Игры аристократов

  Блейз расхаживал по комнате из стороны в сторону, нервно теребя карманы своего пиджака. За всю свою жизнь он ни разу не волновался так сильно, и от этого было еще сложнее. Всё внутри сжималось от неподдельного страха, от чувства вины, нещадно сдавливавшего горло, затягивающего петлю на шее. Не было выхода, нельзя обратить время вспять и всё изменить. Ничего уже не вернуть.   — Ты сейчас дыру в полу сделаешь, — усмехнулся Драко, расположившийся в кресле напротив камина и потягивавший дорогое вино из хрустального бокала. — Расслабься, друг.   — Расслабиться? — Блейз наконец остановился, недовольно поглядев на Малфоя. — Как я могу расслабиться, если потерял свою единственную любовь? Хотя я сам виноват… Не успел спасти ее, увести в безопасное место…   — Ты в своем уме? Она никуда бы не пошла с тобой — это же Уизли. Только и думала, наверное, о своем святом Поттере. Куда ж тебе до него!   — К черту Поттера! Я не должен был позволить Сивому схватить ее! Я… я… — Блейз опустился на колени и сокрушенно закрыл лицо руками.   — Ты идиот, Забини. И ведешь себя как девчонка. Ну хочешь, я спрошу Роуз, нет ли у нее какой-нибудь рыжей подруги для тебя?   — Да при чем тут цвет волос! — он подскочил, готовый с жаром доказывать свою точку зрения, но тут же обмяк и отошел к окну. — Она ведь ангел, и я это не про внешность.   — Уж точно не про внешность, — согласился Драко в надежде, что это взбесит приятеля, но тот вдруг стал абсолютно бесстрастен. — Ладно, вы ведь даже нормально не общались.   — Но Джинни была дорога мне…   Малфой тяжело вздохнул. Он не хотел бросать друга в такой ситуации, хоть и не понимал его чувств. Всё это казалось ему очень глупым, да и Уизли не внушала доверия — вряд ли она когда-нибудь ответит Блейзу взаимностью. От того, что она рядом, но не принадлежит ему, Забини будет страдать еще сильнее, чем сейчас, когда думает, что она погибла. Такая рана заживает медленно, со временем. Остается шрам, но это несравнимо с тем, что будет, если Джинни вдруг окажется близко — и в то же время далеко, мечтая о Поттере.   Драко отставил бокал и подошел к Блейзу.   — Сивый и его шайка собирались сбывать грязнокровок и предателей работорговцам. А те через некоторое время устроят аукцион. Темный лорд дал добро на его проведение, так что это теперь законно. Если хочешь, можем сходить, посмотреть, попала ли туда твоя Уизли, или нет.   Бросив взгляд на Драко, Блейз вздрогнул, приободрился. Выражение его лица мгновенно изменилось: разгладились морщины, избороздившие лоб, печаль в глазах сменилась восторгом, а губы растянулись в радостной улыбке. Он утвердительно закивал, чувствуя, как надежда разгорается внутри обжигающим пламенем и как нетерпение неспешно накидывает петлю на шею, но тут же пресек бурю эмоций, представив, как глупо это выглядит со стороны.   — Подожди-ка, — Блейз с подозрением сузил глаза, — то есть ты знал, что она жива, но не говорил мне, а молча наблюдал за тем, как я мучаюсь?   — Хотел посмотреть, заплачешь ли ты, — Драко усмехнулся, за что был одарен убивающим взглядом и толчком в плечо.   — Шакал ты, Малфой, вот ты кто!

***

  Раскинув руки в стороны, Джинни лежала в зарослях душистой травы, росшей у неглубокого колдовского пруда, в котором игриво плескались небольшие серебристые рыбки. Волшебный ветерок слегка покачивал своим дуновением цветы, траву, тонкие веточки деревьев вместе с зеленой листвой. Заливисто пела диковинная птица, сидевшая прямо над маленьким водоемом; ее пестрые перья сверкали, переливались всеми цветами радуги, источая магическое сияние, походившее на солнечные лучи. Спокойствие и умиротворение царили в этом месте. Однако если обратить свой взор наверх, то можно почувствовать холодный, будоражащий дух осени, так и норовящий просочиться сквозь прозрачный потолок и нарушить идиллию вечного лета. Небо заволокли темные грозовые тучи, моросило, и капли беззвучно падали на невидимую вуаль, укрывавшую комнату. Наверху — уныние, тоска и печаль; внизу — безмятежность, свобода, лёгкость. Две грани, две противоположности, как рай и ад. А барьер, разделяющий стороны, так прозрачен и неосязаем, что кажется, будто эти антитезы вот-вот и сольются в одно целое, как река с ручьем.   Блейзу было больно наблюдать за холодом осеннего неба — от него веяло меланхолией, оно вгоняло в депрессию, но и «рай» (а вернее, его иллюзия) не доставлял положительных эмоций, а всё потому, что Джинни была абсолютно безразлична. В последнее время они совсем не разговаривали, исчезли даже несерьёзные словесные перепалки. Каждый день Блейз приводил девушку в «маленький рай», где она и проводила остаток дня, иногда даже отказываясь от трапезы в столовой, и он велел домовому эльфу приносить еду прямо в комнату иллюзий. Когда мать спрашивала, почему гостья так редко появляется, ему приходилось мысленно проклинать себя за слабость и лгать, будто «Вирджинии» в последнее время нездоровится. Блейз грозился наказать Джинни за непослушание, на что она хмыкала и пожимала плечами, но он не мог, потому что боялся, что она будет ненавидеть и презирать его еще сильнее.   Он оторвал взгляд от разбушевавшейся снаружи стихии и, посмотрев на девушку, еще сильнее нахмурился. Нужно было поговорить, но он даже близко не знал, с чего начать. Никогда еще общение с противоположным полом не давалось Блейзу так сложно. Женская психология всегда казалась ему простой: удивляй, смеши, когда скучно или грустно, делай комплименты, будь ненавязчивым, но и настойчивым, когда нужно, — что трудного? Вот только с Джинни эта схема не действовала.   — Ты любишь стихи? — вдруг спросил он, и после длительной тишины голос звучал непривычно неуверенно.   — Не особо, — без интереса откликнулась девушка спустя пару мгновений.   — А что тебе нравится?   — Квиддич.   Блейз поморщился — при первом же упоминании об этом виде спорта некогда вывихнутое плечо начинало саднить. Один-единственный раз, когда он сел на метлу, стал роковым. Это было на пятом курсе. Драко все-таки смог уговорить его попробоваться в команду Слизерина, а Забини, будучи уверенным, что всё получится и так, без подготовительных тренировок, сразу пошел к капитану. Со стороны квиддич казался ему чуть ли не детской игрой, невелика задача — летаешь себе на метле, ловишь да отбиваешь мячики. Но стоило ему подняться в воздух на несколько метров, как его тут же сковал дикий страх, не позволяющий двинуться с места. Тут-то и подвернулся бладжер. Летевший с бешеной скоростью мяч попал прямо в плечо Блейза, сбил юношу с метлы, а потом с треском приземлился в нескольких сантиметрах от его головы. С тех пор Забини убедился в нескольких вещах: нельзя быть уверенным абсолютно во всём, иначе это может плохо кончиться; не всё, что выглядит элементарным — таково; и последнее — он ненавидит квиддич.   — А еще что-нибудь?   — Свобода.   — Ты специально называешь то, чего я не могу тебе дать? — раздражённо осведомился он.   Джинни приподнялась на локтях, заглянула в темные глаза слизеринца и улыбнулась, утвердительно кивнув.   — Ну что ж, когда я запру тебя, ты по-другому запоешь!   И снова она хмыкнула и пожала плечами. Теперь Блейз был зол и на себя. Наверное, его угрозы звучат слишком жалко, или же Уизли совсем бесстрашная и думает, будто ей всё позволено. Нужно поставить ее на место. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но тут его взбудоражил резкий хлопок.   — Хозяин! Хозяин! — неожиданно появившийся домовой эльф упал на колени, закрыв большими ушами испуганные глаза. — Бэнки ничего не могли поделать… Бэнки должны понести суровое наказание!   — В чём дело? — Блейз подскочил в одну секунду вместе с обеспокоенной Джинни. — Говори же!   — Молодой господин явился без приглашения… Хозяин говорил Бэнки никому не рассказывать про это место, но Бэнки сказали! Хозяин должен наказать плохих эльфов!   — Ты можешь нормально объяснить? — Забини схватил домовика за худые плечи и несильно потряс.   — Блейз, не надо! Ему же больно! — Джинни впилась пальцами в его предплечье. Он метнул быстрый взгляд в ее сторону, но тут же обернулся на звук открывающейся двери.   — Не ждали?   «Мда уж, — подумал Блейз разочарованно, — появляться неожиданно, без приглашения — в духе Малфоя».   Мертвенно-бледный, словно полотно, с серыми тенями под глазами, Драко выглядел болезненно-уставшим и озабоченным какими-то проблемами. Тем не менее, он старался скрыть это за угрожающе-язвительной маской, но Забини знал его слишком долго, чтобы не заметить этого. Вслед за Малфоем появились Розалия и Грейнджер. Первая выглядела восхищенной, оглядывая комнату: ее и без того красивое лицо осветила очаровательная улыбка, выражающая неподдельное радостное удивление, взгляд заскользил по прекрасным растениям, птицам, водоёму. До этого Блейз видел ее дважды, но никаких чувств у него девушка не вызывала. Изящные черты лица, неплохая фигура, и всё. Таких девиц полно, особенно на балах и званых вечерах, иногда даже на светских раутах, устраиваемых знатными семьями, — как правило, с целью поиска хорошей партии для своих отпрысков. Блейз видел много красивых женщин, но чаще всего относился к ним с холодной осторожностью и равнодушием. Со временем даже самый прекрасный цветок увянет, именно поэтому красота — ничто по сравнению с умом. Конечно, среди миловидных дам встречались и те, которые сочетали в себе сразу две эти черты, но многие мужчины намеренно избегали их, считая умных женщин опасными. Мудрая и красивая волшебница в их понимании — злая ведьма. Но опять-таки, везде есть исключения.   Блейз оглядел и Гермиону: чересчур худая, бледная, совсем непохожая на себя. В Хогвартсе она была лучшей ученицей — бойкой, умной, честолюбивой, за что ее часто называли всезнайкой, однако она с достоинством выносила все насмешки. А сейчас из амбициозной и целеустремленной девушки, из храброй львицы, она превратилась в пугливую лань. Но спесивую. Гермиона замерла, сложив руки на груди и гордо вздернув подбородок. На ее шею был надет ошейник, а поводок сжимал в руках Драко, да так, словно она сейчас убежит. При виде подруги Джинни приободрилась: глаза любопытно засверкали, уголки губ чуть приподнялись в еле заметной улыбке. А Блейз был рад. Рад, что она наконец неравнодушна, хоть это и не его заслуга.   Он поздоровался с девушками, коротко кивнув, а с Драко обошелся сдержанным рукопожатием.   — Нам нужно поговорить, — негромко сказал Блейз не без серьезности в голосе.   — Да, нужно, — так же тихо согласился Малфой и обратился к Роуз, передав ей поводок: — Пригляди за этими двумя, а нам с моим другом есть о чем поговорить.   Блейз молча направился в свой кабинет, расположенный на том же этаже, что и комната иллюзий, а Драко пошел следом.

***

  За окном шёл проливной осенний дождь; едва слышно завывал холодный ветер, разбрасывая золото листьев. Жемчужно-серая всепоглощающая пелена тумана застелила окрестности, обволокла стволы деревьев, заключила их в свои зыбкие объятия. Тихо и умиротворенно стучали часы, навевая праздное спокойствие и дремоту. Блейз стоял у окна, поджав губы и глядя на то, как капли стекают по стеклу, точно слёзы. На душе было убийственно пусто, и стало хуже, чем рядом с бесстрастной Джинни.   — Я не узнаю тебя, Забини. — Драко положил руку на его плечо, ободряюще похлопал. — Похоже, что твоя рыжая бестия все соки из тебя выжала.   — Она абсолютно равнодушна.   — Так заставь ее почувствовать что-нибудь! Боль, например.   Блейз пронзительно глянул на него своими темными глазами, и Малфой невольно вздрогнул.   — Я не хочу, чтобы она мучилась.   — Ты стал слишком мягкосердечным, — фыркнул Драко. Ему показалось, будто он знал, что именно так всё и будет. В этот момент он действительно пожалел о том, что рассказал другу о предположительном местонахождении Уизли. Ведь там она и оказалась. А теперь она медленно убивает его лучшего друга, единственного человека, которого Драко считал равным себе. Может, если он покажет на примере, Блейз поймет, как нужно обращаться с рабами. — Вот я времени зря не теряю. Грейнджер даже не представляет, какое унижение её ждёт.   Забини глубоко вздохнул и, в последний раз взглянув на стекло, подошел к небольшому серванту с алкоголем, достал оттуда бутылку и бокалы. Он наполнил их темно-фиолетовым напитком и отдал один Малфою.   — Ты затеял ужасную игру, друг, — произнёс он и осушил бокал.   — Вот уж не говори. Грейнджер просто не знает, с кем связалась. Она заплатит двойную цену.