Ты обнимай меня крепко, как никого и никогда не обнимай

Дом представлял собой одноэтажное здание светлого оттенка с множеством больших окон, открывающих дорогу игривым солнечным лучам в аппoртаменты здания. Просторный открытый двор был ухоженный, а аккуратно выстриженный газон говорили многое об обитателях. Бассейн располагался на заднем дворе, тщательно скрываемый растянутыми в длинну белыми стенами дома, который был отлично освещен со всех сторон и днем, и ночью. Открыв массивную дверь, девушка легко впорхнула в помещение и увидела невысокую женщину лет сорока-сорока пяти, которая широко улыбалась сестре, хотя прекрасно знала, что та не способна увидеть её улыбки. — Ты сегодня хорошо постаралась, Дарьяна, но тебе все ещё нужно повторить тридцать седьмой параграф, — женщина держала в руках какие-то две книжки и небольшую стопку тетрадей, что было сложно понять, как все это умещается в ее крохотных объятиях. — Завтра опрос, так что советую хорошенько подготовиться, юная леди, — её голос был пропитан напускной строгостью, однако Дарьяну это ничуть ни смущало: она снисходително улыбалась, буравя ничего не видящим взглядом пол и боялась поднять глаза, чтобы не создавать неловкую ситуацию, ведь люди частенько напрягались, когда она смотрела им прямо в глаза. — Хорошо, Миссис Андерсон, я подготовлюсь, — пробормотала Дарьяна, едва не смеясь. Она уже  почувствовала присутствие сестры, и сейчас вдыхала приторно-сладкий аромат духов сестры. Её забавляло, что учительница не замечает Катерину, стоящую прямо за её спиной. — Мисс Андерсон, здравствуйте. Вы уже уходите? — вдруг радостно воскликнула Катерина, чем вызвала сильный испуг преподавателя, а последующее за ними ворчание и вовсе рассмешило девушек. — Добрый день, Катерина, — пытаясь прийти в себя, выдохнула женщина, держась за сердце. — Как видишь, мы с твоей сестрой уже закончили, которая в отличие от тебя, — Миссис Андерсон сделала акцент на последних словах, — учит или хотя бы открывает учебник по истории, — в этот раз Дарьяна несдержанно захихикала, представляя недовольное лицо сестры. — Я обещаю, что все выучу. Мне нужно чуть больше времени, чтобы усвоить информацию, — оправдывалась старшая близняшка, желая побыстрее закончить разговор и начать мстить сестре за насмешки. — Очень на это надеюсь, иначе вы получите свою заслуженную тройку, — преподавательница постояла ещё пару минут и гордо прошествовала к выходу. Как только дверь захлопнулась, девчонки весело захохотали. — Ну ты и зараза! Нет бы заступиться за родную сестру! Она же теперь в школе не отстанет от меня пока я не напишу ей этот тест для дебилов! —  обвинила Катерина сестру, чем ещё больше её рассмешила. — Почему для дебилов? — сквозь смех спросила Дарьяна. — Потому что это дебильный предмет, а значит и тесты для дебилов, — рассудила старшая и тут же упала на мягкий диван, завлекая за собой Дарьяну. — Кстати, маме звонил директор, — младшая удобно устроила голову на коленях Катерины. — Ты опять разговаривала по телефону прямо на уроке?  — Мне позвонил Калеб, а урок ещё не закончился. Ну не сбрасывать же! — Вообще-то, именно так и поступают приличные люди, — плавными движениями Дарьяна скользила пальцами по лицу Катерины, пытаясь определить её эмоции. Катерина пренебрежительно фыркнула. — Как поживает наш мудотчим? Если он опять где-то накосячил, я не буду снова брать вину на себя. Это унизительно, — губы Катерины искривились в усмешке. — В прошлый раз из-за этой скотины я три часа склеивала эту чертову бабушкину вазу, которую он снёс своей лапой, когда нажрался, вместо того, чтобы пойти гулять. — Он ушёл с утра, и ещё не возвращался, — неловко выдохнула Дарьяна. — Только не говори,  что этот урод не додумался приготовить тебе завтрак! — Знаешь, я даже не голодна, — пробормотала Дарьяна, после чего Катерина тяжело вздохнула. — Вот же редкостный ублюдок! Знал же, что мать вернётся только к вечеру, — выругалась старшая, проклиная тот день, когда их мать вообще его встретила. — Прошу, не ругайся. Я даже забыла о… — Не смей его оправдывать, слышишь! Филл не достоин даже мизинца нашей мамы, которая ходит всю жизнь в своих розовых очках, — Катерина направилась на кухню, таща за собой голодную, хоть и не признающуюся в этом близняшку. — Не говори так. Она ни в чем не виновата, — Дарьяна изо всех сил старалась оправдать маму, ведь по натуре своей была спокойной, рассудительной и мягкой в отличие от своей сестры. — Разве? Сначала она доверилась какому-то уроду, который тут же сбежал, обрюхатив её. Дальше этот жалкий пьяница Филл… Либо она действительно ходит в розовых очках, либо дура набитая, уж прости за прямоту, — Дарьяна, зная взрывной характер собеседницы, лишь вздохнула, понимая, что та права. Филл был ужасным человеком и постоянно терроризировал дочерей своей избранницы. Не стесняйся иной раз и ударить одну из них, но девочки терпели и не спешили сообщать матери, желая ей лучшей жизни, ведь с Филлом она была по-настоящему счастлива. А чего не сделаешь ради счастья дорогого человека? — В любом случае у нее есть мы, и завтра мы все вместе едем к ней на показ мод, — Дарьяна хотела хоть как-то поднять настроение сестре. — Благо, без этого козла, — Катерина тем временем налила апельсиновый сок в стакан, пока яичница шкворчала на сковородке, а ароматный запах наполнил всю кухню. Старшая сестра умела отлично готовить и нередко удивляла семью своим кулинарным талантом. Приготовление праздничных блюд всегда лежало на ней, да и она действительно любила этим заниматься. Все её подружки интересовались красивыми парнями, дорогими шмотками, вечеринками до самого утра, и Катерина сама нередко делала вид, что тоже интересуется всем этим не меньше их, чтобы не выделяться на их фоне, однако также девушка была очень хозяйственной. Правда, об этой стороне её характера знала лишь сестра и мать. Для всех остальных Катерина была саркастичной стервозной бестией, циничной и эгоистичной, готовой постоять за себя. — Я тебя много раз просила не выражаться в моем присутствии, — строго заметила Дарьяна, и сестра даже почувствовала на себе сердитый взгляд сестры. — Ладно-ладно, святая ты наша, — обиженно прошептала близняшка, пододвигая Дарьяне тарелку с яичницей и стакан с соком, и уселась напротив, внимательно глядя, как «неголодная» сестра с жадностью поглощает пищу. — Как дела в школе? — Тебе лучше не знать, — измученно протянула Катерина, — Жуй давай. — Не боишься,  что мама узнает про твои двойки и выговоры? — Если ты будешь хорошей сестрой, то она не узнает, — с явным намеком говорила Катерина, отчего Дарьяна лишь недовольно фыркнула, но её точная копия уже знала, что не пропадёт. — Но я также хочу быть хорошей дочерью. — Я согласна переложить эти обязанности на свои плечи. Ешь давай, — торопила сестру Катерина, опасаясь, что Филл в любой момент может прийти и им точно достанется от маминого дружка. Когда с поздним завтраком было покончено, девчонки пошли собирать вещи для завтрашнем поездки. Через полтора часа в их комнату зашёл Филл, что удивило близняшек, ведь он никогда не позволял себе переступить порог их личного островка свободы, и именно это в нем девочки любили — уважение личного пространства. Хотя обычно, всё конфликты между ними происходили на нейтральной территории: гостиной или кухне. Сестры тут же обратили на него внимание и озадаченно впивались глазами в его угрюмое, даже скорее подавленное выражение лица. Растрепанные на голове тёмные волосы, пьяные глаза, в которых плескалось странное отчаяние, сильно нервировали Катерину и заставляли Дарьяну пугаться в догадках. — Девочки, — произнёс он хриплым голосом, — мне жаль, но мама не вернётся сегодня домой, — на его глазах показались слезы. — Она вообще больше не вернётся… Из рук Катерины мгновенно выпало яркое красное платье, она замерла на месте, не веря своим ушам. Глаза Дарьяны сделались стеклянными, и она пронзала своим прозрачным взглядом мужчину, застывшего на пороге. — Ты лжешь, — с наиграннвм спокойствием  произнесла Катерина, однако её голос предательски дрожал. — Ты все лжешь! Убирайся отсюда, жалкий пьяница! Наша мама жива! — Ваша мама попала в аварию, и её не сумели спасти. Я говорю правду, — он не реагировал на колкости Катерины, быть может, он даже жалел девочек, которые несколько часов назад лишились матери и даже не узнали об этом, даже не успели попрощаться с ней, не успели сказать, как сильно любят её. — Катерина… — пробормотала Дарьяна. — Не слушай его. Он все врёт. Посмотри на него! Он же в стельку! — истерично вопила Катерина, запустив пальцы в свои густые волосы. — Смысл ему это делать? Катерина, прошу, успокойся! — призывала лишенная зрения девушка, хотя сама готова была умереть от сильной боли, перполняющей душу. В сердце как будто вонзились тысяча ножей, пропитанных ядом, который сейчас, казалось, тёк по венам вместо крови. Дарьяна всегда чувствовала намного больше, чем  обычные люди, и сейчас эта душевная боль медленно расползалась, затягивая её в свои липкие сети, из которых не было выхода. Её эмоции были ярче, чем у обычных людей, поэтому боль она чувствовала особенно остро. — Посмотри на меня, — Дарьяна схватила сестру за руки и дёрнула на себя. — Мы справимся с этим, слышишь! — Девочки, я… — замялся на пороге Филл. — Тебе лучше уйти, — прошипела младшая, прижимая к себе задыхающуюся в истошных рыданиях сестру и тихонько успокаивая её, хотя по её щекам также стекали слезы, но делали это не в привычной своей манере, а мучительно медленно, будто растягивая ту боль, которую они впитали в себя и которая теперь выплеснулась наружу. Спустя полтора часа девушки сумели немного успокоится, хотя сердце каждой билось быстрее прежнего. Мама. Они больше никогда не увидят её, не услышат её мягкий утешающиий голос, не заснут в ее нежных объятиях. Но самое больное было то, что они даже не знали, что видят её в последний раз, когда утром она заботливо поцеловала каждую в лоб, уходя в магазин, чтобы закупить все к их небольшой поездке. Это разрывало из сердце на куски, выжигало изнутри каждую клеточку, и даже спустя столько времени боль не утихла, а лишь усилилась, отдаваясь в висках волнами тянущей горечи. — Что мы теперь будем делать? — прошептала Дарьяна, глотая слезы. Печаль особенно сильно сковала её изнутри. — Что угодно, но здесь мы точно не останемся. Не с ним, — твёрдо заявила Катерина. Голос её уже не дрожал, она была настроена серьёзно, хотя опухшие от слез глаза иногда снова наполнялись влагой, однако она быстрым движением руки смахивала их, все еще ругая себя за такое яркое проявление чувств при сестре, которая, на её удивление, держалась стойко. Катерина всегда была за старшую, главным образом потому, что умела хорошо контролировать свои эмоции, но в этот раз Дарьяна справилась с этим гораздо лучше нежели старшая. — Но куда мы пойдём? У нас никого нет, кроме Филла, — недоумевала Дарьяна, нервно теребя в руках серебряную цепочку на шее, подаренную мамой на десятилетие. — Думаю, Аманда, мамина подруга, разрешит нам какое-то время пожить у нее, пока мы не решим, что делать дальше, — Катерина продолжила собирать их вещи в сумку, хотя сейчас он с омтревенением закидывала их туда, не удосуживаясь даже сложить. Дарьяна это прекрасно знала, хоть и не видела. Ввиду того, что девочка не могла видеть, её остальные чувства были развиты лучше, чем у обычных людей. Слух, обоняние, осязание, вкус… За много лет она научилась определять, что делают люди, находившиеся на небольшом расстоянии, научилась считывать эмоции людей, несколько секунд водя пальцами по их лицу, она  беспрепятственно передвигается по дому, наизусть выучив расположение мебели. Дарьяна умеет чувствовать людей и буквпльно переживает вместе с ними все. Пусть она не видит ничего, кроме темноты, но сны её представляют собой яркий, наполненный различными красками мир, и этот мир она иногда любила больше реального. Он подкупал её сказочностью, и сны она видела чаще, чем нормальные люди. Вот и сейчас, младшая мечтала быстрее погрузиться в сон, оградиться от пережитого сегодня ужаса, забыться в объятьях ночи и никогда не просыпаться… Но она не скажет об этом сестре. Никогда. Она будет сильной ради неё, постарается помогать ей, ведь Катерина внешне хоть и гордо, стойко держится, но внутри она также разбита и истерзана этим кошмаром. — Сама оденешься или тебе помочь? — спросила Катерина, натягивая теплую кофту. За окном уже стемнело, сумерки опустились на город, заволакивая тьмой каждый доступный уголок. — Я уже готова, — ответила Дарьяна, чувствуя себя вполне комфортно в обычных джинсах и кофте с длинным рукавом. — Отлично, тогда спускайся и жди меня внизу. Я схожу за полотенцами и зубными щетками, — сестра лишь кивнула и тихонько направилась к выходу. Катерина же быстрым шагом влетела в ванную и, взяв все необходимое, также поспешила к выходу, надеясь не наткнуться на Филла. Но в этот раз удача покинула её, потому что перед ней возник Филл, как только она захлопнула дверь в их комнату. — И куда же вы собрались на ночь глядя? — мужчина явно был пьян, и Катерина сморщилась, учуяв противный запах алкоголя и табака. — Не твоё дело. Иди и напивайся дальше, — грубо выплюнула старшая, желая как можно быстрее убраться отсюда. — Тебе стоит поучиться разговаривать со старшими, дрянная девчонка! — он влепил ей сильную пощечину, отчего Катерина вскрикнула. — Да пошёл ты, больной ублюдок! — плотно стистнув челюсти, отчеканила она и готова была уже направиться к сестре, послушно ожидающей её снаружи, как мужчина наладится на неё всем телом, прижимая к стене. В этот момент она даже обрадовалась, что Дарьяна снаружи и не слышит  того, что происходит. — Я научу себя уважать, тварь! — она почувствовала на своей шее его противные губы, оставляющие влажные следы, его руки активно путешествовали по её телу. — Не смей прикасаться ко мне, урод, — Катерина пыталась оттолкнуть его всеми силами, однако он был гораздо сильнее маленькой беззащитной девушки. Она нащупала рядом стоящую вазу, которую некоторое время аккуратно склеивала, и, не долго думая, разбила её об голову Филла. Мужчина взревел и упал на колени, грязно ругаясь и проклиная девчонку, которая тем временем ловко схватила сумку и выбежала на улицу к заждавшейся её сестре. — Ты в порядке? — беспокойно спросила Дарьяна, чувствуя тяжёлые частые вдохи Катерины. — Да, все нормально. А теперь пошли, — старшая взяла сестру за руку и повела ее собой.

***

— Дорогие мои, это так ужасно! — светловолосая женщина лет тридцати пяти нервно расхаживала по просторной кухне взад-вперёд. Аманда Томпсон была лучшей подругой Эммы и очень обрадовалась, увидев девочек на пороге своего дома. Ей уже сообщили о смерти подруги, поэтому её лицо все ещё было красным и опухшим от пролитых слез. Было видно, что Аманда сильно страдает. Она радушно приняла близняшек, зная об их непростых отношениях с отчимом, поэтому сейчас Дарьяна и Катерина сидели за столом, полным различных блюд, и пили чай. Аппетита не было ни у кого, поэтому Аманде с трудом удалось уговорить их съесть хоть что-то. — Но что нам теперь делать? Вернуться к нему и смириться с этой жалкой жизнью? — возмущённо восклицала Катерина, в то время, как Дарьяна только тихо сидела и слушала беседующих. — Со мной вам будет небезопасно, так как Филл знает, где я живу и может заявиться сюда в любой момент, — разъясняла Аманда. — Он с лёгкостью может стать вашим опекуном, ведь жил в законном браке с Эммой. Я с радостью оставила бы вас у себя, но, пока вы несовершеннолетние, я не имею никакого права забирать вас. — Аманда, прошу, Вы же адвокат. Придумайте что-нибудь, — подала голос Дарьяна, привлекая внимание собеседниц. Женщина на секунду задумалась. — Думаю, есть один вариант, но он вряд ли прийдется вам по душе, да и провернуть всё это будет очень сложно, — серьёзность Томпсон настораживала сестёр, но они были готовы на всё, лишь бы больше никогда не видеть отчима. Теперь их ничто не держало в том доме. Кроме закона, разумеется. — Мы на все готовы, лишь бы побыстрее выкинуть этого человека из нашей жизни, — твёрдо сказала Дарьяна и подняла голову, видя перед собой лишь темноту. Аманда знала об ужасном недуге, которым страдает младшая из близняшек, поэтому за долгие годы научилась нормально воспринимать её потухшие глаза, которые, казалось, видят тебя насквозь, заглядывают в твою душу. Она не впадала в ступор или панику при виде её глаз, а смотрела в них спокойно, будто в глаза обычного человека. Аманда Томпсон была другом семьи, и девочки очень любили её и её пятилетнего сына, Марка. — Вероятно, единственным выходом из этой ситуации является ваш биологический отец, — после того, как последнее слово слетело с её губ, на кухне воцарилась мертвая тишина. Никто не решался сказать ни слова. Аманда ждала реакции близняшек, а сами сёстры пребывали, мягко говоря, в недоумении. — Даже слушать не хочу, — внезапно выпалила Дарьяна, поднимаясь из-за стола. В этот раз совладать со своими эмоциями она не смогла. Тема отца всегда была для неё запретной. — Постой, — Катерина дёрнула свою копию за руку, отчего та снова плюхнулась на диванчик. — Вы… вы знаете нашего отца? — на этот раз она обратилась к Аманде. — Лично — нет, но, кто он, мне известно, — пояснила она и увидев крайнюю заинтересованность на лицах сестёр, добавила: — Пойдёмте со мной. Миссис Томпсон привела их небольшое подсобное помещение и вытащила с одной полки, покрытый несколькими слоями пыли, некую коробку. — В этой коробке есть информация о вашем настоящем отце, — сказала Аманда специально для Дарьяны. Они плавно переместились в одну из комнат и принялись изучать содержимое коробки. Там обнаружилось письмо их матери какому-то мужчине, от которого она, вероятно, забеременела: Дорогой Д., Эта ночь была, безусловно, лучшей ночью в моей жизни, и я отдала бы что угодно, лишь бы снова повторить её. Спасибо за то, что подарил мне свою любовь! Не каждому удасться когда-нибудь повести целую ночь со своим кумиром, но, к счастью, мне представился такой шанс, и я благодарна судьбе за это. Пишу тебя для того, чтобы сообщить: я беременна. Этот ребёнок твой, я уверена. Если вдруг ты не примешь его, я пойму. Мне не нужны ни твои деньги, ни слава. Я просто решила, что ты должен знать. Этой ночью ты подарил мне не только свою любовь, ты подарил мне нечто большее — частичку себя. Ты самый невероятный из всех, кто встречался на моем пути.

С любовью, Эм

— Неужели он был так хорош? — фыркнула Катерина, откидывая в сторону письмо. — А мама была очень поэтичной натурой, как я погляжу. Дарьяна лишь усмехнулась. Прочитанное вслух сестрой это письмо оставило какой-то неприятный осадок. — А это его ответ, — Аманда протянула Катерине ещё один конверт. Дарьяна же сидела на кровати, обхватив колени руками, и приготовилась слушать очередное письмо, проливающее свет на историю любви их матери и таинственного мистера Д.. Любимая Эм., Я получил твоё письмо и, честно говоря, я обескуражен. Не ожидал, что так получится. Я верю, что этот ребёнок мой, но сейчас дети просто не входят в мои планы. Я стремлюсь построить карьеру, а дети будут лишь ненужным балластом, поэтому настоятельно рекомендую тебе сделать аборт. В том случае, если ты предпочтешь оставить ребёнка, я не хочу, чтобы моё имя значилось в графе отец в свидетельстве о рождении. Я вынужден просить тебя подписать договор о неразглашении, который даст мне уверенность что эта история никогда больше не коснётся ни меня, ни моей семьи. Сожалею, но я вынужден так поступить. Помимо этого, я перечислю на твой счёт достаточно средств, чтобы ты и малыш ни в чем не нуждались первое время. Можешь считать это своеобразной платой за подписание договора.

С наилучшими пожеланиями, твой Д.

— Быстро однако он её отшил, — усмехнулась Катерина, положив письмо обратно в коробку. — Занятой, видимо, человек был. — Вот сам договор, — Аманда достала небольшую чёрную папку и отдала Катерине. — Как он мог так поступить? Неужели карьера оказалась для него важнее родных детей?! — Дарьяна недоумевала от такой странной истории. — Видимо, так и есть, — заключала старшая, бегло пролистав папку. — Да и мама его особенно не останавливала. — Эмма подписала не задумываясь. Она очень любила вашего отца, — рассказывала Томпсон, складывая все обратно в коробку. — Но мы так и не узнали, кто он и как он может нам помочь, — Дарьяна поднялась с кровати и потянулась. Она очень устала за этот день, и сон казался для неё настоящим спасением от всех невзгод. — Я думаю, что Вы могли бы пожить у него, пока я не придумаю, как лишить Филла опекунства над вами. А так как он ваш биологический отец, он может стать важным обстоятельством в суде, — женщина поставила коробку на стол, стоящий в самом углу и вернулась к девочкам. — Жить у него или у Филла — как думаешь, что из этого большая катастрофа? — спросила Катерина, глядя на возмущенное лицо сестры, готовой уже что-то возразить. — Ладно, — согласилась младшая, — но как мы его найдём? Мы даже имени не знаем этого… человека. Дарьяна была очень зла и расстроена из-за той информации, что открылась им об отце. Она злилась сейчас и на мать, и на Филла, и на неизвестного Д., который был её настоящим отцом. Отец. Где был этот человек, когда был так нужен? Где он был, когда им нужна была его поддержка? — Вашего отца зовут Джаред. Он живёт… Завтра я отвезу вас к нему, а сейчас ложитесь спать, — она расстелила им кровать и кивком сказала ложиться. — А где же будете спать Вы? — поинтересовалась Дарьяна, забравшись в постель. — О, не беспокойся, милая, я переночую на диване в гостиной, — она заботливо укрыла девочек одеялом и поцеловала в лоб перед сном, прекрасно зная, что Эмма всегда так делала. Близняшкам, как никогда, нужна её поддержка. И она не оставит их. По крайней мере не сегодня. Завтра они встретятся с отцом, которого не видели всю свою жизнь. Это волнительно, поэтому им нужно набраться сил и смелости. — Спокойной ночи, миссис Томпсон. — Спокойной ночи, дорогие…