Глава пятая: Три желания и отзвуки прошлого
7 января 2015 г., 20:20
Как только Гермиона вошла в гостиную, она тут же почувствовала на себе рассерженный, тяжелый взгляд холодных, словно сталь, глаз. Мурашки колко пробежали по спине, заставив вздрогнуть, сердце сжалось от волнения и резко подскочило к горлу. Однако маска безразличия на ее лице скрывала все страхи.
— Грейнджер, — опьяненный вином аристократ поглядел на нее со страстью, — неплохо выглядишь.
Окончательно перепуганная этой нарочито сладкой интонацией, девушка на миг закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но тут же наигранно злобно посмотрела на парня, сжав кулаки:
— Что тебе нужно?
Гермиона заметила секундное замешательство в глазах врага, но это не обрадовало ее, потому что Малфой резко поднялся со своего места и подошел к ней.
— Мне не нравится твоя интонация. — Эти слова прозвучали слишком спокойно, фальшиво. Юноша медленно обошел гриффиндорку, как будто изучая. — У тебя очень много времени, грязнокровка, чтобы узнать, что мне нужно.
Внутри нее все дрогнуло. Как же она ненавидела это отвратительное ощущение неизбежности! Дурацкий страх сковывал, не позволяя двигаться и что-то предпринимать. Еще чуть-чуть — и Гермиона заплачет. Ее вовсе не задели слова по поводу чистоты крови, нет. Ее настолько пугали Малфой, его чересчур спокойный вид и голос, его уверенность, что девушке хотелось сквозь землю провалиться на этом самом месте.
— Я решил сменить гнев на милость.
Гермиона удивленно подняла брови. Что это, очередная игра охотника и жертвы?
— Предлагаю тебе три желания, Грейнджер. Ты можешь просить что угодно, — он мерзко улыбнулся, — кроме свободы.
— И какова их цена? Ты будешь избивать меня за каждое?
— Нет. Просто ты будешь делать то, что я хочу. Я даю тебе день на обдумывание. А теперь, — он указал на дверь, — проваливай с глаз моих.
***
Гермиона расположилась на большом подоконнике в своей комнате. Она сидела, согнув ноги, обнимая их руками, и безмолвно глядела в окно. Взгляду открывался бесцветный и унылый пейзаж: серое, словно плачущее небо, безлиственные, мертвые деревья, трава, желтая и поблекшая. Капли дождя звучно барабанили по тонкому стеклу, как безумная и дикая мелодия, и лязг этот неприятно отдавался в голове девушки. В самой же комнате царила умиротворенная и пугающая атмосфера: монотонно тикали часы, белые голые стены давили напряженным спокойствием. В помещении было практически пусто, только старая кровать в углу и разваливающаяся тумбочка рядом. Уныло. Девушка чувствовала себя пленницей, и самое ужасное, что так оно и было, — она была заложницей не только своего худшего врага, но и собственного разума. Не могла она себя убедить, что все происходящее — не сон, а чудовищная, жестокая реальность, а Гермиона — невольница этого кошмара. Хотелось ущипнуть себя, проснуться и просто забыть обо всем случившемся, как о плохом сне, но Малфой настойчиво напоминал ей о том, что все это реальность и никуда она от реальности не убежит, не денется. Настроение все время менялось. То Гермиона рвалась вперед, готовая уничтожить своего «господина», не ведая страха, то позорно поджимала хвост и дрожала от каждого вражеского слова, взгляда. Эти перемены невероятно раздражали и огорчали, девушка была зла на себя за такое поведение, но как-то изменить его не могла. С одной стороны, можно было бы каким-то неведомым образом пойти с Малфоем на контакт и хотя бы немного подружиться с ним, смиренно выполняя его прихоти. Но даже если они станут лучшими друзьями, хотя в это слабо верится, то Драко все равно не отпустит ее, хорьку наверняка жалко потраченных денег. И, с другой стороны, можно продолжать противиться его воле, бесить, грубить — а потом получать Круциатус. Гермиона вообще не понимала, зачем Малфой «приобрел» ее на аукционе, и казалось, будто юноша и сам не знает, для чего все эти игры. Смысл ему выбрасывать деньги на ветер? Либо слизеринец окончательно зажрался со своими несметными богатствами, либо у него действительно есть план изведения Гермионы. Погрузившись в свои мысли, девушка не заметила, как задремала. Она уснула впервые за два долгих дня, поэтому нельзя было терять и минуты драгоценного отдыха и покоя.***
В воздухе отчетливо пахло кровью, металлический привкус был даже на губах. Взрывы громом раздавались в ушах вместе с гулкими криками раненных и сражающихся, яркие вспышки — красные, фиолетовые и зловещие зеленые — сверкали в полумраке и озаряли ослепительным светом развалины замка. Гермиона ловко уворачивалась от смертоносных заклинаний, пущенных Пожирателем смерти. Она чувствовала, с какой ненавистью глядит на неё высокий человек в серебристой маске и черном плаще, и неприятные ощущения будто душили девушку. Леденящий взгляд, полный отвращения, ранил не хуже любых чар, но только морально. Гриффиндорка парировала, и ей удалось выбить палочку из рук противника. Инстинктивно Гермиона принялась искать Гарри и Рона. Небо, затянутое тяжелыми антрацитовыми тучами, превратилось в черную, извергающую молнии бездну. Глубокая и нескончаемая пропасть, образовавшаяся сверху, приковывала взоры воюющих и отвлекала многих от битвы, тем самым неизбежно ведя к поражению одну из борющихся сторон. Казалось, будто сама природа участвует в сражении, и было неизвестно, кого поддержит она в этой схватке. Хлынул холодный проливной дождь, и капли, словно кнуты, безжалостно хлестали участников баталии. Гермиона промокла и замерзла, охваченная слабостью и бессилием, она была перепугана не на шутку, но выбора у неё не оставалось — нужно было драться. Насылая атакующие заклинания на противников, девушка безуспешно пыталась найти своих друзей. — Гермиона! — Гриффиндорка повернулась на крик и увидела, как несколько Пожирателей схватили Джинни и потащили прочь с бойни. Грейнджер ринулась на помощь, но путь ей преградил Фенрир Сивый, оборотень. Устрашающий взгляд ледяных голубых глаз и обнаженные клыки наводили ужас, девушка словно оцепенела, не в силах сдвинуться с места. Она потеряла дар речи и способность думать, сложно было даже вздохнуть под пристальным взором беспощадного хищника. — Ну что, поиграем? — прорычал он, подходя ближе. От него веяло звериной дикостью, бешенством, опасностью, и Гермиона крепче сжала в руке палочку. Страх обвил девушку своими липкими, влажными щупальцами, и именно поэтому она не могла вымолвить заклятье, хотя враг находился от нее на расстоянии вытянутой руки. — А дальше что? — Фенрир грязно ухмыльнулся и хотел уже было кинуться на беззащитную девушку, но вдруг красный луч света поразил оборотня, заставив его отлететь на несколько ярдов. Через мгновение рядом с Гермионой уже был Рон. Юноша крепко обнял ее, дыхание было сбивчивым. — С тобой все в порядке? — Его голос звучал хрипло и устало. Рон дышал часто и рвано, как после долгого бега, лицо его было покрыто кровью, а на лбу выступили крупинки пота. — Пожиратели схватили Джинни, — ответила девушка, с сожалением наблюдая за тем, как меняется лицо друга. Не говоря ничего, Уизли побежал в неизвестном направлении, сжимая кулаки от ярости. Гермионе было искренне жаль друзей, но сейчас не было времени огорчаться — нужно было выжить.***
Девушка вздрогнула и распахнула глаза, пальцы ее судорожно сжимали рукав кофты, а сердце бешено колотилось в груди. Воспоминания о том жутком дне мучили и угнетали ее, и Гермиона молила Бога, лишь бы забыть обо всем произошедшем.
