падает на Джастина, придавливая того своим весом. Джастин слышит, как стекло лопается, но не может понять, с какой стороны. В конце концов, удар становится таким сильным, что он закрывает глаза и ему кажется, что он больше никогда не сможет их открыть.       Проходит то ли пять минут, то ли два часа, прежде чем он очнётся. Сначала Джастин оглядывается, но не находит ничего кроме дыма. Он щупает своё лицо, пальцы касаются чего-то мокрого, и он молит, чтобы это была не кровь, но это она. Теплая, густая. Джастин не может понять, откуда именно она льется, но знает, что не может ее остановить. Он находит в себе силы повернуть голову в бок. Двигаться он может, ни руки, ни ноги не повреждены, позвоночник, по первым ощущениям, цел. Джастин почему-то смеется, а затем тянет руку туда, где должен был сидеть Лекс, но находит лишь пустоту, что страшно его пугает.       В эту же секунду задняя дверь распахивается, дым перемешивается с воздухом — дышать становится тяжелее. Джастин замечает, как чьи-то руки выволакивают Аарона из машины, и все, о чем он думает в этот момент — «Оставайся живым, пожалуйста, я надеюсь, ты жив». Он отцепляет ремень безопасности [подушки даже не сработали], дергает за дверную ручку, но она ему не подчиняется. Он закусывает губу, толкает дверь плечом, но чувствует лишь тупую боль во всем теле. Тогда чьи-то руки снова приходят на помощь. Разбитое стекло летит на Джастина. И ему помогают вылезти через окно из дымящейся машины. — Ты в порядке? Что-нибудь болит? — кричит рядом голос, конечно, Лекса. — Аарон без сознания, помоги мне оттащить его от машины! — Зачем? — прокашливается Джастин, стоя на четвереньках. Он вытирает кровь со лба рукавами куртки. — А если взорвется? — орет в ответ Лекс, будто между ними километры. Но вот он стоит перед ним, поджав одну ногу, как покалеченная собака.       Джастин вскакивает, помогает Лексу с Аароном и они отбегают настолько далеко, насколько могут. Страх все еще пульсирует в венах на лбу и висках, дыхание все еще затрудненное, дым обволакивает легкие. Они оба смотрят на машину, впечатавшуюся в дерево, а затем принимаются бить Аарона по щекам. Лекс говорит, что он всегда мечтал об этом, не уточняя, о чем именно. И когда щеки Аарона краснеют, а веки начинают дрожать, Тёрнер бросается к другу в объятия. — Что произошло? — Встряска, — сообщает Лекс. — Чего? — непонимающе пялится на него Аарон, протирает глаза пальцами. — Мы чуть не сдохли! — хохочет он. — Класс, — соглашается Аарон, садясь. — Не понимаю. — Джи не справился с управлением.       В то же время Джастин, отойдя на пару шагов от друзей, смотрит на ожог у большого пальца на тыльной стороне ладони, облизывает его языком и жмурится от неприятного чувства. Рука будто вся начинает загораться. Он не слышит, о чем говорят ребята, но видит, как Аарон достает телефон и судорожно набирает чей-то номер. В то же время Джастин ощупывает свои ребра, но ничего не болит. Болит лишь все тело вместе, как целый механизм, но, возможно, это всего лишь страх завладел им и сжимает с такой силой, что становится трудно дышать. Джастин смотрит, как Лекс медленно ложится на землю. Джастин вспоминает, как Лекс прожигает его руку сигаретой. Джастин вспоминает, что он не справился с управлением не по своей воле. Это Лекс заставил его отпустить руль. Это Лекс чуть их не убил.

Запись в дневнике 21 февраля 2011

            После аварии все пошло наперекосяк

Запись в дневнике 23 февраля 2011 (отсутствующая страница)

            Это уже второй раз, когда отец находит меня на полу ванной в припадке. А я не могу ему объяснить, что происходит

Запись в дневнике 4 марта 2011

            Марго говорит, что фотографии, которыми перед всеми хвастается Калеб — фотошоп.

Запись в дневнике 5 марта 2011

            Лекс предлагает избить этого дебила за то, что он издевается над Хейли, но та попросила нас не вмешиваться. Она не подтверждала, что эти фото ненастоящие, она так же не подтверждала, что когда-либо делала их для него. Сам я фото не видел, не хотел.

Запись в дневнике 7 марта 2011

            Марго сказала, что он фотографировал её спящей, а за это можно попасть в тюрьму. Мы написали ему анонимно. Он не отвечал. Сегодня в школе его не было.

Запись в дневнике 13 марта 2011

            Аарон не признается, почему пропускает уже вторую хоккейную тренировку, не говорит, почему перестал общаться с Лексом. Мы все еще в одной компании, но с начала марта они и словом друг с другом не обмолвились. Я не могу понять — все это из-за аварии или есть еще причина? Я не могу понять, почему я остаюсь за пределами всего этого.

Запись в дневнике 16 марта 2011

            Я давно знал, что Марго — надежный источник слухов и отличный перенос новостей, так что меня не удивило, когда на мою почту она накатала огромное письмо.

***

      Джастину понадобилось около двадцати минут, чтобы найти это письмо в папке корзины. Он выключил звук на телефоне, потому что от входящих сообщений на его почту у него разболелась голова. От кого: margoluin-caprio@hotmail.com Тема: Безумие Кому: justinbieber94@yahoo.com 2011 март, 15       «Во-первых, если ты попытаешься проигнорировать это письмо, то твоя попытка будет сразу обречена на провал — я тебя достану отовсюду. К сожалению, я не могу поговорить с тобой в школе, потому что ты вечно шатаешься с Лексом, который в последнее время вдет себя так, будто весь мир ему должен, но об этом позже. Во-вторых, так как мы с тобой уже много раз обижались друг на друга, так что довеРиЕ быстро испарилось, напрямую ты бы не смог мне все рассказать, а я — напрямую спросить. В-третьих, Джастин, из-за того безумия, которое творится в нашей школе, я думаю, что начинаю т ттерять своих лучших друзей. Я знаю, что ты думаешь точно так же, поэтому позволь мне начать. Извини, если тут будут ошибки, потому что я пишу на ходу[она прикрепила фото ее ног в движении]Хейли рассказала мне все про аварию, даже если вы хотели ее героически скрыть. В любом случае, вашим шрамам не помогла даже тональная основа, вы трое проиграли, с чем я вас не поздравляю. Но первое, о чем я с тобой хочу поговориь, так это о том, что после твоего дня рождения все провернулось странным образом. Аарон перестал ходить н тренировки, откуда-то вспылили фото голой Хейли Роббинс, она даже мне не хочет признаваться, что странно, потому что мы все еще лучшие подруги, а еще кое-что о Лексе, но это позже, сохраню интригу всего сообщения. Если ты думаешь, что это все бессмысленно-бессвязная-глупая речь, то ты не прав. Ты поймешь, к чему я клоню.       1. Твой день рождения получился отличным, каждые твои праздники заканчиваются жесткой пьянкой, и каждый раз я нахожу вас с Хейли на диване в обнимку (это было и на новый год), чт уже говорит о странно сложившихся обстоятельствах. Я знаю, что ты любишь ее, но так же знаю, что она не любит тебя (и ты обб этом осведомлен). Поэтому, что кажется мне странным, ты даже не пытаешься ее от себя отталкивать и наоборот. Не думай, что я ревную или еще что-то, хотя иногда у меня проскакивает эта моя ужасная черта, но я просто хочу тебя спросить, почему ты все еще за ней бегаешь? В конце концов, Хейли занята, она с Калебом, которого я ненавижу в любом случае. Она не может тебе дать отпор, потому что, наверное, не хочет. Но я точно знаю, что она из-за этого страдает.       2. Фотографии, которые всем вокруг показывает Калеб, вдруг представивший себя королем, были сделаны на вечеринке по поводу Нового года, на котором его не было. Дело в том, что у Джейсона Нилана дома было много людей, но спал с ней на диване именно ты. Не знаю, что случилось потом, как она оказалась обнаженной на кровати в гостевой комнате, и не в коем случае тебя не виню, но я просто хочу спросить — кто мог это сделать, если из шайки Калеба не было никого? Аарон не мог, Лекс — тоже, потому что я знаю их абсолютную войну с Финчем. Шин? Исключено. Лайза? Возможно, но я не могу знать причин. Николь Гарнер, с которой они „подружки“? Может, из-за завести? Я иногда замечала, как они болтают с Калебом, но я не могу винить ее. Нилан, хозяин тусовки? До того вечера они даже не были знакомы. Никто из тех, кто присутствовал, кроме тех, кого я назвала выше, не имел никаких дел с Калебом, возможно, стычки, но не более того. Так что происходит? Хейли не была изнасилована. Она была пьяна, этим воспользовались, чтобы создать компромат.       3. Аарон не ходит на тренировки, хотя все еще общается с Калебом, поэтому я не могу говорить, что они поссорились. Нет, они очень даже счастливы болтать друг с другом. Но если бы Аарон узнал, чем хвастается Калеб, того бы не осталось в живых. Я не знаю, радоваться этому или нет?       4. Хейли не уничтожена морально, она даже не переживает. Этому я поражаюсь больше всего.       И последнее, что повергло меня в шок, это то, что Лекс общался на школьной парковке с Маркусом Финчем. А еще…тебе не казалось, что он стал слишком скрытным? Я понимаю, что не самая лучшая его подруга, я даже не могу считаться полноправно его другом, хотя отношения у нас хорошие благодаря вам с Хейли и Аароном, но раьньше Лекс был менее дерганым, менее тихим.       Я ни на кого не наговариваю, я ни с кем не хочу ссориться, я не хочу поднимать гребанный бунт, но что-то не так, а я не могу понять что. Я знаю, что Калеб Финч мразь, что вокруг него все рушится, что если бы не он, не случилось бы многих ужасных вещей, ты знаешь, о чем я говорю, но странности происходят не только на его оси. Я пишу тебе, Джастин, потому что могу доверить тебе эту важную информацию. И что бы не произошло, как бы все не повернулось, я все равно остаюсь твоим другом, даже если влюбленным в тебя другом.       Королева драмы, Марго Луин».       Джастин схватился за голову. Она болит так сильно, что он почти не может вздохнуть. Он удалил письмо Марго, однако, не до конца, оставив его среди старой почты. И все воспоминания — авария, вечеринки, которые он пропускал из-за невнимательности. Все, что он так долго и бережно хранил, все вещи, воспоминания, чувства, спрятанные за железными дверьми многоквартирного дома, все это теперь уничтожает Джастина изнутри. Его лучшие друзья, от которых не осталось ничего, кроме фотографий, совместных песен и переписок. Лучшие друзья. Он помнит каждую вещь, самую мелкую, каждую деталь о людях, с которыми он мог смеяться и плакать, но теперь это не значит ничего.       Ни разноцветные волосы Лекса, — теперь бесцветные — которые менялись в соответствии с его настроением и временем года, ни его вечно дымом пахнущие футболки, ни маленькая комната с цитатами из книг на стенах, ни его веселая мама, ни хорошие оценки по математике, ничего не осталось от Лекса. Раньше он был шумным, но с возрастом начинал затихать, будто растворялся в толпе. Лекс ненавидел, когда его обвиняли в том, чего он не совершал, ненавидел, когда на него кричат, когда над ним смеются. Он обожал хип-хоп, хотя отрицал это, любил раннюю весну и мог успокоить любого за пару секунд, всего лишь шепча: «все будет хорошо». На его носу, прямо на левой ноздре, есть маленькая родинка, у него немного торчат уши, а волосы всегда похожи на солому. Он ненавидит быть в центре внимания, всегда имеет прозапас пачку сигарет и восхищается Аароном. Лекс любит дурачиться только при своих друзьях, он сбегает из дома каждый раз, когда его мать приводит очередного парня, он не любит шумных людей, боится высоты, а его главная мечта — уехать из Конкорда. Когда они впервые встретились с Джастином в классе общей биологии, у Лекса были зеленые волосы, торчащие в разные стороны, словно он только что проснулся, и пластинка на зубах, в которой он шепелявил и сам над этим смеялся. Первая фраза, которую сказал Лекс Джастину — «ты не против, если мы сядем вместе? Даже если против, я все равно сяду, мне нравится твоя рубашка». Они выросли вместе, вместе впервые попробовали алкоголь, вместе спасались от панических атак, не спали ночами за домашкой, вместе чинили свои велосипеды, сталкивали друг друга в реку с больших валунов, никогда не ссорились и были единственными из компании, чья дружба казалась неразрывной, потому что они не могли прожить без друг друга и дня, потому что они знали, что если когда-нибудь разойдутся, то больше не соединятся. Из-за взрывного характера Джастина, из-за абсолютного пофигизма Лекса, из-за того, что если они могли ссориться, то это равнялось концу света. Но теперь, когда Лекс почти всегда молчал, когда он редко посещал школу, когда под его глазами появились синяки, на языке был всегда налёт, а волосы становились короче с каждым днём, потому что Тёрнер их зачем-то стриг, они оба знали, что их конец света близок. Потому что теперь у Лекса появились секреты, которые он впечатывал в своё сердце, о которых он боялся говорить. В средней школе Лекс разозлился настолько, что чтобы всем доказать, что он не слабак, задушил дворового кота. Это всех напугало, но случай забылся, потому что его друзья никому не стали о нем рассказывать. И Джастин точно знал, что Лексу он мог доверить самого себя, все, что у него есть в этом мире, потому что он его лучший друг, даже с изъянами. Джастин знал, что Лекс не просто так разговаривал с Маркусом Финчем, он злился на его брата за то, что тот плохо обошелся с Хейли, он пытался угрожать. Джастин знал, что Лекс ни за что бы не предал своих друзей, потому что так уж было им суждено.       Но когда все вокруг превращается в руины, когда стены, которые они все выстроили вокруг их многолетней дружбы, начинают рассыпаться, их ничто не сможет спасти. Ни самоуверенность Аарона, ни его грубые замечания, ни забота о близких, теперь все это не имеет смысла, потому что с того дня, как исчезла его сестра, он перестал быть спасителем, теперь спасать должны были его. Ни его темные, как смоль, волосы, ни его кроткая улыбка, которой он вечно стеснялся, ни его задиристые шутки, потому что теперь Аарон думает, что он больше не сможет никогда засмеяться. Аарон ненавидит поп-музыку, игру на фортепиано и легкодоступных девчонок. Он ненавидит, когда его зовут «Рон», разрешая так делать только Калебу, ненавидит, когда его планы рушатся. Он любит слушать громко музыку в машине, воду со льдом, хоккей и ощущение свободы. Он ненавидел, когда ему указывают и не обращал внимание ни на чье мнение, кроме своего и его сестры. Аарон курил только потому, что ему предлагал Лекс. И он никогда не признается в том, что до самого конца начальной школы писался в постель, но об этом знают его лучшие друзья. Именно Аарон в средней школе составил список самых сексуальных девчонок, который позже перехватила его учительница. Именно Аарон случайно разбил экран компьютера в классе информатики, а Джастин помог ему замести следы, но они сделали только хуже. Они вместе вечно сбегали от проблем, делали глупости и никогда о них не сожалели, ходили на поздние сеансы в кино и ржали даже над мелодрамами, потому что в зале пусто, им никто не мог запретить это делать. Первые слова, которые Аарон сказал Джастину, были: «новеньких здесь не любят, но тебя полюбят». Аарон всегда слишком старался, поэтому преуспевал абсолютно во всем, но главным его страхом был не провал, а одиночество. Он боялся, что когда-нибудь его все оставят. Он боялся, что его сестра забудет о нем, что его лучшие друзья найдут новых друзей, что его родители разочаруются в нем. Аарон боялся, что однажды ему придется справляться с самим собой в одиночку. И ему пришлось. Он оставил хоккей, потому что Калеб Финч напомнил ему о том, что случилось семь лет назад с его лучшим другом. Аарон перестал ходить на хоккей, потому что узнал слишком многое. Он оставил свою мечту, потому что понял, что друзья намного важнее. Но Аарон не знал, как он ошибался, делая этот выбор.       Они прошли через многое, но теперь они начинают сомневаться в подлинности и верности своих поступков. Они знают, что что-то сломано, но они не могут найти эту часть, эту деталь в механизме, которая мешает им работать вместе.       И этот механизм не сможет починить даже впечатлительность и красота Марго. Ни ее громкий голос, ни ее задатки лидера, ни то, что она стала бы лучшей актрисой, если бы не ее родители, отказывающиеся принимать ее увлечения.       Марго не смогла бы остановить эту разрушающую силу, даже если она всегда упорно трудится и никогда не опускает руки, потому что знает, что если не она, то никто не сможет. Она ненавидит, когда ее не замечают, ненавидит, когда на нее обижаются, поэтому всегда первая идет на перемирие. Она обожает оранжевый цвет, Джонни Деппа и по уши влюблена в своего лучшего друга. Она не сможет прожить и дня без того, чтобы не обнять Хейли Роббинс, но ей придется, потому что теперь нет другого выхода. Когда ей плохо, она становится тихой, невидимой. Когда Марго плохо, она перестает болтать без умолку, не отвечает на смс и не выходит из своей комнаты. Когда Марго счастлива, она любит разводить драму, читать книги и танцевать, когда никто не видит. В Марго заключена вселенская любовь, которую никто не хочет замечать, и ее большой страх заключается в том, что она так и не найдет того, кто ответит на ее любовь. Марго готова совершать поступки, о которых позже будет сожалеть, если в тот момент ей было весело. Однажды они с Хейли Роббинс сбежали из дома на велосипедах, однажды она призналась в любви, что сделало ей больно, однажды она танцевала так долго, что не могла подняться с кровати на следующий день. Марго пригрозила Калебу Финчу полицией, если тот не удалит фото, показала ему заявление, которое могла отнести в участок в любую секунду. И он их удалил. Уверенность Марго никогда ее не подводила, но когда ее лучшая подруга исчезла, то Марго Луин исчезла вместе с ней.       Вся история крутится вокруг пропажи Хейли Роббинс. Ее любили, ее берегли, на нее надеялись. Но Хейли не была идеальной. Она ненавидела, когда ее друзей обижают, когда ее считают «девчонкой» и принижают ее, когда ее считают слишком правильной. Хейли материлась, когда была зла, била Аарона за то, что тот запрещал ей гулять слишком поздно, кричала, когда ей хотелось кричать, ее должны были слышать все. Она любила теплые худи, зеленый чай, а ее любимый штат — Алабама, потому что там всегда тепло, потому что там ее никто не знает. Она пела в хоре, но не верила в Бога, хотя никому в этом не признавалась. Она позволяла себе уехать из города, когда ей становилось нестерпимо грустно и мечтала однажды исчезнуть навсегда. И исчезла. Хейли боялась, что однажды ее жизнь превратится в череду серых, друг на друга похожих, дней. Она боялась, что однажды сделает неправильный выбор, что уедет не с тем человеком, что поступит не в тот колледж, что скажет слова, о которых пожалеет. Она была влюблена в Калеба Финча, прощала все его выходки, потому что знала какой он на самом деле. Она была влюблена в Джастина Бибера, потому что он всегда был с ней рядом, несмотря ни на что. Она разрывалась между двумя людьми, пыталась думать рационально, пыталась заглушить в себе чувства. Но она сделала неправильный выбор в вечер первого апреля, когда доверилась не тому человеку. Все знали Хейли Роббинс как прилежную ученицу, певицу с прекрасным голосом, отзывчивого друга. Никто не знал, что Хейли Роббинс и Маркус Финч виделись раз в месяц на окраине города, чтобы тот отдал ей пакетик с таблетками, а она ему — семьдесят пять процентов заработка. Никто не знал, что Хейли Роббинс никогда не была правильной. Она совершила много плохих вещей, ее дразнили фотографиями, где она голая, ей говорили, что она не достойна того, что имеет. И они, отчасти, были правы. Хейли получила сполна угроз. Но разве она заслужила смерти? Всего лишь за неправильный выбор.       И все разрушилось навсегда.       Джастин глубоко дышит, пытается вернуться в реальность, собрать свои мысли в кучу. Он чувствует, как в его кармане вибрирует телефон. И он больше не может находиться с собой наедине. Сообщение: от кого: Мартин: Ты сегодня в школе? Мы ждем тебя в кабинете директора. Нужно поговорить Сообщение: от кого: Эндрю: Ты звонил? Случилось что-то серьезное? Ты можешь приехать в любое время. Сообщение: от кого: Тёрнер: я опоздал на первые уроки, увиделся с Аароном. это правда, что он нашел все пропавшие листки? Сообщение: от кого: Тёрнер: чувак, в школе что-то невероятное творится, ты здесь? мне допрашивали уже в третий раз, я так ненавижу это. ты как? Сообщение: от кого: Тёрнер: я только что узнал Сообщение: от кого: Тёрнер: это калеб, джастин Сообщение: от кого: Тёрнер: теперь в этом никто не сомневается Сообщение: от кого: Тёрнер: это он убил её