50 оттенков слабости

™ Три часа утра... или уже четыре? Да какая, впрочем, разница? Если ты все равно едешь в темноте по мокрой дороге, сам не знаешь куда? Уезжаешь как можно дальше от собственного дома, от друзей, от любимого человека... нет-нет, Луи! От предателя! Парень сжал руль одной рукой, а другой провел по лицу и запустил в волосы, пытаясь сосредоточиться на дороге. Усталость, алкоголь, и вопрос дальнейшего проживания давили на Луи со всех сторон. Целый, блять, год. Целый чертов год обмана и предательства. И самым страшным было смотреть в эти невинные, любимые зеленые глаза и понимать, что они лгут. Лгут каждую секунду. А это упругое нежное тело уже давным-давно утратило свою непорочность, отдалось чужим рукам. Иногда Луи хотелось своими же руками убить Гарри за причиненную боль, за унижение, за оскорбление. Но мысли эти растворялись, как только Гарри произносил ласково и тихо, чуть касаясь кожи и улыбаясь: "Я люблю тебя". Как бы Лу не хотел заметить в этом подвох, он не мог. Не мог, потому что все это было чистейшей правдой. И волей-неволей Томлинсон прощал каждую ошибку, все повторяя: "Он одумается, все будет хорошо". Но сегодня была последняя капля. Луи был абсолютно уверен в том, что это событие выжгет из его сердца Гарри и все воспоминания, которые причиняли теперь нестерпимую боль. Да, он оставил Гарри свою квартиру. Лишь потому - как решил сам Томлинсон - что у Гарри вовсе не было шанса выжить без жилья, а у Луи много знакомых и, в конце концов, у него есть машина. Но это вовсе не значит, что квартира теперь подарена Гарри. Луи дает ему время на сборы вещей, документов и... Мать твою, документы! В эту самую секунду Луи одновременно осознает, что забыл все важные документы дома, и видит прямо перед капотом своей машины девушку. Он успевает заметить лишь копну иссиня-черных кудрявых волос и нажать на тормоз. Но было слишком поздно. Луи слышит удар, слышит, как падает тело прямо под колеса. -Твою мать! - парень пулей выскакивает из машины и тут же видит движение со стороны девушки. "Жива!"- подумал он и бросился к пострадавшей. -Вы в порядке? Девушка, ахая и охая, поднялась и взглянула на Луи. Вдруг она расхохоталась, закрывая лицо руками. И без того кудрявые волосы ее превратились в некое подобие огромного гнезда, одежда запачкалась, что было видно даже в темноте. Луи стоял и смотрел на девушку, недоумевая. Почему она смеется? - Извините, о господи! Ради Бога, извините... Какая я глупая! - и она вновь расхохоталась. "Сумасшедшая? Нет, скорее всего шок". - Я вас отвезу в больницу. - Нет-нет, не сто... - и вдруг таинственная незнакомка пошатнулась и упала на капот машины; Луи поспешил ее придержать. - Что с вами?!- испуганно спросил он. - Кажется, что-то с ногой. - всякое веселье исчезло с ее лица, которое теперь было слишком сосредоточено и даже сердито. - Я настаиваю на больнице. Девушка задумалась, а затем кивнула. Похожа, она наконец-то осознала всю опасность данной ситуации. Луи поднял ее на руки и посадил на пассажирское сиденье. Судя по телосложению и слишком небольшому весу, ей от силы лет 17, что еще больше расстроило Луи. Черт. Он сбил ребенка. Он завел машину и развернулся в сторону ближайшей больницы. Через несколько мгновений загадочная девушка вновь начала хихикать и прятать лицо. Луи это немало озадачило. - Почему тебе весело?- не понимал он. - Я немного выпила и... наверное поэтому не заметила вашу машину. Извините, мистер...? - Луи. Это имя. Девушка выпрямилась и как-то странно взглянула на парня. Затем улыбнулась, продемонстрировав ямочки на щеках: - Гвенаэль. - Что-что? - переспросил парень, услышавший новое для слово. - Мое имя. Гвенаэль. Парень взглянул на девушку, думая, что она обиделась за его бестактность и хотел уже было извиниться, но его перебили: - Можно Гвен. - она будто прочитала мысли Луи. - Французское имя. Гвенаэль Мариина Жаккар. "Звучит как проклятье". - Что ж, Гвен. Не расскажешь о себе? Не самая лучшая тема для разговора в данном случае, но - что ж - нужно хоть что-то узнать об этой девочке. Как ни странно, незнакомка тут же начала тараторить без остановки, будто знает Луи целую вечность: - Я родилась на территории Франции, а буквально через пару минут оказалась за границей! Представляете? Жива всего ничего, а уже за границей побывала! - Постой, что? Ты родилась в самолете? - Точно! Моего отца ни я ни мама толком не знаем. - она взглянула на Лу, проверяя его реакцию. Парень сделал вид, что его совершенно не удивили слова девушки, но лишь из вежливости. Как можно не знать человека, от которого рожаешь ребенка? - Ну... - продолжила Гвен, но уже тихо. - она знала его имя, фамилию. Знала, что он француз. - Почему тогда не попыталась его отыскать? - У него была семья. Большая семья. Много детей. Это она узнала позже. Девушка говорила отрывисто, будто рассуждая, стоит ли доверять едва знакомому парню, который, к тому же, сбил ее. Но, как ни странно, язык сам развязался и Гвен просто не могла сдерживать поток слов и потребность в общении, в понимании, в разделении своей печали. - Где твоя мама сейчас? - вдруг Луи рассудил, что, возможно, девушка в силу возраста уже живет отдельно. - Сколько тебе лет? - Маме не нужно знать. - тихо ответила она. - Семнадцать. "Надо же, даже с возрастом ты угадал, Томлинсон. Поразительная проницательность". - Почему не нужно? Ведь это я тебя сбил. - Нет, вы меня не сбивали. Это я... прыгнула под колеса. - она сжалась в комок. - Ты хотела покончить с собой? - спросил ошарашенный Томлинсон. - Я неуклюжая! Гвен словно читала молитву на латыни: глаза были широко раскрыты и устремлены в одну точку, а губы загадочно шептали непонятные слова. "Господи, только этого мне не хватало..." В больнице было до страшного тихо и холодно, не смотря на то, что на календаре лето. Луи внес Гвен в помещение и направился прямиком к девушке в медицинской форме, надеясь на ее помощь. Та недовольно осмотрела парочку и, презрительно поджав губы, не сказав ни слова, направилась прямо по коридору. Похоже, она не довольна столь поздним визитом. Луи последовал за ней, скользя по идеально чистому блестящему полу мимо абсолютно одинаковых белых дверей с золотистыми ручками. Холодно и мертво. Только лишь эта странная девушка на его руках не давала окончательно замерзнуть. Что-то такое было в ней, что заставляло парня волноваться. Медсестра вошла в один из многочисленных кабинетов и монотонно, но громко произнесла: - Мистер Картер, к вам пациент. За столом сидел пожилой человек, лет пятидесяти, очень сосредоточено что-то читая. Рядом с книгой стояла большая кружка, а ко всему, что находится в помещении, кажется, запах кофе приелся довольно плотно, за многие годы ночных дежурств. Мистер Картер поднял мелкие, но очень яркие голубые глаза на вошедших и, в отличие от своей коллеги, добродушно улыбнулся. Его улыбка стала шире, когда он взглянул на Гвен, прижавшуюся к Луи всем телом. Видимо, она ему показалась совсем маленькой. - Кто тут у нас? - он встал и направился к пострадавшей, предварительно указав парню на койку. Недовольная удалилась. Луи почувствовал, как колотиться сердце Гвен и слегка улыбнулся своим мыслям. Когда девушка уже смирно лежала, а доктор осматривал ее, Томлинсон отметил, что кожа ее имеет бледно-розовый оттенок, а глаза невероятно красивого, зеленого цвета. Душа парня мгновенно ушла в пятки, когда он понял причину своего волнения в коридоре. "Она так на него похожа!" То ли уже Луи себя накручивает, то ли это действительно было так, но постепенно еще некоторые черты лица Гвен начали превращать ее в Гарри. Чёрт, даже эти ямочки... - Перелом. Но ничего, мы это исправим. - он взглянул на премилое личико Гвен. "Перелом! И она молчала всю дорогу! И пыталась сама идти!" Девушка улыбнулась доктору и покраснела, опустив ресницы. Она даже смущается как он.. "И не капли косметики на лице. Абсолютно естественная девочка" Мистер Картер подошел к столу и достал бумаги. Он взглянул на Томлинсона: - Данные, пожалуйста. Парень растерялся, ведь напрочь забыл фамилию Гвен и все прочее. Но девушка начала говорить за него: - Гвенаэль Мариина Жаккар. Семнадцать лет... Дальше уже Луи не слышал. Семнадцать. Тот возраст, когда Гарри был невинен и чист. Когда он был маленьким мальчиком Томлинсона и так открыто и нежно его любил. И будто вся жизнь перед глазами... - Кем вы доводитесь пострадавшей? - Я... я ее сбил. - невнятно пробубнил Томмо. - Вы будете обращаться в полицию? - доктор обратился к девушке. Гвен в отрицание покачала головой. - Я должен оповестить ваших родителей, они должны приехать и привести док... - Нет-нет! Документы привезут. - пообещала девушка, поджав губы. "Документы, мать твою..." Вскоре Луи вышел из кабинета, пообещав Гвен, что обязательно придет завтра, чтобы навестить ее. Но перед этим ему нужно забрать документы, оставленные дома , найти место, где можно переночевать и бла-бла-бла... Домой Луи приехал быстро, но эти минуты тянулись для него бесконечно долго. Он уже рассмотрел все возможные варианты, в том числе и возможность присутствия Лиама в доме. Парень поднялся по лестнице и застыл возле двери. Что делать? Что говорить? Как увернуться от разговора? В конце концов, это твой дом, Томлинсон. Ты просто зайдешь, заберешь документы и уйдешь. И да, ты имеешь полное право ни с кем ни о чем не говорить. Ну же... Парень решительно дёрнул за ручку и дверь, как ни странно, оказалась открытой. Парень заглянул в квартиру и огляделся. Темно и тихо. Его нет? Отлично. Луи вошёл и направился прямиком к залу. В шкафу он отыскал все нужные документы и взял кое-какие вещи. Он старался не смотреть на окружающие его предметы, не желая поддаться чувствам и воспоминаниям. Все. Пора уходить. Только переступив через порог комнаты, парень услышал тот раздражающий звук капающей воды, который так часто резал слух в этом доме. Да какая теперь разница? "Просто выйди отсюда!" "Закрой этот чертов кран!" "Какой кран, Томлинсон?! Это глупость!" "Просто. Закрой. Кран. И уходи" Даже сам Луи не знает, на кой черт ему это понадобилось, но он решительно направился к ванной. И, как потом выяснилось, это был знак свыше... Дверь ванной открылась быстрым движением руки Луи. Он только хотел войти, как услышал тихие, слабые хрипы: - Лу... Луи... Запах крови. Запах смерти. Вся ванна была кровавых следах. На полу лежало окровавленное лезвие и сломанный телефон. Гарри сидел в ванне, сжавшись и сделавшись совершенно маленьким комочком. Его лицо и волосы были испачканы кровью, а тело тряслось от холода и страха. Глаза были крепко закрыты, а губы очень медленно и тихо выговаривали одно и тоже слово. И именно в этот момент (никак не в другой), когда Гарри был таким близким и таким родным, сердце Луи по-настоящему разбилось на миллиарды осколков. Даже не тогда, когда он впервые узнал об измене. Не тогда, когда увидел Гарри с Лиамом. Не тогда, когда он уходил. А сейчас. Именно сейчас.