Ты обнимай меня крепко, как никого и никогда не обнимай

Солнце медленно выплывало из-за ровной линии горизонта, туго натянутой, словно струна. Оно, видимо, никуда не торопилось, стремясь осветить своими лучами самые темные уголки уже суетившегося города, который постепенно оживал: открывались магазины, на светофорах становилось многолюдно из-за торопившихся на работу людей, которые едва успевали выпить утренний кофе в ближайшей булочной, а машин с каждой минутой становилось всё больше и больше. Лос-Анджелес был захвачен суетой, но при этом оставался одним из самых прекрасных городов мира. Мужчина недовольно поморщился от яркого солнечного света, настойчиво пробивающегося через тонкие, практически прозрачные занавески, и невнятно проворчал что-то, поворачиваясь на другой бок. Тёмные короткие волосы, прилично растрепавшись от долгого крепкого сна их обладателя, обрамляли привлекательное, аккуратное лицо, которое сейчас было нахмуренным. После недолгой возни на чёрных шёлковых простынях, что приятно холодили кожу, Джаред, наконец, поднялся и, почесав затылок, направился на кухню, где уже сидел его брат и, по обыкновению, пил кофе, читая свежий журнал. — И сколько часов ты спал сегодня? — спросил Шеннон, не отрывая глаз от яркого глянца. — Два? Два с половиной? Три? — Сегодня ты был близок к правильному ответу, чем когда-либо, — с долей сарказма произнес Джаред. — Но нет. Три с половиной. — Думаю, тебе стоит получше заботиться о своём здоровье, иначе в нашей группе будет на одного человека меньше, — старший брат сделал глоток еще не успевшего остыть напитка, над которым вился едва уловимый взглядом пар. — Будет жаль лишиться такого талантливого музыканта, как ты, — Джаред невинно улыбнулся и надел белоснежную футболку на своё накаченное тело. — Но, если ты не прекратишь свои нравоучения, мне придется перерезать тебе горло ложкой. — Придурок, — усмехнулся Шеннон, готовый уже отвесить младшему братцу подзатыльник, но, увидев, что он собирается что-то возразить, быстро добавил:  — Иди почту проверь, вместо того, чтобы пререкаться. — Но… — Ничего не хочу слышать, — старший Лето снова уткнулся в журнал, указывая Джареду пальцем на дверь. Тот буркнул себе что-то под нос, возмутившись наглости брата, но предпочёл не вступать с ним в словесную перепалку и направился к почтовому ящику. На его лице от удивления не дрогнул ни один мускул, когда из забитого битком ящика он вытащил толстую папку писем, которых было так много, что почтальон, видимо, решил особо не заморачиваться и последние, уже не вмещавшиеся письма просто затолкал внутрь, отчего некоторые из стопки оказались страшно измятыми. Джаред тяжело вздохнул и, зайдя обратно в дом, продемонстрировал брату увесистую стопку писем, после чего положил ее на стол и, присев на стул напротив Шеннона, стал разбирать почту. — Фанаты, фанаты… Фанаты, — монотонно перечислял он, распределяя письма по группам. — Налоговая… О, тебе пришло благодарственное письмо! — Джаред протянул Шеннону конверт и снова уткнулся в свою работу. Спустя пару минут в дверь внезапно позвонили. — Кого принесло в такую рань? — проворчал Джаред, нехотя сползая со стула. — Наверняка очередная твоя сумасшедшая фанатка, — старший Лето демонстративно закатил глаза. — Они у меня хотя бы есть, — и с этими словами он пошел к двери. — И не принимай всё так близко к сердцу, — донеслось откуда-то из гостиной. Открыв дверь, он увидел двух одинаковых девочек лет шестнадцати-семнадцати и одетую в деловой костюм женщину. — Давайте только быстро: автограф или фото? — лениво протянул он, еле сдерживая себя от зевка. — Но мы… — попыталась возразить женщина, но музыкант её быстро перебил: — Послушайте, мамаша, у меня мало времени, — он вальяжно облокотился о дверной проём. — Я, безусловно, люблю всех своих многочисленных фанатов, но личная жизнь превыше всего. — Если это он, то его самомнение явно превышает размеры этой планеты, — фыркнула одна из близняшек, которая носила солнцезащитные очки. В солнечном Лос-Анджелесе это никого бы не смутило, если бы только этот аксессуар хорошо вписывался в её образ. — Серьёзно? — воскликнула вторая сестра, недоверчиво взглянув на женщину. — Если это шутка, то она крайне неудачная. Джаред стоял с непроницаемым выражением лица, совершенно не понимая, что, чёрт возьми, происходит на пороге его дома. Женщина деловито вскинула голову, ловко откидывая назад выбившиеся из причёски пряди блондинистых волос, переливающихся на солнце медовым оттенком и, прочистив горло, произнесла голосом, в котором не слышалось ни единой шутливой нотки: — Девочки, знакомьтесь, это ваш отец, — нечеловеческих усилий стоило Джареду переварить услышанное. Признаться, еще пару мгновений, и он бы сказал «Прощай» своей нижней челюсти. — Знаете, может, это и хорошо, что вы все замолчали, но, кто-нибудь, скажите, что происходит, если вы, конечно, не забыли, что я слепая, — с неким скептицизмом отозвалась младшая, скрещивая руки на груди. — Аманда, это абсурд. Мы уходим, — Катерина уже схватила сестру за руку и готова была развернуться, как женщина строго преградила им дорогу. — Может, Вы всё-таки соизволите впустить нас, мистер Лето? — с нажимом проговорила адвокат таращившемуся на происходящее мужчине. — Эм… Да, конечно, — заторможенно проговорил Джаред, впуская нежданных гостей в дом. Он внимательно следил за каждой из них. Особенно внимание привлекала самая скромная на первый взгляд девушка в очках. То, с какой осторожностью она заходила в чужой дом, не было похоже на поведение обычного человека, а, быстро сопоставив в голове последние несколько минут, которые, на удивление, тянулись целую вечность, он сделал вывод: девушка слепа. — Кто это был? — спросил из кухни Шеннон, даже не подозревая, в каком шоке пребывает его брат. Тем временем три дамы с настороженностью уселись на большой диван в гостиной. Две из них не переставали рассматривать необыкновенной красоты интерьер богато обставленного дома, а последняя сидела, робко сложив руки на коленках, с непроницаемым выражением лица. Ей явно было некомфортно в новой обстановке, в новом доме, с новыми людьми. Внезапно ставший серьезным, Джаред не мог отвести ошеломлённого и одновременно любопытного взгляда с дам. — Может, чай или кофе? Или чего-нибудь покрепче? — на одно мгновение Джаред всерьёз задумался на тем, что в такой ситуации выпить ему бы не помешало. Но вовремя одумался. — Мне, пожалуйста, коньяк. Если можно, с тремя кубиками льда, — Катерина демонстративно подняла руку, после чего получила легкий толчок справа. — Присаживайтесь, мистер Лето, — женщина кивнула на кресло, удобно расположенное напротив дивана, и мужчина, заинтересованный в происходящем, медленно опустился. — Обсудим всё по порядку. Меня зовут Аманда Томпсон, я адвокат и по совместительству лучшая подруга Эммы Френч. Вы помните её? — светловолосая протянула музыканту фотографию. Он, мельком взглянув на нее, отрицательно покачал головой. — Почему-то я не удивлена, — Катерина закатила глаза, а Дарьяна, сразу поняв что к чему, лишь горько усмехнулась. — Эмма являлась матерью ваших детей до… недавнего инцидента, — адвокат немного замялась. — Может, вы припоминаете это? — она протянула ему два конверта, на которых был четко написан его адрес. Джаред нахмурился, но снова промолчал. — Вы уверены, что он не глухой? — снова съязвила Катерина. — Или, может, у него не все дома? — после этих слов Дарьяна схватила сестру за руку, желая, чтобы та прекратила этот цирк. — Извините за вопрос, — несмело начала Дарьяна, — но у Вас всё в порядке? — Джаред хотел было снова кивнуть, но, вспомнив про свои наблюдения, ответил: — Кажется, нет. — Мистер Лето, прошу, соберите мозг в кучку. Мы тут не кукурузные поля обсуждаем, — в этот раз Катерину пихнули с обеих сторон. Джаред бы тоже посмеялся, если бы ситуация не была такой серьезной.  — Слушай, я великодушно решил приготовить тебе завтрак, а ты тут ерундой страда… — внезапно вошедший Шеннон удивленно уставился на происходящее. — Что, черт возьми, тут происходит? — Этот человек буквально прочитал мои мысли! — радостно воскликнула Катерина, по-детски хлопнув в ладоши. — Единственный адекватный вопрос в сложившейся ситуации. — Это кто вообще? — спросил только что пришедший. — Это… — после недолгого молчания начал Джаред, — это мои дети, — на его губах заиграла улыбка. Кажется, он только сейчас осознал, кто перед ним. Его дети. Его плоть и кровь. Две такие похожие частички его самого. Такие же голубые глаза, в которых он будто не замечал неприязни и грубости, такие же густые темные волосы… — Это такой утренний юмор? — старший Лето недоверчиво сощурился. — Эти вещи вполне серьезны, Шеннон, — Аманда уселась в пол оборота. — Откуда Вы знаете моё имя? — брови старшего Лето значительно приподнялись. — Хороший вопрос, — с наигранной озадаченностью Катерина покачала головой, — учитывая то, что ваши милые мордочки сверкают на первых полосах всемирно известных журналов, — в доказательство своих слов Катерина продемонстрировала лежащий на журнальном столике глянцевый журнал. — Катерина! — строго воскликнула Аманда. — В конце концов, что за детский сад?! Немедленно прекрати паясничать или иди на улицу! — терпение женщины было на исходе, ведь слишком большое количество народу со слишком разными характерами столпились в одном месте для решения одной деликатной проблемы. Катерина снова возвела глаза к потолку. — Думаю, на улицу лучше пойти мне, — изрядно уставшая от этой возни сказала Дарьяна и собралась вставать, как твердая рука сестры мгновенно схватила её и усадила обратно. — Если ты думаешь, что я останусь наедине с этими полоумными и чересчур строгим адвокатом, то ты сильно ошибаешься, сестрёнка, — Катерина прижала к себе сестру, которая в её объятиях сразу заулыбалась, чувствуя себя комфортно и в безопасности. Объятия сестры всегда были спасительными, вот и сейчас они подействовали, как глоток свежего воздуха, несколько взбодрили и придали уверенности. — Вернёмся к делу, господа, — Томпсон, наконец, обратилась к братьям Лето, один из которых стоял и удивленно таращился на всех подряд, а второй, уже прошедший этот этап первого удивления, только приготовился спокойно слушать. — Джаред, девочки после смерти матери оказались в весьма затруднительном положении. Из-за их сложных отношений с отчимом я вынуждена просить Вас об услуге. Не могли бы девочки пожить у Вас, пока я не решу вопрос с опекунством? — спросила женщина и через секунду поспешно добавила: — Это займёт месяц-два, не больше. Если Вам будет угодно, я могу заплатить за их проживание. Джаред нахмурился, прикидывая возможные варианты развития событий. Он всегда умел взвешивать все «за» и «против». — Думаю, это можно устроить, — всё еще пребывая в глубокой задумчивости, сказал он. — Денег не нужно. Все расходы я беру на себя. — Да он, оказывается, джентельмен, — подала голос Катерина, после чего сестра дернула ее за длинный локон, отчего та негромко пискнула. Джаред и сам не понимал, зачем добровольно подписывается на всё это. Может, чувство вины спустя столько лет дало о себе знать? А, может, повзрослев, он стал гораздо сильнее ценить семью и, наконец, понял её реальную значимость? — Тогда договорились, — Аманда встала и протянула ему руку как знак заключения некой сделки. Джаред последовал её примеру. — Вещи девочек остались в отеле. Я завезу их вечером по дороге в аэропорт, — Джаред только кивнул, изредка косясь то на близняшек, о чём-то тихонько шепчущихся между собой, то на брата, который был похож на ничего не понимающий овощ, и пора было размышлять над тем, как вывести его из этого плачевного состояния. Воцарилось минутное молчание. Никто не знал, что сказать. Близняшки, которые только несколько минут назад обрели отца, тихонечко сидели, неосознанно сжимая руки друг друга от дико напряженной атмосферы, что сейчас заполнила всё помещение. Младший Лето уставился в пол, изредка улавливая одну секундочку лишь для того, чтобы бросить мимолётный взгляд на своих дочерей. Шеннон же пару секунд потоптался на месте, явно ощущая какую-то странную неловкость, и сразу удивился этому, ведь нечасто ему приходилось вникать в подобные ситуации, а ещё реже — быть их участником, и затем присел рядом с братом напротив новоиспеченных родственников. Исподлобья взглянув на девушку с очках, он задался любопытным для него вопросом: почему она не может снять этот аксессуар, находясь в доме, хоть и не совсем, но в некоторой мере защищенном от солнечных лучей, которые в это время суток сумасшедше светят в глаза, безжалостно ослепляя каждого горожанина. Может, она просто забыла? В такой ситуации можно и имя своё забыть, не то что какие-то очки снять. — Хм… — прочистил голос старший Лето, нарушив гробовую тишину, — Почему ты не снимаешь очки? Дарьяна сразу поняла, что вопрос был адресован ей, и, как только она собралась с мыслями и приготовилась ответить, в помещении раздался голос её отца: — Ещё одно слово, и я отрежу тебе язык, — плотно сжав челюсти, проговорил Джаред едва слышно и тут же грубо пихнул брата. Неожиданно возникшая агрессия немного удивила младшего брата. Он и сам не мог понять причину внезапно вспыхнувшего раздражения, зародившегося где-то под рёбрами, но почему-то сейчас это казалось правильным. То ли нормы приличия, то ли жалость к девушке, которая выглядела беззащитной, то ли «отцовский» инстинкт взыграл внезапно в груди. — А что не так? — Шеннон, нахмурившись, почесал затылок, переводя взгляд то на брата, то на Дарьяну, которая сразу поникла. Катерина в очередной раз закатила глаза — и этот жест, вероятно, уже стал её любимым, так как в течение хоть и недолгого времени постоянно указывал окружающим людям на их непревзойденный идиотизм, который они, не стесняясь, демонстрировали ей — и недовольно фыркнула. — Дело в том, — вдруг подала голос Дарьяна, потянувшись руками к лицу, — что в детстве я потеряла возможность видеть, — тонкими, дрожащими от волнения пальцами она стянула с глаз солнцезащитные очки. Густые пряди волос несколько скрывали лицо девушки, и в этот момент Джаред внезапно ощутил странное, необычное для себя ощущение некого трепета. Оно было несильным, не вырывалось из глубин его души, распространяясь волнами по всему телу и охватывая его в нервном предвкушении чего-то особенного, не рвалось наружу. Но он знал, что это чувство есть. Когда Дарьяна, вобрав в лёгкие побольше воздуха, решилась поднять голову, мужчины затаили дыхание. По телу старшего Лето моментально прошлась волна мурашек, взбудораживая до глубины души, после чего он собрав воедино последние крупицы рассудка, стал пристально вглядываться в глаза своей юной племянницы в надежде разглядеть в тусклых зрачках хоть каплю жизни. Джаред же, настолько сильно поражённый увиденным, захотел тут же заключить Дарьяну в крепкие объятья, готовые защитить её от всего на свете, наверное, скорее из жалости или альтруистической натуры, что всегда пребывала в нем. И это внезапное желание сопровождалось резким, больным уколом стыда, прожигающим сердце изнутри. В тот момент, когда её безжизненный взгляд соприкоснулся с его любопытным, оно, казалось, вырвется из груди, к чертовой матери сломав все рёбра. Но Джаред, подавив в себе даже малейшее желание сделать это, лишь опустил глаза. — Как… — хриплый голос вырвался откуда-то из груди, звуча так неестественно, не свойственно его обладателю. — Как так получилось? — Джаред никак не мог найти в себе силы снова посмотреть на неё. — Не думаю, что тебя касаются подобного рода вопросы, — вклинилась Катерина, спешно надевая сестре очки, — папочка, — последнее слово прозвучало особенно ядовито, но Джаред пропустил это мимо ушей: в его голове была туча нужных и ненужных мыслей, назойливо бьющих по вискам. — Я не хотела огорчать вас, — тихим голосом сказала Дарьяна, чувствуя, как все сконфузились. Она не любила пугать людей своим взглядом, хотя сильно пугалась сама, когда её начинали пристально разглядывать. Она, не привыкшая к такому вниманию, лишь ещё больше съёжилась и вжалась в спинку дивана. — Что? Нет. Ты ни в коем разе не огорчила нас, нет, — поспешил заверить её Шеннон, который, ко всеобщему удивлению, первым пришёл в себя. Он почувствовал себя очень виноватым и захотел немедленно загладить это недоразумение, вызванное растерянностью и собственным нетерпением. — Вы, наверное, проголодались? Не хотите фруктовое пюре или что-нибудь ещё? — Нет, спасибо, — ответила младшая из сестёр. — Тогда я буду рад показать вам ваши комнаты, — он неожиданно бодро поднялся с дивана под недоуменный взгляд брата. — Хорошо, но только нам нужна одна комната, потому что Дарьяне первое время будет нужна моя помощь, — на этот раз серьёзно, без всякой доли сарказма, сообщила Катерина, понимаясь и завлекая сестру за собой. — Особых предпочтений нет, но, желательно, чтобы это было не подсобное помещение и не винный погреб. — Разумеется, нет. Всё будет с лучшем виде, — Джаред усмехнулся, отвлекшись на секунду от своих далеко не весёлых мыслях. И они действительно не обманули. Комната оказалась гораздо просторнее, чем целая гостиная в их доме в Сиэтле. Хорошо освещённая и наполненная каким-то сладким цветочным ароматом, она сразу понравилась близняшкам. Оформленный в светлых тонах интерьер создавал ощущение ещё большей просторности, а обилие больших окон показывали изумительные виды, от которых дух захватывает. — Первое время вам придётся поспать вместе, но мы сегодня же закажем ещё одну кровать, — оставаясь таким же нахмуренным и задумчивым, сказал Джаред. — Если вдруг что-то понадобиться, вам стоит просто сказать мне, — с этими словами он бесшумно удалятся, прикрыв за собой дверь. — Надеюсь, вам будет здесь комфортно, — Шеннон несмело направился к выходу. — Скоро обед, так что будте готовы. Девочки лишь благодарно кивнули, не изображая ни радости, ни огорчения. Решение вести себя хотя бы уважительно по отношению к тем людям, что, хоть и временно, но приютили их, показалось наиболее удачным из всех возможных. Они пока точно не знали, как относится к таким глобальным переменам в жизни, но были абсолютно уверены в том, что вдвоём они обязательно справятся. С самого рождения мама научила их заботиться друг о друге, и это сохранилось на долгие годы. Бесконечно преданные и честные друг с другом, они могут много добиться, только вот чего… Это им еще предстояло выяснить.