Игры аристократов

  Громкие голоса, смех, музыка — все это раздражало Драко. Прием, который устроил отец Розалии и на котором юный Малфой, собственно, присутствовал, был отвратительный. Множество разносортных гостей толпилось в недостаточно большом для них зале, пытаясь весело провести вечер. Кто-то просто сидел за столом со скучающим выражением лица, подперев голову рукой; кто-то стоял в уголке, беседуя со своей компанией; некоторые даже пытались танцевать, но получалось это у них плохо то ли из-за неумения, то ли из-за недостатка свободного пространства.   Дешево украшенное помещение, гости, не высокородные и совершенно неинтересные, недорогая выпивка, убийственно ужасная музыка — все это навевало уныние и тоску на Драко. Он сидел за самым дальним столом, недовольно оглядывая окружающих. Полные дамы, видимо, уже в годах, носили безвкусные пестрые платья, а вот девушки были облачены в более привлекательные наряды.   — Ну, и долго ты будешь молчать? — Розали сидела напротив, буквально прожигая его взглядом.   Он повернул голову в ее сторону и посмотрел на девушку с холодным спокойствием. Сегодня она была особенно прекрасна: светлые волосы были собраны в высокую прическу, из которой выбивалось несколько вьющихся локонов, длинное, сапфирового цвета платье в пол с полупрозрачным верхом облегало тело. На шее блестело колье из дымчато-синих драгоценных камней, которое Драко как-то ей подарил.   — Ты ведешь себя глупо, — девушка нахмурилась, и на лбу у нее появились крошечные морщинки, — я уже давно простила тебя.   Юноша усмехнулся и покачал головой:   — Это я простил тебя. Ты виновата в том, что все не так поняла и устроила мне очередную истерику.   Роуз изумленно посмотрела на собеседника, слегка приоткрыв ротик. От негодования ее сердце жалобно сжалось и застучало быстрее, злость отразилась на милом личике — но аристократка промолчала.   — Вот и молодец, — приторно-сладко и так фальшиво проговорил Драко. — Пойдем, потанцуем.   Он поднялся со стула и подал своей даме руку. Несколько секунд Роуз недоверчиво глядела на него — видно, неприятный осадок от его слов не позволял девушке принять решение, ее лицо все еще выражало возмущение, — но, когда Малфой обезоруживающе улыбнулся, она смягчилась и приняла ладонь любовника.   Молодые люди вышли на середину зала. Драко галантно поклонился своей прелестной спутнице, положил руку ей на талию, притягивая к себе, и они медленно закружились в танце. Юноша любовался ею, наслаждаясь близостью девичьего тела, запахом волос, нежностью кожи. Розалия была его первой настоящей девушкой, не особо длительные отношения с Пенси Паркинсон он не считал подлинными. Он понимал, что многие хотят быть с ним только из-за богатства, власти и известности, и поэтому старался быть осторожным. Но вот Роуз была не такой, как другие, и Драко знал и чувствовал, что она любит его. Чего стоило ее сбивчивое дыхание, когда он был рядом, бешеное биение сердца, судорожные вздохи? Да достаточно было взглянуть в ее глаза цвета изумруда и увидеть в них безграничную нежность и любовь!   — Милый, — прошептала Розалия, старательно вальсируя, в то время как Драко удавалось это без особого труда. — Прости, что я тогда на тебя накричала.   Слизеринец победно усмехнулся: наконец-то она признала это. Он прокрутил партнершу в танце и, резко притянув ее к себе, поцеловал в губы.   Розалия издала изумленный вздох, а потом закрыла глаза и с упоением отдалась поцелую, как можно крепче прижимаясь к широкой груди любимого. Для нее был важен каждый миг, каждая секунда, проведенные рядом с ним.   И поздней ночью, в своей комнате, она отдавалась ему без остатка. Драко зажимал ее рот рукой, плавно толкаясь в Роуз сзади, а она еле сдерживала стоны, слабо кусая его за пальцы. Голова кружилась, от нахлынувших ощущений перехватывало дыхание, иногда казалось, будто сейчас не хватит кислорода и ты вот-вот лишишься чувств. Но в такие моменты девушка пыталась дышать чаще.   В какую-то секунду Розали словно обессилела от приятной истомы, разливающейся по всему телу, и, совсем расслабившись, медленно опустилась грудью на подушку. Однако Малфой не дал удобно улечься и одной рукой приподнял ее над кроватью, рьяно, энергично двигая бедрами, будто обезумев. Девушка понимала, что он вот-вот кончит, поэтому задвигалась в такт с любимым. Фактически, это стало для нее своеобразной привычкой: сразу улавливать, когда Драко на пике, и всячески ускорять процесс. Безусловно, все это было приятно, сладостно — но однообразность надоедала: в постели Драко как будто знал только одну позу. И в конце он обязательно должен был притянуть партнершу за волосы и зарычать, как разъяренный зверь, а потом чмокнуть в висок и отвернуться.   А наутро она часто просыпалась одна. И в этот раз все было как обычно: она пробудилась в обнимку с одеялом, вокруг валялись перья от подушек, порванных ночью, в комнате было жарко и душно. Роуз нахмурилась и, встав с постели, подошла к зеркалу. Отражение, бледное и утомленное, с серыми синяками под глазами, мрачно глядело на девушку. Она провела рукой по обнаженному бедру, и неприятное ощущение боли заставило ее поморщиться: на правой ягодице красовались бордово-синий след от укуса и несколько розовых пятен. Вот она — цена за удовольствие.   Не желая больше глядеть на себя, Розалия быстро оделась и отправилась на завтрак, который проходил в зале, где давеча состоялся банкет. В помещении горели только канделябры, поэтому было достаточно темно. За большим и длинным столом сидели несколько вчерашних гостей, оставшихся на ночевку, отец Роуз — высокий, худой и статный пожилой мужчина с короткими седыми волосами и редкими усами — и Драко. Девушка удивилась, что Малфой остался, ибо обычно он исчезал на несколько дней после бурно проведенной ночи. Она, конечно, волновалась, даже иногда плакала, но не пыталась искать его, потому что знала — бесполезно.   — Доброе утро. — Девушка подошла к отцу и чмокнула его в шершавую щеку. Тот добродушно улыбнулся и с любовью поглядел на дочь.   Гости так же дружелюбно поприветствовали Розалию, один мужчина даже поцеловал ей руку, от чего щеки девушки зарделись алым румянцем.   Драко нервно покосился на возлюбленную и сжал кулаки. Не то чтобы он ревновал, просто его раздражали все эти странные приветствия и обстановка в целом. Роуз даже не взглянула на него! Выразить свое недовольство словами юноша не осмеливался, особенно при ее отце, но молчать было просто невыносимо. Оставалось только сверлить взглядом, полным ненависти, всех присутствующих, что давалось Малфою не без труда: он не спал всю ночь. Глаза сами закрывались от усталости, утомления, и ему казалось, будто все, что происходит — сон. Непонятный, ненормальный сон, в котором никто не замечает его, не говорит с ним, в котором все забыли о таком человеке, как Драко Малфой. И все это было отвратительно, будто зыбкий туман, забытье сомкнуло свои незримые когтистые лапы на горле и давит, нещадно душит.   После завтрака Драко сразу же отправился в свое поместье, ни с кем не попрощавшись. Такого невыносимого одиночества он не чувствовал никогда, такая жуткая боль давно не проявлялась. Ничто не могло отвлечь юношу от страданий, разве что только… чужие страдания?   Слизеринец устроился в гостиной, расположившись в кресле и вальяжно закинув ногу за ногу. Стояла гнетущая тишина, лишь размеренно и мирно тикали старые часы. Ни шороха.   Аристократ с удовольствием потягивал вино из большого хрустального бокала, глаза его возбужденно блестели. Терпкий, пряный и одновременно горьковатый вкус обжигал губы и рот, внутри становилось невыносимо жарко. Задумчивый и сосредоточенный взгляд Драко был направлен на темные дубовые двери, и в этот момент они распахнулись, грохнув о стены, — юноша вздрогнул.   — Грейнджер, — манерно растягивая гласные, слизеринец томно взглянул на вошедшую девушку, — неплохо выглядишь.   — Что тебе нужно? — стиснув зубы от ненависти, с вызовом спросила она.   — Мне не нравится твоя интонация. — Драко встал и обошел Гермиону, будто изучая ее. Голос мага звучал настолько спокойно, что, если бы он разговаривал так с незнакомым человеком, тот бы даже и не догадался, что Малфой очень зол. — У тебя очень много времени, грязнокровка, чтобы узнать, что мне нужно.