И смерть не разлучит нас

— Поднимайся, а то опоздаешь на прослушивание! — скомандовал Джеймс ласковым голосом, и отдернул занавески, заставив Фассбендера зажмуриться от яркого солнечного света.  — Может, все-таки я не пойду? — сонно промычал тот, уткнувшись лицом в подушку. — Ты покажешь мне еще парочку воспоминаний… МакЭвой с ностальгией улыбнулся, скользнув взглядом по обнаженным рукам Майкла, сжимающим мягкое одеяло. Он и сам был не прочь снова оказаться во сне, в той призрачной реальности сновидений, где снова мог ощущать тепло этих рук, где мог чувствовать себя живым, где все могло быть как прежде… Но нет, нельзя позволить Фассбендеру валяться в кровати дни напролет и погубить карьеру, ради которой он так много работал. — Быстрее устанешь, быстрее уснешь… — шепнул МакЭвой на ухо Майклу, стараясь скрыть нотки грусти в голосе. Джеймс и сам не заметил, как у него началась новая жизнь. Теперь ему не нужно было испытывать эмоциональный подъем, чтобы становиться видимым и двигать предметы. Он научился контролировать свои силы, и, кажется, улыбка Фассбендера придавала ему энергии. Каждое утро Майкл встречал с МакЭвоем, который, если можно так выразиться, давал ему пинок под зад перед рабочим днем. Джеймс как невидимый ангел хранитель был всегда рядом, подсказывал, советовал, помогал. Окружающие были в восторге от Фассбендера, удивляясь, как он так точно угадывает мысли, подмечает детали, предвидит события. В такие моменты МакЭвой лишь самодовольно ухмылялся, ловя на себе благодарный взгляд Майкла. Оба так привыкли к этой тайной, известной им одним связи, что уже не представляли своей жизни иначе. Это стало для них чем-то сакральным, чем-то, что делало жизнь особенной, яркой в круговороте серых будней огромного мира. Однако эйфория, охватившая их в первые несколько недель, вскоре прошла. Джеймс чувствовал, что все идет как-то неправильно. Один за другим пролетали дни, становясь для Майкла рутиной, борьбой с самим собой. Он словно через силу поднимался каждый день на работу, старался поскорее закончить все дела, спешил домой, чтобы снова очутиться во сне. МакЭвоя гложили сомнения, одолевали странные смешанные чувства. С одной стороны он был безмерно рад, что становился для Майкла смыслом двигаться вперед, с другой — боялся за его душевное равновесие. Вставать по утрам ради фантома, засыпать по ночам ради встречи с ним… Звучит не вполне здоро́во, не правда ли? К чему это может привести? С каждым днем становилось понятнее, что вечно так продолжаться не может. Да и Джеймс чувствовал себя загнанным в угол: для целого мира он был мертв, но мир не был мертв для него. Однажды к МакЭвою пришло осознание того, что если бы он захотел уйти, то мог бы это сделать. Неизвестно, что было уготовано впереди, но скитание по земле явно не конец вселенской фантазии. Однако Джеймс ощущал, что ему не под силу расстаться с этим миром, с Майклом. Как бы не было больно держаться за прошлое, отпустить его было еще больнее. — Мог бы хоть сделать вид, что тебе интересно, — слова Фассбендера выдернули Джеймса из мрачных размышлений. — Интересно смотреть, как ты жуешь антрекот? — с сарказмом уточнил МакЭвой, сидя на кухне за столом напротив Майкла. — Я смотрю, ты до сих пор не научился читать мои мысли, — ухмыльнувшись, парировал тот. — Я рассказывал тебе, что сказал режиссер по поводу той сцены под водой. Он считает, что я гениально сыграл! — Я тебя умоляю, — Джеймс наигранно закатил глаза, от скуки барабаня пальцами по столешнице. — Может, я не слышу твоих мыслей, но вот всех остальных… Он считает тебя гениальным актером, потому что уверен, что твой торс под намокшей майкой принесет его картине миллионы. — Врешь, он бы… — начал было Майкл, но заметив вдруг изменившееся выражение лица МакЭвоя, осекся. — В чем дело? В тот же момент раздался звонок в дверь. — Софи, — холодно произнес Джеймс. Он уже знал, зачем та пришла, и от этого все внутри у него переворачивалось. Майкл удивленно поднял бровь и направился в прихожую, МакЭвой не спеша последовал за ним. — Привет, — проворковала девушка, увидев Фассбендера, и зашла в квартиру. Майкл молчал, растерянно переводя взгляд с Софи на Джеймса и обратно и не зная, как себя вести в компании их двоих. — Ты не звонил… — она предприняла еще одну попытку завязать разговор. — Много дел навалилось, — выдавил из себя Фассбендер. Но Софи пришла не для того, чтобы требовать извинений, и Джеймс это прекрасно знал, презрительно следя за проходящей мимо него девушкой. — Что все-таки случилось с моей вазой? — она на мгновение заглянула в спальню, но, не останавливаясь, прошла дальше на кухню. — Она разбилась, — коротко ответил Майкл. По сути это было правдой. А вот, почему та разбилась, это был уже другой вопрос. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — начала Софи и, не церемонясь, уселась на стул, где пару минут назад сидел Джеймс. МакЭвой фыркнул, облокотившись спиной о холодильник и скрестив руки на груди. Что она о себе возомнила? Заявляется как ни в чем не бывало, да еще и с таким заявлением! Джеймс уже открыл было рот, чтобы высказать все, что думает, но вовремя осекся, осознав, что Майкл еще ничего не знает, и возмущаться рано. — Не верь ей, — лишь процедил МакЭвой сквозь зубы. Майкл недоуменно покосился на Джеймса и снова перевел вопросительный взгляд на девушку. — Я беременна, — она посмотрела Фассбендеру прямо в глаза, невинно хлопая своими длинными ресницами. — Не верь ей, — стиснув зубы, повторил Джеймс. Какая наглая ложь! Да Майкл ни за что в это не поверит! Он же не слепой, чтобы не замечать, как Софи крутит на стороне. Неизвестно еще, сколько там было романов… А теперь, как только Фассбендер одну за другой получает новые перспективные роли, она объявляется на пороге и хочет любви до гроба. Ну, уж нет, пусть не надеется! — Ты ведь не веришь ей, — истерично усмехнувшись, уточнил МакЭвой, но улыбка тут же пропала с его лица. Нет, только не это. Джеймс слишком хорошо знал этого человека, этот его взгляд. Что бы он сейчас не сказал, Майкл его не услышит.