война против всех

Очередное будничное утро ознаменовалось встречей с Камио и Челси: протиснувшись сквозь толпу, те повисли на Викторе в качестве приветствия. В ответ он стащил с головы шапку и шутливо поклонился. Завидев лысую голову, девочки зашлись в полнейшем восторге. — Ты теперь такой пугающий! — обрадовалась Камио, а Челси положительно закивала, мол, давно пора. В течение следующих десяти минут Виктор выслушивал самые свежие сплетни. Так уж было заведено — он сам мало с кем общался, но за счет этих двоих был в курсе всего, что происходит. — Через две недели планируется большая вечеринка, и ты, конечно, приглашен, — обезоруживающе улыбнулась Челси. — Кто организует? — заинтересовался Виктор. — О, это тебе понравится, дорогой. Наш спонсор в этот раз — Фиш Муни. Зсасз удивленно вскинул брови — точнее, то, что должно было ими быть, — в этот раз новости действительно оказались хорошими. Упомянутая Фиш, девушка с непробиваемым характером, была известна в первую очередь тем, что числилась в Братстве. Во главе этой группировки для избранных стояли Кармайн Фальконе и Сальваторе Марони — названные братья, которых в школе не знал и не боялся разве что мазохист, самоубийца или новичок. Членство в банде предоставляло огромные привилегии, гарантировало участникам безопасность и непререкаемый авторитет. Ввиду этого Освальд часто упоминал, что мечтает быть одним из них. Он рассказывал, что уже предпринимал однажды попытку пробиться, но по неосторожности серьезно напортачил. Сначала Кобблпот весьма успешно работал мальчиком на побегушках для Фиш — правой руки и девушки Фальконе. То, что она играла влюбленную ради места в банде, было очевидно для всех, кроме самого Кармайна. Поэтому, пригрев себе место, Освальд попытался открыть ему глаза на правду. Делал он это, понятное дело, не из добрых побуждений, так что считать реакцию Муни совсем уж неадекватной было бы неправильно: с битой и парой верных парней она подкараулила Освальда после учебы. Так, из-за собственной недальновидности он заработал в подарок не только три месяца гипса, но и хромоту на всю оставшуюся жизнь. Путь в Братство с тех пор Кобблпоту был заказан. Зсасз стремления попасть в банду не разделял, но очень любил шоу. — Отлично, — своему приглашению на вечеринку он обрадовался искренне, — время повеселиться. Дальнейший разговор был прерван звонком, приглашающим всех разойтись по классам, но Камио остановилась, уперев руки в боки. — Ну-ка, напоследок скажи, мне идет эта юбка? — девушка покрутилась вокруг своей оси, дабы Виктор мог оценить ее внешний вид. Объективно, зеленая клетчатая мини смотрелась несуразно, но Камио все могла преподнести так, чтобы выглядеть произведением искусства. Так она, по крайней мере, сама считала. И за счет безграничной уверенности в себе могла носить что угодно или вообще ничего. Ни ей, ни Челси эпатажа было не занимать. Поэтому вопрос Камио был скорее просто дружеским и даже риторическим, и ее вполне устроило одобрительное «да». Наконец добравшись до кабинета, Виктор схлопотал замечание за опоздание и занял место на последней парте. Его настроение сейчас не могла испортить такая мелочь. Впрочем, долго слушать монотонное бурчание историка Зсасз не мог. Да и в классе его радости сегодня никто не разделял — типичное сборище угрюмых заспанных подростков. Хотя, конечно, одно исключение все же нашлось — Барбара Кин, как всегда, пребывала в прекрасном настроении ввиду присутствия в кабинете ее предмета обожания. Последний же явно не был рад ни вниманию к своей персоне, ни тому, что вообще пришел. У Гордона младшего не задался день, и Виктор из собственной великодушности решил помочь ему самым проверенным из способов. Зашвырнув в спину Джима скомканным листом бумажки, коей раннее являлся конспект по истории, Виктор издал привлекающий внимание звук: «Пс!» — Гордон! Тот обернулся, брови на заспанном лице вопросительно поползли вверх. — Не хочешь разбить кое-кому нос? — шепотом предложил Зсасз. Это всегда звучало обыденно, словно приглашение сыграть партию в покер. Уговаривать даже не пришлось. По пути к выходу Виктор остановился у автомата, чтобы купить перекусить. Самым привлекательным из оставшегося на конец недели оказались мармеладные медведи. Продолжив путь уже с пачкой, он жевал прямо в коридоре. Затем без слов протянул угощение Джиму, и тот с сомнением оглянул предложенное. — Что, недостаточно брутально для тебя? — прогоготал Зсасз, после чего Гордон отсыпал себе добрую половину. На самом деле Виктора и Джима нечасто можно было увидеть вместе, хотя общее у них, несомненно, было — как минимум, наличие авторитетных родителей, существенно влиявших на жизни. И «светлое будущее», предрекаемое каждым вторым знакомым. Коренное различие заключалось в расстановке жизненных приоритетов — Джиму был интересен бейсбол, хорошая репутация, ровные отношения со сверстниками и отсутствие проблем. Виктор, напротив, ввиду особенностей личности сам наживал себе проблемы и иногда втягивал в них других. Ему просто нравилось наблюдать, как проявляется склонность к насилию в таких, на первый взгляд, примерных ребятах. И если на Освальда он пока не начинал особенно давить, то Джим поддавался весьма охотно и уже давно. Семья Зсасза заимела неплохую репутацию в юридических кругах, а частые контакты с четой Гордонов в судебных делах давали свои плоды. Ввиду этого родители были за их дружбу: считали, что Виктор будет оказывать исключительно положительное воздействие на их чадо. Между тем он занимался прямо противоположными вещами — испытывал, насколько далеко способен зайти порядочный Джим в своих членовредительских развлечениях. Гордон интересовал его в первую очередь тем, что, соглашаясь квасить морды направо и налево, был моралистом до мозга костей. Его правда, формирующаяся таким специфическим способом, была интересна Зсасзу хотя бы теоретически, ради забавы. Достаточно было подобрать правильное обоснование — и Джим присоединялся. А Виктор редко бил людей просто так. Вот и в этот раз долго бродить по дворам школы не пришлось. Чудовища Готэма вырастают из детей Готэма, которые учатся в обычных школах, и частенько уже в детстве имеют некоторые особенности развития. Например, IQ ниже пятидесяти. Или склонность доставать чужих маленьких птичек. Виктор хорошо запомнил лицо ублюдка, который пытался вытрясти из Освальда деньги на завтрак. Угрожал, запугивал, даже кулаком саданул — все как положено. Тогда Кобблпот держался весьма неплохо, мужался, как мог, и запретил трогать обидчика, сетуя, что парень просто глупый, «и вообще это не стоит того». Огромный синяк, оставшийся на память на его лице, убеждал лучше: Зсасз решил, что стоит, и еще как. Что ж, судьба благосклонно подкинула еще один шанс — не иначе, зло должно быть наказано. Виктор бесшумно подкрался к будущей жертве со спины и аккуратно подтолкнул на подставленную подножку — парень повалился на пол. — Ой! Споткнулся! Бедный! — картинно выделяя каждое слово, начал травлю Зсасз. — Давай, я тебе помогу. Тот, не сообразив вовремя, имел неосторожность ухватиться за протянутую руку. Ошибка. Виктор подтянул парня резким рывком, с душой саданув коленом под ребра. Тот снова оказался на земле и выкашлял пару проклятий, а Зсасз, словно произошло что-то до жути забавное, начал заходиться идиотским смехом. Джим же, как обычно, оставался безэмоционален. Кто знал, что творилось в его светлой голове в этот момент, но ждал он участливо и терпеливо. Припадок Виктора кончился также внезапно, как и начался, и он, сделав пару шагов, застыл над парнем, которому подобный теплый прием совершенно не импонировал. Зсасз абсолютно спокойно, глядя словно сквозь лежачего, поинтересовался: — Помнишь одиннадцатиклассника, хромого на одну ногу и с дурацкой прической? — для улучшения работы мозга было решено надавить ботинком на руку обидчика, — Фамилия Кобблпот. Тронешь еще раз — отрежу тебе пальцы, все двадцать, даже на ногах не поленюсь, и сделаю ожерелье твоей маме. — С руки слезь, контуженный. — парень, наконец отойдя от шока, начал буквально наливаться злостью, — Без волос выглядишь как уебок. Зсасз резко развернулся, не успев придать взгляду осмысленность. — Ну, Джимбо, выиграй мне кубок, — он указал на лежачего в приглашающем жесте, — только осторожнее. Кажется, парень думал, что все на том кончилось. Увы, легко отделаться не получалось. Только не в этой школе и не в этот раз. Гордон, как всегда в своем репертуаре, сперва поднял противника на ноги, сославшись, что не бьет лежачих. Зсасз же считал, что так просто удобнее. Уже в следующую секунду двое сцепились, а вокруг начала образовываться кучка зевак. Ни один из них, конечно, и не подумал прийти на помощь: себе дороже, за такое и выгнать могут. Джим был сосредоточен, выжидал подходящий момент и бил продуманно, а старшеклассник, растеряв внимание в приступе гнева, то и дело получал по лицу. Виктор, наблюдая за дракой, сходил с ума от радости. В качестве поддержки он улюлюкал и орал тоном футбольного комментатора: — Опасный момент! Кулак пришелся точно Гордону в челюсть, и под весом противника он повалился на пол. Прежде чем начать отбиваться и выворачиваться, он отхватил еще ряд серьезных затрещин. — Индиан Хилл перехватывает инициативу! Внимание, уда-а-ар! Толпа, подначиваемая Зсасзом, как на матче начала ободряюще скандировать фамилию Джима. Скинув с себя парня, он навалился сверху и принялся бить, одновременно не давая возможности выбраться. Все это продолжалось, пока в голове Джима не щелкнул его особенный переключатель «стоп», не позволявший перейти черту. У Виктора, кстати, такой отсутствовал. — Гордон посылает мяч вперёд! И-и… Индиан Хилл выигрывает чемпионат на пятнадцатой минуте! Толпа любила Джима: среди зрителей тут же послышались бурные аплодисменты и свист. С видом победителя он покрасовался пару секунд, дал пять кому-то из знакомых и получил одобрительный хлопок по спине. Когда шумиха поутихла, Гордон вернулся к Виктору, и оба направились обратно к школе. При этом, брошенный небрежно, но на деле чертовски важный вопрос все же возник: — Что он сделал-то такого? Зсасз с ответом не медлил: — Не вовремя приспичило поесть, а денег с собой не оказалось. В итоге один наш друг неделю ходил с фингалом. Неправильно доставать тех, кто не может дать сдачи. Так и было каждый раз. Сперва действует, потом уточняет. Виктору эта черта в людях очень нравилась. Будущий босс Джима, кем бы он ни был, несомненно, будет не менее доволен. Приятно, когда подопечные не испытывают потребности чрезмерно много размышлять. — Ясно, — Гордона вполне устроил ответ, — скоро увидимся. День все же начался как нельзя лучше.

***

На Освальда Виктор наткнулся в столовой во время перерыва на обед. — Привет, чумной, — с глумливым смешком Зсасз подчеркнул абсолютное отрицание другими школьниками свободных мест рядом. За столиком, рассчитанном на четырех, Кобблпот сидел в гордом одиночестве. — Здравствуй, Виктор, — усиленно делать вид, что все в порядке, пока получалось у Освальда весьма талантливо. Зсасз плюхнулся рядом и тут же недвусмысленно перевел взгляд на сэндвичи, запримеченные в чужой коробке для завтрака. Их хозяину не нужно было быть вундеркиндом, чтобы понять, чего от него хотят. С видом мецената Кобблпот тут же подвинул коробку в сторону Виктора. — Очень вкуфно, — воодушевленно нахваливал Зсасз с набитым ртом, — маман делала? Ее любовь чувствуется даже в срезе хлеба. — Из тебя ужасный льстец, — невпечатленный Освальд закатил глаза. — Горшок говорит чайнику, что он черный? * — несмотря на пререкания, вторая половина сэндвича тоже перекочевала в руки Виктора. В этот раз он даже заметил, что ест, и вслух умилился отсутствию корочек на тостах — какая забота! Кобблпот на вшивую искренность снова не повелся. Обидно. Но Зсасз попыток не оставлял. Замеченная в углу коробки небольшая записка была схвачена быстрее, чем Освальд успел понять, что происходит. — «Мой маленький птенчик!» — Виктор постарался читать ровным и максимально торжественным голосом (громче, чем следовало бы), отстраняя ладонью лицо беснующегося Кобблпота, — «Не забудь отдать книги в библиотеку. В пять у тебя занятия в хоре. Будь внимателен на уроках и веди себя как джентель…» — Ты придурок! — провизжал Освальд, прерывая попытки опорочить свою честь и выдергивая записку. Виктор дочитал окончание уже про себя: «…целую, твоя мамочка». На шум обернулась пара любопытных глаз, издалека послышались короткие насмешки. В целом же всем было плевать — есть дела поважнее двух недоумков, но Кобблпот залился краской и выглядел чертовски встревоженным. — Мне нравится, как это звучит, моя маленькая Птичка, — оказавшись в столь удобном положении, Виктор принялся нашептывать прямо в ухо, — заглядывай в гости сегодня вместо хора. Кобблпот подскочил как ошпаренный: конечно, происходящее нервировало его еще больше. Злополучную бумажку вместе с вещами он мигом скинул в рюкзак, а потом чуть ли не бегом поковылял к выходу из столовой. Зсасз, давясь смехом, заорал вслед: — Куда же ты, Птичка? «В библиотеку, наверное. Книги отдавать, » — оставшись один, Виктор был доволен до черта. По его мнению, «Пингвин» звучало до ужаса очевидно и банально. Новая кличка подходила в разы больше. От приглашения в гости Кобблпот, конечно, не отказался.